Полчаса на любовь

Большой дом возле леса я приметила сразу же, как только такси завернуло за угол. Не сложно было догадаться, что он точно принадлежал молодой группе, с учетом того, что фото его территории часто мелькали в социальных сетях.

Пожилой водитель, всю дорогу рассказывающий истории о жизни, никак не унимался. Сначала его биография, которую я успешно пропустила мимо ушей, потому что переписка в чате с друзьями не унималась. Потом политические темы, скудность бытия и пара-тройка анекдотов. Кажется, за одну поездку я узнала о мире больше, чем за всю свою жизнь.

Расплатившись с мужчиной, я в который раз пообещала ему завести семью как можно раньше, что он считал очень важным для уважающего себя человека, и вылезла из машины. Прохладный ветер окутал тело, погода второй день держалась не самой прекрасной, но даже в этой серой массе нависающих туч я видела игривые лучи.

Потому что никто не запрещал мне видеть то, что видеть хотелось.

Окинув взглядом территорию, издалека я еле разобрала калитку среди пышных кустов и тут же прошмыгнула за неё, оказываясь на территории.

Чувствовался вкус — обустройством участка точно занимались профессионалы. Каменная тропинка, извиваясь, вела к широкому крыльцу, недалеко расположилась беседка, рядом с ней — ничуть не скромный и явно подогреваемый бассейн. Всюду цветы — россыпь пестроты, и встроенная в газон подсветка, электричество на которую в светлое время суток не жалели.

Такая вычурность для меня чем-то непривычным не была, я даже не обратила должного внимания на мраморную статую с позолоченной оправой посреди участка. Ноги будто сами повели прямиком в дом, и я уже через закрытую дверь услышала знакомый женский голос.

— Софи! Как я рада, что ты приехала! — не успела ещё открыться дверь, как на меня посыпалась куча радости, а затем и Виктория накинулась с объятиями, чуть ли не толкая меня со ступенек. — я знала, что смогу уговорить твою задницу, я это сделала!

— Не обольщайся, Вик, весь день я ждала Маркуса, и, если бы не продление его командировки, уговаривать бы пришлось его задницу.

Я потрепала Викторию по светлым волосам, собранным в небрежный пучок, когда та слегка отстранилась, с прищуром заглядывая в мои глаза.

— Ну, знаешь, и не таких уламывали... Погоди, что?! Какое продление? — заорала мне в ухо Виктория так, что перепонка явно выгнулась в другую сторону.

— Пару часов назад он позвонил и сказал, что его не будет ещё как минимум три недели. Какие-то сложности с договором или заказчиками, понятия не имею, — протараторила я, ощущая новую волну облегчения. — это было так неожиданно, что я чуть не заорала ему в трубку от радости!

— Так это же прекрасно! — встрепенулась Вик, наконец, осознавая суть моих слов. — три недели без него в полном одиночестве и распоряжении своей жизни, Софи, что может быть лучше!

Действительно, что ничего. Хотя, во всяком случае, свои минусы тоже нашлись, от чего мне хотелось приехать к нему самой, хотя разделяли нас тысячи километров.

— Я была настроена поговорить с ним сегодня, понимаешь?.. Безусловно, я рада, да, может, оно и к лучшему, но все же...

Я заметно поникла, опуская взгляд на пол под ногами и будто настраивая саму себя на помутнее мыслей, но женская ладонь очень вовремя приземлилась на мои губы, не дав мне окончательно расстроится в несостоявшемся разговоре.

— Отставить нюни, никуда твое «поговорить» не денется! — строго воскликнула Виктория, нахмуривая брови. — прими эти три недели, как подарок судьбы, и пошли уже пить за Маркуса. Чем дольше его не будет в Риме, тем больше я буду его уважать, грех не отпраздновать такое!

Я даже не успела сообразить, как подруга схватила меня за руку и повела внутрь дома, только пару порогов под ногами успела зацепить, как тут же оказалась в просторной гостиной, где без дела крутились ребята.

Признаться честно, я была уверена, что тот грандиозный праздник, коим его назвала Вик, будет гипермасштабного размера, и уже мысленно готовилась к тому, что придётся заранее искать глазами комнаты, где можно будет спрятаться от шума хотя бы на пару минут. Но, как ни странно, людей было очень мало — собственно сами ребята, ещё пара-тройка их незнакомых мне друзей, лица которых я не раз видела на общих фото, и, конечно же, как без неё, Катрин.

Увидев меня на пороге, она закатила глаза так, что те чуть не вдавились в мозг, если он вообще когда-то был у неё, и вернулась к своему увлекательному занятию — вместо помощи ребятам пересчитывать бутылки некрепкого алкоголя. Странная особа, на ее месте я бы заскучала уже после второй.

— О-о-о, Софи приехала! — внезапно воскликнул Томас, перепрыгнул через спинку дивана и навалился на меня всем своим весом с крепкими объятиями. — как тебе мой макияж?

Отпрянув, он тут же начал крутиться из стороны в сторону, поглаживая щеки пальцами, и хвастаться своим навыком с особым удовольствием.

Главное, что ему нравится, да?..

— Ну, это, знаешь ли...неплохо, я скажу...такой цвет тебе идёт.

Но, кажется, мои комментарии по поводу своих размазанных кое-как ярко-зелёных, выжигающих глаза неоном, теней он даже не слышал. Хотя я старалась как можно мягче выразиться, чтобы ни в коем случае не обидеть.

— Скажи, что он похож на жабу, иначе я проспорю Итану. — прошептала Виктория за моей спиной, слегка пихая в плечо.

— Эй, я все слышу! — тут же надулся Томас, приобнимая меня за плечи. — ничего они, Софи, не понимают в нашем с тобой хобби, в нашем профессионализме, в нашей душе...

— В вашем болоте, — хмыкнула Виктория, нагибаясь как раз вовремя под летящей в нее подушкой. — без обид, Софи, но если это ты его научила такому, я требую грим леопарда на следующий концерт.

Наблюдать за их дружбой мне нравилось больше всего. Такие спокойные, а порой слишком громкие беседы заставляли чувствовать себя их частичкой, и мне было настолько непривычно находиться в их компании, что даже очень приятно.

— А что у вас следующее? — поинтересовалась я просто так, больше чтобы поддержать беседу.

— Ну, из грандиозного — финал Евровидения, — пожала плечами Виктория, закидывая ягоду в рот. — представляешь, нас пригласили выступить, да ещё и с новой песней! Мы в шоке.

— По тебе заметно, ага, — усмехнулся Томас, падая на диван и запрокидывая на спинку ноги. — мы когда узнали, думали, что умрем от радости, а она такая типо «о, класс, выгуляю свои новые колготки...». Нормально вообще? Зазведилась, фу.

— Это Gucci, во-первых, — прищурилась Виктория, не в шутку злясь на друга. — во-вторых, ты сам, где бы мы не оказались, покупаешь себе новые медиаторы, сколько их у тебя там? Двести?

— Сто двадцать три, не считая семь сломанных, — подтвердил зашедший в дом Итан. — привет, Софи, рад тебя видеть!

