Глава 9
Иногда так хочется закрыться от всего мира.
Весь день я провела, словно белка в колесе, в спину которой то и дело, что тыкали для ускорения. А все потому, что Маркус, наконец, уезжал в командировку.
И зачем же собирать вещи заранее, если можно распахнуть чемодан посреди комнаты в самый последний момент? По спальне летало все, что попадалось под руку: одежда, обувь, гигиенические средства и папки с документами. Самый настоящий хаос, будто он улетал не на неделю, а на несколько лет, обдумывая каждую мелочь до посинения.
Я же молча наблюдала за ним, в чем-то помогала, чтобы он как можно скорее собрался и уехал, но, в основном, собирала раскиданные по полу вещи, распределяя их по местам.
И, конечно же, без его любимых нравоучений я не осталась. Все то время, что он закидывал вещи в чемодан, без остановки рассказывал мне о том, как я должна вести себя в период его отсутствия. Я чувствовала себя маленьким ребёнком, которому строго настрого запретили засовывать пальцы в розетку и есть стиральный порошок.
Да, безусловно, он переживал, что я останусь одна, хотел своими словами сделать лучше, но это уже точно был перебор, и я только улыбалась в ответ, уверяя, что ничего опасного делать не буду.
И после того, как Маркус переступил порог квартиры, предварительно поцеловав меня на прощание, я провела ещё около двух часов за уборкой, пытаясь вычислить на уровне интуиции, куда какие бумажки пихать. Целая куча одинаковых папок, гора документов и пять полок, на которых он все это хранил — я потерялась в этом лабиринте. Сначала пыталась хоть что-то разобрать, но, в итоге, забросила попытки и разложила туда, куда попадали глаза.
Знала прекрасно, что потом его перфекционизм будет злиться на меня, но стало уже как-то все равно.
На этот вечер в планах у меня не было ничего, я расслабилась окончательно, когда Маркус написал, что самолёт взлетел, и приняла решение спокойно посмотреть телевизор и лечь спать.
Но даже не знаю, назло или к счастью, сейчас стояла перед выходом из спальни, собираясь с мыслями.
Я совсем не ожидала прихода Дамиано. Последний раз мы виделись с ним достаточно давно, и тогда разговор не особо сложился, чтобы что-то подтолкнуло его снова вспомнить обо мне. Хотя, мне казалось, я отдалённо понимала причину его прихода, надеясь, что догадка окажется верной, но ожидать его предложения прогуляться уж точно не могла.
Поэтому и стояла сейчас, замерев на месте, как дура, обдумывая свои действия. Я совершенно не понимала, что происходит с моим же организмом, но он целиком и полностью рвался сделать шаг навстречу Дамиано, но разум...
«Если кто-то нас увидит?..»
— Софи, у тебя там все в порядке? — послышался мужской голос за дверью, и я вышла наружу, представляя себя глазам Дамиано.
Он оглянул меня с ног до головы, одобрительно кивая, и мне стало легче. Какой-то старый спортивный костюм на пару размеров больше с огромным капюшоном идеально подходил для того, чтобы полностью скрыть меня от лишних взглядов на улице. И это было на руку — встретить у подъезда болтливую соседку хотелось меньше всего, вся надежда оставалась только на мой внешний вид.
— Да, прости, долго искала кофту. — быстро ответила я и прошла мимо парня.
Давид направился за мной, и я чувствовала его взгляд на себе. Он буквально прожигал в спине дыру, добираясь до самого сердца и вынуждая его биться быстрее положенного. И страх, и интерес одновременно засели внутри, отчего руки немного тряслись, а голова соображала хуже.
Молча я надела обувь и стала рыться в ящике в поисках ключей от квартиры. Когда разум все-таки догадался, что они лежат в совершенно другом месте, я пропустила парня вперёд и закрыла входную дверь на все замки, оглянувшись, прежде чем пойти к лестнице.
Мы спустились на первый этаж, вышли на улицу и остановились возле подъезда. Такое ощущение, будто оба не понимали, зачем вообще один предложил прогуляться, а второй согласился. Отчего-то стало неловко, и я спрятала взгляд, рассматривая свои кроссовки.
— Куда бы ты хотела пойти? — прозвучал немного смущенный голос, словно все сейчас происходящее было чем-то за гранью возможного.
— Можем просто пойти прямо. — улыбнулась я машинально, кивая головой вперёд.
Город уже покрылся ночным мраком, время было скорее для коротких прогулок перед сном, но спать почему-то не хотелось. Ни людей, ни машин, ни привычного шума — комфортная обстановка окутала мое тело, и я едва поежилась от прохладного ветерка.
— Как вы провели время в Сан-Ремо? — начать разговор нужно было хотя бы потому, что молчание стало неуместным.
Я буквально бросила взгляд вправо, туда, где рядом со мной, не спеша, шагал сконфуженно Дамиано, и встретилась с его карими глазами. Ничего большего, чем непривычное тепло, от чуть золотистых радужек не исходило, и этого было достаточно, чтобы согреться изнутри.
— Ну, знаешь, все прошло настолько...даже не знаю, как и сказать... — задумался парень, пиная камушек на тротуаре. — странно.
— Странно?
— Да, именно так!
Дамиано ухмыльнулся, довольно задирая подбородок кверху, что я совершенно не поняла, пытаясь уловить мысль парня.
— Что такого странного могло произойти там? — нахмурилась я, следя за своими шагами.
— Нет, я не так выразился. Не произошло что-то странное, а все в общем было странно. Ровно год назад мы стояли на той сцене ещё ничего не понимающими ребятами, а три дня назад вышли мировыми звёздами. Это и есть странно.
Странно, что за какой-то промежуток времени жизнь может кардинально измениться во всем. Будь то два дня, или целый год, ты можешь стать другим человеком с совершенно иными взглядами на жизнь.
