Глава 8
Кто вообще придумал такое понятие, как ложь? А, главное, зачем? Чтобы мучать других людей, порой даже не заслуживающих нечестных слов, а, заодно, и себя? Чтобы совесть изнутри грызла каждую клетку по очереди, изматывая душевной болью?
Слишком много вопросов, ответы на которые, я не знал.
Не знал даже, как заставить себя встать с дивана.
Пару часов назад Виктория позвонила мне и сообщила, что ей удалось разузнать у Софи, когда же ее благоверный свалит в командировку. И, оказалось, его не было уже сутки. Кстати, этих двадцати четырёх часов мне как раз не хватило, чтобы в очередной раз проесть самому себе мозг.
На часах было больше восьми вечера, и уже пора было взять себя в руки и сделать то, что собирался, но последние сто двадцать минут я неподвижно лежал на горизонтальной поверхности, и пролежал бы в этой же позе ещё больше, может, даже раза в три, если бы не звонок в дверь.
Что, что, а ждать я никого не мог: ни внезапных гостей, ни друзей, разъехавшихся по домам сразу же после репетиции. Я встал с дивана, выпрямляя затёкшую спину так, что позвоночник хрустнул в нескольких местах, и побрел в сторону прихожей, строя догадки, кто же такой настырный не отпускает палец от звонка.
И моя челюсть пробила пол под ногами, когда я, даже не посмотрев в глазок, распахнул дверь и отпрянул назад.
— Какого хрена, Дамиано Давид, ты творишь?!
Женский голос разнесся по всей квартире бурей, София захлопнула дверь за собой и направилась на меня, вынуждая спиной войти в стену.
— О чем ты? — нахмурившись, как дурак, я отвёл взгляд в сторону, стыдясь смотреть ей в глаза, потому что прекрасно понимал, о чем она говорит.
«Виктория, твою мать!»
— О чем я?! Ты ещё и делаешь вид, что не понимаешь?! — заорала Софи громче прежнего, хватая меня за плечо. — Виктория все мне рассказала! Все о твоей бессовестной лжи!
— Софи, я...
— Не смей оправдываться!
Я попытался успокоить девушку, дотронувшись до ее руки, но она резко отдёрнула ее в сторону, отпрыгивая назад, будто ошпарилась.
«Какой я идиот...»
— Я две недели ходила, как проклятая, винила себя в измене, а все оказалось куда проще! — истерически засмеялась Софи, вскидывая руки. — Дамиано Давид просто решил пошутить, подумаешь, клоун гребаный!
Я не успел сообразить, как она подлетела ко мне и принялась лупить меня в грудь кулачками, отчаянно крича что-то в лицо.
Мозг перестал улавливать суть происходящего, меня будто выключило, я так и стоял, прижавшись к стене, и не смея дать отпор, потому что знал — заслужил.
— Ненавижу тебя! Ненавижу! — продолжала орать Софи, сгорая от злости, и я пришёл в себя, хватая ее за руки.
— Софи, пожалуйста, дай мне все объяснить... — крепко держа рвущиеся на свободу запястья, я посмотрел в горящие зелёные глаза. — Я не прошу прощения, дай мне просто сказать!
— Ах, ты ещё думал просить прощения?! Думаешь, я бы тебя простила! Ты гребаный мудак, думаешь только о себе и своей жизни! Тебе было все равно на то, что я буду ощущать себя предательницей, ты даже не удосужился признаться мне сам, слабак!
Девушка выплюнула слова мне в лицо с особым остервенением, выжигая в черепе дыру. И все тело пробило резкой дрожью, зажигая в сердце фитиль.
— Я не слабак, Софи, я просто чертовски в тебя влюблён...
Все вокруг перестало иметь значение, ее дрожащие от злости губы приоткрылись в немом вопросе, и я, не теряя ни секунды, бессовестно впился в них поцелуем. Одной рукой я все также придерживал ослабевшие ручки, другую положил на затылок и прижал ближе к себе, на что она послушно подалась вперёд, позволяя творить с ней все, что мне будет угодно.