Я дружелюбно улыбнулась Торкио в ответ и уже собралась поздороваться, но буквально слетела с дивана, когда в меня со всей дури внезапно прилетела подушка. А Томас, явно промахнувшись, виновато поджал губы и под крики Виктории сбежал в соседнюю комнату.

— Так, короче, там погода странная немного, вроде дождь собирается, а вроде и нет, но не суть, — строго проговорила Вик и похлопала в ладоши. — я пойду на улице посмотрю, что там у ребят с барбекю, а вы тут распределите алкоголь, пожалуйста.

Кивнув в сторону барной стойки, полностью уставленной полупрозрачными зелёными бутылками, Виктория удалилась за стеклянную дверь, ведущую на просторный участок, а я положила сумку, куда попало, и направилась на исполнение приказа.

— Как жизнь? — догнав меня уже возле кухни, незамысловато поинтересовался Итан.

— Да все нормально, вроде, — пожала плечами я и улыбнулась парню.

Что-то все-таки было в нем такое необъяснимо притягательное. Посмотришь в глаза, и тут же хочется стать самой тихой паинькой из всех, вечно слушать его спокойный голос и перебирать шелковые волосы пальцами до бесконечности долго.

— Софи, я, возможно, не должен лезть не в своё дело, но... — зажмурившись и покачав головой, издалека начал Итан, помогая мне расставлять бутылки по категориям. — я тут случайно узнал, что ты виделась с Дамиано.

Уже неделя прошла с нашей с ним встречи. Долгая и совершенно непонятная для меня неделя, каждый день которой я без остановки прокручивала в голове случившееся и не могла самой себе объяснить, что делать дальше.

Хотя, может, и ничего не надо было делать. Просто жить дальше и просто общаться, как раньше, без каких-либо намёков.

Боже, после того, что произошло с нами той ночью, любые намёки могли показаться прямым текстом.

Но даже текстов не было. Не было ничего — начиная с сообщений в общем чате, и заканчивая встречами.

— И что? — изобразила из себя дурочку, молодец, Софи, похвально.

Каждый раз, когда я писала что-то в общий чат в самый разгар переписки, Дамиано будто испарялся. Либо выходил из сети, либо продолжал читать сообщения, но молчал. Специально помечал их прочитанными, но даже не собирался ничего в ответ писать, чтобы ещё больше вынуждать меня чувствовать себя самой настоящей дрянью.

— Он сказал, что ты простила его за ту глупость. — задумался Итан, переставляя сразу три бутылки одной рукой.

Дрянью, которая взяла и кинула его одного посреди пустой, холодной улицы после искреннего поцелуя. Ощущала ли я себя такой? Только если по отношению к Маркусу, хотя, кого я обманываю.

— Да, потому что сразу поняла, что это ложь. — поджала губы я, продолжая заниматься своим делом.

Будь моя воля и чуть больше смелости, я бы, наверное, так не поступила. Впрочем, никто не давал Дамиано право меня целовать или даже трогать, и он тоже виноват в случившемся, даже не меньше меня.

— А потом он рассказал про сама знаешь, что, и... — будто боясь сказать прямо, мямлил Торкио, за что я была ему очень благодарна, потому что слышать всю историю в подробностях от начала и до конца мне точно не хотелось.

Дамиано поступил неправильно — я внушала себе это изо дня в день. Посмел поцеловать занятую другими отношениями девушку, не имеет значения, какова моя личная жизнь на самом деле, я — не его вещь, которой он так по-хозяйски может распоряжаться.

— И ты ушла. — закончил Итан, облегченно выдыхая.

— Да, я ушла. — развернувшись к Торкио лицом, я закатила глаза, показывая своё немалое нежелание обсуждать эту тему.

Которую Давид ещё так бессовестно растрепал своему другу, действительно не имеющему никакого отношения ко всему этому.

— Почему? — спокойно спросил Итан, забирая из моих рук бутылки.

— Потому что у меня есть молодой человек, потому что я в отношениях, потому что я не свободная девушка, — покачала головой я, глупо внушая истину. — разве этого мало?

— Но он тебе не безразличен, я же вижу. Может, проще будет поступить правильнее?

А как правильнее? Никак — вот так правильнее.

— Итан, скажи честно, он тебя подослал, да? — нахмурившись, я недовольно цокнула языком и вернулась к своему занятию.

— Нет, я сам решил с тобой поговорить, — отмахнулся Итан, да так искренне, что не поверить было невозможно. — мы с Дамиано часто разговариваем по душам, и в этот раз я понял, что ты...

— Засранка, ненавижу! — заорал до ужаса знакомый голос на весь дом, и в следующую секунду с лестницы чуть ли не кувырком слетел Дамиано. — где она?!

От несвойственного ему баса я вздрогнула, будто орал он действительно на меня, но Дамиано даже не заметил моего присутствия в доме. Всмотрелся в окно и тут же сорвался с места, широкими шагами преодолевая расстояние и вылетая на улицу, казалось, даже раньше, чем дверь успела открыться.

— Царство небесное ей... — тяжело вздохнул Итан, закатывая глаза.

Я проследила за Давидом, зажмуривая глаза от страха, когда он легко закинул Викторию на плечо и, продолжая орать так, что в доме было отчётливо слышно каждое его матерное слово, буквально швырнул ее в уличный бассейн.

— Что случилось? — встревожено взглянув на Торкио, я едва не уронила бутылку на пол, успев подхватить ее у самого края.

— Да все в порядке, не переживай, — улыбнулся Итан, как ни в чем не бывало, с интересом рассматривая происходящее на улице. — они ставили, кто победит в сегодняшнем футбольном матче, а у Виктории интуиция шикарная, вот и накаркала...

— Оу... — все, что удалось выдавить из себя в ответ.

— Я об этом и говорил, кстати. После вашей встречи он стал чуточку более...эмоциональным.

Чуточку.

По сравнению с тем каменным лицом, с которым он ходил, когда мы только познакомились в Нью-Йорке, сейчас ему смело можно было начинать пить таблетки. А мне чувствовать себя ещё более виноватой.

— Он такой человек, понимаешь? — цокнул языком Итан. — ему все надо объяснить словами, а не просто ставить перед фактом и сбегать.

— Это его проблемы.

Мне больше было нечего сказать на этот счёт. Не знаю, почему, но пытаться строить из себя хорошую, послушную и все понимающую девочку сейчас хотелось меньше всего. Я устала быть чьей-то поддержкой, устала делать вид, что мне не все равно на чьи-то переживания.

Мне не все равно.

— Поговори с ним, Софи, так будет лучше для вас обоих.

Так будет хуже для меня.

Итан ушёл на второй этаж и оставил меня совершенно одну посреди кухни. Одну со своими мыслями, которые он одним только предложением разрывал на миллионы частиц.

Поговорить с ним. А нужно ли это ему?

Может, ему вообще все равно, а эти обиды и переживания — просто из-за мимолетной симпатии, которая, как появилась внезапно, так и исчезнет быстро, что даже больно никому не будет.

А, может, ему уже было больно?