Как и я за ту неделю, что провела в Нью-Йорке.
— Вы действительно добились серьёзных высот своими силами — такое не часто случается. — я взглянула на Дамиано, загадочно улыбающегося мне в ответ. — Что?
Он прищурился, будто силой мысли выуживая из моей головы то, что хотел услышать от меня, и я, кажется, почувствовала, как кровь начинает стремительно подступать к лицу и мозгу, дабы второй соображал адекватнее.
— А ты смотрела наши выходы?
«Пересматривала до посинения»
— Да, конечно, — отчеканила я убедительно, на что Дамиано закусил губу. — вы держались здорово, только...
— Да, я перенервничал жутко, даже, наверное, распереживался больше, — пожал плечами Давид, продолжая мою недосказанную мысль. — когда я вышел на сцену и увидел все тот же зал, сразу же перед глазами все те шесть лет пробежались...как мы шли к этому, начиная с уличных выступлений, как добились успеха той победой. Да и потом, время так быстро пролетело, и мы уже живем тем моментом, ради которого когда-то выживали.
— Ты хотел бы вернуться назад?
— Я, скорее, хотел бы прочувствовать все это заново...
Дамиано заметно поник, с тоской окунаясь в воспоминания. Я не решалась мешать ему, оттого молча шагала вперёд, рассматривая стены зданий. И так захотелось усыпать его всеми возможными словами восхищения и поддержки, чтобы он точно ещё раз убедился, что все это — не зря.
Но мозг отказывался позволять сердцу исполнить желаемое, и так мы и шли в полной тишине по улочке спального района, пока Дамиано внезапно не дёрнулся, хватая меня за руку.
— Софи! Ты не будешь против, если я кое-что сделаю? — чуть ли не завопил он, и в глазах его промелькнули искры.
Что такого он там собрался сделать, я не могла даже предположить, но, судя по счастливому лицу, уже можно было начинать переживать. Конечно, интерес вспыхнул в груди, желая узнать его задумку, но я не особо сильно любила неожиданные повороты, отчего напряглась всем телом, недоверчиво поглядывая на Дамиано сбоку.
— А-а-а...в зависимости от того, что ты задумал... — промычала я настороженно.
— Я уверен, тебе понравится! — воскликнул Дамиано и, взяв меня за руку, потянул за собой.
А дальше все как в полной отрешённости от происходящего. Дамиано очень заметно ускорил шаг, будто мы куда-то жутко торопились, и то и дело выискивал что-то в окрестности глазами. Я же окаменело плелась за ним, путаясь в собственных ногах и мыслях.
Нет, я безусловно доверяла ему хотя бы потому, что человеком он был разумным, и сделать что-то опасное уж точно не решился бы. Но его загадочность на протяжении всего пути только поджигала опасения, лишая мозг каких-либо догадок.
Мы свернули на сомнительного вида улицу, где раньше я никогда не бывала, и, судя по виду, место это находилось достаточно далеко от моего дома. Обшарпанные стены зданий, дряхлые со стороны балкончики и музыка откуда-то с самого конца. Как мы только прошли столько, я даже не успела осознать, будучи погружённой в разговор и раздумья.
Я ощутила, что Дамиано только сильнее сжал мою ладонь своей, когда мы подошли к какому-то одиноко стоящему и не очень большому зданию, и вывеска на нем гласила о том, что явно не такой тихой прогулки я ожидала сегодня вечером.
— Ты только молчи и просто иди за мной, ладно? — нахмурился парень, останавливаясь у лестницы.
— Ладно...
Даже глухонемой услышал бы в моем голосе нервную дрожь. И я бы могла развернуться и уйти, но ни мужская рука, крепко держащая мою, ни совесть не позволяли так поступить.
«Ни желание тоже — оно только сильнее заводило мозг»
Открыв передо мной дверь, Дамиано галантно пропустил меня вперёд, и я оказалась в темном помещении, пропахнувшем табаком. Невыносимо страшно и одновременно интересно было узнать, что скрывалось за плотной шторкой, и я уже собралась приоткрыть ее, дабы взглянуть, но не успела. Дамиано перехватил инициативу и, снова взяв меня за руку, прошёл дальше.
Тёмное помещение, которое, видимо, было чем-то вроде прихожей, сменилось на просторный зал, покрытый красным полумраком. Повсюду в воздухе плавали нити дыма, отчего уже начинали слезиться глаза, а слизистую носа неприятно щекотало. Я выглянула из-за спины Дамиано, и обзор, открывшийся мне, заставил глаза округлиться до невозможности.
По ходу двух параллельных друг другу стен стояли какие-то непонятные, будто украденные из больниц, кушетки. Рядом — небольшие столики, заставленные чем-то, что в темноте разглядеть было сложно. Молодые парни, на вид ещё школьники, забитые татуировками чуть ли не полностью, сосредоточенно водили машинками по лежащем перед ними клиентами, набивая чёрные рисунки.
— Это?.. — осознавая, начала я, но страх не давал сказать ни слова больше.
— Да, тату-салон, — пожал плечами Дамиано, окончательно подтвердив мои догадки. — может, и не самый лучший из всех, но точно не самый плохой.
Нервный смешок вылетел из меня совсем неожиданно. Я ещё раз оглянулась по сторонам, рассматривая окружающую меня обстановку, и напряглась только сильнее.
Никогда раньше в подобных заведениях мне бывать не приходилось. В принципе, все, что не имеет отношения к светским мероприятиям и серьёзным встречам, было на уровень ниже моей аристократической жизни. Выпить бокал обычного пива, допустим, или сделать прокол на теле я бы и сама себе никогда не позволила. Но что-то непривычно странное дёрнулось внутри, словно такой контраст пришёлся мне по душе.
— Хэй, Дам! Рад тебя видеть дружище!
