//18//
"Машина, она как женщина. Дело не в том, сколько она жрет, а в том, сколько приносит наслаждения!"
©️ #МартаКетро
Сейчас. Чонгук
Что Лалиса сказала? Заберет. Мину?
Мою. Выстраданную. Дочь.
Испепеляю взглядом стремительно сбегающую фигурку. Лалиса действительно думает, что может уйти просто так? После всей той дряни, что наговорила мне?
В один прыжок оказываюсь рядом. Хватаю ее за талию и впечатываю спиной в себя, игнорируя слабый женский вскрик. Ладонь скользит на живот, фиксируя Лалису, чтобы даже дернуться не смела.
— Угрожать мне вздумала? — рычу ей на ухо, пытаясь игнорировать нашу близость. — За эти недели ты так и не поняла, С КЕМ связалась? Со мной можно договариваться, но не угрожать. А покушаться на мою дочь — величайшая глупость. Как бы я не относился к тебе, но есть ценности, за которые я порву. Даже тебя, Лалиса, — резко разворачиваю ее к себе, сжимаю плечи и смотрю в растерянное лицо. — Рассказывай, какого черта тебе нужно на самом деле?
Хрупкая, она дрожит в моих руках, а я едва сдерживаюсь, чтобы не усилить хватку и на нервах не сломать Лалису. Впитываю ее страх, ловлю опустошенный взгляд, изучаю эмоции. Лалиса создает впечатление попавшего в капкан зверька. Но в тот момент, когда я жду ее полной капитуляции, она вдруг приподнимает подбородок и повторяет четко:
— От тебя лично — ничего мне не нужно, — выделяет каждое слово. Боится, но продолжает говорить: — Однако наши дети…
Наши? Дети?
Не позволяю ей закончить. Разъяренный, подталкиваю Лалису к дальней стене и вжимаю в холодную панель, чтобы не выкрутилась и не вздумала сбежать.
— Ты утверждаешь, что я стал донором для твоего ребенка? Ты нормальная вообще?
Готов рассмеяться ей в лицо. За свою жизнь я, конечно, попадал в нелепые ситуации с женщинами, но чтобы мне предъявляли подобное… Нет, это точно впервые.
Лалиса хмурит брови и глаз с меня не сводит, будто прочитать мысли пытается. А у самой в голове, наверное, активно шестеренки крутятся. Может, она осознает наконец-то, что не по адресу со своими претензиями явилась?
— Нет, не совсем так… — шумно и рвано вдыхает, словно ей не хватает воздуха.
Покачнувшись, сглатывает тяжело. На миг обмякает в моих руках, но тут же выпрямляется. Если Лалиса думает, что со мной сработают ее уловки, то глубоко ошибается. Не отпущу, пока все не выясню.
— То есть я, владелец крупнейшего международного медиахолдинга, два года назад сдал… кхм… свой биоматериал в клинике для твоего ЭКО? — я возмущен ее словами. — Зачем это мне? Подзаработать хотел? Был у меня кризис в бизнесе, но не настолько, — усмехаюсь раздраженно.
Лалиса зажмуривается, будто я причинил ей боль. И я тут же ослабляю хватку, взволнованно окинув ее взглядом, но отходить не спешу.
— Позволь мне объяснить, — совсем иным тоном продолжает она, сменив стратегию. — Я не знаю, как это произошло, — поднимает на меня печальный взор. — Но да. Почти два года назад мы с Хосоком сделали ЭКО от донора. Я забеременела близняшками. Но потеряла одного ребенка при родах. Мне так сказали тогда, но…
Какие близняшки? Вспоминаю результаты теста ДНК, которые мне Лалиса в лицо тыкала. Там было что-то о двух девочках. И что? Обе якобы мои? Не мог я детей на стороне заделать и забыть! Тем более, не сдавал ничего.
У меня единственная дочь — и родила ее Дженни. И точка!
— Я сочувствую твоему горю, но не имею к этому никакого отношения, — прерываю я бред Лалисы. — Ты чего добиваешься? Привязать меня хочешь, манипулируя детьми? Какие близняшки, какие тесты? Или это новый способ на меня ребенка своего повесить? Плюс сто за оригинальность.
Я делаю шаг назад и несколько раз в ладоши издевательски хлопаю. Лалиса чуть ли не подскакивает на месте, как будто боится, что ударю. Хотя я бы никогда не обидел ее физически, несмотря ни на что.
Но, черт бы ее побрал, она испытывает мое терпение, не прекращая лгать!
— Наоборот, — произносит чуть ли не с вызовом. Медленно, но уверенно приговор себе подписывает. — Не повесить, — смело смотрит на меня. — Я хочу вернуть своего ребенка. Мина — моя дочь!
