//10//
Лиса
Погружаюсь в свой персональный ад, в котором проведу весь следующий год, оставив в огне половину себя.
* * *
Сейчас. Лалиса
— Лалиса, просыпайся, приехали, — вырывает меня из полубредового состояния бархатный мужской голос.
Щеки касаются холодные пальцы, контрастирующие с окружающей жарой. Аккуратно волосы убирают, проводят вверх к виску. Не сопротивляюсь. Нет ни сил, ни желания.
Устало поворачиваюсь — и тону в знакомом карамельно-янтарном взгляде. Родном таком, что хочется пролепетать: «Я дома». Уголки губ ползут вверх, рисуя улыбку на моем лице.
Но… поморгав часто, я окончательно прогоняю сон — и возвращаю себе образ серьезной, деловой женщины. Потому что напротив меня — Чон Чонгук. Так близко, что аромат его втягиваю носом. Мой босс пахнет свежестью, дождем и немного зеленым чаем. А еще настоящим мужчиной, как бы странно это ни звучало. В противовес Антону.
Чон другой. Абсолютно.
Сложно объяснить. Это нужно чувствовать. И не поддаваться!
Что за игры разума?!
— , — выпрямляю спину, поправляю остатки прически и осматриваюсь. — Приехали? — только сейчас осознаю его фразу. — Куда?
Привыкнув к темноте за окном, различаю черты знакомой местности. Мы припарковались во дворе моей мамы. Напротив подъезда.
— По тому адресу, что ты назвала, — хмыкает Шторм.
— А как же дочь? — на выдохе.
Чувствую, как спина покрывается липкими мурашками от одного лишь воспоминания о детском плаче в динамике. Медленно поворачиваюсь назад — и с неадекватным волнением ищу малышку Чона. Но в детском автокресле пусто.
— Так жена забрала, — отвлекает мое внимание В Чонгуке. — Она ведь при тебе звонила, — прищуривается, с подозрением сканируя меня. — Я даже не заметил, в какой момент ты вырубилась, — его тон становится обеспокоенным. — Ты нормально себя чувствуешь? Побледнела так, — наклоняется, изучая мое лицо.
Свет фар мимо проезжающей машины бьет через лобовое стекло и падает на мою ушибленную скулу. Макияж потек под дождем — и синяк наверняка опять видно.
— Ты дома точно будешь в безопасности? — хмурится Чонгук и почти невесомо касается тыльной стороной ладони моей «разукрашенной» Хосоком щеки. Тут же руку убирает, словно извиняясь за то, что пересек мое личное пространство. — Перенервничала из-за козла этого? — кивает на синяк.
Багровею от стыда, но в то же время задыхаюсь от того, что он так близко. После приступа и потери сознания, а именно это со мной и произошло в машине, я стала уязвимой. Подобное случалось раньше, во время затяжной депрессии, которая, кажется, не отступила. И я в такие моменты остро нуждалась в заботе. Поначалу тянулась к Хосоку, но он не поддерживал. Поэтому я научилась самостоятельно приходить в себя. Переключать внимание на Момо, напоминая себе, ради кого я живу.
И вот сейчас в самый острый момент рядом оказался… мой босс. Излишне заботливый. Неправильно внимательный. Необъяснимо близкий.
Встряхиваю себя мысленно.
Пора. Прекращать. Этот бред!
— Кхм, конечно, в полной, — отклоняюсь и взгляд прячу. — И со мной все в порядке. Просто тяжелый день выдался, — лепечу я сбивчиво.
Дрожащими руками куртку застегиваю, беру сумку, но лямка выскальзывает. Чон опять оказывается вплотную ко мне, перехватывает мои вещи, подает галантно. А я в каждом его жесте тепло чувствую, которого так не хватает мне. Но оно чужое.
Ненавижу свою слабость. Боюсь бед натворить в таком состоянии.
Я в руки должна себя взять! Немедленно!
— Так, давай до двери тебя провожу, чтобы не грохнулась по пути, — добивает меня Чонгук, и от этого в горле пересыхает. — Какой этаж? — глушит двигатель.
Набираю полные легкие воздуха, что меня немного отрезвляет. Желание найти в ближнем опору и защиту — постепенно притупляется. Ужасы прошлого отступают. Знаю, они не исчезнут, но пусть хотя бы не мешают сейчас сохранять деловые отношения с боссом.
— Нет, это точно лишнее! — возмущенно фыркаю я и дверь распахиваю. — До завтра, Мистер Чонгук, — бросаю резко, покидая салон.
Шагаю к дому, не оглядываясь. Но не слышу шума двигателя. Чона ждет, пока я не войду в подъезд. И только потом уезжает.
На негнущихся ногах поднимаюсь на свой этаж, будто кукла сломанная. Засовываю ключ в замок, но он стопорится. Не поворачивается.
Толкаю незапертую дверь.
Едва перешагиваю порог, как до слуха доносится мужской голос, от которого хочется кричать до тошноты, а потом вырвать, чтобы хоть как-то избавиться.