Сладкий вкус ее губ невозможно передать словами — мята и малина разорвали мой череп на части.
Девушка вздрогнула всем телом, собираясь упасть на пол, но я подхватил ее за талию и, не разрывая поцелуй, на ощупь побрел в гостиную. Софи задыхалась, хаотично скользя горячим языком по моему языку, губам, зубам, пальчиками зарываясь в волосы на затылке и оттягивая прядки.
От ее нежных действий я готов был кончить прямо в штаны, но, уперевшись голенями в диван, я рухнул на него, утягивая за собой девушку. Она мягко приземлилась на мои бёдра, будто специально покачиваясь вперёд-назад, и я зарычал, словно дикий зверь поймав добычу, тут же разрывая белоснежную блузку на ее теле.
Оно манило меня целиком и полностью. Такое до безобразия идеальное и только мое в этот момент. Я сошёл с ума, растворяясь в ней без осадка.
Пуговицы разлетелись в разные стороны, падая на пол и подпрыгивая на месте, я прильнул губами к изящной шее, вырисовывая линии кончиком языка. Софи принялась хвататься за край моей футболки, запрокидывая голову, предоставляя мне больше площади для мучительных поцелуев. Я позволил ей снять с меня лишнюю ткань, откинув ту в сторону, и снова вернулся к ее бархатной коже.
А она позволяла мне касаться ее во всех местах, изучать каждый сантиметр ее идеального тела. Выгибалась мне навстречу, прижимаясь своей грудью к моей, тяжело дышала, закусывая губы чуть ли не до крови.
Пульс увеличился до предела, я просунул пальцы под тонкие бретельки бежевого цвета и синхронно стянул их с острых женских плечей. По слуху ударил первый тихий стон, когда я сжал одну ее грудь ладонью, расцеловывая другую. Она выгнулась сильнее, снова касаясь ягодицами моего паха, на что я обхватил губами розовый сосок, выбивая из неё очередной судорожный стон.
Не в силах больше сдерживаться, я уже не думал ни о чем, кроме ее обжигающих прикосновений. Привстав с дивана, я уложил Софи на спину, и принялся расцеловывать ее шею, ключицы и грудь. Она металась по мягкой мебели, что-то бормоча себе под нос, я же сходил с ума от ее голоса, вознося его выше любых мелодий, что когда-либо слышал.
Оторвавшись от желанного мною до бешенства тела, я заглянул в ее глаза. Они практически почернели, зрачки расширились от возбуждения до невозможности, она даже поморщилась носиком, не ощущая моих прикосновений, и я исправился. Провёл ладонью по трясущемуся животику и задрал синюю юбку, вырисовывая круги на внутренней стороне бедра. Софи задрожала, машинально сводя ноги вместе, но я снова навис сверху, целуя ее мягкие губы, и, отодвинув край трусиков, коснулся набухшего клитора.
— О Боже... — застонала девушка с новой силой, поддаваясь навстречу тазом.
Я ухмыльнулся, переходя языком на шею, и вошёл в горячее лоно пальцем, ощущая, насколько сильно Софи намокла.
Она сгорала в возбуждении, моля меня взять ее целиком, и я забывал дышать каждый раз, когда ее ногти впивались в мои плечи.
Я даже не понял, как стянул штаны одной рукой, второй продолжая доводить ее до состояния безумства, а губами скользя по влажной коже. Софи раскраснелась, закатывая глаза от удовольствия и ожидания, перемешивая мое имя со стонами, прося большего.
— Пожалуйста... Дами...
«Ну, я же не такой дурак, чтобы отказывать девушке»
Накрыв распухшие от терзаний губы поцелуем, я коснулся своим окаменевшим членом ее лона, медленно проникая внутрь. Софи удовлетворенно вскрикнула и прикусила мою губу, тут же с сожалением всматриваясь в мои глаза размазанным взглядом, на что я тихо ухмыльнулся, постепенно наращивая темп.