Когда я развернулась и ушла, просто попросив так больше не делать. Вместо слов выбрала молчание, как он и сказал: «иногда слова бывают лишними».

Он ошибся.

И я, кажется, тоже.

Дамиано

Чертовы птицы, чертово солнце. То слишком светло, то темно. То холодно, то жарко. То чайки орут, или кто там в конце марта гнезда себе строит прямо под моим окном в пять, мать вашу, часов утра?!

Мало того, что выспаться мне не удалось из-за царства животных, так ещё и команда, за которую я всегда болел, и которая никогда меня не подводила, с жутким позором продула в финале со счётом 5:1. 5:1! Какого хрена?!

Это точно все Виктория с ее шаманскими интуитивными предсказаниями, чтоб я ещё раз с ней поспорил! Хотя, после моей попытки утопить ее в бассейне, она точно больше не станет бороться против меня.

Под удивлённые взгляды друзей я самодовольно отряхнул руки, и, как малый ребёнок, показав Виктории язык, направился в сторону дома. Согласиться на участие в небольшой вечеринке стало моей ошибкой — я банально устал за последнюю неделю.

Не ел, толком не спал и постоянно сочинял тексты. Сам не понимал, для чего, но так чертовски тянуло написать грустную историю про бедного, брошенного одного среди заполненной чувствами улицы мальчика.

Да, всему виной был только я один и никто больше. Я сам полез целоваться, прекрасно зная, чем все может обернуться, но она не была против в начале. Она смеялась с моих совершено идиотских шуток, она позволила привести в порядок ее волосы, она даже ответила на поцелуй!

Она не была против, а потом что-то, видимо, щёлкнуло в голове, и ноги унесли ее быстрее, чем голова успела сообразить, что она тоже виновата.

Я уже успел несколько раз запутаться, кто из нас прав, а кто виноват. С обманом про проведённую в Нью-Йорке ночь разобраться было проще — вина была только моя, а сейчас, тут я плавал в какой-то каше. Я как бешеный пёс носился из угла в угол и не мог понять, что делать дальше.

Ни разговор с Итаном, которому я излил всю душу, не помог, ни попытки сделать вид, будто ничего не было. Я банально даже не мог ответить на ее сообщение в чате, потому что — а зачем? Ей это надо?

У неё же парень, которого она вроде как любит, но он вроде как не такой, каким должен быть, и она вроде как его не особо сильно любит. По крайней мере, так мне объяснила Виктория, или так я понял сам, не знаю и теперь даже не знаю, хочу ли знать или не хочу.

Я настолько сильно запутался, что уже готов был из кожи вон лезть, лишь бы понять ее. Хотя, кого я обманываю, я даже ни разу не написал ей, не то, чтобы все-таки поговорить и расставить все точки над «и».

Немного остыв и получив подзатыльник от насквозь мокрой Виктории, я вернулся в дом, показательно громко хлопнув стеклянной дверью, и заметил бутылки на барной стойке. Именно то, что мне и нужно было, чтобы наконец-то забыть обо всех проблемах и о ней — о Софи.

Хотя Виктория и запрещала мне пить после того, как я чуть не лишился печени из-за страдания по поводу своего вранья, сегодня можно было себе позволить напиться до беспамятства и уснуть где-нибудь на диване, пока заботливый Итан не оттащит меня в мою комнату.

Злобно улыбнувшись проходящей мимо Катрин, я схватил со стола первую попавшуюся под руку бутылку и тут же принялся огромными глотками опустошать ее до самого дна, довольно закатывая глаза и чувствую чей-то удивлённый взгляд на себе.

Наверняка Итан опять корил меня за такое глупое поведение, дожидаясь, когда я закончу вести себя, как идиот, вышвырну пустую бутылку пива в помойное ведро и победно улыбнусь...

Софи?

Я едва не захлебнулся последним крошечным глотком, когда ее взгляд, нечаянно встретившись с моим, быстро ретировался на висящие на стене часы. Она прищурилась, якобы проверяя время, схватила пару бутылок и стремительным шагом покинула помещение, даже не удосужившись поздороваться со мной.

Показалось?

Встряхнув головой, я ещё раз оглянул гостиную, теперь уже пустующую с одним только мной, затем выглянул из-за стены за прозрачную дверь и снова уронил челюсть на пол. Спутать ее смоляные волосы с кем-то другим было невозможно, я узнавал их из тысячи, на огромном расстоянии чувствовал их аромат. Их цвет — магический с оттенком серебристого, переливался на холодных, тусклых солнечных лучах, освещая все вокруг лучше, чем самые яркие софиты из всех.

Софи и была самым ярким софитом для меня.

— Красивая, да? — послышался знакомый голос со стороны.

— Да... — и я даже не отдал отчёт своему ответу.

Но быстро пришёл в себя, прокашливаясь так, словно сказанное мною вылетело случайно и даже не из моего рта. А Виктория только загадочно улыбнулась и похлопала меня по плечу.

— Пошевелился бы ты, Дамиано, а то ведь уведу ее у тебя.

Разорву любого, кто посмеет — и так оно и есть. Только, почему-то, не разорвал ещё того, кто уже посмел.

— Какого хрена она здесь делает? — решив перевести тему ненужного разговора, я уставился на подругу в ожидании ответа. — твоя идея?

— Моя, и что? Она моя подруга вообще-то, имею право позвать ее на вечеринку. И меня не касаются ваши разборки — сами заварили, сами расхлебывайте.

И почему-то другого я даже не ожидал. Догадывался, что на наш скромный праздник, если его можно было назвать таковым, Виктория обязательно позовёт ее. То ли назло мне, то ли просто потому, что они действительно хорошо общаются. Ответа я не знал, но все и так сходилось к одному — в любом случае, она приехала, и в любом случае, хуже от этого будет только мне.

Проводив взглядом отжимающую в полотенце волосы Викторию, я не придумал ничего лучшего, чем выпить еще одну бутылку пива. Такой некрепкий алкоголь брал меня с трудом, но сейчас голова уже медленно шла кругом и от недосыпа, и от усталости, и от осознания, что здесь везде, в этом огромном полупустом доме, летают молекулы пьянящих женских духов.

Боже, какой я идиот, что вообще приехал сюда, что полез к ней целоваться, что влюбился...

Горькая жидкость стекала по глотке, охлаждая слизистую и потихоньку затуманивая разум. Я готов был так и стоять с запрокинутой назад головой и пить, пить, пить, если бы не тихий хлопок двери и пара медленных шагов.

Софи...

Пришла с улицы в дом с парой грязных тарелок. Счастливая и довольная, явно только что смеялась с чьей-то шутки, а мне вот нихрена не смешно.

— Привет, Софи. — отставив бутылку в сторону, я привлёк внимание девушки и провёл языком по губе, собирая капельки жидкости.

И ее взгляд, конечно, тут же метнулся к моим губам, задерживаясь на долю секунды, и так же быстро перескочил в глаза, отчего тело пробило трезвостью.

— Привет, Дамиано. — улыбнулась в ответ Софи и принялась складывать посуду в раковину.

