//19//
" Настойчивость — очень важный элемент успеха. Если вы достаточно долго стучитесь в двери, вы обязательно кого-то разбудите."
©️ #ГенриУодсвортЛонгфелло
— Чонгук…
Но закончить он мне не позволяет. Подхватывает на руки, несет к дивану и усаживает бережно, подкладывая подушку под спину. Проводит ладонью по моим волосам, поправляет разметавшиеся пряди. Относится ко мне с теплом и заботой. И в этот миг он — полная противоположность тому Чону, который рычал на меня и уничтожал злостью. Будто раскаивается…
— Сейчас воды принесу, — спохватывается.
— Не нужно ничего, — сопротивляюсь я, но он уже скрывается на кухне.
Возвращается с запотевшим стаканом, передает мне, накрывая мои ладони своими. Заставляет сделать глоток, от которого я тут же закашливаюсь. Отодвигаю от себя стакан и, осмелев, беру Чонгука за руку, притягивая к дивану.
— Нам надо поговорить, — убедительно произношу, окончательно придя в себя. Удивляюсь, когда Чон послушно кивает.
Не успевает Чонгук присесть рядом, как наверху раздается возмущенный крик Мина:
— Па-а!
Машинально вскакиваю с дивана — и порываюсь бежать к лестнице, ведомая материнским инстинктом. Но Чон обхватывает меня за талию, аккуратно тянет назад.
— Ну, куда ты после почти обморока? Поседею тут с вами, — бубнит недовольно. — Считай, что моя очередь, — быстро касается моего виска губами. — Тем более, Мина папу требует, — усмехается самодовольно.
Несмотря на внешнее спокойствие, Чонгук торопливо поднимается по ступенькам и широкими шагами преодолевает путь к детской. Провожаю его взглядом, тщетно пытаясь подавить родительскую ревность. Но это разрушительное чувство вновь заявляет о себе, когда слуха касается очередное: «Па». Только теперь радостное.
Мысленно считаю до десяти, но не выдерживаю. Душа рвется к дочери — и я не могу противостоять этому. Обхватив себя руками, поднимаюсь и направляюсь в детскую. Плыву на звонкий смех, согревающий душу, и на бархатный мужской голос.
Толкаю дверь бесшумно, по крайней мере, мне так кажется. И замираю на пороге, наблюдая через проем, как Чонгук пытается договориться с дочерью. Но та упорно что-то требует, надувая губки, и тычет пальчиком за кроватку.
— Теперь ясно, в кого Мина такая непослушная, — не оборачиваясь, язвительно бросает мне Чон.
— Ничего подобного, — подхожу ближе, раз уж я все равно рассекречена. — Издержки воспитания, — «кусаю» его в ответ.
Сама тем временем огибаю кровать, наклоняюсь и достаю из щели возле стены музыкальный телефон. Видимо, Мина уронила его случайно и, конечно же, не могла дотянуться. Передаю ей игрушку, а в знак благодарности слышу такое исцеляющее: «Ма».
— То есть ты намекаешь, что я дочь плохо воспитал? — поддерживает пустой разговор Чонгук, но произносит фразу в игривой манере. — Слышала? Невоспитанная ты у нас, Мина, — берет ее на руки и в щечку целует.
Слежу за ними с нежностью и не могу сдержать улыбки. В эту секунду вдруг понимаю, что о лучшем папе для моей потерянной малышки грех было бы мечтать. Весь этот год Мина находилась в надежных руках. Чонгук любил ее за двоих, заботился трепетно, оберегал пристально, порой даже чересчур.
— Замечательная она, — вздыхаю я, — у нас, — повторяю за Чонгуком.
Осознав, что сказала только что и как это воспринимается со стороны, я закусываю губу. Жар приливает к щекам. Сердце подпрыгивает в груди, вбиваясь в ребра, и я непроизвольно поднимаю руку.
— Ты как? — заметив резкую смену моего состояния, хмурится Чон. — Присядь, — указывает на кровать.