Я горел, как при болезни с самой высокой температурой из возможных, хватая горячий воздух ртом и жмурясь. Прижимал к себе хрупкое тело, срываясь на животный темп, я трогался разумом, слушая бесстыдные стоны.
Софи вцепилась в мою напряжённую спину ногтями, расцарапывая кожу и, едва касаясь губами моих губ, выгнулась мне навстречу, позволяя входить в неё до конца с особым напором. Я открыл глаза, и от видимой мною картины мозг разорвало на сотни ярких искр медленно настигающего меня экстаза.
— Дамиано... — тихо протянул женский голосок, вырывая меня из сумрачного транса. — Ты лежишь на моем телефоне...
«Каком к черту телефоне?!»
Я распахнул глаза, зрачками врезаясь в яркое освещение вокруг себя и нагловатую рожу Томаса, смотрящего на меня с высоты своего роста.
— Слышь, я похож на мираж или что? — кудрявый недовольно закатил глаза и сунул руку мне под спину, вытаскивая из-под меня телефон. — Тебе бы проспаться, хотя ты и так задрыхнул на пару часов.
«Гребаный, сука, сон!»
— Сколько времени?! — внезапно заорал я так, что Томас подпрыгнул, крутя пальцем у виска.
— Десять вечера, Вик с Итаном уже уехали, я телек смотрел, думал тебя разбудить, но ты...
— Твою мать!
Вскочив с дивана, я наспех натянул на плечи куртку, метнулся к широкому столу, хватая с него телефон и ключи от машины.
«22:03, просто класс!»
Ровно в шесть часов вечера Виктория, приехав на студию, где мы зависали уже второй день подряд, сообщила мне первую радостную за две недели новость: София осталась в Риме одна на ближайшие семь суток.
Я еле дотерпел, когда мы закончим репетицию, чтобы скорее уже приехать к ней домой и во всем признаться, но, видимо, судьба решила иначе и подкинула мне дозу усталости. Даже не помню, как провалился в глубокий и до одури приятный сон, заканчивать который совсем не хотелось.
И хотя желание убить Томаса во мне проснулось вместе с сознанием, я все же был благодарен ему за то, что он меня разбудил, потому что упускать возможность совсем не хотелось.
Обняв друга на прощание, на что он округлил глаза, смотря на меня, как на сумасшедшего, я выбежал из помещения и пробежал лестницу, оказываясь на улице. Машина подала сигнал, яркими фарами разряжая вечернюю темень, я запрыгнул на водительское сидение, и дал по газам.
И всю дорогу, как душевнобольной, выстраивал в голове речь, с каждым словом, придумывающимся моим мозгом, только больше сходя с ума.
Я еле собирался с мыслями, через силу переступая страх и риск потерять ее навсегда. Пока ехал, руки дрожали жутко, отчего руль не стоял на месте, и машина ходила ходуном. Потом пришлось минут пятнадцать стоять на улице, дожидаясь, когда кто-нибудь соизволит выйти из подъезда, и я смогу проскочить внутрь. Хорошо, пожилая жительница дома не заметила, как я врываюсь туда, где не живу, потому что по ее виду было несложно догадаться, что она сразу же готова была бы вызвать полицию.
Даже не помню, как поднялся по лестнице. Перед глазами все плыло, размазанных ступенек было чересчур много, но я, наконец, добрался, и теперь стоял перед дверью в нужную мне квартиру, заламывая пальцы.
«А чего бояться то, надо просто сказать правду, и дальше как пойдёт...»
Чуть ли не выплюнув эту мысль под ноги, я, сам того до конца не понимая, нажал на звонок и замер. За дверью послышался шум, что-то будто упало на пол, отчего мне стало не по себе, но в следующий момент дверь распахнулась, и я оглядел ее с ног до головы.
«Она будто ждала меня»
Софи, переминаясь с ноги на ногу, крепко держалась за дверь, как за единственную опору, и с удивлением смотрела на меня в ответ. Короткий шелковый халатик колыхался на сквозняке, отчего мне удавалось рассмотреть ее длинные стройные ноги. На эту бледную кожу, покрытую мурашками, так и хотелось дотронуться до неё, почувствовать бархат сполна, как в том самом сне. И я резко вздрогнул, когда откуда-то сверху послышался женский голос.