Сбрасываю с себя верхнюю одежду — и влетаю в зал.
На диване сидят мама и… Хосока. Беседуют мило, словно все по-прежнему. Вот только ноющая боль в скуле не позволяет мне забыть, что произошло. А пустота в сердце напоминает, что назад дороги нет.
Однако Хосок считает иначе.
Только завидев меня, он подзывает к себе Момо, сидящую на ковре. Малышка перебирает игрушки, игнорирует папку, и тогда он поднимается сам.
Хочу подбежать к дочке первой, но не успеваю. Хосок берет мою возмущенную булочку на руки и возвращается на диван уже вместе с ней. На колени ее к себе усаживает, в макушку губами прокуренными целует.
Изображает образцового мужа и отца. Перед моей матерью играет. Исполнив свою роль, этот артист погорелого театра победно смотрит на меня.
— Привет, Лис, как первый рабочий день прошел? — спрашивает, но интонация агрессивная. Неужели мать этого не улавливает?
Муж зол. Видимо, он по-своему трактовал приезд водителя «за вещами».
Момо недовольно ерзает в руках Хосока, но он не отпускает ее. А сам взгляда с меня не сводит.
Сжимаю кулаки, специально как можно сильнее впиваясь ногтями в ладони. Однако боль не отвлекает.
— Лисочка, заждались тебя. Ужинать будем? — радостно щебечет мама.
Чувствую себя преданной…
***********
ЧОНГУК
Провожаю взглядом бодро шагающую фигурку Лалисы. Кажется, не моргаю даже, пока она не скрывается в подъезде. И даже потом не спешу уезжать. Завожу двигатель, включаю обогрев, укладываю ладони на руль, барабаню пальцами.
Но не трогаюсь с места. Не могу себя заставить, будто держит что-то. Прожигаю глазами закрытую дверь. Долго, пристально, внимательно. Словно там, за ней, что-то важное.
Мое.
Резко пресекаю поток дурных мыслей.
Да уж, тяжелый случай.
Женатый мужик, биг босс, как меня Намджун издевательски называет иногда, — и засматриваюсь на свою помощницу, которую вижу второй раз в жизни. Хотя чушь! Я не сказал бы, что реагирую на нее неприлично как-то. Наоборот, вполне адекватно
Лалиса— обычная девушка. Серьезная и ответственная, но уставшая. Бойкая и остроумная, но жизнью побитая. И не только жизнью.
Руль зло сжимаю, как подумаю о том уроде, который руку на нее поднял. Как можно было? Снежана хрупкая такая. Кажется, дунешь — и унесет ее попутным ветром.
Жаль ее. Козлу досталась.
Признаться, не уверен, что Лалиса разведется в итоге. Такие продолжают терпеть. Ради детей.
Кстати именно из-за ее годовалой дочери я и оставил Лалису на работе. Дал шанс, хотя не собирался.
Не потому что я бездушный козел, хотя есть такой грешок. Причина в другом. Не выживет женщина-тряпка в моем холдинге! Сожрут ее.
Но поздно. Решение принято. Да и в первый рабочий день Лалиса хорошо себя показала. Старательная.
Единственное «но». Улыбка ее из колеи меня выбивает. Не соблазняет, ничего подобного, но дает необъяснимое ощущение родства.
Будто мы со Лалисой не чужие — и нас связывает что-то.
Выгоняю из головы помощницу, ругая себя за излишнее внимание к ней. И жму на газ.
Привычно кривлюсь, когда звучит рингтон входящего звонка, который Дженни самостоятельно на себя установила. И спешу ответить, лишь бы противный голосок бездарной певички прекратил орать из динамика.
— Зай, скоро ты? — разносится по салону.
Нетерпеливо, нервно. И так громко, что затмевает ту самую певичку рингтона.
— А ты торопишься куда-то? — цепляюсь к жене сразу же.
За пять лет семейной жизни я наизусть ее вызубрил. Каждую повадку разгадать могу.
— М-м-м, не-ет, — тянет она, насторожив меня еще сильнее.
— Ты по собственной инициативе Миночку у матери забрала, названиваешь мне, якобы ждешь, даже спрашивала, как у меня дела, — задумчиво перечисляю. — Признавайся, Дженни, ты уже натворила что-то и извиняешься так? Или только собираешься чудить и готовишь меня морально?
— Фи, опять шуточки твои, — фыркает жена, но тут же тактику меняет. — Соскучилась очень, любимый.
Лжет. Чтобы добиться своего. Как обычно. Вопрос лишь в том, что ей нужно конкретно сегодня.
Я не питаю иллюзий по поводу наших отношений. Я всегда любил Дженни. Яркую, игривую, красивую, звонкую, как колокольчик. Она же позволяла себя любить. Я понимал все — и мне было этого достаточно. Я готов был окружить выбранную женщину заботой и роскошью, а от нее требовалось лишь находиться рядом. Создавать семейный уют и детей рожать.
Взаимовыгодное предложение. Сделка, от которой Дженни, как любая здравомыслящая дама, не смогла отказаться. Я же взамен обеспечил ее всем.