— Все в порядке, — спешу его успокоить, но все-таки покоряюсь, устраиваясь на краю матраса.
Наша недавняя ссора, все стычки и недомолвки стираются, когда Чонгук вдруг доверяет мне Мину. Принимаю ее, усаживая к себе на колени, и обнимаю крепко.
— Алё, ма-а! — хихикает Мина и, обернувшись, тычет телефон мне в щеку, не в силах до уха дотянуться.
Подыгрываю ей, вспоминаю пару строк детского стишка, который часто Момо рассказываю, — и вскоре мы уже смеемся вместе. Забываю, что мы не одни в комнате.
— У нее улыбка твоя, — хрипло заявляет Чонгук, продолжая стоять истуканом, будто заколдованный, и смотреть на нас сверху вниз. — С ямочками, — уточняет ласково.
От его проникающего в самую душу взгляда и мягкой интонации становится уютно. Будто мы и правда семья, а не два обманутых человека, которых связал роковой случай. Или чья-то жестокая игра?
— Хоть что-то! — шутливо фыркаю. — Ведь внешне обе малышки на тебя похожи, будто под копирку делали, — запинаюсь и, подняв голову, продолжаю уже серьезнее. — А я все никак понять не могла, кого ты мне напоминаешь…
Встречаемся взглядами и выдерживаем долгий зрительный контакт. На секунду создается впечатление, будто мы думаем и чувствуем одинаково. Но хрупкую связь между нами разрывает Чон, потому что внезапно уходит в себя. Размышляет, потирая пальцами подбородок, и челюсти сжимает так сильно, что желваки играют на скулах.
— Мы с Дженни тоже ЭКО делали, — произносит неожиданно холодным тоном. Только сейчас он начинает анализировать те слова, что я кричала в гневе. — В Германии, как и вы с мужем. Ты помнишь название клиники?
Киваю и, подумав, озвучиваю не только его, но даже адрес, точную дату проведения процедуры и имя врача.
— Все совпадает, — говорит Чон так, будто мысленно пометку делает. Кажется, в личном черном списке, куда лучше не попадать. — Лалиса? — зовет неуверенно, что совершенно на него не похоже.
— М-м-м? — мычу я, а сама на Мину отвлекаюсь, которая ерзает на моих коленях.
— Я могу увидеть… — осекается и кашляет нервно, — …Момо?
Интерес Чонгука к своей второй, только сегодня обретенной дочери — закономерен. На его месте я бы пожелала точно того же. Но я не могу справиться с накатившей тревогой. Страх потерять обоих детей, что преследовал меня все эти дни, возвращается. Взмахнув повлажневшими ресницами, я устремляю растерянный взгляд на Чона.
— В конце концов, это было бы справедливо, — переходит он на деловой тон, будто контракт на миллион долларов собирается мне предложить. — Ты же видела обеих, — изгибает бровь.
И умолкает, напряженно ждет моего решения.
— Чонгук, поклянись, что не заберешь у меня близняшек! — озвучиваю свой самый главный кошмар. — Не разлучишь нас опять…
Чон дергается, как от пощечины. Он явно не ожидал подобной просьбы.
— Не разлучу, — выпаливает твердо, и я хочу ему верить. — Со своей стороны прошу тебя о том же, — чеканит деловито, но на лице мелькает тень страха. Хотя я всегда считала, что эта эмоция отсутствует в настройках Чона.
Как же он привязан к дочери. Наверняка полюбит и вторую. Как я Мину . Что бы ни ожидало нас в будущем, Чонгук имеет право познакомиться с родной дочкой.
— Хорошо, — произношу на выдохе и поднимаюсь вместе с Миной. — Поехали, — Чонгук расслабляется и одаривает нас обеих улыбкой, но я обращаю внимание на дочь. — Ну что, соскучилась по сестренке?
❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️
Какие милинкие мне нравится,
Пишите свои мнение в комментариях люблю вас ❤️❤️❤️❤️❤️