Глава 6
Если кто-то когда-то мне скажет, что любовь с первого взгляда — глупость, я пожму ему руку и дам пинка под зад. И себе заодно, чтобы жизнь не казалась такой сладкой.
Всю неделю я была накалённым проводом — дотронешься, и убьёт. Я чувствовала себя исчадием ада, самым грешным человеком на планете, куском безжизненного бетона и тварью. Не знаю, насколько мое состояние было заметно со стороны, но внутри меня бушевал ураган эмоций.
Еда совершенно не лезла — вставала поперёк горла и давила на стенки. Сон? Я и вовсе забыла, что это такое, ночами напролёт засиживаясь на диване в гостиной в полной темноте. Только там я чувствовала себя более спокойно, чем под боком Маркуса.
А повадки его все же вернулись. Если первые дни после моего возвращения он ещё давал мне какую-то свободу, то вскоре телохранитель в нем зацвёл новыми красками. Ни один звонок не обходился без расспроса, где я и что со мной, несмотря на то, что из-за отпуска я сидела только дома. Когда на телефон приходило сообщение от подруги или уведомление от какого-то магазина, он срывался с цепи, выясняя, кто и зачем пишет мне, даже если был день, а не ночь.
За проведённую в Нью-Йорке неделю я и забыла, что такое всегда быть в центре внимания одного человека. Без Маркуса и шага ступить нельзя было за все те прогулки, что мы совершили за полторы недели. Будь то кафе, кино, парк или магазин, он все время был рядом, держал за руку и, кажется, уже контролировал каждый мой вдох.
Я, конечно же, никак не реагировала на это, принимая как раньше, но раньше закончилось уже давно, и теперь мне хотелось выть от злости. Только один раз я смогла оторваться от слежки, когда Маркус случайно уронил телефон в наполненную водой вазу, и тот начал глючить. Возлюбленному пришлось отнести его в ремонт, и весь день он не мог писать мне сообщения и звонить. Благо, он хотя бы не вспомнил про почту, чему я действительно удивилась, потому что получить от него письмо с вопросом «как дела?» там было бы не так странно.
И сегодняшнее утро началось с допроса о том, чем же таким интересным я буду заниматься все то время, которое Маркус будет в отъезде. Изначально он планировал уехать буквально на пару-тройку дней, а ближе к трём часам дня осведомил меня в том, что его не будет неделю. Я же, в свою очередь, печально вздохнула, мысленно молясь, чтобы неделя умножилась в три раза, а лучше на знак бесконечности.
И нет, не потому, что я не любила его больше, я чувствовала, кажется, все то же самое, что было и раньше, просто мне до ужаса сильно хотелось побыть одной. Выдохнуть, наконец, и ещё раз обдумать произошедшее в Нью-Йорке, чтобы раз и навсегда уговорить себя просто забыть этот случай.
Ребята, кстати, как ни странно, продолжали поддерживать общение со мной. В их рабочем чате, куда меня добавил Лео ещё до вылета, и где все время царила больше веселая, нежели деловая, обстановка, все время происходило что-то интересное. Начиная от смешных видео, которые без остановки скидывал Томас, заканчивая жесточайшими ссорами, после которых, казалось, группа и вовсе распадётся. Но они мирились настолько быстро, что я даже не успевала ещё уловить суть спора, как, вдруг, они уже снова посылали друг другу сердечки и смеялись с очередной шутки гитариста.
Мне было комфортно в этом чате и общении с ними. Будто мне не хватало таких непринужденных обстановок, тепла и общения в целом.
А четыре дня назад они словно испарились. Конечно, меня предупредили, что их ждёт поездка в Сан-Ремо и выступление там, но я даже представить себе не могла, что они устанут настолько сильно, что у них не останется и сил на переписки. Я же старалась как можно больше поддерживать их, смотрела два выхода на сцену и радовалась за них так, словно мы были знакомы несколько лет.