— Дамиано, ты чего?
Я поднял голову, напрочь забывая, чего я, но вспомнил, улыбаясь, как придурошный, дабы сгладить ситуацию.
— Паркет красивый, — как ни в чем не бывало, ответил я. — Привет, Софи.
— Это плитка. — девушка недоверчиво посмотрела на меня, облокачиваясь о проем.
В ответ я только покачал головой с заумным видом, прикусывая щеку изнутри, и всмотрелся в зелёные глаза.
— Пустишь?
— А ты приехал по делу, или снова будешь философствовать, как в тот раз?
— А если я буду философствовать по делу? — ухмыльнулся я, засовывая руки в карманы.
Софи, кажется, поняла шутку, потому что на лице ее промелькнула улыбка, которую я не упустил из виду, несмотря на то, что в прихожей стоял полумрак. Но она быстро вернула серьёзное выражение лица и отшагнула в сторону, позволяя мне войти в квартиру.
— Миленько тут у тебя. — сказал я просто так, когда снял верхнюю одежду и прошёл дальше.
— Придумай что-нибудь новое, ты повторяешься.
Ей явно не хотелось разговаривать со мной, что и не было странным, хотя почему-то стало немного не по себе — я ещё не успел ничего сказать, а она уже злилась на меня. Сложно было представить, что бы началось, когда я признался.
— Как твои дела? — выдохнул я, зажмуривая и снова открывая глаза.
— Дамиано, давай не сегодня, ладно. Я очень устала за весь день, мне сейчас не до разговоров. — заявила Софи, и я удивился.
Она вела себя довольно странно — слишком резко и, я бы даже сказал, дерзко. Да, она не была из разряда молчаливых и жутко стеснительных девушек, пару раз я даже пугался, когда она ставила меня на место колкими заявлениями, но и сейчас сказать, что передо мной стояла именно та София, было сложно.
«Она была такой, какой была в моем сновидении, и это сносило крышу»
— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — аккуратно спросил я, прищуриваясь.
«Себе бы лучше помог, как дурак, наверное, со стороны выглядел»
— Нет, все в порядке, — отмахнулась Софи, пряча глаза. — Денёк выдался бешеным, я не была к такому готова.
На ее милом личике промелькнула нервная улыбка, и я сразу понял причину ее усталости. Сегодня Маркус собирался в командировку и наверняка умудрился замучать ее своими наставлениями и указами, и я за спиной стиснул руку в кулак от злости на него, сам добродушно улыбаясь Софи в ответ.
— В таком случае, не хочешь прогуляться? — ловко предложил я возникшую в голове идею.
— Дамиано, я... — замялась девушка, боясь произносить вслух то, что я и так понял.
— Софи, я понимаю тебя. Не бойся, никто нас не увидит, можешь надеть вон ту шляпу.
Я указал в сторону висящего на стене мексиканского сомбреро, и девушка рассмеялась.
— Это декор квартиры вообще-то. — цокнула языком Софи, складывая руки на груди.
— Поверь, он не испортит твою красоту, — пожал плечами я, замечая румянец на женском личике. — Ну так что, ты в деле? Или боишься гулять по ночам с малознакомым мужчиной, м?
Софи закусила губу, обдумывая мое предложение, а я ненароком вздрогнул при виде такой картины, бросаясь в жар.
— Если малознакомый мужчина купит мне ванильное мороженное, я готова буду познакомиться с ним. — улыбнулась девушка, и я растаял в ответ.
— Я знакомлюсь только с мексиканками, Софи, хватай шляпу, и ты в деле!
Улыбнувшись, как маленький довольный ребёнок, София чуть ли не захлопала в ладоши и побежала в комнату, уверяя меня в том, что соберётся как можно скорее.
А я остался ждать ее в прихожей, рассматривая своё отражение в зеркале и под маской счастливого лица, четко видя засевший внутри страх.
«Это может быть наша последняя встреча...»