//9//
Лиса
Собираюсь закрыть пакет, но замечаю на дне какой-то тюбик. Недоуменно достаю его, кручу в руках.
— А это по распоряжению Чон Чонгука, — мгновенно отзывается водитель. — Ну, хорошего дня, — и исчезает за дверью.
Я же продолжаю рассматривать тюбик в голубом оформлении. Название читаю.
Крем от ссадин и ушибов. Детский.
У меня дома такой же лежит. Для
Момо на случай неудачных падений. Им же я на выходных лицо свое «разукрашенное» лечила.
«Еще в аптеку нужно заскочить», — звучат в ушах наставления босса, данные водителю.
И улыбка сама по лицу расплывается. За последние два года я отвыкла от того, что обо мне может кто-то заботиться. Хосок был внимательным ровно до момента наступления беременности. Потом его будто подменили. Он не справлялся о моем самочувствии, не переживал, когда я лежала на сохранении, забыл о выписке. И в итоге окончательно отдалился.
А тут… посторонний человек. Побеспокоился. Без какого-либо умысла.
Думаю, мы с боссом все-таки можем сработаться. Но многое от меня зависит.
С этой мыслью быстро переодеваюсь в уборной и возвращаюсь в приемную. Обретя второе дыхание, обзваниваю партнеров Чона. Несколько раз ошибаюсь номером, неверно распознав цифры. Подбираю нужные, словно код на сейфе. И тщательно помечаю все в графике, чтобы довести его до ума.
Параллельно улавливаю каждое «передвижение» босса. Я ведь должна знать, на месте ли он. Однако Чон не собирается посвящать меня свои планы. Пропадает на час, видимо, уходит на какое-то совещание, потом как ни в чем не бывало в кабинете закрывается. Через какое-то время опять отлучается куда-то. И все молча.
Босс-одиночка. Дикий какой-то.
Надо будет обсудить с ним это. Но позже — сейчас времени нет.
* * *
Погруженная в работу, упускаю момент, когда начинает темнеть. Полностью переделав план и проверив его, жму кнопку «Печать».
Прикрываю глаза, отдыхая под механический гул принтера. Стоит ему затихнуть, как раздается хлопок закрывшейся двери босса и звук провернутого в замке ключа.
Чон не прощается. Кажется, он и не замечает меня из-за высокой стойки приемной. Судя по грохоту шагов, направляется прямиком к выходу.
— Мистер Чонгук, — подскакиваю я и кричу ему в спину.
Босс вздрагивает и оборачивается, ошеломленно меня сканируя. Будто видит впервые.
— Лалиса, побереги мое слабое сердце, — подходит к стойке. — Я пока еще не привык к наличию помощницы, тем более в столь поздний час, — берет в руки распечатанный план, который я ему протягиваю без комментариев. — Что это?
Кажется, удивление его искреннее. Чон забыл и обо мне, и о задании? Как он вообще компанией управляет, если такой рассеянный. Хотя, может, у него какие-то проблемы в семье. Недаром босс выглядит уставшим.
— Ваш новый график на неделю, — напоминаю ему. — Ознакомьтесь, — хочу улыбнуться, но вовремя осекаю себя. Я заметила, что Вадиму это не по душе.
— Так быстро? — его брови взлетают вверх.
— Я весь день на телефоне, — пожимаю плечами. — И «на ноутбуке», — нервно хмыкаю.
— Хм, да, — пробегает взглядом график. — Отлично, — переворачивает страницу и мрачнеет, чем вводит меня в замешательство. Где я напортачила? — Правда, завтра на восемь утра зря встречу назначила…
Воспроизвожу весь план в голове, мысленно «ищу» нужную строчку.
— Там Туманов, президент второго медиахолдинга и… — «ваш конкурент» — хочу добавить, но заставляю себя замолчать. Босс и так в курсе, не хочу лишний раз его злить. — Он и так недоволен был, что я его двигаю. С трудом удалось договориться. Туманов — сложный человек, — опускаю ресницы.
— Говнюк он, а не человек, — выплевывает с неожиданной злостью. — Прости, — добавляет, взглянув на мое ошеломленное лицо.
— Попробовать перенести? — уточняю, но не хочу этого делать. Мне Туманов по общению жутко не понравился, и я даже мысленно бога поблагодарила, что мне не пришлось работать в его холдинге.