А сегодня внезапно объявилась Виктория и поставила меня в ступор.
Вик: Хей, Софи, как ты смотришь на то, чтобы провести этот вечер в компании назойливой блондинки и бутылочки вина, м? Я так просто не отстану, мы давно не виделись.
Я сидела в комнате на кровати в позе лотоса и перечитывала сообщение несколько раз. Мой фитиль будто подожгли, и он вспыхнул ярким пламенем от безумного желания, наконец, встретиться с ней. А за стеной закачивал дистанционные переговоры Маркус, собираясь провести остаток вечера со мной наедине.
Я: Привет, Вик) разве вы уже вернулись?
Обходить стороной четкий ответ на вопрос я всегда умела, и сейчас, как бы сильно не хотелось вскочить с постели и поехать к ней даже в пижаме, я на автомате начала издалека.
Вик: Да, Софи, прилетели два часа назад и сразу по домам. Ну так что? Я уже нашла вино и бокалы))
Снова зависнув на строчках, я даже не услышала, как дверь в спальню открылась, и Маркус чуть ли не завалился внутрь, уставший до чертиков.
— Чем занимаешься, София? — незамысловато поинтересовался он, и я поджала губы.
— Любимый, одна моя знакомая позвала меня к себе выпить вина и поболтать по душам, — улыбнулась я, строя глазки. — Ну, знаешь, эти женские разговоры ни о чем...
Маркус покачал головой, нахмурившись, изображая ясное понимание моих слов. Он всегда был окружён моделями, и порой мне казалось, скоро треснет от количества их бессмысленной болтовни.
— Мы планировали посмотреть какой-нибудь фильм и поужинать, София.
— Да, но ты жутко устал. Три дня назад после такого совещания ты уснул в середине фильма, может, тебе стоит сейчас лечь спать?
— София... — стало быть начал он, но я снова аккуратно перебила.
— Я переживаю за тебя и твое здоровье, — нахмурившись, я приподнялась с постели и подошла к мужчине. — Ты все время работаешь, так же тоже нельзя! До командировки ещё три дня, мы успеем провести время вместе, а тебе следовало бы отоспаться до самого утра.
— Ну, может, ты и права, — кивнул возлюбленный, прищуриваясь. — А что за подруга?
«Ну вот опять...»
— Виктория из группы, с которой я летала в Нью-Йорк, светленькая такая, басистка...
— Ее друзья там тоже будут?
Строгий вопрос пробил в моем теле дрожь, потому что я и сама не знала, будет ли там кто-то, кроме Вик. Но, наверное, не стоило погружать Маркуса в сомнения, и я, рассмеявшись, выдала:
— Кому из мужчин будет интересно слушать про наши женские штучки, м? К тому же, ни с кем из них я не общалась так, чтобы был повод встречаться в неформальной обстановке.
— Ладно, хорошо... — задумчиво ответил Маркус. — Времени у нас ещё достаточно, а я и правда жутко устал.
Поцеловав меня в щеку, мужчина прошёлся по комнате и, сладко потянувшись, рухнул прямо на застеленную кровать. А я, тихо переодевшись в комфортный спортивный костюм, переступила порог квартиры, ощущая полную свободу.
***
— ...и мы искали Лео минут сорок, пока он бегал по другому крылу в поисках нас.
Звонкий женский смех разносился по комнате эхом. Мы сидели на мягком ковре возле дивана в гостиной комнате уже пару часов, а, казалось, вечность. Я, слушая рассказы Виктории о том, как группа провела дни в Сан-Ремо, чесала за ушком пушистую собачку, что так и ластилась ко мне, радуясь моему приходу даже больше своей хозяйки.
— Знаешь, так странно, год назад мы были никем и вышли на ту сцену, на которой во вторник уже стояли мировыми звёздами... — словно не веря своим словам, протянула Виктория, делая глоток вина.
— Да, иногда жизнь может перевернуться с ног на голову в один миг...