Молодой парень, на вид чуть младше меня, появился из ниоткуда, тут же накидываясь на Дамиано с крепкими объятиями. Они определённо были знакомы давно, потому что радостные возгласы заполнили все пространство.
— Если бы ты чаще в Риме появлялся, мы бы каждый день видеться могли, — усмехнулся Дамиано, пихая друга в бок. — путешественник хренов, где на этот раз зависал?
— Просто представь: Лиссабон, море, коктейли и девочки... — сказка! Зря ты со мной не поехал, было же время...
Похлопав Дамиано по плечу, блондин с выраженной синей прядью перевёл взгляд за спину друга, подмечая, видимо, меня. Мнущуюся с ноги на ногу, будто лишнюю тут в данный момент.
— Ммм, вижу, красивые девочки не только в Лиссабоне встречаются... — деловито покачал головой незнакомец, наклоняясь к Дамиано. — мы не виделись всего месяц, а ты уже успел...
— Это Софи!
Дамиано немного нервно воскликнул прямо в лицо друга, поворачиваясь ко мне и поглядывая будто исподтишка. Я же сделала вид, что не услышала ни слова, театрально переводя внимание на пару друзей, отчего определённо захотелось рассмеяться с самой себя.
— Она заменяла Шанталь в Штатах, и мы продолжили общение уже тут. — объяснил Давид, и мне показалось, что в словах его прозвучала неуверенность.
Никакого общения ведь на деле и не было, одна единственная за месяц встреча закончилась его быстрым уходом, а то, что происходило в сети, сложно было назвать дружбой. Но вдаваться в подробности сейчас было лишним, и я вежливо улыбнулась блондину, протягивая руку.
— Очень приятно! Я София.
Парень снисходительно улыбнулся, подарив мне галантный поклон, и взял мою руку в свою ладонь, оставляя на тыльной стороне поцелуй. Он действовал специально медленно и аккуратно, отчего я засмущалась с двойной силой, и чувство дискомфорта быстро окутало мозг.
— Взаимно, София... — расцвёл блондин, кажется, ещё больше прежнего. — Я — Дан, тот самый обаятельный друг-одиночка.
Подобный намёк со стороны совершенно не знакомого человека показался мне неприятным. И то, как крепко чужая рука сжимала мою в ладони, практически незаметно поглаживая большим пальцем, прошлось волной напряжения по организму.
Я поежилась на месте, опустила взгляд в пол и слегка дернула рукой, дабы высвободиться из хватки, но Дан, кажется, даже не обратил на это внимание, продолжая с интересом разглядывать мое лицо.
— Удивительные черты, София, Вы будто сошли с картины великого живописца... — промурлыкал он и тут же дёрнулся назад, нахмуриваясь в сторону Дамиано.
— Давай делом займёмся уже, а! — буркнул Давид, кинув на меня короткий взгляд, и строго оглянул Дана с ног до головы.
Тот закатил глаза и направился на своё рабочее место, что представляло из себя сомнительной устойчивости кушетку, крутящийся стул и пару полок, заставленных баночками с красками. Да и сам салон изнутри не внушал особого доверия, и я подошла к Дамиано, неуверенно оглядываясь вокруг.
— Ты собираешься бить здесь татуировку? — усомнилась я, машинально хватая его за предплечье.
— Ну да, а что такого? — Дамиано явно не понимал моих переживаний, хотя я и сама не до конца осознавала, почему вдруг мне стало тревожно.
Все-таки ни он, ни его намерения меня не касались.
— Просто этот салон...он, мягко говоря, не внушает доверия.
— Да ладно, я был тут много раз, — усмехнулся Дамиано в ответ, расставляя руки в стороны. — почти все это богатство отсюда, Софи, я доверяю этому месту.
Дамиано кивнул головой, как бы уверяя меня в его словах, но легче от этого не стало.
То, что салон этот хотелось в первую очередь как минимум отмыть, я заметила сразу же, как только оказалась здесь. Полная антисанитария, так и хотелось прикрыть это местечко за безобразное состояние, что нельзя было сказать о желаниях Дамиано.
Он выглядел более чем радостным с искрящимися по-детски глазами. Успокаивающая улыбка с мужского лица не сходила, озаряя все вокруг бешеной энергией, что, видимо, пылала в его теле из-за желания поразить меня таким необычным поворотом событий.
— Тут ужасный беспорядок, посмотри вокруг, эти условия противоречат санитарии! — воскликнула я, привлекая внимание парочки мастеров.
— Софи, это один из самых популярных салонов Рима, я знаю как минимум десять людей из своего окружения, которые здесь бывали, и они...
— А если тебе занесут какую-нибудь инфекцию? Ты подумал об этом?!
Я не унималась, ощущая, как закипает кровь. Такие места и вовсе были для меня чем-то «за гранью реальности», а стоящие на полу бутылки пива пугали ещё больше.
И Дамиано, он даже не обращал на все это внимание, продолжая сдерживать хитрую улыбку на лице, смотрел на меня, как на самую настоящую идиотку.
— Эй, София, душа моя, я вообще-то все слышу! — послышался мужской голос с другого конца зала, я повернула голову, оглядывая возмущённого блондина. — Не нравится что-то, иди домой, а то уже спать пора, время-то позднее.
Нахальный взгляд пробился до самого центра мозга, я показательно громко усмехнулась, сложила руки на груди и застучала носком обуви по полу.
Но отчего-то стало так обидно. Словно меня унизили, прибили к полу гвоздями и плюнули сверху, самодовольно посмеиваясь. Не была я из разряда девушек, гуляющих по ночам не пойми где, я и вовсе первый раз оказалась без Маркуса вне своей квартиры после полуночи, и выглядела, наверное, как пугливый маленький котёнок среди гигантских подвальных крыс. И отчего я вдруг согласилась на предложение Дамиано, я понятия не имела, но что-то внутри фейерверками разрывалось от осознания, что я вот так неожиданно для самой себя нарушила приевшиеся принципы.