Но после рождения Миночки жене лень стало даже имитировать некое подобие чувств. А меня… больше не удовлетворяет суррогат.
Впрочем, решающим фактором стало отношение Дженни к дочери. Нормальные женщины посвящают всю себя ребенку, дарят ему нежность, заботу, любовь. В то время как моя жена удивляет наплевательским отношением. Ладно, ко мне, но к собственной дочери? Не понимаю.
Когда-то я мечтал, чтобы малышка родилась похожей на Дженни, такой же рыженькой, голубоглазой. Но сейчас я рад, что Мина в меня пошла. Приятно видеть в ней свои черты.
Моя маленькая принцесса.
Слышу топот детских ножек на фоне и звонкий, требовательный лепет.
— Скоро буду, — отвечаю Дженни с проступившей на лице улыбкой и теплом в дрогнувшем голосе. Только вот адресовано это не ей. А моей дочурке. Как и все оставшиеся чувства, которые я полностью сконцентрировал на Алинке.
— Па-па-па-па, — слышу прежде, чем переступаю порог.
Навстречу мчится моя малышка. Если можно так назвать то, как она неуклюже перебирает крошечными ножками. Качается, путается носками в высоком ворсе ковра, так и норовит упасть. И хоть здесь предусмотрено все для ее мягкого приземления, я все равно дергаюсь.
Сам иду навстречу и на руки дочь подхватываю. Оглядываюсь по сторонам, но не нахожу Лены в поле зрения.
— Принцесса, ты одна, что ли? — чмокаю Мину в щеку, а она тарахтит на своем что-то. Отдельные слоги только понимаю.
— Дже-енни! — предупреждающе тяну, запрокинув голову.
Наорать бы, но прижимающаяся ко мне Мина не позволяет этого сделать. Не хочу пугать ее.
Через минуту жена все-таки выползает из своей комнаты с телефоном в руке.
— М-м-м, что? Я рекламный пост выкладываю, — дисплей мне демонстрирует.
— Ничего не потеряла, нет? — бросаю колко и многозначительно киваю на ребенка в моих руках.
— Я на секунду отвлеклась, зай, а Миночка услышала, что ты пришел, и умчалась, — обиженно спорит. — Вот только что рядом была. И нет ее! Работаю же параллельно, не уследила немного.
В декрете Лена занялась интернет-рекламой. Сейчас она ведет соцсети одного из парфюмерных магазинов, пишет им статьи. Говорит, не хочет терять профессиональные навыки. Я, конечно, все понимаю, но не в ущерб собственной дочери же!
— Я не прошу тебя работать. Наоборот, максимально облегчил тебе жизнь. К нам приходят няня, уборщица, повар, хотя ты знаешь, что я терпеть не могу посторонних людей, — рычу я. — Ты ни в чем не нуждаешься. От тебя надо лишь иногда дочери внимание уделять. На черта ты вообще ее от матери забрала?
— Была неподалеку. Решила помочь тебе, чтобы ты не ездил, — и в улыбочке губы растягивает.
— Переодевала хотя бы? — перехватываю я
Мину под попу, чувствую холод и влагу.
— Так у нее подгузник, — выпаливает будто в свое оправдание.
— Переполненный, — легко хлопаю малышку по большому «памперсу», а она смеется звонко, немного успокаивая меня. — Их менять нужно, не слышала о таком? — закатываю глаза и в детскую с Миной поднимаюсь.
— Я думала, мама Сохё все сделала, — бежит за нами следом Дженни. Лучше бы внизу осталась и не бесила меня, ей-богу. — Да, Миночка? — сюсюкается, но мне кажется, что неискренне. Впрочем, может, я придираюсь…
— На-на-на, — равнодушно произносит дочь, пока я переодеваю ее. Неловкими движениями даже помочь мне пытается. Пальчиком в цветастую пижаму тычет, будто наряд выбирает. Настоящая девочка.
— Тебя дочь даже мамой не называет, — выплевываю ядовито, стараясь на Дженни не смотреть. — Не смущает это?
Закипаю. Одев Миночку, оставляю ее играть на ковре. Сам выпрямляюсь и зло на жену зыркаю.
— Да, я ее научила, — хихикает она, довольная своей затеей. — Мина, скажи «Джен-ни», — по слогам проговаривает.
Дочь смотрит на нее внимательно, губки надув. Потом бросает: «На-на-на» — и, потеряв всякий интерес к матери, поднимается на ножки. Топает в коридор, к цветочным горшкам, что стоят у стены. Я слежу за ней через проем двери.
— Дженн, ты дура? — не выдерживаю я.
Я устал, не выспался, раздражен и опасен, черт возьми. А она ерундой мается!
😂😂😂😂😂😂😂😂😂
Этот Дженни меня просто, бесит это женщина просто просто, уф да ладно вам ❤️
❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️
И ещё я хотела спросить, не нужно ли сократить эту историю.
Вашу мнению я буду ждать в комментариях, люблю вас❤️❤️❤️❤️