Все. Чека выдернута из гранаты. Вот-вот прогремит взрыв и разнесет все к чертям.
Секунда — и я упираюсь кулаками в стену по обе стороны от Лалисы. Заключаю ее в кольцо, стараясь не трогать при этом.
— Ты опять? Не шути так, — рявкаю угрожающе. — Мину выносила и родила моя жена. Я был рядом все это время. Слишком дорого мне досталась МОЯ дочь! А то, что ты говоришь, полный бред!
— Но ее настоящая мать — я, — не сдается. — И дома ее ждет сестра-близняшка. Момо. Они обе — наши с тобой дети, — замирает, изучая меня. Судя по реакции, в ее мозгу щелкает что-то. И Лалиса преображается. — Если ты действительно не знаешь, как это произошло. Если не участвовал в обмане. Если не похищал моего ребенка…
Часто моргает, выпуская слезы из глаз. Дышит судорожно, всхлипывает.
— Нет! И еще раз нет! Хватит уже! — повышаю голос.
— Тогда услышь меня! — сминает ткань моей рубашки. На себя тянет, и теперь я оказываюсь в плену Лалисы. Теряюсь под ее несчастным взглядом. — Я все это время верила, что моя вторая дочь мертва. Оплакивала ее. Пока не увидела Мину. Точную копию Момо. Меня обманули! Нас с тобой обманули, понимаешь?..
Затихаем оба, переводя дух. Временное перемирие перед следующей битвой. Слышно лишь наше тяжелое дыхание и стук сердец.
Пользуясь передышкой, я прокручиваю в голове все, что говорила Лалиса. И прихожу к болезненному, но наиболее вероятному выводу.
Лалиса сошла с ума на фоне потери ребенка. И теперь одержима мыслью, что Мина — ее дочь.
В таком случае все сходится. И поведение ее обретает смысл, и слова звучат логичнее. В воспаленном разуме Лалисы все так и есть. Она искренне верит в то, что говорит.
Жаль ее. Безумно жаль. Но страх за дочь сильнее.
Лалиса может быть опасна. Позже я подумаю, как помочь ей, поищу специалистов. Но сейчас… Когда наверху в детской находится Мина…
Я принимаю единственно правильное решение.
— Убирайся, — цежу я и отстраняюсь от Лалисы. — Охрана выведет тебя и больше не впустит в этот дом. Рискнешь похитить Мины — и я отправлю тебя за решетку.
Я не силен в психологии. И не знаю, как общаться с безумцами. Поэтому выбираю простой и привычный путь угроз.
Подхожу к входной двери и распахиваю ее, собираясь выпроводить Лалису.
Додумался же привести домой постороннюю женщину, не проверив ее предварительно! Еще и сам привязался к сумасшедшей. Отличный выбор!
— Мину, как и Момо, родила я! — кричит мне в спину Лалиса. — И я докажу тебе это.
Ну, все, тушите свет. Устало прикрываю глаза. Тяжело видеть некогда нормальную женщину такой. Разбитой, отчаянной и неадекватной.
— Смотри! — приказывает она, приблизившись ко мне сзади.
Оглядываюсь — и перед лицом опять всплывает дисплей ее телефона. Только теперь на экране не липовый тест ДНК, а какой-то видеоролик. Хочу вырвать смартфон из рук Лалисы, вышвырнуть его за порог, а следом и ее саму выгнать, но…
Всматриваюсь в запись. Долго, внимательно — и уже не могу оторваться. Даже не моргаю.
Машинально толкаю дверь, закрывая ее. При этом не отвлекаюсь от происходящего на видео.
Безумие заразно и, как бешенство, через слюну передалось? Какого черта у меня в глазах двоится?
Похожие комбинезоны, одинаковые лица, звонкий детский смех. По площадке носятся две абсолютно идентичные… Мины.
— Что за…
********
Лалиса
Руки дрожат, но продолжают сжимать телефон. Видео, которое сейчас смотрит Чонгук, — это наглядное доказательство моих слов и единственный шанс достучаться до него. После всего, что мы наговорили друг другу.
Постепенно остывая, я лишь сейчас четко осознаю, что не должна была грозить Чону судом, не разобравшись и… не подготовившись.
Мне нужно было просто уйти сразу же после того, как я отнесла Мину в детскую. Но…
Неожиданный поцелуй. Безапелляционное: «Переезжайте ко мне», словно все решено, а мое дело — выполнить приказ. Пугающая уверенность Чона в своей власти. Он даже развод без ведома жены оформил. Выбросил ее из жизни, наверняка оставив ни с чем. Не знаю, что произошло у них, но вижу главное: Чонгук не разбирается! Он режет, рвет и избавляется от того, что ему вдруг показалось лишним. Стоять на его пути — это как выйти на середину оживленной трассы в час пик. Снесет и размажет по асфальту.