И пока Дамиано что-то оживлённо обсуждал со своим другом-мастером, я разглядывала помещение с неподдельным, несвойственным мне интересом. Этот салон на салон похож не был, хотя называть его элитным местом тоже было сложно. Штукатуренные бордовой краской стены целиком и полностью увешаны бумагой — помятыми листами с рисунками для татуировок, которые так старательно делали мастера. Едкий запах табака и легкого алкоголя кружил под торчащими из потолка лампочками — так просто свисающими на оголенных проводах чуть ли не до пола, даже страшно было зацепить случайно — умереть такой нелепой смертью было бы обидно. Очень много баночек с красками. Я невольно задумалась, что любой художник позавидовал бы такому богатству, а, увидев исписанные набросками холсты в углу комнаты, и вовсе расплакался бы от возмущения.
Такая студия смотрелась бы идеально в хоррор-фильмах или дешевом американском кино. Не хватало только полуголых девочек с подносами и деньгами в трусах и байкерских мотоциклов у входа. Однажды мне довелось мельком посмотреть сериал с похожими кадрами, и, признаться честно, что-то необычно интересное я для себя в нем нашла. Хотя, впрочем, интерес к экскурсии по салону пропал, как только один из поздних клиентов присвистнул в мою сторону, и я как можно скорее добралась до бежевой ширмы, за которой уже лежал Дамиано, судя по торчащей из-за неё его макушке.
— Все в порядке? — он взглянул на меня обеспокоенным взглядом.
— Да, я просто заблудилась. — неловко отмахнулась я, присаживаясь на свободный стул.
За ширмой послышался противный смешок моего теперь уже нового знакомого, посмеивающегося с меня, а затем и звонкое «ай!» в ответ на прилетевший в его плечо кулак фронтмена. Я же тихо прыснула в ладонь и едва не заулыбалась бешено, на что точно получила бы двойную порцию возмущения от мастера.
На железном стуле с сетчатой спинкой сидеть было очень неудобно, но я терпеливо ждала исход процесса. В какой-то момент конечности настолько устали не менять позу из-за небольших размеров стула, что я уже готова была заныть в голос от боли впивающегося в кожу железа, но взглянув на Дамиано, убедилась, что ему тяжелее.
Он лежал смиренно, с прикрытыми, изредка жмурящимися от боли, глазами. Дан над ним сложился чуть ли не пополам, с высунутым языком внимательно следил за жужжащей машинкой и постоянно шипел, когда его клиент дёргался, пытаясь уменьшить давление иглы на кожу и вырвать руку из пальцев мастера.
И невооружённым глазом было заметно, что терпел он из последних сил. Хотя на спине его красовалась таких размеров картина, что, казалось, набивали ее под наркозом. Чёрные линии, не на коже — на самых костях набитые, извивались перекатывающимися мышцами. Он то напрягал тело, то расслаблял, ерзал на кушетке и переговаривался о чём-то с другом, чего я услышать не могла из-за окружающего шума.
Да и не видела я его полностью, только представляла в своей голове, как гуляют два ангела по крепкой, чуть вспотевшей от боли спине, как хмурится отвернутое от меня лицо, как в излюбленной манере губы страдают от мелких ссадин, как он закусывает их в попытке унять болезненные ощущения и...
— Ты как?
Я вздрогнула. Настолько затерялась в мыслях, что даже не заметила с прищуром рассматривающий меня взгляд.
— Нормально, — непринуждённо улыбнувшись, я пожала плечами и сомкнула пальцы в замок. — а ты как?
— Да тоже вроде ничего. — в ответ поджал губы Дамиано.
— Дамы и господа, с вами шоу самых неловких разговоров ever или «они делают вид, что им все равно друг на...»... — разразился в глупом смехе Дан откуда-то сзади, откидываясь на спинку стула.
— Ты там машинку покрепче держи, а то отлетит прямо в лицо. — не поворачивая головы к другу, буквально сквозь зубы процедил Дамиано.
Со стороны я себя не видела, но прекрасно ощутила, как щеки обдало волной жара, и невыносимо сильно захотелось провалиться сквозь землю, прийти в себя и вернуться обратно в нормальном состоянии. Но разве можно было бы чувствовать себя более менее спокойно, когда совершенно чужие, глубоко карие глаза, не моргая, скользили по моему лицу. Немного расширенные зрачки оставляли кровавые полосы на моей коже и, замечая реакцию, едва прищуривались. Этакая попытка ввести меня в транс оказалась успешной.
— Хочешь, можешь заказать себе воды? — невзначай предложил Дамиано, будто вот-вот заулыбается, как Чеширский кот.
— Зачем мне вода?
Я бы сейчас встала под самый ледяной душ, я бы с головой нырнула в Марианскую впадину и утопила бы саму себя в ней, потому что не понимала совершенно, что происходит с моей головой.
— Тут жарко, и ты вся красная.
Контрольный выстрел прямиком в дрожащие колени. Он издевается?
— Это освещение, Дамиано, красное, — не слыша собственного голоса от кипящей в висках крови, усмехнулась я. — пойду подышу свежим воздухом.
Под удивленно вскинутую бровь фронтмена, я буквально вскочила со стула и, легко преодолев лабиринт из мебели зала, чуть не влетела в девушку с краской в руках, но на улицу все же вырвалась. И напоследок услышала «она какая-то странная» от слишком веселого Дана.
Конечно, странная. Черт возьми где посреди ночи ошиваюсь с едва знакомым мне человеком. Который ещё и не упускает возможности превратить меня в сплошную лужу смущения своими намеками. Намеками ли?
