Глава 4
Время летело безумно, я фактически не успевала следить за тем, как тёмное ночное небо менялось на светлое, освещённое ярким солнцем, и, наоборот.
После того масштабного концерта ребята ещё около двух, а то и трёх часов зависали где-то в кругу фанатов, раздавая автографы и фотографируясь вместе с ними. И лица окружившей их толпы не выражали ничего, кроме как безумного счастья оказаться здесь и сейчас рядом со своими кумирами. Они буквально падали в обмороки, когда кто-то из музыкантов дотрагивался, даже если совершенно случайно. А я на секундочку задумалась о том, как сильно мне повезло, что я оказалась к группе максимально близко. До встречи в аэропорту я была им чужим человеком, а теперь вечерами засиживалась в номере Виктории в их компании, чувствуя себя даже не помощником, а самым что ни на есть другом.
Хотя я не особо поддерживала разговоры, скорее, просто слушала и смеялась с разных шуток, без которых не обходилась ни одна их реплика, но последние три дня мы виделись очень редко, в основном только на завтраке и ужине. И то я не всегда попадала в ресторан именно тогда, когда они были там. Все дело было, пожалуй, в том, что они постоянно находились в разъездах по всему городу. То встречи с какими-то американскими музыкантами, то шоппинг, то что-то ещё, имеющее отношение к их деятельности. И, конечно, я была им ни к чему, мое дело — накрасить и, похлопав по плечу, настоятельно порекомендовать не трогать лицо.
Поэтому я, пребывая в полном приятном одиночестве, гуляла по Нью-Йорку и впитывала каждый уголок этого шикарного города в память. Зашла в пару магазинов, купила косметику: и для себя лично, и для работы. Заглядывала почти в каждое кафе по пути, наслаждаясь лёгкими закусками и наивкуснейшим кофе, даже попала на какую-то выставку довольно-таки известного молодого художника, хотя и не уловила суть его живописи, но все равно узнала для себя что-то новое.
И в таком прекрасном настроении мне было безумно приятно находиться наедине с собой и своими мыслями, хотя я как-то даже скучала по общению с группой.
Они относились ко мне так, словно мы были знакомы много лет и не просто общались, а именно дружили. Виктория с радостью заглядывала ко мне в номер, когда выдавалась минутка, Томас уже намекал на то, что по приезде в Рим будет учить меня игре на гитаре, а с Итаном мы без остановки обсуждали и книги, и фильмы, и все в подряд, и мне даже казалось, что ещё чуть-чуть, и я начну рассказывать ему про свою жизнь.
Только с Дамиано мы не перекидывались ни единым словом вообще. Как только нас, уставших и счастливых, привезли в отель после концерта, он перестал обращать на меня внимание, а я, в свою очередь, в какой-то степени даже обрадовалась этому, потому что совершенно не понимала, как вести себя с ним.
Тогда в гримерке он показывал мне свою заинтересованность в моей личности, а, если быть точнее, в теле, и, как сказала Катрин, катил яйца, а на балконе вёл себя совершенно по-другому — искренне и как-то по-доброму. И я окончательно запуталась в нем, когда, снова встретившись на следующее утро в холле отеля, он даже не поздоровался со мной, просто пройдя мимо. Не посмотрел в мою сторону, будто что-то запрещало ему, или, может, он просто понял, что уделять мне время — бесполезно, потому что все равно я не отвечаю взаимностью.
Так и проходили дни. Я еле привыкала к огромной разнице во времени с Италией, занималась своими делами и наслаждалась редким общением с ребятами.
И сегодняшний день вроде бы не обещал быть сложным, по крайней мере, я не ожидала ничего удивительного.
На часах — 20:40, за окном уже было темно, но город освещался разноцветными огоньками и яркими фарами многочисленных машин. Я сидела на мягкой постели, завернутая в одно лишь полотенце, что накинула не так давно после освежающего душа. Идти на ужин совсем не хотелось, хотя желудок жалобно ныл, но тратить силы на то, чтобы собраться, спуститься и поесть я посчитала лишним.
Рядом со мной, на мягкой подушке, лежал включённый телефон, где был открыт чат с Маркусом. Мы переписывались уже минут десять, обсуждая и мое пребывание в Америке, и его дела в бизнесе, чем я определенно интересовалась, потому что имела к этому отношение. Я же, как маленький ребёнок, хвастающийся маме своими достижениями, рассказывала возлюбленному о своих прогулках по Нью-Йорку и о том, как проводила время в компании ребят. А он, как и всегда, заводил одну и ту же тему про ревность, напоминая мне уже в сотый раз, что любит меня безумно и ждёт домой.
И эта любовь его казалось совсем не любовью. Я даже не знаю, как бы правильнее было назвать это чувство и отношение. Но он будто внушал мне в голову, что любит меня и не хочет ни с кем делить. А я молча улыбалась в ответ, говоря ему о взаимности.