Я опустила голову, пальцами ковыряя ворсинки бежевого ковра с такой силой, что вот-вот, и они оторвутся. А все дело было, пожалуй, в моих мыслях, что так и вынуждали меня продолжать сходить с ума уже вторую неделю подряд.
— Видела бы ты Дамиано! — внезапно воскликнула блондинка, подпрыгивая на месте. — Он так нервничал, что едва не заблудился в коридорах между выступлениями. Там, конечно, система сложная, дурацкие лабиринты, но мы шли все вместе, а потом, раз, и его нет.
Виктория рассмеялась ещё пуще прежнего, откидываясь на сидение дивана головой и придерживаясь за живот, на что я приглушенно хмыкнула, дёргаясь.
После его прихода в гости, мы не общались ни разу. Если с ребятами в общем чате постоянно происходила какая-никакая переписка, то он всегда молчал, либо же обращался к кому угодно другому, кроме меня.
И нет, мне не было неприятно или обидно, но все-таки что-то внутри скреблось. Будто я тайно желала увидеть личное уведомление от него.
— Все ясно, так дело не пойдёт! — протянула Виктория, и я перевела на неё взгляд, провожая до кухни. — Вы с ним синхронизировались что ли? Я не понимаю. Что один ходил, как... Ауч! Чертов угол...как долбаная грозовая туча, что вторая сидит хуже плесени.
Монолог, доносящийся с кухни, я внимательно слушала, хихикая с ругательств Виктории на угол столешницы, в которую она, по всей видимости, вошла. Только когда девушка снова показалась в гостиной, улыбка с моего лица пропала.
— Что это? — рассматривая полупустую бутылку в ее руке, задала вопрос я будто самой себе.
— Текила, будем приводить тебя в чувства, дорогуша. Только ни соли, ни лайма у меня нет, но оно даже к лучшему.
Разлив мутную жидкость в два обычных стакана, Виктория улыбнулась мне и, чокнувшись своим о мое стекло, опустошила до дна, как ни в чем не бывало. Я же повторила ее действия, и, кажется, провалилась сквозь землю.
Крепкость напитка обожгла стенки глотки, обволакивая мозг приятным дурманом. Я пила очень редко, а такой процент позволила себе, пожалуй, только два раза в жизни, и этот был вторым, а первым стал случай в Нью-Йорке. И сегодня нисколько не пожалела, потому что сознание расслабилось окончательно, развязывая язык и позволяя чувствовать себя комфортнее в компании подруги, которая не упускала возможности задавать порой чересчур откровенные вопросы.
Прошло, кажется, ещё пару часов с того момента, как крышка прозрачной бутылки открылась и затерялась под диваном. Чили уснула у меня на коленях, и я и сама была не против привести тело в горизонтальное положение, но беседовать с Викторией ни о чем было куда интереснее, чем видеть однообразные никчемные сны о счастливой жизни.
— И вот, знаешь, я поняла, что это ну совсем не мое... — протянула Вик, прикрывая глаза. — Все эти серьёзные отношения, обязательства друг перед другом, зачем? Может, ещё не пришло мое время, но сейчас моя свобода мне дороже.
Время летело незаметно, уже приближаясь к двум часам ночи, и мне было тяжело улавливать мысль Виктории, но подкорка мозга самопроизвольно общалась с моей собеседницей.
— Разве не здорово, когда тебя любят постоянно, а не только на пару дней?
— Ой, ну, любил бы меня кто-то круглосуточно и ежедневно, и? — усмехнулась блондинка насмешливо. — Меня дома почти не бывает: я то с ребятами в разъездах, то в ночных клубах. Мало кто захотел бы терпеть такое, а я не люблю зависеть от чужого мнения.
— Вик, а у тебя бывало такое, что ты влюблялась в кого-то до одури, и все остальное переставало иметь значение?