Я уже сама запуталась, и свежий воздух, который моя глотка хватала огромными порциями, не помогал разобраться. Ни в себе, ни в том, что происходит вокруг меня и со мной. Как будто, придя в мой дом, Дамиано нажал на кнопочку и выключил мой адекватный разум. Знал, куда нажимать, лучше меня самой и воспользовался своим познанием в полной мере. Таким, что я сейчас одна посреди незнакомой улицы, а скорее даже подворотни, прижималась спиной к холодной, обшарпанной стене и разгадывала тот шифр, который не давал мне понять, что вообще делать.
Мы знакомы всего лишь какой-то никчемный месяц, из которого виделись от силы несколько раз, и то никакого общения между нами не было. Какие-то глупые, бессмысленные перекидывания фразами и взгляды. Его вечные глаза. Такое ощущение, что уже припечатались к моим зрачкам и рыли тоннели в самый мозг, чтобы засесть там ещё надолго. Хотя, куда уж дольше.
Больше невозможно было смотреть на него. Я не пустая девочка, вешающаяся на красивую внешность, но он красив настолько, что можно легко забыть о всех своих принципах и стать в прямом смысле кожаным мешком с костями. Потому что сердце падает в ноги, когда он только приподнимает уголок губ, а вместе с ним и другие органы сгорают до пепла, и этот пепел он сдувает одним своим тихим смехом.
Он ужасен. Чертовски ужасен в самом хорошем и самом плохом смысле. Идеальный засранец, так легко играющий мною по своим правилам. И я тоже не лучше. Мое твёрдое «нет» прозвучало бы пискляво по-детски, и он бы поймал его пальцами и подушечками растер в прах. А я бы так и дальше думала, что гулять с ним после полуночи не стоит, а потом также, как и сейчас, стояла бы возле забытого богом тату-салона и думала, какой же все-таки Дамиано Давид странный.
Поразившись своим собственным мыслям, я помотала головой, сделала последний глубокий вдох и развернулась, чтобы вернуться обратно в салон и узнать, долго ли еще мне придётся терпеть бешеный ураган в организме. Да, я бы так и спросила, будь немного смелее, а, на деле, тело уже покрылось мелкими мурашками от прохладного ветра, особенно сильно гудящего между каменных стен. Даже тёплая одежда нисколько не спасала, помогло бы только одно слово его бархатного голоса, и я бы загорелась изнутри.
И планы мои, как назло, нарушились, когда я со всей дури врезалась носом во что-то жёсткое, и слизистую обдало двойной дозой резкого запаха парфюма. Тело отпрыгнуло назад, нога зацепилась за булыжник, и меня повело прямиком к земле. Такой неприятно твёрдой, что удар волной прошёл по всему туловищу, резким хлопком отдаваясь в висках.
— Софи, Боже, я не хотел! — затрещал надо мной голос, растворяясь в черепе.
Моя неуклюжесть подводила меня часто, но сейчас особенно сильно, отчего я не сразу сообразила, что случилось, и слишком резко запрокинула голову.
— Софи, ты меня слышишь? — испуганно нахмурился Дамиано, присаживаясь рядом со мной на колени. — Ты не ушиблась?
Не хотела бы я видеть себя со стороны в момент, когда его ладонь схватилась за мое плечо, слегка потряхивая в пространстве, а моя голова, как болванчик, в ответ полетела в разные стороны.
— А? Я...нет, то есть, да, но... — ещё лучше, я потеряла мозг при падении. — нормально.
Дамиано смешно свёл брови вместе, опять прищурился, с каким-то недоверием всматриваясь в мои глаза, и протянул руку.
— Давай помогу.
А я ощутила себя самой главной идиоткой в мире, мне стало так неловко, что я попыталась подняться с земли сама, но мне банально не хватило места, потому что он сидел в паре сантиметров от меня, и я снова чуть ли не завалилась на спину, благо в последний момент умудрилась ухватиться за его плечо и резко отпустить снова.
— Прости, пожалуйста, я просто... — через слово заикаясь, принялась оправдываться я, пока Дамиано, наверное, уже готовил план побега. — не заметила тебя и как раз хотела вернуться в салон, а тут ты, и я вот так, и...
Стало невыносимо не по себе: и стыдно, и страшно, и противно. Маркусу никогда не нравилась моя неосторожность, некая невнимательность, из-за которой, по его словам, я могла наделать кучу дурных дел. Но я продолжала быть нелепой, будто это не зависело от меня самой. Будто я специально, чтобы выбесить его снова.
— Софи, ты чего? Все нормально, это я виноват, — с подозрением замешкался Давид, помогая мне подняться на ноги. — я хотел в шутку, но не стоило, прости...
— Нет, я неуклюжая жутко, это часто бывает проблемой с...
Самое время закрыть рот, опустить голову и сделать вид, что я ничего не собиралась сказать. Обычная прогулка по городу уже становилась цирком, я напряглась, отвлекая и себя, и Дамиано попытками отряхнуть светлые штаны от уличной пыли.
— Есть какая-то проблема? — все-таки поинтересовался Дамиано, привлекая мое внимание к себе. — с Мар...
— Давай пройдёмся немного? Тут сильный ветер.
Не дожидаясь ответа, я зашагала куда-то вперёд, пряча трясущиеся в панике руки в карманах. Мне определённо стоило молчать, потому что теперь я чувствовала себя неполноценной, с кучей проблем за спиной и недоверием к людям. Хотя так оно и было, но последние пару часов я даже ни разу и не вспомнила, что сутки назад боялась сказать или сделать что-то не так.
— Я знаю тут кафе неподалёку, можем зайти погреться, если хочешь. — догнав меня, Дамиано выровнял шаг и склонил голову в мою сторону, что я тут же почувствовала всем телом.
— Нет, давай лучше прогуляемся до моего дома, ладно?