Неужели это занятие было куда интереснее моего присутствия рядом? Или дрожь в ее руках была не от тяжести двух пустых бокалов?

— Только приехала, а уже занимаешься уборкой?

В паре метров от неё я почувствовал, что она точно вздрогнула. Стоя за другим концом барной стойки, я ощутил вибрацию столешницы, прислонив к ней руку. Лёгкую волну паники, исходящую прямиком от ее тела.

Девочка боялась меня, как огня, но я боялся ее не меньше.

— Я просто принесла грязную посуду с улицы, потому что в беседке уже нет места. — строго отчеканила Софи, даже не поворачиваясь ко мне.

Пока не поворачиваясь. Уверен, мой намеренно громкий шаг за ее спиной заставил бы ее хотя бы повернуть голову вбок, но...

— Тебе не стоит держать в руках бокалы, как и дышать алкоголем, — ухмыльнувшись, я не спеша направился к ней, но ничего, кроме равнодушия, не получил. — помнится, он не очень хорошо влияет на тебя.

Заставляет язык развязаться, как и тело. Выкинуть из головы все прибитые к черепу гвоздями принципы. Открыться и позволить самой себе сделать шаг навстречу, например, мне.

— Переживаешь, что буду подкатывать к тебе, а утром выгоню из постели?

Сегодня явно не мой день, и второй проигрыш я получил клеймом на лоб.

София деловито развернулась ко мне, прислонилась к столешнице поясницей и сложила руки на груди, не забыв при этом ещё и бровь выгнуть в победном вопросе, ответ на которой я дать бы не смог.

Потому что ответ на него был только один — она поняла ход моих действий и нанесла удар первой.

— Переживаю, что в этот раз сбегать придётся мне. — прищурившись, я намекнул ей на последнюю встречу и подошёл слишком близко.

Настолько, что услышал хруст в ее пояснице, когда она прижалась к столешнице ещё сильнее, лишь бы оказаться дальше от меня.

— Твое дело.

Но, кажется, дальше от меня ей было и не нужно, и она просто прошмыгнула мимо моего носа и походкой от бедра направилась к выходу из дома.

Хороша, чертовка, все-таки смогла утереть мне нос, хотя игру у меня в планах было вести самому. Но я остался один посреди просторной гостиной обдумывать ее слова и ненавидеть Шанталь за то, что тогда заболела и нашла нам замену.

И мозг мой она, кажется, мне заразила, потому что я совершенно не могу думать ни о чем другом, кроме как Софи. Все следующие два, а, может, и три часа, что мы проводили на улице, я не обращал внимания ни на разговоры ребят, ни на танцы Томаса, ни даже на подогреваемый бассейн, откуда пара-тройка человек не вылезала с самого начала своеобразной вечеринки.

Скорее, просто встречи с самыми близкими друзьями. Им было весело, они кутались в тёплые пледы, нависали над барбекю и обсуждали «сто причин, почему Дамиано Давид сидит один на другой стороне участка».

Дамиано Давид задолбался от их веселья, впал в глубокую депрессию и скурил половину пачки за тридцать минут. Дамиано Давида здесь больше нет — только сопливый мальчишка, наблюдающий со стороны за красивой девчонкой, которая дико бесит, потому что безумно влюблён.

Софи быстро нашла общий язык даже с теми, кого вживую видела впервые. Хотя в ее поведении было заметно стеснение, некая закрытость и даже боязнь, возможно, показать себя настоящую. Со мной она вела себя совершенно по-другому — со мной она дерзила, умела жестко ответить на любое мое слово. Она не мялась, как неуверенная в себе девушка, она знала точно, что ей нужно.

С другими она смотрелась не так. Я уверен, она боялась сделать лишнее движение, сказать что-то не то. Она даже прикрывала рот ладошкой, когда смеялась. Это уже о многом говорит. Хотя, не мне судить о ее привычках, я не знал о ней ничего, кроме того факта, что она — визажистка и занятая ненужными ей отношениями девушка.

Я уже не мог сидеть на одном месте, тело затекло от несменяемой позы, а горло саднило выкуренным табаком. Да и Виктория не раз звала меня присоединиться к ребятам — все-таки она хотела, чтобы ее идея с вечеринкой прошла успешно, а я, получается, только портил ей настроение.

Да и на Софи мне уже стало все равно. Ну, не обращает на меня внимание, и не надо. Подумаешь, я многого от этого не терял, просто злился до закипания крови, и все.

Кое-как поднявшись с низкого кресла, я размял ноющие конечности и направился в сторону беседки. Погода к вечеру сильно испортилась — звёзд на небе не было видно, а вдалеке уже искрили тонкие нити молний. Все, как и обещали, было бы неплохо, наверное, уже переносить застолье в дом.

— О, Дамиано! — внезапно заорала Виктория при виде меня.

Судя по всему, выпили все уже достаточно много. Особенно двое самых главных весельчаков праздника — Томас висел на плече Вик и с чего-то очень радостно смеялся.

Кажется, я один был трезвее всех остальных. Хотя и начал раньше других, но после ни разу не притронулся к алкоголю. Не мог или не хотел, чтобы не терять из памяти каждый момент, проведённый с ней рядом.

Софи стояла с бокалом вина в руках и мило улыбалась... Итану?

Показалось снова что ли?

— Представляешь, все согласились остаться на ночь! — засмеялся друг, отбивая пять Лео.

Все. Согласилась. Остаться. На. Ночь.

Все, то есть — все?

— И чем же мы будем заниматься ночью? — закинув в рот какую-то ягоду, поинтересовался я.

— Предлагаю посмотреть ужастик! Че вы так смотрите на меня, а?..

Эх, Томас-Томас. Этот человек даже представить себе не мог, на какую огромную задницу он подвергает самого себя.

— Ты и ужастик, как я и пение, — усмехнулась Виктория, разнося смешки между всеми нами. — Томи, не смеши, ты первый наложишь в штаны.

— Неплохая идея кстати. — подала голос Софи, на что я чуть было не вздрогнул.

— Наложить в штаны? — нахмурилась Виктория ей в ответ.

И Софи засмущалась. Ставлю свой голос, пошутил бы так я, она бы сказала что-то колкое в ответ, а не залилась прекрасным румянцем.

И почему-то взгляд ее снова встретился с глазами Торкио, и почему-то она так скромно опустила голову, да и он тоже, кажется, лопнул от смущения.

— Самое оно в такую погоду смотреть фильмы ужасов, — цокнул языком Итан, явно понимая, что будет растаскивать нас по комнатам на себе.

«Самое оно вот так вот откровенно пялиться на мою Софи»

— Так даже веселее. — улыбнулась та, которой точно не стоило этого делать в ответ кому-то, кроме меня.

— Ну, в принципе, да. — согласился Итан, и я стиснул в пальцах ягоду, отчего та раздавилась, мякотью попадая мне на футболку.

Ещё минута, и я бы взорвался вместо этой малины. Голова резко протрезвела, глаза неотрывно наблюдали за гляделками парочки, стоящей друг напротив друга, но уже явно представляющей себя друг с другом в постели.

