//27//
Лиса
Засыпаю под монотонный гул двигателя. Чонгук управляет автомобилем аккуратно. Он крайне осторожен на поворотах. Не дает ни единого повода беспокоиться о наших малышках, которые мурлыкают что-то несвязное на заднем сиденье.
Я заметила, что манера вождения у Чона меняется в зависимости от его настроения. Если мои наблюдения верны, то сейчас он спокоен, уравновешен и доволен жизнью.
Улыбаюсь сквозь дрему.
Насыщенная ночь, после которой мы едва не опоздали на рейс, тяжелый перелет и чувство голода, ведь на завтрак не хватило времени, — все эти факторы дают о себе знать. Ощущаю себя разбитой, но… счастливой.
— Лисочка, — бархатный голос пробивается в мое сознание.
Губы обдает желанным теплом. И я откликаюсь незамедлительно. После вчерашней ночи Чонгук не упускает ни одного удобного случая коснуться меня, приобнять или чмокнуть как бы невзначай. Будто каждый раз показывает, что я теперь его женщина. Обволакивает лаской на протяжении всего пути домой.
Вот и сейчас. Целует аккуратно и легко, по щеке пальцами скользит, шею щекочет подушечками. Чонгук не такой дикий, как вчера. Наоборот, по-домашнему заботлив и нежен.
— Ты пользуешься моей беззащитностью, — игриво шепчу ему в губы. И глаза открываю, чтобы утонуть в карамельном взгляде.
— Смотри, какая вредная, — шутливо отчитывает меня Чонгук и прядь волос мне за ухо заправляет. — Всю романтику испортила. Я тут спящую красавицу разбудить пытался, между прочим, — чмокает меня в нос. — Приехали, Лисочка.
— Чонгук, — смеюсь смущенно, а потом голову к малышкам поворачиваю.
Хочу проверить, все ли у них в порядке. И вздыхаю мечтательно: какие же замечательные у нас дети. Мина и Момо исидят в автокреслах на удивление смирно, в окно смотрят. Видимо, долгая дорога их утомила, превратив буйных проказниц в милых куколок.
— Не хочется туда, — признаюсь тихо и на особняк Чона киваю, возле которого мы остановились. — Предчувствие плохое, — ощущаю, как сердце заходится в груди.
— Прекрати, со мной ты в безопасности. Все вы, — жестко и уверенно произносит Чонгук.
Провожу ладонью по его щеке, улыбаюсь и целую невесомо. Верю ему.
— Ма! Па! — тоненько пищат близняшки, будто предупреждают нас о чем-то.
Как только мы отстраняемся друг от друга, дверь со стороны водителя распахивается. И в салон влетает возмущенный визг:
— Чонгук, меня охрана не пустила в собственный дом! Я тут полчаса стою уже, дозвониться тебе не могу. Мама тоже не отвечает, — по требовательному, стервозному тону узнаю Дженни. И прикрываю глаза обреченно. — Сделай что-нибудь!
— Конечно, сделаю, — холодно бросает Чонгук, а сам будто льдом покрывается. Подмигивает мне ободряюще, но я чувствую его гнев и напряжение. — Например, выпишу премию охране, — выдает с сарказмом. Очень злым сарказмом.
Сцепляю кисти в замок и рвано вздыхаю, когда он выходит из машины, прикрывает за собой дверцу, но не захлопывает. И я могу слышать обрывки разговора.
— Что? — бурчит Дженни. — Я с чемоданом тут под воротами, а ты…
— С чемоданом? Очень предусмотрительно, — откровенно издевается над ней Чонгук, и мне не нравится его настрой. Того и гляди прогремит взрыв.
— Никогда не понимала твои шутки, — лепечет растерянно она. — Впрочем, уже не важно, — делает паузу, собираясь с духом. И выпаливает резко: — Чонгук! Прости, но я так больше не могу. Мы разводимся.
Едва сдерживаю нервный смешок. Так Дженни не в курсе, что их брак расторгнут? Перед отъездом в Германию Чонгук показал мне документы. Хотел избавить меня от сомнений. Однако бывшую жену в известность не поставил. Чтобы не сбежала от правосудия?
— Да что ты говоришь, — хохочет Чонгук, а у меня от его смеха мороз по коже. Неужели Дженни не чувствует, что он на грани? — Ай-ай-ай, как же так. И как я это переживу?
Подаюсь ближе к окну, но упираюсь взглядом в мощную спину Чонгук, что заслоняет почти весь обзор.
— Я понимаю твое негодование, — продолжает рыть себе могилу Дженни. — И знаю, что поступаю подло и нечестно по отношению к тебе. Но так как ты не терпишь лжи, признаюсь сразу: я встретила другого мужчину и…
— Какая неожиданность. Правда, что ли? — перебивает ее Чонгук. Вспоминаю, как он рассказывал что-то об измене жены в Польше. Видимо, это оказалось правдой. — А больше ни в чем признаться не хочешь? — провоцирует ее.
— Послушай, Чонгук, давай просто разойдемся мирно, — гораздо тише лепечет Дженни. И покорнее. Будто поняла, наконец, что по краю ходит. — По поводу Мины не переживай даже. Я передам тебе все права, — выглядываю и замечаю, как она рукой взмахивает.
От ее небрежного жеста жар распространяется по моему телу.