«Как я, пару недель назад»
Не знаю, что дернуло меня за язык задать этот вопрос, но мне хотелось узнать чьё-то мнение, чтобы понять, насколько глупо поступила моя душа. И Виктория подозрительно напряглась, с интересом вдумываясь в мой вопрос.
— Ну, думаю да, такое бывает у всех хотя бы раз в жизни, — задумчиво протянула блондинка, крутя на пальце прядь волос. — Как бы сильно ты не желал свободы своему сердцу, все равно найдётся тот, кто запрет его своим ключиком и...
— Я переспала с Дамиано.
Боже, какого чёрта?! Мозг даже не успел сообразить, как слова уже вылетели наружу, и голубые глаза подруги округлились до невозможности. Я закусила губу до боли, опустив голову, лишь бы не встречаться взглядом с выражением лица Вик, потому что то просто окаменело, переваривая услышанное.
— Что? Когда, Софи?! — воскликнула девушка, и мне показалось, в голосе ее прозвучало ликование. — А я знала, что так просто ваши подколы друг друга не закончатся! Эй, ты чего?..
Виктория дотронулась до моего плеча, пробивая тело дрожью, и я вскинула голову, расплывающимся от слез взглядом смотря ей в глаза.
— Вик, я...понимаешь, у меня есть...парень.
— Чёрт... — прикусила палец блондинка, нахмуриваясь.
— Он так сильно любит меня, а я, получается, бессовестно изменила ему по пьяни ещё в Нью-Йорке...и уже вторую неделю смотрю ему в глаза, будто ничего не случилось.
Я заметила, что Виктория поникла, внимательно слушая меня и обдумывая каждое слово. Да, ситуация казалась мне куда проще до тех пор, пока я случайно не выпалила ей тайну, и теперь мне стало действительно противно от самой себя.
— Ну, Софи...каждый имеет право на ошибку, — пожала плечами Вик, боясь сказать что-то лишнее. — Это ведь произошло по пьяни и, наверное, не имело для тебя никакого значения, но...ты что, влюбилась в Дамиано?
Виктория прищурилась, задерживая взгляд на моих подрагивающих губах, будто дожидаясь моего ответа. А я не знала, что и сказать ей, потому что понятия не имела, что творилось в моей же голове.
— Я не знаю, Вик, я запуталась... — опустив голову, прошептала я. — Мне безумно стыдно, что я так легко поддалась эмоциям. Обычно измена даёт понять, насколько сильно ты любишь свою вторую половинку, и тебе страшно, что ты можешь потерять ее, но...боже, это звучит так глупо...
Я закрыла лицо руками, потирая виски, и снова посмотрела Виктории прямо в её удивлённые глаза.
— Я чувствую иначе, будто мне не хватало этой оплошности, и из-за этого мне только больше кажется, что я поступила, как самая настоящая дрянь, со всем тем, что Маркус сделал для меня.
— Тебе стыдно перед этим Маркусом или его любовью к тебе? — внезапно спросила Вик, и я удивилась.
— Разве это разные вещи? — я совсем не понимала мысль Виктории, и дело было точно не в алкоголе. — Я просто не понимала и саму себя.
— Расскажи мне о вас.
Виктория устроилась на полу поудобнее, подпирая голову рукой, и я задумалась, обводя ее лицо взглядом. Она выглядела, точно психолог, к которому я пришла на приём, чтобы излить душу, а, на деле, Вик стала первым человеком, которому я готова была бы открыться без сомнений.
И знала, что она поможет.
— Это долгая история, я...
— Мы никуда не торопимся, Софи, — улыбнулась блондинка, беря меня за руку. — Я хочу помочь тебе разобраться в себе, потому что, кажется, уже знаю ответ на твой главный вопрос.