— Нет. Оставь так. Не хочу тебя под танк кидать, — заставляет меня смутиться. — Но сама не опаздывай! Группой поддержки будешь, — смеется.
— Да, конечно, Чон Чонгук, — забывшись, улыбаюсь в ответ.
— Когда наедине, можно без отчества, — бросает Чонгук как бы невзначай и продолжает изучать свой план. — Так, а зачем мне на аппаратном совещании рядовой рекламщик? — хмыкает он.
— Что? Я всех по номерам обзвонила, — даю боссу почерканный им график, чтобы сравнил. — Вот, — пальцем указываю.
— Цифру перепутала, — исправляет он, однако опять коряво и, покосившись на меня, вслух номер проговаривает. — Вместо начальника пригласила одного из подчиненных. Седых волос ему прибавила. Всю ночь спать не будет, а думать, за что его «на ковер» вызвали. Завтра же перезвони и исправь недоразумение.
— Оштрафуете? — виновато вздыхаю. И думаю, сколько Чон может из зарплаты вычесть. А ведь каждая копейка на счету.
— Не боишься, что такими темпами к концу месяца в минус уйдешь? — хохочет он беззлобно. — Нет, — серьезно отвечает.
— Извините, — опускаю ресницы.
— Не извиняйся. В целом красиво все сделала, аккуратненько, — улыбается тепло, разворачивается и направляется в свой кабинет, чтобы бумаги оставить там. — На сегодня свободна, — бросает по пути.
Взглянув на настенные часы, я едва сдерживаю смешок: я и так задержалась, ведь рабочий день полтора часа назад закончился. Но Чон отпускает меня с таким видом, будто одолжение делает.
Шустро собираюсь и спешу покинуть компанию. Мчусь на остановку, понимая, что могу не дождаться нужного автобуса. В столь позднее время они редко ездят по моему маршруту.
Лихорадочно прикидываю, как добраться с пересадками и сэкономить на такси, которое мне совсем не по карману. Но как назло на макушку падают первые капли дождя, и я запрокидываю голову, смотря в черное, затянутое тучами небо. Лицо постепенно намокает.
Только ливня мне сейчас не хватает! Еще и навеса нет на остановке. Запахиваю курточку, обхватываю себя руками.
Мимо меня проезжает белоснежный автомобиль. Невозможно не заметить — в глазах рябит от него. Слышала, что такой цвет считается наиболее безопасным на дороге: видно издалека.
Заставляю себя прекратить пялиться на машину, но она вдруг останавливается и сдает назад.
Осматриваюсь и понимаю, что я совсем одна. На пустынной дороге. Почти ночью.
На всякий случай испуганно пячусь назад.
Надеюсь, что автомобиль уедет прочь, но стекло вдруг опускается.
— Лалиса? — по голосу узнаю Чонгука. — Ты что здесь делаешь? — босс подается ближе к окну.
С неподдельным удивлением оглядывает меня с ног до головы. Мрачнеет. Думает, что все вокруг могут позволить себе личный транспорт?
— Автобус жду, — бурчу я.
— Так, понял, завтра машину для тебя выделим, — строго чеканит Чон. — А пока… садись, — открывает дверь изнутри и приглашает меня устроиться рядом с ним.
— Мистер Чонгук, не переживайте, я сама доберусь, — предпринимаю слабую попытку сопротивления.
— Лалиса, считай, что это поручение, — сурово произносит, но я чувствую, что он несерьезно. — Не выполнишь — оштрафую.
Невольно улыбаюсь в ответ на его очередную странную шутку. Но дождь усиливается, поэтому, вздохнув, спешу выполнить «поручение».
— Да вы тиран, Чон Чонгук, — усмехаюсь я, греясь в салоне его автомобиля.
— Без отчества! Но спасибо за комплимент, — парирует босс. — Я отвезу тебя домой, однако прежде… — трогается с места и задумчиво на время смотрит. — Заедем за моей дочерью. Она сегодня у бабушки.
**********
Слышу, как дождевые капли барабанят по крыше, смотрю на мокрые дорожки на лобовом стекле — и импульсивно кутаюсь в куртку. Чон тут же включает обогрев.