— Давайте уже резче принимать решение, а! А то, по-моему, уже дождь начинается... — заметила Виктория, высовывая руку из беседки.

И правда, тучи, видимо, собрались уже над нами, хотя молнии все ещё виднелись вдалеке. Но мелкий дождь, совсем ещё моросящий едва заметно, заставил каждого взять по тарелке и направиться в дом.

Я же задумался, даже не заметив, как беседка в миг опустела, и за моей спиной оказалась только одна Софи, борющаяся с тяжёлым блюдом, заложенным закусками.

— Дамиано, помоги, пожалуйста...

Тихий голосок появился из ниоткуда, я повернулся на него, как на автомате, и взглянул на Софию. Такой маленькой и беспомощной она сейчас казалась, с огромной посудой в руках и щенячьими, совсем милыми глазками.

И почему же она не попросила помощи у Итана, например, раз так увлекательно переглядывалась с ним?

— Угу. — только и ответил я, забирая блюдо из ее слабых рук.

Возможно, я переборщил с силой, когда выхватил посуду, развернулся и пошёл в дом, но злость во мне кипела с такой силой, что следить за самим собой было тяжело.

В доме было слишком душно, а на моей белой футболке красовалось яркое розовое пятно. Но я как-то не спешил переодевать ее, начинающийся концерт здесь, на первом этаже в гостиной, был куда интереснее, чем мой внешний вид.

— У тебя пятно на футболке. — обратился ко мне Итан, указывая на то, в чем сам оказался виноват.

— Знаю. — слишком резко ответил я, кидая на друга раздражённый взгляд.

Торкио поджал губы, видимо, не собираясь спорить со мной, и ушёл куда-то в сторону. Куда-то, где открылась дверь, и послышался голос Софи.

— Спасибо, Итан...

«Спасибо, Итан...б-у-э»

Краем глаза я заметил, что Торкио взял у Софии из рук тарелки. Как самый настоящий джентльмен, мужчина-мечта, что-то шепнул ей на ушко, а она рассмеялась.

Мне она спасибо за блюдо не сказала.

Я не просто злился, нет, я сходил с ума от желания врезать им обоим, а потом и себе, за то, что сейчас так легко позволял кому-то другому уводить у меня ее.

Казалось, что мы играем с ней. Без правил, как хотим, заходим с любых сторон, используя все имеющиеся козыри. И она умело вела игру, а я проигрывал каждый раз, когда цель моей победы так мило ворковала с Итаном.

Они стояли буквально в паре сантиметров друг от друга, и плечи их соприкасались, отчего я готов был метать искры в них, уже целился в единственного барабанщика пустой рюмкой. И ту, бедную, мои пальцы теребили, сжимали до тихого звона, ещё один поворот головы Софии в сторону Итана, и хрустальный сосуд разлетится на мелкие осколки.

Шушукались о чем-то полушёпотом так мило и беззаботно, будто одни остались во всем огромном доме, а потом смеялись слишком громко, краснея и хватаясь друг за друга. Рука Итана, может, и машинально, но очень даже уверенно лежала на ее плече, а София, кажется, даже не была против таких действий с его стороны — банально не обращала нужного внимания на его прикосновения, а будто получала удовольствие от них.

Повырывать бы им обоим руки — я был бы первым в списке желающих.

А она ведь видела, что я вижу. Смотрела на меня исподтишка, кидала короткие взгляды и едва сдерживала довольную улыбку. Она специально выводила меня из равновесия, она нисколько не стыдилась, София не позволяла мне трогать ее, зато сейчас практически отдавалась Итану прямо на этой чертовой кухне.

И так невзначай крутила бёдрами под включенную на чьем-то телефоне музыку. Медленно и плавно, сама того не замечая, двигалась в такт, четко попадая под ритм, отчего плотные джинсы гуляли по бледной коже, и я хотел бы взять ее своим личным хореографом.

Я бы послушно повторял все за ней, с ней, в ней...

Хотела углубиться в игру? Окончательно стереть дозволенные правила и переступить через свои глупые принципы, которые сама же сейчас и нарушала?

Ох, Софи, не на того нарвалась.

Угомонив нарастающий пыл злости, я с характерным звуком поставил бутылку на каменную столешницу и оглянулся вокруг, тут же ловя на себе взгляд Катрин. То, что надо.

Использовать эту девушку в своих целях было опасно, я знал, что один только мой шаг ей навстречу, и она никогда больше не отлипнет. Но ради Софи и той глупой игры, которую она начала со мной без предупреждения, я готов был терпеть все, что угодно.

Девочка забыла главное правило — у каждого игрока есть свои ходы действия.

— Ты сегодня прекрасно выглядишь, — улыбнувшись самой обворожительной улыбкой из всех имеющихся у меня в запасе, я подошёл к Катрин и протянул ей бокал вина.

Девушка сначала не поняла, точно ли ей я послал приятный комплимент, но быстро растеклась лужицей удовольствия передо мной.

— Спасибо, Дами.

Как же жутко противно мое имя прозвучало из ее уст. Будто она меня им же оскорбить хотела. Грубо и слишком резко.

— Ты действительно хочешь посмотреть фильм, м? — соблазнительно улыбнулась Катрин, выводя узоры пальчиком у меня на груди. — может, не стоит делать это на ночь? Потом будет сложно уснуть...

Что-что, а умение намекать у неё было на высшем уровне. Признаться честно, я бы взял у неё пару уроков пикапа.

— Может, я не собирался сегодня спать, кто знает... — гордо улыбнулся я, вскинув брови.

— А чем собирался заняться?

Она не унималась, это было на руку. А спина моя уже болела от прожигающего ее чужого взгляда.

— Ну, даже не знаю... — театрально задумался я, нечаянно приближаясь к девушке. — может быть, провести время с...

— Так, народ! — внезапно заорала Виктория, и слава богу.

Катрин уже откровенно лезла своими ручками мне на шею, и если бы не Вик, не знаю, чем бы закончилась моя фраза и весь этот цирк в целом.

— Мы с Томасом выбрали фильм, там, правда, название какое-то странное немного, но вам понравится.

— А что за название? — удивился Лео, будто ему было важно знать это прежде чем бежать в туалет.

— Ага, так мы и сказали, — усмехнулся Томас, хватая в руки пульт. — смотреть не захотите, там одно название, ух, заставляет задуматься...

Действительно, заставляет.

Особенно, когда на экране появилась картинка — обложка к фильму, вся измазанная кровью и с огромным разинутым ртом, и название на непонятном языке.

— Это что за японские иероглифы вместо названия? — скривилась София, ухмыляясь.

Я едва приподнял уголки губ, убедившись, что описание видимой нами дичи подобрано как никогда верно.

— Боишься не понять? — и вырвалось из меня прямо ей в лицо.

Сложив руки на груди, я сделал максимально пафосный вид, чтобы скрыть волнение. Не знаю, на что ещё способна была Софи, что она могла ответить мне и...

— Спорим?