И делала бы это бесконечно долго, если бы не стук в дверь и знакомые голоса за ней. Я поднялась с кровати, вставая на твёрдый ковёр, выстилающий весь номер, и направилась ко входу.
— Софи! — заорала мне чуть ли не в ухо Виктория, накидываясь с объятиями, как только я открыла дверь. — Ты не представляешь!
Я сделала шаг назад, пуская девушку в номер, а за ней, вальяжно засунув руки в карманы, вошёл Дамиано. И мне стало неудобно находиться рядом с ним, потому что последние дни мы не общались вообще, а сейчас можно было взять во внимание ещё и то, что была я в одном довольно коротком полотенце.
— Что случилось? — выгнула бровь я, дожидаясь, когда Виктория продолжит мысль.
— Мы только что внизу, в холле, встретили одного человека! — взмахнула руками девушка, теряя равновесие. — Ты точно знаешь его!
И тут мне стало не по себе. Не то, чтобы страшно, но волнительно от мыслей, проскочивших в голове в виде имени моего возлюбленного. Я и сама не поняла, почему сразу же вспомнила именно его, но помню, пару дней назад Вик упоминала Маркуса в нашем разговоре, говоря, что следит за его модельным бизнесом, потому что в Италии он — один из лучших.
— Владелец самого крутого закрытого для вип-гостей клуба в Америке! — проорала басистка так, что стёкла в окнах точно треснули, а я спокойно выдохнула. — И он лично подарил нам приглашения на сегодня, ты не представляешь, какая это честь!..
Виктория прыгала по номеру, как сумасшедшая, крутясь в вальсе с конвертами, в которых, видимо, и лежали приглашения на вечеринку. Для заядлой любительницы тусовок такое было, действительно, чем-то из ряда вон выходящего, как для меня, если бы мне пришло предложение сделать макияж какой-нибудь там Кайли Дженнер.
Я оглянула Викторию, искренне улыбаясь, и перевела взгляд на Дамиано, что, стоя возле окна, следил за подругой и с насмешкой закатывал глаза.
— А вы уже выбрали, в чем пойдёте?.. — неуверенно начала я, понимая, что мне может не хватить времени на работу. — Мне же надо знать, что делать с вашими лицами, или вы...
— Да мы-то выберем, не переживай, успеешь, — перебила меня басистка, отмахиваясь. — Меня вот больше волнует, есть ли что-то у тебя подходящее, можем попробовать из моего, по фигуре ты подойдёшь...
Виктория начала крутиться вокруг моего тела, дотрагиваясь во всех местах и поднимая мои руки, отчего полотенце чуть было не слетело с моего тела, но я вовремя подхватила его, краем глаза замечая заинтересованность Давида. А я же стояла в полном недоумении, хмурясь и приоткрывая рот от удивления.
— Вик... — заговорила я, прекрасно понимая, на что намекает девушка.
— Нет, нет, нет! Не говори мне сейчас ничего! — Виктория схватила мою руку, кладя мне в ладонь конверт, и строго помотала указательным пальцем перед глазами. — Ты идёшь с нами, и это не обсуждается, Софи!
Басистка покачала головой, подходя к моему шкафу, и, по-хозяйски распахивая створки, принялась внимательно рассматривать каждую из немногочисленных вещей, будто уже подбирая наряд.
— Но... — снова попыталась возмутиться я, чувствуя себя неловко.
— С ней бесполезно спорить, Софи, она вытащит тебя в любом виде и состоянии.
Мое тело буквально покрылось мурашками, а ноги задрожали, когда мужская ладонь провела по обнаженному плечу, быстро исчезая. И я повернула голову, рассматривая профиль лица Дамиано, который, все также наблюдая за басисткой, самодовольно улыбался.
— Я и сам не люблю вечеринки, но, увы и ах. — пожал плечами он, кидая на меня взгляд.
Я тут же, словно пробитая током, вернула внимание Виктории, что уже чуть ли не с головой влезла в шкаф, выискивая что-нибудь подходящее, а чужие глаза продолжали гулять по моей коже, электризуя.
— Так, в общем, что я поняла! — внезапно воскликнула Вик, ударяясь головой об полку. — Ничего я не поняла, сука, как больно...как здорово!
Девушка судорожно потёрла макушку и поставила руки на бока, задумчиво оглядывая мое тело. А мне стало смешно с ее поведения, потому что выглядела она настолько радостной, что выражение лица больше смахивало на наличие психического заболевания. И, конечно, в ответ на свою ухмылку я получила укоризненный взгляд.
— Опустим момент, что ты как-то не особо рада... — строго проговорила Виктория.
— Она чуть не задушила того самого владельца в объятиях, — усмехнулся Дамиано мне на ухо, отчего его горячее дыхание опалило кожу, и я поёжилась. — Будь аккуратна.
Басистка посмотрела на друга с наигранной злобой в глазах, а тот, пожав плечами, засвистел и направился к выходу из номера, не забывая напоследок обернуться.