Я испугалась. И мой страх сыграл против меня. Убил здравый смысл и осторожность. Я могла навсегда потерять Мину сегодня — и от этой мысли все внутри сжимается в тугой ком.
Но что самое жуткое, опасность сохраняется до сих пор.
Впиваюсь взглядом в лицо Чонгука, изучаю его, пытаясь предугадать реакцию. Не знаю, какая буря происходит у него внутри, но я впервые вижу такой спектр эмоций. Неконтролируемая ярость, которая несколько секунд назад была адресована мне, сменяется растерянностью. И с каждым новым кадром Чонгук будто ломается.
Удивление, отрицание, гнев, горечь и… боль. Последняя настолько реальна, что вырывается наружу и окутывает нас обоих.
Мне кажется, я вместе с ним чувствую каждый ее оттенок. Я ведь пережила худшее.
— Как? — хрипло выжимает из себя Чонгук, но не может произнести больше ни слова.
Я окончательно убеждаюсь в том, что он ничего не знал. И главное, не участвовал в этом чудовищном преступлении. Для Чона я — неадекватная женщина, что покушается на ЕГО дочь. И я понимаю его агрессию. Сама придушить его хотела за ребенка.
Как нам вернуть доверие друг друга? И что делать дальше?
Секунды кажутся вечностью. В полнейшей тишине слышны лишь детские голоса из динамика телефона, наше шумное, сбивчивое дыхание после ссоры и бешеный стук сердец.
Видео обрывается. Хрупкая нить между мной и Чонгуком натягивается и рвется с треском. Чон медленно переводит взгляд на меня.
Вот-вот приговор будет озвучен. И приведен в действие на месте, в чем я не сомневаюсь.
Приоткрываю рот, чтобы спокойно рассказать, что я узнала. Объяснить. Заставить Чона поверить. И…
Телефон выскальзывает из ослабевших рук. Но я уже не слышу, как он бьется об пол.
Уши будто слоем ваты закладывает, горло парализует, сердце отзывается острой болью, кровь вскипает. Прижимаю руку к груди и не могу сделать вдох. Паника накатывает. Как же не вовремя! Но вопреки моей воле знакомое состояние подчиняет всю меня.
Мощная фигура Чонгука расплывается перед глазами, превращаясь в огромное серое пятно. Не хватало еще потерять сознание на пороге его дома. Вдруг он просто вышвырнет меня за дверь и никогда больше не подпустит к Мине?
Своими жуткими предположениями делаю себе только хуже. Кислорода катастрофически не хватает, а легкие отказываются работать. Смирившись с неизбежным, обмякаю и оседаю вниз.
Жду соприкосновения со спасительной прохладой паркета, но оказываюсь в крепких мужских объятиях. Я все еще слаба и не могу твердо стоять на ногах, поэтому Чонгук аккуратно опускает меня, придерживая за плечи, и сам садится рядом со мной прямо на пол.
— Дыши, Лалиса, — уговаривает меня, обхватив щеки руками. — Сделай один глубокий вдох. Ну же! — нашептывает взволнованно. И даже сейчас умудряется приказывать.
Зато отвлекает меня немного от панической атаки, возвращает в реальность. Пытаюсь заново научиться дышать, но выходит рвано, часто и судорожно. Все еще балансирую между сознанием и обмороком. Хочу расплакаться, но и на это не способна. Эмоции изнутри разрывают, никак не могут выплеснуться и освободить меня.
— Лисочка, не пугай меня, — выпаливает Чонгук непривычно ласково.
И вдруг целует меня. Опять. Но на этот раз аккуратно и нежно.
Я настолько ошеломлена и возмущена его наглостью, что паника отступает.
Вдох. Наконец-то. Наполняю легкие желанным воздухом. И мгновенно вспыхиваю.
— Прекрати, — сипло выдаю. Но оттолкнуть обнимающего меня мужчину не могу. Или не хочу.
Дышу глубже — и Чонгук повторяет за мной, будто сам приступ пережил только что.
— Я читал, что нужно переключить внимание и отвлечь человека от паники, — пытается вернуть себе невозмутимость, но мы оба по-прежнему искрим. — Я отвлек, — ухмыляется, заставляя и меня слабо улыбнуться. — Тебе лучше? — обхватывает подбородок пальцами. — Прости, ладно? — добавляет тихо, но искренне. — Я не знал. Ничего не знал…
Внимательно смотрю на Чонгука. Надеюсь, видео выполнило свою роль, и он не счел его за монтаж. Осознаю, что нужно пользоваться моментом, чтобы поговорить с утихнувшим Чоном, пока нас обоих не накрыло очередной волной.
❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️
Боже боже. Милая,
Пишите свои мнение в комментариях люблю вас ❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️