В следующую же секунду она оказалась возле меня с протянутой рукой. Ребята даже замерли, удивленно поглядывая на нас, стоящих друг напротив друга, с горящими от желания уделать задницу сопернику глазами.

— На что? — выгнул бровь я, многозначительно оглядывая женское тело с головы до ног.

София задумалась. Прикусила губу и засмотрелась мне за голову, пока я, весь уже краснеющей, наблюдал за ее мимикой.

Она очень харизматичная девушка, один только ее взгляд дорогого стоит. А губы... Пухлые, немного покусанные, но вечно сияющие прозрачным блеском. Я мог часами стоять и смотреть, как она мнёт их между собой, как прикусывает и освобождает из плена белоснежных зубов.

Лучше ощущать все это.

— На поцелуй! — внезапно проснулась Виктория, и наши с Софи головы в унисон повернулись в ее сторону.

Я бы достал из заднего кармана травмат, но, к сожалению или счастью, сегодня не взял его с собой. Виктория улыбалась во все тридцать два, другие тоже подхватили идею, одобрительно кивая головами.

А я готов был провалиться сквозь землю, меня резко обдало жаром и ударило по голове. Стало жутко неудобно перед Софи за то, в какой ситуации она оказалась. Даже не я, мне все равно на себя, но не на неё.

— Окей, — пожала плечами девушка и ткнула пальцами мне в живот. — спорим?

Ребята напряглись, я ощущал себя, как в кино, в котором только от одного моего ответа решалась судьба всего человечества. Перешептывания не унимались, а откуда-то сбоку послышалось тихое ругательство Катрин, кажется. Если она, конечно, не убежала вся в слезах от моего утвердительного кивка головой.

— Спорим. — и я взял ее ладошку в свою, крепко пожимая.

Такую маленькую, холодную от волнения и интереса. Она словно фарфоровая — сожми чуть сильнее, и рассыпется. Но я готов оберегать ее от легкого дуновения ветра, готов вечно держать в своей, к чему не готова она.

Софи забрала свою руку из моей и направилась в сторону дивана. Села возле подлокотника и уставилась на экран. Как ни в чем не бывало, как будто секунду назад не тряслась от нашего соприкосновения.

— Ну что ж... — хитро протянул Томас, хлопая в ладоши. — начнём?!

И в следующую секунду в гостиной погас весь свет. А на улице, как специально, все небо разразилось яркой молнией, и тут же стены дома затряслись от оглушающего грома.

Боже, на что я пошёл?..

Нет, не сказать, что было ну прямо-таки очень страшно. Первые двадцать минут фильма вообще показались скучными, я даже не особо уловил суть, особенно из-за того, что фильм оказался то ли японским, то ли китайским. Слишком много картинок менялись одна за другой, слишком много эмоций героев на самые малейшие детали.

Я не мог понять, почему женщина заорала при виде какой-то шкатулки. Возможно, я упустил историю появления этой коробки на ее тумбочке, но было достаточно тяжело концентрироваться, когда рядом, в считанных миллиметрах, сидела Софи.

Да, нас посадили рядом, чтобы следить за нашими эмоциями было проще. Каждый намёк на страх, каждое дерганье или зажмуренные глаза шли баллами в шкалу проигрыша. Но никто не предупредил меня, что я проиграю ещё на первой секунде и не из-за фильма, а из-за неё.

Она то крутила головой в сторону сидящей на другом конце дивана Виктории, то ерзала на месте, то меняла позу. Постоянно в движении — каждое отдавалось вибрацией в моем теле, и я уже не мог спокойно следить за сюжетом — я, максимально вдавив кожу с костями в полость туловища, старался не касаться ее случайно, но выходило слишком тяжело.

Зато Катрин с другой стороны от меня жалась ко мне от каждого шороха. Ей не было страшно совершенно, я знал, что этот фильм она уже видела когда-то давно, но играть из себя актрису у неё выходило очень хорошо, и тихие стоны то ли страха, то ли ужаса по ее плану должны были ласкать мой слух, но только больше раздражали, на самом деле.

Боже, да я гребаный бабник! По обе стороны от меня сидят две девушки: одна, которая хочет меня, другая, которую хочу я.

В этом Бермудском треугольнике я захлёбывался и тонул.

— Дами, мне страшно... — проскулила Катрин, обхватывая мое предплечье руками.

— Они просто зашли в дом, и все. — закатил глаза я, кидая на Софи взгляд.

Она сидела смиренно, в отличие от других. Сцена в фильме действительно напрягала — полная тишина, скрипящий под ногами пол и осознание героями того, что в этом здании водится паранормальное. А Софи все равно, будто она спит с закрытыми глазами или держится изо всех сил ради победы.

Хоть бы ресница одна задрожала — у меня уже был один балл за вздрагивание, а у неё — ни одного.

— Что, совсем не страшно? — прошептал я на ушко Софи, рассматривая ее профиль.

— Нет, с чего бы мне бояться? Это же просто фильм. — повернув голову в мою сторону, она едва не коснулась губами моего носа, но слегка отодвинулась назад.

— Ну, он на то и фильм ужасов, чтобы ужасаться. — пожал плечами я, обдавая ее лицо дыханием.

Софи покачала головой, задерживая взгляд на моих губах, и вернулась к просмотру фильма с ещё большим удовольствием.

Кадры менялись один за другим очень медленно и плавно. Вот мужчина, вроде как отец семьи, прошёл вглубь дома и начал осматриваться вокруг. Вот его жена позвала разбежавшихся по дому детей, а те, конечно же, не отозвались. Банально и скучно. Ещё бы закричали: «мам, мы тут познакомились с невидимым мальчиком!»

— Их уже сожрали... — печально вздохнул Томас, жмуря глаза от страха.

— Ага, ты следующий. — усмехнулся я, отводя взгляд от экрана на друга и обратно.

И тут же подскочил на месте от неожиданности, потому что в самый момент, когда мои глаза встретились с телевизором, в фильме выскочило какое-то жуткое чудище, похожее на пожилую женщину, и рот его раскрылся шире лица.

Заорали все, прогремел гром, отчего Томас завизжал, как девчонка, и закрыл лицо подушкой, а на экране началась самая настоящая суматоха.

Актёры бегали в разные стороны, швыряя в существо все, что попадалось под руку, а женщина не унималась — изо рта противно лезли какие-то то ли щупальца, то ли человеческие обглоданные руки, и кошмарные звуки младенческого крика.

Я напрягся, теперь уже начиная подрагивать от страха, потому что кадры были не из приятных и заставляли сердце биться быстрее.

А рука моя, лежащая на диване, внезапно почувствовала прикосновение, и тонкие ледяные пальцы обхватили ладонь, крепко сжимая.

Резкий удар из динамика телевизора заблокировал мой мозг, я уставился на экран, наблюдая за тем, как существо стало увеличиваться в размерах, расти в высоту, достигая практически потолка, и в следующую секунду изо рта его вспыхнуло яркое пламя огня.

Чужая рука на моей сжалась сильнее, я почувствовал резкую боль в районе ладони, когда длинные ноготки впились в кожу.

