//20//
"Оглянитесь!!! Любовь есть повсюду...
А мы умудряемся видеть только зло и суету."
©️ #КонстантинПи
Лалиса
— Лиса? — удивленно шепчет мама, чуть приоткрывая дверь. И впивается взглядом в Мину на моих руках. — Доченька, ты все-таки решилась… — испуганно глаза округляет. Но тут же прищуривается.
Кажется, она думает, что я украла ребенка у босса. И, судя по боевому настрою, готова прикрывать меня и «подавать патроны».
— Мама, смотри, кто спешит в гости к Момо, — перебиваю ее, чтобы лишнего не сказала, а сама малышку в щечку чмокаю. Сюсюкаюсь с ней, отвлекая внимание обеих.
Толкаю дверь плечом, распахивая настежь. Надеюсь, мама заметит, что мы пришли не одни. Заставляю ее попятиться вглубь коридора. Выбрав момент, слегка головой качаю отрицательно, подавая родительнице знак хранить молчание и осторожнее быть. Она моргает непонимающе, а из глаз уже вовсю крупные слезы катятся.
Позади раздаются тяжелые шаги Чонгука. Преодолев лестничный пролет, он неторопливо приближается к нам.
Чон напряженно молчал всю дорогу, однако без лишних слов доверил мне Мину, позволив нести ее до квартиры. Сам же действовал и реагировал, будто в замедленной съемке. Он до сих пор не до конца осознает произошедшее — и я понимаю его состояние. С того момента, как Чонгук услышал правду, он стал моим зеркальным отражением. С подобными чувствами и эмоциями, терзающими разум и душу. И с неприсущей всегда уверенному в себе Чону растерянностью.
Но если Чонгук узнает, что у меня были мысли Мину похитить, если хотя бы малейший намек от матери услышит, его доверие ко мне будет окончательно подорвано. Страшно предположить, какие будут последствия.
— Момо в детской? — щебечу я, пытаясь заполнить паузу. И, дождавшись маминого лихорадочного кивка, огибаю ее, заходя в квартиру. — Тогда сейчас мы к ней пойдем. И поужинаем вместе, да, Миночка? Не успели дома ничего, — не останавливаюсь я, не позволяя маме и фразы вставить.
Усаживаю Мину на пуфик и опускаюсь, чтобы снять с нее ботиночки. Сама же невероятно нервничаю. Следовало бы как-то подготовить маму к роковой встрече, но Чонгук не дал мне времени…
Чонгук молчалив, холоден и спокоен. Но лишь внешне. Он как бомба замедленного действия с заевшим механизмом. Понятия не имею, когда рванет, но почему-то мне кажется, что это неизбежно. Наверное, по себе сужу.
— Мама, все хорошо, познакомься, — тараторю, не оборачиваясь. — Это босс мой. Чон Чонгук. Тот самый, у которого… — осекаюсь, не придумав, как тактично объяснить ситуацию. И донести, что он не виноват ни в чем.
Но резкий хлопок, доносящийся откуда-то сверху, выбивает меня из колеи. Звук, чертовски похожий на хлесткую пощечину.
Пожалуйста, только не это…
Натянуто улыбаюсь Мине, чтобы она не почувствовала напряжение, возникшее в сжатом пространстве коридора. Спускаю малышку на пол, а сама выпрямляюсь и в сторону двери взгляд устремляю.
Полный обзор мне не дает получить мама, которая спиной ко мне стоит, сконцентрировав все внимание на Чонгуке. Не вижу, какие эмоции плещутся в ее взгляде, но уверена: она беспощадно расстреливает им босса.
Делаю шаг ближе к ним — и через мамино плечо выглядываю. Мои худшие опасения подтверждаются.
Чонгук стоит в проеме, своей мощной фигурой полностью преграждая выход. Огромный, несокрушимый и будто льдом покрытый. Не двигается.
На лице — ни единой эмоции. В глазах — застывший янтарь. Подбородок приподнят, челюсти сжаты. А по грубой щеке расползается розоватый след от оплеухи.