И он просто кивнул головой одобрительно, ничего не говоря в ответ. Мы шли куда-то прямо, и я потихоньку стала узнавать окружающую местность, хотя бы потому, что этой дорогой мы добирались в салон. Я, молча пиная камушки под ногами, рассматривала жилые дома и думала о чем-то своём. Старалась настраивать мысли на что-то совсем отвлеченное, чтобы ни одна не коснулась шагающего чуть позади меня парня.
Да и он не торопился заговорить. Будто наслаждался тишиной и спокойствием, и таким смелым, каким был в начале нашей прогулки, уже не казался. И отчего-то было так хорошо на душе, приятно. Не было лишних, ненужных слов, не было попыток заговорить, из чего выходила неловкая беседа, смысла в которой не было, но был посыл — попытаться найти подход друг к другу. Мы будто шли не вместе, будто даже не знали друг друга. Просто два прохожих, нечаянно держащих путь в одном направлении, шли каждый по своим делам и вскоре должны были разойтись по разным дорогам и больше никогда не пересекаться.
Прошли два квартала, обогнули людную улицу стороной. Она славилась многочисленными ночными барами, оттого молодежь там задерживалась до рассвета, а соседи все жаловались и жаловались, но безуспешно. От шумных вечеринок и бокалов крепкого алкоголя, уничтожающего все мысли в голове, мало кто мог бы отказаться, и даже полиция в какой-то степени понимала их, выписывая штраф, но не прогоняя.
Я бы тоже сейчас не отказалась от алкоголя. Самого крепкого из всех возможных, чтобы раз и навсегда забыться. Провалиться в омут резкого вкуса на языке и не думать ни о чем, кроме того, как сильно утром будет болеть голова. Хотя она и без него будет разрываться на части. Уже слишком поздняя ночь для освежающих прогулок, уже немного клонит в сон, но голова пробуждается каждый раз, когда за спиной слышатся особенно громкие шаги.
И даже уже кажется, что никакой алкоголь не нужен, чтобы чувствовать себя хорошо. И без него не так плохо, как могло было быть. Даже лучше, пожалуй, чем с ним. Алкоголь — зло. Хотя бы для меня. Для такой единственной и неповторимой, той, что из-за алкоголя совершила главную ошибку в своей жизни. И ошибка эта, будто читая мои мысли, негромко покашляла за спиной, и я затылком увидела, что Дамиано замер посреди улицы и одними губами позвал меня.
— Софи, давай поговорим?
Почему именно сейчас?..
Я очень медленно замедлила шаг, как бы странно это не звучало, но остановилась я не сразу. Как в гребаном романтическом кино я почувствовала себя худшей актрисой главной роли, потому что сделать вид, что я удивлена его предложению, не вышло. Я знала, зачем он пришёл и позвал меня на прогулку. Знала, зачем сейчас остановился и, будто боясь, замолчал, дожидаясь, когда я отреагирую.
— О чем? — притворяясь все ещё непонимающей, я развернулась на месте и не сделала ни шагу вперёд, потому что стало как-то страшно.
Дамиано посмотрел на меня исподлобья, едва не роняя подбородок себе на грудь, и внезапно оттянул верх толстовки вниз, повернулся ко мне спиной и выставил руку назад.
— Вот! — как самый довольный собой, но в то же время жутко переживающий, он воскликнул так громко, что я пошатнулась назад, не сразу замечая предмет его гордости.
Но заметила в итоге. Совсем небольшую, но заметную мне одной издалека надпись на вздрагивающем плече.
«il primo stronzo nella vita di S.C.»
Так оно и есть, но, Боже...
— Что?.. — едва вымолвила я, не веря своим глазам.
Даже проморгаться не помогло — надпись как была на плече, так и осталась. Такая яркая, чёрная, четкая, ровные буквы одна за другой стояли и буквально орали мне, какой их владелец, действительно, придурок.
— Дамиано, ты... Это же татуировка, ты что?! Как...
— Да, Софи Кавалли, это татуировка, а я — самый настоящий идиот, который посмел глупой шуткой испортить тебе жизнь!
Дамиано взорвался неожиданно резко, повернувшись ко мне и сделав широкий шаг вперёд. Я даже не на шутку напряглась от того, с каким серьёзным лицом он сейчас тревожно заламывал пальцы и не переставал говорить, говорить, говорить.
— Что? — перебив его, я нахмурила брови до боли в коже на лбу и покачала головой.
И все. Не знаю, где, но точно где-то треснула стена от напряжения в его скулах. Дамиано рассмеялся, резко замолчал и снова прыснул со смеху, ударил самого себя кулаком по бедру и выпрямился в ровную позу, что хруст его позвоночника эхом разнесся по безлюдному переулку.
— Я соврал тебе, Софи, между нами ничего не было, — полушёпотом, громким полушёпотом произнёс он. — в ту ночь в Нью-Йорке после вечеринки...я просто перепутал номер, зашёл и увидел тебя. Просто лёг рядом и просто уснул. И все! Я не трогал тебя, я бы не посмел, правда!
Он уже орал. Он кричал так, что перепонки звенели, а мозг шел вибрацией. И уже становилось страшно не за себя, а за него.
— Зачем?.. — из всего круговорота в голове вырвалось только это.
— Я не знаю...
Его трясущиеся руки достали из пачки сигарету, давлением пальцев рассыпая ее практически в пепел. Дамиано закурил, выпуская плотный дым перед своим лицом. Чтобы скрыть за ним свой взгляд и себя целиком и полностью от меня.
— Мы сразу начали цеплять друг друга, как это происходило накануне. Наверное, я хотел позлить тебя, я сам не знаю. Ты в клубе вела себя очень...открыто по отношению ко мне, и я хотел продолжить эту игру, если ее так можно назвать, но...
— Она не стоила свеч.