Увидев в голубых глазах искренность, я в миг почувствовала уверенность в своих мыслях и, взяв себя в руки, начала:
— Я родилась на окраине Рима в семье жутких алкоголиков. Они даже не были в браке, а я, соответственно, не была желанным ребёнком, и это сыграло большую роль в моей жизни, — чувствуя, как неприятно мне было вспоминать даже это, Виктория сжала мою руку в своей ладони, показывая тем самым, что она рядом. — Денег не было ни на что: все уходило на пьянки и какие-то совершенно не нужные вещи, которые мать любила закупать на рынках без цели. Я сильно отличалась от своих сверстников, потому что не могла позволить себе буквально ничего, и всех это только веселило.
«Я была жутким изгоем даже в родном доме»
— Я очень рано повзрослела, чуть ли не с девяти лет пыталась внушить отцу и матери, что им не мешало бы оставлять хоть какие-то копейки хотя бы на одежду, но каждый раз получала за это двойную дозу унижений, а потом начались и побои. — голос задрожал, а Виктория напряглась. — Мне не оставалось ничего, кроме как терпеть и ждать совершеннолетия, чтобы навсегда уехать оттуда и больше никогда не возвращаться. Но у меня банально не было денег даже на общественный транспорт, что уж там говорить о переездах...
— Ты начала работать? — осторожно поинтересовалась Виктория, когда я задумалась.
— Да, в пятнадцать лет я устроилась уборщицей в простой салон красоты. Первое время было тяжело совмещать учебу с работой, но хозяйка, узнав мои намерения, платила мне достаточно хорошо, чтобы я всеми силами держалась за те швабры и тряпки. А как-то раз мне посчастливилось остаться на ночную смену с одной из визажисток.
«С этого все и началось»
— Помню, около трёх часов ночи в салон должна была приехать какая-то уважаемая дама, уж не знаю, почему так поздно, но отказать ей было нельзя. Пока мы с Меланией ждали ее, нам нечем было заняться, и она показала мне пару хитростей в макияже, потому что я совершенно не разбиралась в нем. Не видела ничего интересного в том, чтобы размалёвывать лица краской, и внезапно влюбилась в это дело...
— У всех девочек рано или поздно наступает момент, когда такие вещи обретают смысл, сужу по себе! — усмехнулась Виктория, немного расслабляя обстановку, за что я была безумно благодарна ей, потому что вспоминать свою биографию все ещё было тяжело.
— Не то слово! — покачала головой я, благодарно улыбаясь. — Часть зарплаты я начала тратить на косметику, дома, пока родители спали или пили, не трогая меня, я училась визажу, а после своих смен показывала навыки Мелании. Она говорила, что у меня неплохо получается, а на мой день рождения сделала первый в моей жизни подарок.
— Подарила косметику?
— Нет, поговорила с хозяйкой, и та повысила меня с уборщицы на визажистку, — ухмыльнулась я, на что Вик одобрительно кивнула головой. — Зарплата особо сильно не увеличилась, но мне стало так плевать на деньги, потому что я занималась тем делом, которое мне было по душе! Я буквально выпала из гнилой реальности своей жизни, отдавая всю себя, пока в моей жизни не появился Маркус.
Я заметила, что Виктория напряглась, но только загадочно улыбнулась ей в ответ, чувствуя, как по организму разливается тепло от воспоминаний.
— На тот момент он только начинал свой бизнес с моделями, и ему нужна была своя команда работников: он искал визажистов, — сделав глоток крепкого алкоголя, я выдержала паузу и продолжила. — Хозяйка была его старой знакомой, и предложила провести некий конкурс: у кого из нас, пяти ее визажисток, лучше получится сделать макияж, той он и предложит работу у себя. А мне было как-то все равно на такую возможность, хотя я знала, что в определённых кругах он был достаточно известен, да и работа у него подразумевала большую зарплату и шанс выбраться в люди, наверное, именно поэтому, я и сразила его наповал своим навыком.
— Он увёз тебя в Рим на карете?! — театрально приложив руку к сердцу, рассмеялась Вик.
— Ну, каретой его джип назвать было сложно, но да, он всеми силами уговаривал меня уйти к нему. Я сначала сомневалась, потому что боялась начинать новую, взрослую и уже более серьёзную жизнь, но как-то раз пришла домой и попала под горячую родительскую руку...