ДЖЕННИ настолько плевать на ребенка? Даже если она знает, что Мина ей неродная, все равно не имеет права так относиться к ней! К моей дочери!
Чувствую, что закипаю внутри. Несмотря на молчаливый приказ Чонгука оставаться в машине, я толкаю дверь. И выскакиваю из салона.
— Аттракцион невиданной щедрости, — продолжает ругаться с женой Чон, но мне больше неинтересны их разборки. — Чужим ребенком легко и просто распоряжаться, да? Поэтому ты все это время Мину игнорировала? — озвучивает мои мысли. И разжигает неконтролируемый пожар внутри меня.
Обхожу капот, пролетаю мимо Чонгука, быстро шагаю к пассажирскому месту. Хочу скорее забрать своих детей — и специально иду к малышке, которая находится ближе к Дженни. Подсознательно защитить ее хочу.
— Лиса? — беспокойно зовет меня Чон. Мгновенно его тон меняется. Становится нежным, участливым. Без тени злости.
Однако теперь моя очередь срываться. Я не хочу опускаться до истерики, но дочерей унесу как можно дальше от его жены. И пусть только попробует встать на моем пути! Я готова вцепиться в Дженни, как кошка, и расцарапать ей лицо.
— Я не собираюсь все это слушать, Чонгук. И малышкам здесь быть не следует, — открываю машину и наклоняюсь к дочке. — Я отведу детей в дом, а вы сами разбирайтесь, — едва сдерживаю подступающий к горлу ком.
Передергиваю плечами, когда чувствую присутствие Дженни за спиной. Но сохраняю самообладание ради близняшек.
— Привет, Мина, — машинально бросает она, заглядывая в салон, не заметив даже, что в автокресле Момо. — Чонгук, мы можем поговорить наедине? — надменно тянет, а я оглядываюсь и смотрю в ее наглое лицо. — Не при няне, — стреляет в меня пренебрежительным взглядом.
Оставляю Момо пристегнутой, а сама резко выпрямляюсь, закрывая собой обеих девочек. Все успокаивающие слова, что я говорила Чонгуку в Германии, все просьбы сначала разобраться, а потом выносить приговор, все оправдания, которые я искала этой мерзкой женщине, — все это сейчас кажется мне полным бредом!
Сжимаю руки в кулаки, царапаю ладони. Но боли не чувствую. Ярость, что поднимается из темных глубин моей души, перекрывает остатки разума.
— Я не няня, — выделяю каждый слог. — Я мама. Настоящая, — выплевываю с налетом обвинения. — У которой ты ребенка украла!
ДЖЕННИ пошатывается, и я не сразу замечаю, как Чонгук хватает ее за локоть и оттаскивает от меня. Сам становится между нами, словно каменная стена.
— Суррогатная, что ли? — ахает Дженни. И одно лишь слово взрывает меня на тысячи осколков. — Откуда? Все ведь анонимно было! Приехала шантажировать? — хмурит брови, пока я пребываю в ступоре от ее гадких слов. — И почему это я украла? Ты сама дочь продала!
Бросаю быстрый взгляд в салон автомобиля и, убедившись, что малышки сидят на своих местах и прочно пристегнуты, я отталкиваю застывшего от шока Чонгука.
Успеваю сделать лишь пару шагов к Дженни, но сильные руки заключают мою талию в кольцо. Рывок — и я оказываюсь прижата спиной к мощной груди Чонгука.
Он разворачивает меня, цепко хватает за плечи — и в глаза смотрит, будто гипнотизирует.
— Так, Лисочка, ты права, — устанавливает зрительный контакт со мной, немного приводя меня в чувства. — Бери Момо. Я Миной займусь. И вы пойдете домой.
— Я убью ее, — цежу я сквозь зубы. И вздрагиваю от своих же слов.
Хочу повернуться к Дженни, но Чон не позволяет. Держит крепко.
— Тише-тише, что ты мне говорила? Нужно все выяснить, — мы с Чонгуком будто местами поменялись. Теперь он остудить меня пытается, хотя в Германии было наоборот. — Успокойся, прошу тебя, и доверься мне. Я ведь поклялся защищать вас. Позволь мне выполнить свое обещание.
Делаю вдох и медленный выдох. Слабо киваю, получив одобрительную улыбку Чонгука.
— Что вообще между вами происходит? — возмущенно фыркает Дженни. — Ничего, что я все еще здесь?
— Еще как «чего»! Отойди, — рявкает Чонгук на нее, не оборачиваясь.
Подталкивает меня к Момо, а сам идет забирать Мину. Мы оба делаем вид, будто Дженни не существует. Так легче справляться с бушующими эмоциями. Освобождаем близняшек от ремней безопасности практически одновременно, будто сплоченная команда. Подхватываем их на руки, захлопываем дверцы — и приближаемся друг к другу.
— А-а-а почему их две? — доносится сдавленный хрип Дженни.
Она смотрит на Момо в моих руках, переводит взгляд на Мину, обнимающую Чонгука, возвращается. Приоткрывает рот, тщетно пытаясь сделать вдох, но вдруг закатывает глаза — и падает на землю без сознания.
— Твою ж… — заглушает ругательство Чонгук, тут же дочь в щечку чмокает и на ножки ее ставит. — Юнги, — окликает начальника службы охраны.