— Да, это так. И я собирался сказать тебе раньше, когда пришёл отдать палетку, но там твой парень и... Я правда не знал, что ты в отношениях! Я бы иначе никогда так не поступил! Пожалуйста, прости меня...
Дамиано замешкался. Откинув только начатую сигарету в сторону, он подошёл ко мне ближе, насколько это было возможно, и замер, будто не смея трогать. А я подняла голову и молча посмотрела в его глаза, через один только взгляд чувствуя, что он правда сожалеет.
— Софи, не молчи, пожалуйста... — тихо протянул, не моргая. — я понимаю, ты...не ожидала, но...пожалуйста, скажи что-нибудь.
— Прогуляемся?
Прогуляемся...
Я глазами вонзились в его, пробивая в Дамиано мощную волну дрожи. Чего угодно он мог ожидать после своего нелепого, по-детски даже смешного, в какой-то степени, признания, но моя спокойная реакция, может быть, ещё не до конца осознавшая всю суть его слов, по-настоящему удивила.
А я повернулась в сторону нужного пути и снова зашагала вперёд, не спеша и молча, то ли специально выдерживая такую нужную для нас обоих паузу, то ли не зная, что и сказать в ответ. Потому что все, что я могла сказать ему, это:
— Я знаю.
— Что знаешь?
Почувствовав приближение его тела к своему, я немного замедлила шаг и спрятала руки в карманы. Не хватало ещё, чтобы он заметил мое волнение, хотя я и так вздрагивала через раз, через каждый его невесомый шаг за моей спиной.
— Софи?..
— Ну, то, что между нами ничего не было, я знаю.
Знаю уже очень давно, буквально с первой секунды, как в то утро распахнула глаза и увидела его довольную ухмылку. Как он незаметно вытащил палетку из моего чемодана, чтобы мою забывчивость сделать причиной для встречи. И как Виктория удивилась, когда я все ей рассказала. Даже тогда я уже все знала, мне просто нужно было убедиться, и я оказалась права.
— Тогда почему ты...не сказала, что знаешь?.. — будто все еще боясь сказать что-то лишнее, удивленно усмехнулся Дамиано.
— Потому что я хотела, чтобы ты долго и мучительно ненавидел себя за своё враньё, и, в итоге, повесился от душевной боли, Дамиано Давид. А я бы отсудила у вашего лейбла пару миллионов долларов в качестве морального ущерба или просто заняла бы твое место.
Может, это было и зря, но его лицо в этот момент нужно было просто один раз увидеть, чтобы понять, насколько сильно оно может побледнеть в одну секунду. Он даже остановился на месте, теперь уже не с шуткой в глазах, а действительно испуганно смотря в ответ на мое равнодушное отношение к своим же собственным словам.
— Меня всегда поражало, с каким каменным лицом ты можешь уверенно шутить, Софи Кавалли. — усмехнулся Давид, закатывая глаза.
— У меня плохо с юмором, Дамиано, и это была не шутка.
— Ммм... — видимо, поймав волну, он закусил щеку изнутри и театрально сложил руки на груди. — ты не подойдёшь по параметрам. Нет, ты не обижайся, конечно, но это правда, Софи, какой бы жестокой она не была.
До чего мерзким он был, даже такое оскорбление от него звучало совершенно не обидно. Больше заводя снова начать бессмысленную беседу, в стиле нашего общения.
— Это ещё почему? — прищурившись в его манере, я с точностью повторила его позу, интонацию и излюбленную привычку мучать губы в ожидании ответа.
Это мне определённо нравится.
— У тебя красивые ноги, Софи Кавалли, но не настолько красивые, насколько красивые мои, — пожал плечами Давид, издевательски вздёргивая подбородок. — вон, ещё и лохматая, ужас...
— Где это я лохматая, а?
Ещё слово, и я бы точно разревелась, развернулась и убежала, но это не кто иной, как сам Дамиано Давид. Но я знала, что волосы мои были в порядке, а он едва сдерживался, чтобы не лопнуть от смеха.
— Ну как где, — удивился он, даже руки в стороны развёл, будто я идиотка. — вот же!
И тут же его ладонь накрыла мою голову, уверенно и шустро теребя волосы до такой степени, что те встали, кажется, дыбом, цепляясь за его пальцы и разлетаясь в разные стороны.
И Дамиано смеялся. Как мальчишка, которому позволили пошалить, стоял надо мной и прямиком в самые глаза смотрел, не унимаясь, будто даже не собираясь убирать руку. Дёргать за косички нынче не в моде, но я надулась, как обиженная школьница, продолжая непоколебимо стоять на месте и ждать, когда его приступ, наконец, закончится.
— Ну, кажется, все... — самодовольно улыбнувшись, закончил парень и показательно отряхнул руки. — так вот, о чем я говорил?
— О том, что завтра ты повезешь меня в салон распутывать это гнездо, — поджала губы я, едва сдерживая улыбку. — у вас в группе странные параметры, мне даже жаль Итана.
— Да...он так и не научился ровно прикалывать парик к остаткам своих волос, — печально вздохнул Давид, и я даже на секунду поверила его словам. — а салон не понадобится, я за полчаса накручу тебе такую причёску, что любая герцогиня со столбом волос под два метра позавидует.
Дамиано снова зашагал вперёд, как ни в чем не бывало, размахивая руками из стороны в сторону и присвистывая.
— Прямо таки позавидует?
А я попятилась за ним и, дотронувшись до собственной головы, почувствовала только лишь мочалку.
— Ага.
— Тогда договорились, — хмыкнув, я дернула его за рукав, сама не понимая, зачем, и окинула строгим взглядом. — с тебя причёска в обмен на мое прощение.
— Я могу начать прямо сейчас.
Тихий тембр его чуть хриплого голоса убрал с моего лица улыбку, и я напряглась, не отрывая взгляда от его глаз.