«Сорок минут смывала кровь с лица, желая больше умереть, чем свалить из дома, но...»
— Софи, Боже... — нахмурилась Вик, приобнимая меня за плечи.
Мне было безумно тяжело вспоминать весь тот кошмар, которым пропиталась моя жизнь. Такое ощущение, что я снова с головой нырнула в те долгие восемнадцать лет, и никакой равнодушной улыбки сейчас, спустя большое количество времени, воспоминания не вызывали.
— Я собрала вещи и в три часа ночи позвонила Маркусу, чтобы сказать, что согласна работать у него. О чем я только думала, он уже спал в такое время, а я, какая-то малолетняя дура, вдруг объявилась спустя месяц отказов от его предложения! — усмехнулась я с самой себя. — Но, знаешь, он, видимо, по моему голосу понял, что что-то случилось, и тут же приехал. Как только я села в его машину, у меня случилась истерика, а он успокоил и отвёз к себе.
— Это было правильно с его стороны. — пожала плечами Вик, улыбаясь.
— Да, он помог мне очень сильно. Избавил меня от истерик, нервных срывов и панических атак. Когда те случались, не уходил в сторону, а успокаивал. Это было очень важно для меня, потому что я привыкла к тому, что меня все только отталкивали в такие сложные периоды, а тут появился тот, кто не боялся прижать к себе, даже когда я в порыве срыва лупила по нему кулаками.
«Подарил те чувства, которых, казалось, я была никогда не достойна»
— Именно поэтому ты сейчас так переживаешь из-за того, что случилось в Нью-Йорке? — поинтересовалась Виктория, и я задумалась.
— Понимаешь, Вик... Мы вместе уже пять лет, и он очень сильно любит меня, — объяснила я, тяжело вздыхая. — Но любит он чересчур сильно.
— Что ты имеешь в виду?
— Он переживает за меня, оттого не даёт сделать лишнего шага. Каждый наш звонок сопровождается расспросами, где я и с кем, не бывало ещё ни дня, чтобы он не написывал мне каждые десять минут. Я всегда воспринимала это, как любовь и заботу, и мне было приятно, что он переживает за меня, но...
— Но?.. — будто зная наперёд, что я хотела сказать, выгнула бровь Виктория.
— Но я устала от этого, — опустив голову, ответила я. — Я хочу хоть какой-то свободы, хочу ходить туда, куда мне хочется, не хочу ежеминутно объяснять ему в трубку, что за голоса на заднем фоне. Ты не представляешь, чего мне стоило отпроситься у него к тебе, пришлось даже соврать, чтобы он отпустил. А в Нью-Йорке... Боже, если я не брала трубку сразу, он выносил мне мозг, ссылаясь на то, что просто очень сильно переживает за меня. На каждое мое «но» он отвечает «я же хочу как лучше для тебя, София»...
— Это же...не нормально. — скривилась Виктория, фыркая в ответ.
— Я знаю, Вик, жаль, что поняла совсем недавно, — пожала плечами я, ухмыляясь. — Но не думаю, что если бы поняла раньше, смогла бы что-то изменить.
В гостиной повисло молчание. Виктория, обдумывая мой монолог, крутила в руке стакан, изредка поглядывая на меня, пока я кусала губы, пытаясь разобраться во всей ситуации. Но сколько бы я не копалась в самых глубинам происходящего, ни разу, даже сейчас, не понимала главного.
«Я устала от всего»
— Знаешь, Софи, я, конечно, не знакома лично с твоим Маркусом, и по рассказам довольно сложно что-либо понять, но... — внезапно заговорила девушка, привлекая мое внимание. — Ты с ним, не потому что любишь его, а, потому что, во-первых, он дал тебе новую счастливую жизнь, во-вторых, он просто не отпускает тебя, вот и все. И не отпускает он, не потому что волнуется и хочет как лучше для тебя, он просто самый настоящий собственник, прости уж меня за такие громкие заявления.