Мама сил не пожалела. Вложила в удар всю боль, горечь и ненависть. За нас двоих. Правда, направила злость не на того человека.
И, кажется, отступать не собирается.
— Если вы думаете, что можете вот так издеваться над моей дочерью, то глубоко ошибаетесь, — шипит мама и упирает руки в бока. — Решили, вам все дозволено?
Чон сканирует ее медленно и удивленно изгибает бровь.
— Прекратите, в доме дети, — обращаюсь непосредственно к Чонгуку, посылая ему умоляющий взгляд.
С мамой вести переговоры сейчас бесполезно. После потери внучки и неожиданного обретения Мины, после пролитых мною слез, после года, прожитого на грани безумия, — она готова не ранить, а убивать.
Но как повлиять на импульсивного, бурного и непредсказуемого Чона — я тоже не знаю в данный момент. Не до конца изучила его, не посчитала нужным. Да и ситуация впервые настолько взрывоопасная.
Поэтому стою и губы кусаю, в ожидании его реакции.
В сознании, как в калейдоскопе, всплывают картинки минувших ссор с мужем, одна из которых закончилась гематомой на моем лице. Однако тогда мы были наедине. Я всегда старалась оберегать Момо от криков и ругани, поэтому во многом под Хосока подстраивалась, старалась не перечить ему.
Так что «нападение» мамы на сильного, чужого мужчину ввергает меня в шок. К тому же, Чон и так взбудоражен нашей стычкой в его особняке и известием о близняшках. Наш локальный мирок в шаге от глобальной катастрофы.
— Пожалуйста, — проговариваю одними губами.
Чонгук тяжело выдыхает и, отмерев, складывает руки в карманы. Чуть наклонив голову набок, переводит взгляд на маму, одарив ее кривой ухмылкой.
— И вам добрый вечер, — выдает он с сарказмом.
Пользуясь шатким перемирием, я беру Мину за ручку и увожу в детскую к Рите.
— Булочки мои, присмотрите друг за другом, — тихо указываю малышкам, но они игнорируют меня, полностью сосредоточившись на разбросанных по комнате игрушках. — Мне бы с взрослыми разобраться, — вздыхаю я.
Убедившись, что близняшки спокойно находятся вместе, я плотно закрываю дверь — и бегу в коридор.
— Вы не заберете у Лалисы детей! Я вам не позволю! И деньги ваши не помогут, — доносятся до меня обрывки маминой тирады.
Представляю, как раздражен Чонгук сейчас, хоть и скрывает внутреннюю бурю под маской ехидства и колкими фразами.
— Мне поможет Лалиса, — парирует он. — Мы поговорили обо всем. Она знает, что я не планирую…
— Угрожать ей небось вздумали? — перебивает мама резко. — Она у меня девочка мягкая и наивная, — невольно глаза закатываю от такой «презентации». — А такие, как вы, этим пользуются. Одному я уже поверила. Тоже красиво говорил. Из-за зятя бывшего чуть дочь не потеряла. Довольно! — взмахивает рукой.
— Вот только не надо сравнивать, — разозлившись, скрипит зубами Чон. Ведь знает, как относился ко мне Хосок. — И лезть в наши со Лалисой отношения тоже не советую. Мы сделаем все ради близняшек.
Чонгук говорит так убедительно, словно мы одна семья — и это аксиома. Но ведь в реальности нас с ним ничего не связывает, кроме детей. И хоть каждый из нас готов пойти на любые жертвы ради них, это все равно очень далеко от понятия нормальной семьи.
— Близняшки не ваши. Вы украли Мину, — всхлипывает мама, срываясь в истерику. — Пора вернуть ребенка матери! И убраться отсюда!
Осознаю, что предел достигнут и чаша терпения скоро перельется. Еще одно слово — и разъяренный Чон сметет все на своем пути.
Становлюсь между ними так, чтобы оказаться лицом к матери. Пытаюсь прикрыть Чонгука собой. Невысокая и хрупкая, я, наверное, выгляжу смешно на фоне грозного Чона. Но он подозрительно затихает, ожидая моих дальнейших действий. Будто не верит, что я могу принять его сторону. Для меня самой это непривычно и дико. Но я всего лишь поступаю так, как чувствую.