— И все-таки неудобно вас утруждать, Чонгук… — хочу обратиться полностью, но вовремя обрываю себя. — Вам потом с дочерью крюк из-за меня делать. В такой ливень, — говорю скорее ради приличия, потому что на самом деле рада, что босс проезжал мимо и предложил подвезти. Если бы не он, я бы вымокла до нитки — и домой добралась бы ближе к ночи.
— Внутри салона не капает, — хмыкает он, вбивая что-то в навигатор. — Тем более не такой уж и большой крюк получится. Я ведь правильно твой адрес запомнил? — разворачивает ко мне дисплей с построенным маршрутом.
Несмотря на то, что в машине становится все теплее, я начинаю дрожать. Стоит лишь название улицы увидеть.
Следует отдать должное, Чонгук запомнил все в точности. Но как бы сейчас пригодилась его рассеянность!
Что мне делать? Соврать, выйти у дома мужа, а потом под дождем добежать до маминого? В принципе, там недалеко, но… Вдруг Хосок выйдет во двор? Или на балконе в этот момент будет? Закон подлости никто не отменял.
И если босс опять поймает меня на лжи, то точно прогонит из компании.
— Не совсем, — тяну я, заламывая пальцы.
Пока Чонгук выезжает с обочины на трассу и ускоряется, я выпаливаю на одном дыхании все, что случилось. Признаюсь, что ненароком перепутала адреса. Чон слушает, не сводя взгляда с дороги, и при этом не проявляет ни единой эмоции. Продолжает молчать, когда я заканчиваю «выступать с повинной» и опускаю голову.
— Теперь точно уволите? — гипнотизирую свои руки, сложенные на коленях.
— Безусловно, — отзывается он, не глядя на меня. — Сначала оштрафую, а потом уволю, — чеканит серьезно. Хоть я и не успела досконально изучить своего босса, но сейчас я почему-то чувствую подвох. — Уволю тебя. И Намджуна. И водителя, — перечисляет Чонгук, заставляя меня повернуться к нему. — Но так как я не знаю, кто именно ездил за вещами, то придется сократить весь штат водителей, — заключает уже с улыбкой.
Откашливаюсь, чтобы подавить облегченный смешок. И откидываюсь на спинку кресла расслабленно.
— Теперь ясно, почему вы помощницу так быстро выбрали. Знали, что все равно и дня не продержится, — хихикаю, успокоившись.
Ловлю на себе теплый взгляд босса. И куртку расстегиваю, потому что жарко в салоне становится.
— Ничего подобного. Ты мне понравилась как человек. Зачем мне «смотреть всех», если я определился? Глупая трата времени, а я свое время ценю, — Чонгук поглядывает на часы, видимо, о дочери вспомнив, и прибавляет газ. — Кстати, за честность тебе плюс один «к уровню», — хохочет он. — Лалиса, за все время, что я управлял холдингом, у меня не было ассистента. Не нуждался как-то. Но после рождения дочери многое изменилось, — неожиданно босса пробивает на откровения, поэтому я сижу тихо, как мышка. — Знаешь, приоритеты теперь иначе расставляю. И порой не могу уследить за всем в офисе. Намджун тоже не справляется. Поэтому мне нужен кто-то для подстраховки. Будешь моими глазами, ушами и здравым смыслом, Лалиса, — ухмыляется.
— Всего-то! — фыркаю в ответ. — Я справлюсь, — обещаю серьезно. — Правда, у меня у самой дочь такого же возраста, как и у вас…
— Черт. Все-таки мы обречены, — подтрунивает Чон и поворачивает резко, а я на всякий случай пристегиваюсь. — Если еще трястись перестанешь, то цены тебе не будет, — косится на меня, и я выпрямляюсь. — Адрес матери скажешь? — одну руку оставляет на руле, а вторую — протягивает к навигатору.
Диктую, на этот раз без ошибок, жду, пока В Чонгук выберет нужный пункт. Но он отвлекается на трель входящего звонка, что раздается на весь салон. Включает громкую связь, чтобы руки не занимать: он и так несколько задач на полном ходу выполняет.
— Привет, зай, — доносится из динамика женский голос. Приторный и визгливый. Хочется прикрыть уши, но я лишь зубы стискиваю. Боковым зрением замечаю, как морщится босс.
— Да, Дженни, — отвечает Чонук прохладно и на меня косится.