До чего глубоко они способны затянуть.
Дамиано подошёл ко мне практически вплотную, медленно дотронулся до волос и совсем аккуратно принялся распутывать пряди, внимательно следя за своими действиями, и изредка, от силы пару раз посмотрев в мои глаза.
И этого стало достаточно, чтобы недавнее спокойствие рядом с ним сгорело под натиском его близости ко мне.
Неловкая пауза растянулась надолго, может, пару минут мы молча стояли, и каждый занимался своим делом. Я даже не заметила, не обратила внимание на то, что мы уже практически подошли к моему дому. Последние этажи выглядывали из-за крыш других зданий, но было так все равно на опасения стать увиденной. Я забыла, и оно вылетело из головы, так, может, и не вовремя, но сейчас было не до этого. Дамиано старательно приводил в порядок мой внешний вид, а я просто думала, зачем ему все это надо. И мне зачем?
Может, потому что было приятно чувствовать его лёгкие прикосновения. Потому что он стоял в паре сантиметров, и хотя я глазами доставала ему только до груди, все же кожей лица ощущала горячее дыхание с примесью недавно выкуренной сигареты и нежности, которой он сейчас так невзначай делился со мной.
— Кстати, я хотел спросить, — прервал молчание Дамиано, привлекая мое внимание. — а как ты поняла, что между нами ничего не было?
— Ты бы задал мне вопрос, — спокойно ответила я, все равно ощущая, как вздрогнул голос. — может, не сразу, но тебе бы стало...интересно.
Болезненные темы всегда были интересны другим людям — я поняла это уже давно, оттого и не давала никому повода узнать, чтобы ещё больше не давить на душевную рану.
И Дамиано, кажется, понял. Хотя бы сделал вид, что вдаваться в подробности не станет только потому, что ему ясно — мне неприятно, но интерес все же появился, судя по тому, что он даже вздрогнул, но быстро скрыл своё недопонимание приятной улыбкой.
— Может, когда-то ты мне расскажешь, если тебе будет это нужно, — опустив голову, он выдохнул и снова заглянул в мои глаза. — но знай, я готов буду выслушать и поддержать, и, Софи...
Замолчав на миг, он снова виновато закусил губу, и я почувствовала, как мои ладони попали в плен его тёплых, бархатных рук.
— Я обещаю больше не врать тебе.
И я поверила, потому что сердце сделало контрольный удар, прежде чем наглухо остановиться.
— И-и-и... — задумчиво протянул Дамиано, тяжело выдыхая скопившийся в грудной клетке от волнения воздух. — знаешь, слова вообще иногда бывают лишними.
Иногда достаточно одного взгляда и горячего, горящего дыхания прямо на коже.
Лёгкое касание губ Дамиано к моим прошлось по коже вибрацией. Я не осознала с первой секунды происходящее, распахнула глаза и увидела его ресницы. Дрожащие, но закрытые веки будто боялись открыться и спугнуть. И рука легла на талию, незаметно притягивая ближе к себе в момент, когда мой разум напрочь потерялся в привкусе горького табака.
Никто никогда не целовал меня так чувственно, отдавая всего себя мимолетной нежности и, может, ещё несильно, но вспыхивающей страсти. Мои губы потерялись в его губах, они буквально перестали быть моими — он умело захватил их в плен и отдавать не собирался.
Целуя, шел все дальше — глубже. Его язык на моем горел танцующим пламенем, я едва удержалась на ногах, и Дамиано только крепче окольцевал мою талию руками, а губы — тихим стоном — скорее вибрацией, рвущейся из самой глубины груди.
Все тело покрылось градом мурашек, обдало жаром и подкинуло в воздух. Мои руки сами легли на его шею, а пальцы ловко и, как назло, зарылись в мягких кудряшках, перебирая, то немного оттягивая, отчего напор поцелуя только увеличивался, уничтожая уже не физически — морально.
Влажный язык провёл по губе, окончательно беря во власть мой, кажется, забывший, как правильно действовать, и обоим сорвало крышу.
Я уже не ощущала ни холод, ни жару. Все рецепторы тела скопились в области губ, отдавая мучительно сладкой волной в самый низ живота, скручивая там тугой узел, затягивая все сильнее и крепче. Его руки медленно повели вдоль спины вверх, обводя большими пальцами ровную линию позвоночника, скрытого под толстой тканью одежды. Он заблокировал мою голову, подстраивая ее положение под себя так, чтобы было удобнее целовать, и продолжал топить мое сердце в ощущениях, которые уже рвались наружу глухими стонами.
И тихий, едва слышимый, вырвался наружу, и я практически перестала сдерживать себя и дальше, но...
Вибрация телефона в кармане, и мой разум спустился с небес обратно в черепную коробку, с характерным стуком захлопывая ее в районе чужой руки на моем затылке.
Я резко замерла на месте, в попытке осознать произошедшее, пока чужие губы оставляли последние короткие поцелую на моих, и Дамиано, медленно оторвавшись и приоткрыв глаза, прислонился своим лбом к моему, бешено пылающему в лихорадке чувств.
— Дамиано... — обхватив его запястье пальцами, я сжала их до боли в каждом фаланге и заглянула в карие глаза.
Они почернели, то ли зрачки настолько расширились, что прежние кофейные радужки уже и не было видно.
Но в них плясали потухающие искры, и, кажется, приподнятые уголки губ без моих слов уже поползли вниз.
— Не надо так делать, пожалуйста, ладно? — отчеканила я и, выпустив его руки из своих пальцев, направилась в сторону дома.
Не надо, потому что ничего из этого не выйдет, потому что я не хочу, чтобы что-то из этого выходило.
Я не люблю, когда врут мне, но люблю врать самой себе.
Потому что так будет правильней, а дома меня уже ждёт долгий разговор по душам с приземлившимся в Вене Маркусом.