— Мама, хватит, — твердо приказываю я. — ЧОНГУК — настоящий отец девочек, и он…
— Донор и вор, — обвиняюще выплевывает она.
— Ну, знаете, — рявкает Чон возмущенно и руку на талию мне укладывает, стискивая, будто свое защищает.
— Так, замолчите оба! — вскрикиваю, глаза зажмурив от звука собственного голоса. Зато они подчиняются. — Мама, о чем мы договаривались после истории с Хосоком? — с вызовом подбородок вздергиваю.
— Я обещала доверять тебе и прислушиваться к твоему мнению, — на выдохе отвечает. Чеканит, как прилежная ученица, которую вызвали к доске.
Киваю ей одобрительно и жестом прошу оставить нас с Чонгуком. Однако мама медлит. Переживает обо мне.
— Вдруг обманет? — чуть слышно произносит, намекая на Чона.
— Нет, я ему верю, — спорю я и невольно улыбаюсь, когда позади раздается нервный кашель, а моих волос касается сбивчивое дыхание. — Теперь ты, — разворачиваюсь к Чону, за руку его беру. — Все еще хочешь увидеть Момо? Или забыл уже о цели своего визита?
Чонгук, будто по волшебству, скидывает маску сурового босса. Становится мягче, тише — и с нежностью обводит меня взглядом, крепче сжимая мою ладонь.
— Конечно, Лисочка, — шепчет внезапно охрипшим голосом, и его обращение вздрогнуть меня заставляет.
Все отходит на второй план. Будто не было никакой ссоры с матерью. Есть только мы и наши малышки.
Отмахиваюсь от странных мыслей и неуместных чувств. Хочу избавиться от тепла, что внезапно душу заполняет, но оно сильнее меня.
— Кхм… Идем, — увлекаю Чонгука за собой.
Первым впускаю его в детскую, а сама наблюдаю с порога. Не хочу мешать, ведь помню, насколько трогательной, но тяжелой для меня была встреча с Миной. Чонгук имеет право пропустить сквозь себя столь важный момент, прочувствовать его. Он, как и я, потерял время и теперь должен наверстать упущенное.
Чонгук останавливается посередине комнаты, глядя на смеющихся малышек. Изучает их, будто сравнивает. И глазам своим не верит.
Подобное сложно принять.
— Привет, — обращает внимание Момо на себя, но его голос нервно срывается.
Булочка вздрагивает от неожиданности, поднимает головку, некоторое время сканирует Чонгука своими «карамельками», а потом смотрит на меня ошеломленно в поисках защиты. И обиженно поджимает нижнюю губку. В отличие от Мины, Момо не знала отцовской ласки и практически постоянно находилась со мной или бабушкой.
— Как ты выдержала? — произносит Чонгук в пустоту, но я знаю, что его вопрос адресован мне. — Найти свою дочь и быть рядом с ней на правах няни, — продолжает с отчаянием. — Как ты смогла терпеть все это время? Вместо того, чтобы забрать Мину в первый же день…
Чон не оборачивается, потому что не может отвлечься от Момо. Будто боится, что мираж испарится, как только он отведет взгляд. Зато Чонгук не видит моего виноватого и растерянного выражения лица. Ведь я чуть не совершила то, о чем он говорит. Я действительно почти украла Мину.
— Сколько же в тебе силы, Лисочка, — бесповоротно ломается железный босс.
Не выдержав, Чон опускается на колени перед близняшками. Сгребает обеих в охапку и, притянув к себе, крепко обнимает.
Мина на папин порыв реагирует радостно. Хихикает и морщится, потираясь носиком о его рубашку.
Но Момо совершенно не готова к такому близкому знакомству. Булочка всхлипывает пару раз — и в следующую секунду издает протяжный тонкий вопль:
— М-ма-а-а!
Ее жалобный крик бьет по Чонгуку в стократ больнее мамимой пощечины.
❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️
Пишите свои мнение в комментариях люблю вас ❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️