Отворачиваюсь к окну, затихаю и принимаю равнодушный вид. Не хочу мешать разговору.
— За-ай, а мы тут… — игриво распевается… его жена? Скорее всего.
— Ближе к делу, я не один в машине, — зачем-то уточняет Чон,
— Едешь уже? Вот поэтому я и звоню… — щебечет она.
Тараторит что-то дальше, но я не слушаю ее. Все внезапно перестает существовать. Странный босс, уютный салон его автомобиля, ливень за окнами, звонок чересчур громкой дамы…
Нет больше ни-че-го!
Есть только тоненький визг на фоне, который для меня выходит на первый план. Затмевает все остальное, стирая и устраняя ненужное. Проникает в душу, заполняет ее собой и рвет на части. Жестко, больно, беспощадно.
Есть только… детский крик. Жалобный, немного требовательный и такой… живой.
Всего лишь писк чужого ребенка, который не должен меня трогать.
Тогда почему я рассыпаюсь на атомы, не в силах собраться вновь?
Прижимаю руку к груди, пытаясь унять взбесившееся сердце. Приоткрываю губы, чтобы сделать вдох, но легкие парализует. И утыкаюсь лбом в холодное стекло.
Есть. Только. Плач дитя.
Зовущий.
Важный.
Знакомый.
И именно он, словно машина времени, отбрасывает меня в тот роковой день, когда я потеряла часть себя…
*********
Год назад
Лалиса
— Так, схватка! Тужься! — приказывает акушерка.
Несмотря на то, что тело пронзает импульсами и выкручивает, я слушаюсь. Стараюсь делать все, что мне говорят. Правда, боль туманит разум. И тогда на помощь приходит четкий, строгий голос.
- Еще!
Я на грани потери сознания, но выполняю все в точности. Ради моих малышек. Спазм прокручивает внутренности, как через мясорубку, и отпускает…
- Дыши! — спокойнее. — Отдыхай, девочка.
Всего пару минут. Запрокидываю голову. Хватаю рукой воздух рядом с собой.
- Хосо-ок? — жалобно стону в перерыве между потугами.
- Твой муж отказался присутствовать на родах, — сообщает акушерка, заботливо стирая пот с моего лица.
Позволяю себе выпустить слезы.
Хнычу, потому что Хосок оставил меня одну гореть в аду. Он не позволил прийти моей матери. Уверял, что сам будет рядом.
И бросил.
Я слишком слаба, и муж знает это. Я безумно нуждаюсь в поддержке. Особенно сейчас.
— Ничего, девочка, все хорошо будет, — нашептывает акушерка ласково. — Оно и к лучшему. Знаешь, какие мужики впечатлительные. Испугается — потом год к тебе не подойдет, — хохочет она, пытаясь приободрить. Но у нее не получается.
- Хосок-аа, — сиплю, как обиженная маленькая девочка, и кусаю губы, слизывая соль от слез.
Теперь не только страшно и больно, но и… одиноко.
Стоп!
Соберись, жалкая Лалиса! У тебя двое детей! Которых еще надо родить!
- Тужься! — прорывается в мой мозг. И опять заводит тот же механизм.
Вот только я не робот. И мне. Безумно. Больно!
- А-а-а! — до хрипоты.
Вдох. И снова.
Минуты сливаются в часы.
Я теряю связь с реальностью. Перестаю понимать, что происходит.
Есть только дикая боль. Мои истошные вопли. Голоса врачей.
И, наконец, первый крик моего ребенка. А потом — едва уловимый запах. Родной, любимый. Прижимаюсь губами к влажному лобику. Сквозь пелену слез пытаюсь разглядеть черты лица, крохотного, кукольного. Но малышку забирают.
- Давай еще! Сейчас! Тужься!
На этот раз все происходит легче и быстрее. Но все же я успеваю коротко помолиться. Попросить здоровья моим девочкам. И счастья. А еще добавляю мысленно, что последнее им обеспечат любящие родители. Клятву приношу.
- Больно-о-о. А-а-а!
Финальный крик — и вслушиваюсь, тяжело дыша. Проходит не более пары секунд, которые кажутся мне вечностью, прежде чем доносится писк второй дочки.
Все в порядке! В порядке!
Обессиленно падаю назад, слегка ударяясь затылком. Но мне все равно.