Оранжевые языки опалили стены помещения, разгораясь все больше и больше, задевая мебель и актёров.

И маленькая девочка, лет семи, наверное, попала в самый эпицентр огня, и камера на ней специально задержалась, показывая, как крошечное тельце сгорает дотла, визжа и содрогаясь в конвульсиях.

А мою руку резко отпустили, и София вскочила с дивана, с прикрытым ладонью лицом выбегая из дома.

— Вот это жесть... — тихо протянул Томас, но голос его растворился в моей голове.

— Вы где это откопали, придурки? — возмутился Лео, кидая в Викторию подушку.

— Не знаю, это был единственный бесплатный фильм на сайте... — нахмурилась Виктория, отправляя подушку в ответ.

Мою руку резко отпустили, а на ладони остались следы-полумесяцы.

— Софи... — задумчиво протянул Итан, вставая с дивана.

— Сядь! — огрызнулся я, толкая его обратно на мягкую мебель.

Кадры на экране внезапно стали адекватными — видимо, произошедшее минутой раннее было воспоминанием одно из героев, и ребята снова уставились на телевизор, не обращая на меня внимание.

А я, через окно увидев силуэт на улице, направился прямиком к нему, не понимая, что случилось.

То ли настолько страшная картина, что Софи не выдержала, хотя за пару секунд до неё говорила, что таких фильмов не боится. То ли что-то ещё, чего я точно не понимал и хотел узнать.

Прикрыв за собой дверь, я направился к беседке, куда быстрым шагом ушла София. На участке было слишком темно — уличные фонари едва освещали территорию и узкую тропинку, оттого я едва не споткнулся на ровном месте, но несколько метров все же преодолел без происшествий.

— Софи?.. — позвав тихо, я заглянул за угол беседки, замечая ее спину.

— Я сейчас вернусь. — коротко бросила девушка, не поворачивая головы.

Снова начинался дождь, усиливаясь с каждой секундой все больше и больше. Я шагнул под навес, складывая руки на груди и цокая языком.

— Ты замёрзнешь, и дождь начинается, пойдём, — подозвал ее, всматриваясь в чёрные волосы в кромешной темноте. — там уже все закончилось, это просто короткая сцена воспоминания.

— Оставь меня. Я сейчас вернусь. — но она опять отчеканила строго, и я услышал тихое шмыганье носом.

Теперь уже не в шутку стало страшно. За неё.

Я обошёл спинку дивана, подходя со стороны ее лица, присел на корточки и рукой отодвинул свисающие на лицо волосы в сторону. Но в темноте, как и ожидалось, видно не было ничего, кроме светящихся зелёных глаз, и мне показалось, скорее всего, что в расширенных зрачках я заметил пламя.

— Софи... — нахмурившись, я дотронулся до ее щеки подушечкой пальца и почувствовал влагу. — ты что, плачешь?

Черт возьми, я убью того, чьей идеей было довести ее до истерики этим фильмом!

— Софи, не плачь, пожалуйста... — прошептал я, беря ее лицо в ладони.

Но девушка откинула мои руки в стороны, вскочила с дивана и отлетела на пару метров от меня.

— Я же сказала, не трогай меня! Я сейчас вернусь! — воскликнула девушка, яростно вытирая слёзы тыльной стороной.

Ее лицо попало под свет уличного фонаря, и я увидел, насколько сильно она покраснела и с какой ненавистью смотрела мне прямо в глаза. Никогда раньше такого с ее стороны не было, я удивился сильнее обычного, чувствуя не те ощущения, которые должны были быть в этот момент.

— Я хочу как лучше тебе, я хочу помочь. — держа себя в руках, протараторил я.

— Мне не нужна твоя помощь, Дамиано. — заявила девушка, и я взорвался.

Из головы мощным ударом вылетело терпение, по телу пробежалась волна дрожи и ударила в самый мозг.

— А чья нужна? Может, Итана?! — изогнув бровь, раздраженно поинтересовался я.

— Чего?

Сделала вид, что не поняла, да-да, молодец, Софи.

— Вы с ним очень мило обжимались на кухне, может, мне его позвать сюда успокоить тебя? — нахмурился я, кивая в сторону дома.

— Мне нет дела до твоих замечаний, во-первых, — выставила перед собой указательный палец София. — во-вторых, ты бы за собой так следил, под тобой Катрин лужей растеклась, пожалел бы девочку.

Ее задело, я знал это. Моя роль в игре тоже оказалась ведущей.

— Раз нет дела до меня, откуда тебе знать, кто куда растёкся, а?

— Я просто увидела, вот и все.

Никогда ничего не бывает так просто, и ложь ее, искусная, теперь уже не к месту.

— Просто увидела, значит, да?.. — усмехнулся я, поджимая губы.

— Отстань от меня. — как малый ребёнок, фыркнула София и отвернулась, продолжая приводить в порядок своей внешний вид.

— Нет, София Ковалли, я не отстану от тебя, — протянув медленно, зашагал в ее сторону. — я слишком сильно устал бегать за тобой, понимать, что ты от меня шарахаешься, а потом видеть, как мило общаешься с другими. И мне надоело ждать, когда ты самой себе уже признаешься...

Терпение и силы кончились, я должен был сделать это ещё давно, но не мог. А, может, оно и к лучшему?

— В чем признаться, Дамиано?! — расхохоталась Софи, поворачиваясь ко мне и закатывая глаза. — что ты несёшь вообще? Бред.

Бред.

— Бред?

Я ухмыльнулся с ее слов — до чего же смешно она сейчас себя вела. Вся красная от смущения, я в темноте видел, как щеки ее розовели от каждого моего слова и шага. Загнанная в угол мной и своими же чувствами, бедная девочка, ей надо помочь разобраться в себе.

Ускорив шаг, я буквально сгрёб Софи в охапку и легко закинул на плечо. Она заорала во весь голос, задрыгала ногами и принялась бить меня по спине кулаками, но мне было все равно. Любую физическую боль готов был вытерпеть, лишь бы добиться своего.

— Что ты делаешь?! Отпусти меня! — возмутилась девушка, старательно пытаясь выбраться из плена моих рук. — Дамиано!

— Признайся, Софи, я тебе не безразличен. Ну же, давай, я жду.

— Ты — засранец, пусти меня!

Она усилила попытки вырваться, но я только крепче обхватил ее за ноги, не давая даже пошевелить ими.

— Не пущу, пока не признаешь! — переорал ее я, выходя из-под навеса.

Ливень тут же намочил нас насквозь, волосы прилипли ко лбу, и намокающая одежда неприятно обхватила тело.

— Ты что, с ума сошёл?! — взвизгнула Софи, немного успокаивая рвение. — мы заболеем, идиот!

— В твоих возможностях предотвратить это, Софи, просто признайся!

— Да ты! Я! Мне не в чем тебе признаваться, Дамиано Давид! — ударила меня кулаком по спине, дёргаясь всем телом. — мне все равно на тебя! Мне плевать, слышишь?! Я призналась — ты мне не нужен!

Оттого ты согласилась прогуляться.