Виктория строго посмотрела на меня, пытаясь донести свою мысль, которую я тут же уловила, потому что и сама прекрасно понимала это.
— И стыдно тебе за измену не перед ним самим, а перед тем, что он сделал для тебя. Ты понимаешь, что он помог тебе встать на ноги, и ты благодарна ему за это, но он не тот человек, с которым ты можешь чувствовать себя по-настоящему счастливой. Он любит тебя и боится, что ты можешь уйти от него, поэтому и держит возле себя таким образом. А ты, в свою очередь, боишься уйти от него, но не любишь, Софи.
И, кажется, она была полностью права. Ничего, кроме привязанности и страха уйти, я к Маркусу не чувствовала. Ничего связанное с его заботой не вызывало внутри меня радости — сплошной гнев, который я не проявляла наружу только потому, что он всегда умел обернуть всё в свою сторону, выставляя меня при этом неблагодарной.
— И ты не жалеешь, что переспала с Дамиано, ты просто боишься, что Маркус узнает об этом. А судя по его абьюзивному отношению к тебе, он может сделать все, что угодно, — пожала плечами Виктория, убеждая меня в своей правоте. — Хотя, знаешь, очень странно все это...
— Что именно? — проследила я за задумчивым видом Вик, не понимая, о чем она говорит.
— То, что вы с Дамиано переспали. Это на него не похоже.
Я замерла на месте, прокручивая в голове случившееся две недели назад, и ухмыльнулась.
— С чего же вдруг, будь это шуткой, он бы уже давным-давно признался: утром, когда мы проснулись в одной постели, днём, когда я его красила, в аэропорту, в самолёте, или... — запнулась я, снова ухмыляясь. — На следующий день после нашего возвращения в Рим он привёз мне палетку, которую я забыла у тебя в номере. Я тогда пустила его выпить кофе, и он услышал мой телефонный разговор с Маркусом. Думаю, узнав, что я состою в отношениях, он бы точно признался в том, что мы с ним не спали, а тут...
— Ну, да, может, ты и права, но я то его знаю давно и не припоминаю, чтобы он просто так спал с кем-то, — пожала плечами Виктория. — Он в клубах даже в самых пьяных состояниях ни с кем на одну ночь не знакомился, а тут такое...
— Иногда люди могут оказаться не такими, какими являются, Вик, я убедилась в этом с Маркусом, — улыбнувшись девушке, я взяла ее за руку. — Спасибо, что выслушала меня. Наверное, мне не хватало излить кому-то душу, и, кажется, стало чуть легче.
А стало действительно легче и даже не чуть. То, что я носила в своём сердце в тайне от всех, даже собственного осознания, обдумалось и мною самой, и чужим человеком, свежий взгляд которого увидел все не так, как видела это я.
Я боялась признаться самой себе в том, что рядом с Маркусом меня держит только его собственничество и не более того. О какой только любви к нему можно было говорить, если я раздражалась каждый раз, когда он просто задавал мне вопрос или вёл меня на очередное свидание? Я просто боялась признаться самой себе в том, что те пять лет любви с моей стороны были иллюзией, но разве это что-то меняло, если утром я все также должна была проснуться с ним в одной постели.
— Софи, мы можем что-нибудь придумать, — обратилась ко мне Виктория, вырывая из задумчивости. — Нельзя же до конца дней терпеть его в своей жизни, только потому что боишься бросить, да?
— Через три дня он уезжает в командировку на неделю, пока его не будет в Риме, я соберусь с мыслями, чтобы разорвать эти отношения, — убедила я Викторию, на что та подозрительно поджала губы.
— Только пообещай, что, в случае чего, ты тут же мне обо всем расскажешь! — строго проговорила девушка, добродушно улыбаясь.
— Обещаю!
«Обещаю, что одна любовь разрушит другую»