Плевать на то, что делают дальше с моим безвольным, сгорающим в агонии телом. Не реагирую на перешептывания медперсонала. И отдельные слова должны бы насторожить меня. Однако я нахожусь в прострации.
- Кровотечение… Капельница…
Голоса отдаляются. Как и крик второй малышки.
Я отключаюсь, но с улыбкой на лице. Не важно, что будет со мной. Главное я сделала.
Обе мои дочери появились на свет…
* * *
Несколько часов спустя
Медленно открываю глаза и жмурюсь от яркого света, что отражается с потолка. Ворочаюсь, чуть приподнимаю ресницы. Замечаю капельницу, трубка которой тянется к сгибу локтя. Стараясь не двигать рукой, продолжаю искать взглядом детей.
- Очнулись? — появляется в дверях акушерка. Не та, которая была со мной при родах. Другая. Незнакомая. — Отошли? — пожимаю плечами. — Голова болит?
- Да, давит жутко, — жалуюсь.
Мгновенно забываю о любом дискомфорте, когда в палату ввозят прозрачный короб. Устремляю взгляд на розовый сверток внутри, узнаю пледик — один из тех, которые я покупала для моих детей. Вижу, как малышка копошится в одеялах, попискивает.
Терпеливо жду, когда мне принесут вторую дочь. Покажут обеих, будут меня учить к груди их прикладывать.
Но акушерка мнется на месте, потом выходит — и возвращается с Хосоком. Недоуменно свожу брови. Хмурюсь, когда муж приближается и за руку меня берет. Молча.
- А где моя вторая малышка? — с опаской уточняю я и тут же начинаю строить предположения. — В кувез ее пришлось поместить, наверное? Но все ведь нормально с ней будет? Когда мне можно к ней сходить?
Я много читала перед родами. Знаю, что двойни часто рождаются маловесными, да и мои булочки на УЗИ показывали чуть больше двух килограмм. Их теперь придется выхаживать, поддерживать температуру тела…
Но, судя по тому, как бледнеет акушерка и поглядывает на Антона, все гораздо серьезнее.
- Нам очень жаль, — произносит три слова, от которых обрывается все внутри. — Второй ребенок не дышал. Вы потеряли его…
- Что-о? — ору на всю палату. Так внезапно, что доченька заходится плачем. — Нет! — шиплю, не желая больше пугать ее. — Ложь! — приподнимаюсь на локте, и катетер впивается в вену. — Я слышала ее крик!
Хосок берет меня за плечи, желая успокоить. Но ни слова не говорит. Будто онемел внезапно.
— Это был крик первой малышки, — спорит акушерка. — Вот она, — указывает на ворочающийся сверток.
Общается со мной, как с сумасшедшей! А сама нагло лжет!
- Нет! Вы врете! Вы даже при родах не присутствовали, — выплевываю обвиняюще. — Где моя дочь? Хосок! — с мольбой смотрю на мужа. Защиту в нем ищу.
- Соболезную, Лис, — он целует меня в лоб. Будто я тоже покойница. Хотя так и есть! Я не переживу смерть собственного ребенка.
- Нет, — отталкиваю его, рывком подскакиваю, пытаясь сесть. — А-ай! — воплю от резкой вспышки внутри.
Сильные руки обхватывают меня, не позволяя навредить себе еще больше. Но я трепыхаюсь в объятиях мужа, как раненая птица.
- Успокоительное! — орет кто-то чужой над ухом. — Вам нельзя вставать, что же вы творите, — обращено уже ко мне.
Вижу, как мою малышку увозят. Подальше от свихнувшейся матери?
- Верните! — срываю голос. — Обеих верните!
Ощущаю, что через погнутый катетер в вену с трудом вводят что-то ледяное. Сопротивляюсь, когда меня силой укладывают на койку. До последнего борюсь.
- Тише, Лис, тише. Нет ее. И не надо тебе ЭТО видеть, — нашептывает муж, но я ему не верю. — Нельзя тебе. Я сам разберусь.
Чувствую, как тело становится ватным. Пытаюсь заорать, но не могу. Словно в ночном кошмаре, когда бежишь на месте и открываешь рот в немом крике. Но страх все равно настигает
,,Боже потери матери, почему так случилось с ним 😭😭😭😭😭😭😭😭😭😭😭😭😭😭