Оттого краснела в смущении на каждый мой взгляд.

Оттого ответила на поцелуй.

— Так, значит, да?! — возмущённо нахмурился я, направляясь куда-то вперёд.

Дождь заливался во все щели между одеждой и кожей, а та уже покрылась мурашками от колючих капель и холода.

Она дико меня бесит, она выводит из себя до такой степени, что проще утопить ее и утопиться самому!

— Ну, раз так, то...

Я подошёл к краю бассейна, что Софи, видимо, заметила, оттого ещё сильнее застучала кулаками по моей спине и заорала так, что барабанные перепонки вылетели из моих ушей быстрее, чем я, сделав шаг вперёд, с головой погрузился под подогретую воду.

А вместе со мной пошла и София, как в романтическом кино с печальным финалом.

Тёплая вода уже смешалась с холодным дождем — контраст между ними чувствовался чуть ли не костями. Я вынырнул из-под воды, разнося телом волны по всей ровной глади, и заметил надвигающуюся на меня девушку.

— Ты совсем рехнулся, Дамиано! — снова воскликнула София, убирая волосы с лица.

— А ты похожа на панду, София! — рассмеялся я, рассматривая ее потекшую тушь под глазами.

Зря я сказал это, потому что в следующую секунду ее глаза округлились до невозможных размеров, и она внезапно запрыгнула на меня сверху, принимаясь отчаянно топить.

Что у неё, конечно, не выходило, потому что я ловко и быстро схватил ее за руки и завел ей их за спину.

— Не выйдет, Софи, я добьюсь своего, — покачал головой я, едва не оказываясь носом в ее подбородке. — ты все равно признаешься мне, себе же уже призналась, я знаю!

— Я ни в чем никому не признавалась, Дамиано, что ты несёшь?! — девушка снова попыталась выкрутить руки из моей хватки одними пальцами, но безуспешно.

Безуспешно, до тех пор, пока я не почувствовал мощный удар коленки в самый пах и не согнулся пополам, отпуская Софи на волю.

Волна боли прошлась от самого кончика члена до живота, взрываясь в области солнечного сплетения. София же, воспользовавшись моей минутной слабостью, победно усмехнулась и, быстро добравшись до лестницы, вылезла из бассейна.

— Ничего, тебе полезно один раз получить за свою самоуверенность! — послышалось откуда-то сверху, а я, задыхаясь от боли, схватился за бортик.

Дамиано Давид сегодня впал в глубокую депрессию, а сейчас вообще умрет, кажется.

Нельзя играть в игры с теми, у кого есть все преимущества для победы.

А главное преимущество — ее правдивое отношение ко мне.

Жалобно застонав, я начал показательно громко кашлять и сгибаться все больше и больше. Не видел, что происходило надо мной, но тень Софи никуда не уходила. А я просто взял и, задержав дыхание, всплыл на поверхности, как утонувший в собственной крови воин.

— Ну да-да, давай, делай вид, что тебе плохо. Так я и поверила! — она точно закатила глаза и громко фыркнула. — все, можешь всплывать, и я вернусь в дом спокойно.

Я в детстве на спор с другом за красивый блокнот для записи песен под водой продержался больше минуты.

Я пою и выдерживаю длинные ноты, мне ничего не стоит дождаться ее волнения, которого ждать и не пришлось.

— Дамиано, ну хватит, правда, — ухмыльнулась Софи тревожно. — все, уже не смешно.

Я бы сейчас рассмеялся так, что весь Рим узнал бы, что Дамиано Давид утонул.

— Дамиано?

Краем открытых, но прищуренных из-за неприятных ощущений глаз я увидел, как вода сбоку от меня шелохнулась, и стройные ноги все больше и больше начали погружаться под неё.

Мое преимущество — ее правдивое отношение ко мне.

Могла бы просто уйти, но не ушла — волнуется.

— Дамиано?! — испуганно воскликнула Софи, хватая меня за подбородок и поднимая голову над водой. — твою мать!

— Не ругайся. — с закрытыми глазами, будто мёртвый, сделал ей замечание я.

— Прости... — виновато протянула девушка, тут же отпуская мою голову обратно. — не поняла... Ты!

Я якобы пришёл в себя, открыл глаза и выпрямился над Софией, заглядывая в ее взбешённые, красные глаза. Ставлю всего себя, будь такая возможность, она бы теперь и правда меня утопила.

— Мне нужно искусственное дыхание...очень срочно... — захрипел я, кладя руку на плечо Софии.

И она рассмеялась. Она действительно заулыбалась, пытаясь сдерживаться, но ей никак не удавалось сделать это.

Она отвела взгляд, прикрывая рот ладошкой, и хлопнула меня по плечу свободной рукой, заражая меня своим удивительным, ребяческим смехом.

— Такими темпами, я завтра проснусь весь в синяках, Софи, — усмехнулся я, немного успокаиваясь. — и ты будешь мне их замазывать тональником.

— Ага, конечно, — закатила глаза девушка. — я лучше отвезу тебя в дурдом, Дамиано, ты правда сумасшедший!

— Я просто очень влюблён.

Я замолчал. Она тоже.

Как-то само без предупреждения вырвалось изо рта и долетело до ее слуха. Бессовестно, назло мне.

— Зачем оно тебе? — нахмурилась Софи, опуская голову.

Тушь под глазами практически стерлась. Футболка, в которой она приехала, уже намокла до ниточки, прилипла к покрасневшей коже и очертила выпирающие ключицы. И волосы. Упали на взволнованное лицо, прикрывая дрожащие губы.

Не только от холода, я уверен. Она вся задрожала в один момент, когда задала вопрос, и теперь не могла остановиться. Она посмотрела на меня своими зелёными глазами цвета непроходимых джунглей, а я взял и пошёл в них. Не боясь ни одной преграды на пути — мне, откровенно говоря, плевать, какие сложности встретятся по дороге, я хочу для себя, для неё, для нас.

Вырвать ее из вьющихся веток несчастной любви.

— Я не знаю, честно, — пожал плечами я, приближаясь к девушке. — я просто влюбился, и все, и отпускать не собираюсь.

Софи молчала. Смотрела на меня и думала. Я знаю, о чем она думала, я готов был дожидаться ответа вечность прямо здесь, в прохладной воде уличного бассейна.

— Ты просил меня признаться, верно? — поинтересовалась девушка будто просто так, и я кивнул головой. — но ты сам говорил, что иногда слова бывают лишними?

— Не всегда, Софи, я ошибся.

— Я знаю.

Знаю и я, что сошёл с ума, когда она подалась вперёд и первая коснулась моих губ. Ее рука легла мне на шею, хватаясь крепко, как за спасательный круг, как за единственное, что может ей помочь.

А я, не раздумывая, позволил ей взять инициативу на себя, полностью отдаваясь ощущениям нежности ее боязливых, но настойчивых действий.

И она целовала меня ещё долго под сильным дождем посреди пустого бассейна, пустого участка, опустевшего для меня мира.

А мне и не нужно было больше.

Только вкус ее-моих любимых губ и улыбка сквозь поцелуй.