— Не буду вас смущать, девочки... — Дамиано посмотрел мне в глаза, подмигивая, и закрыл за собой дверь, оставляя на растерзание той, что точно не оставит меня просто так.
...
Я безумно люблю вечеринки. Обожаю их настолько, что, будь моя воля, жила бы в клубах круглосуточно. Но за всю жизнь мне удалось побывать на действительно достойной вечеринке всего один раз, и, мне кажется, я никогда её не забуду.
Это было два года назад в Париже, куда нашу компанию отправили на мастер-класс по ведению модельного бизнеса. Я, конечно, была счастлива получить знания от настоящих профессионалов, но все полученные мною навыки смылись дорогим алкоголем в последнюю ночь. И этот клуб даже нельзя было назвать хорошим — самый обычный на окраине города, его на просторах интернета нашла моя коллега, за что я полюбила ее еще больше. Но тогда я впервые забыла обо всех своих проблемах, делах и переживаниях. Я почувствовала себя свободным человеком, провела несколько часов наедине с собой и алкоголем и, кажется, сошла с ума.
Только вот после того раза я больше никогда не получала такого удовольствия от вечеринок. Либо попадала в какие-то странные заведения, где было страшно поднять голову, потому что все вокруг что только и делали, так это ждали, когда ты шевельнёшься, чтобы залезть тебе под юбку. Либо, наоборот, серьёзные клубы, больше смахивающие на рестораны, куда меня водил с собой Маркус. В компании с ним расслабиться было невозможно — он постоянно держал меня возле себя, не отпуская ни на шаг в сторону, и не дай бог я бы заговорила с кем-то.
Поэтому сейчас я, как загипнотизированная ожиданием, ёжилась на сидении в минивэне, выслушивая монолог Виктории о каких-то там их поездках. Ночной Нью-Йорк привлекал меня даже больше, чем днём. С разноцветной подсветкой и музыкой со всех углов он казался ещё более экстравагантным, что было очень необычно для меня, привыкшей к спокойному Риму.
Машина остановилась возле высокого здания, этажей в 80, не меньше. Мы ещё раз обсудили временные ограничения, договариваясь не задерживаться после трёх часов ночи, потому что на следующий день ребята должны были, как огурчики, сидеть на интервью.
Хотя снова вся надежда была на меня и мое умение скрывать недосып и похмелье косметикой.
Как только дверь машины отъехала в сторону, а ребята выпрыгнули из авто и направились в сторону входа по красной ковровой дорожке, я на секунду замялась, то ли со страхом, то ли с нетерпением предвкушая предстоящую ночь и сам клуб — лучший во всем Нью-Йорке.
Мы большой компанией зашли в здание, оказываясь в просторном и совершенно пустом холле. Ничего, кроме миниатюрного фонтана по центру и громадной хрустальной люстры внутри не было.
— Там лифт! — заметил Лео на другом конце, и голос его эхом разнесся по помещению.
Что-то напевая, парень поплёлся в его сторону, а остальные, действительно будто заворожённые, направились за ним.
Ожидание было почти невыносимым, Виктория уже в открытую кусала ногти, переминаясь с ноги на ногу, пока узкий лифт мчался с 73 этажа на 1, и когда дверцы распахнулись, и мы увидели полностью стеклянную кабину, стало действительно страшно.
— Дамы вперёд. — галантно улыбнулся Дамиано, выставляя перед собой руку и позволяя мне, Виктории и Катрин первыми оказаться в лифте.
И, конечно, как и стоило ожидать, его лицо оказалось чересчур близко с моим, когда я проходила мимо последняя, а сам Давид в лифт заскочил прямо за мной, втесняясь максимально, чтобы влезли остальные.
И эти тридцать секунд, что мы поднимались вверх, рассматривая открывающийся за прозрачным стеклом вид, я боялась дышать. Боялась, скорее, потому, что не понимала, почему внутри организма появлялось невыносимое чувство блаженства рядом с ним. Он как успокоительное действовал на мозг, особенно когда молчал, а не кидал очередные, порой, совсем не уместные шутки. Но даже те почему-то не вызывали отвращения, а, наоборот, мелкую дрожь по всему телу.
Я, насмотревшись огоньков на крышах высоких зданий, повернула голову вбок и столкнулась носом с мужской грудью, но Дамиано издал очередной тихий смешок, не переводя на меня взгляд. Благо, в этот момент Виктория спорила о чем-то с Томасом, как я поняла, делая ставки, кто больше выпьет, при этом оставаясь адекватным, и включилась в их разговор, совершенно забывая про стоящего надо мной фронтмена.
Лифт, наконец, добрался до нужного этажа, кажется, восьмидесятого, если не ещё выше, и дверцы распахнулись, впуская в кабину душный воздух.
И я буквально обомлела, не в силах двинуться с места, когда сделала один шаг вперёд, оглядываясь вокруг.
Бесконечный зал, покрытый полумраком и освещающийся только лишь неоновыми подсветками и искрящимися людскими глазами. Совсем впереди — внушительных размеров танцевальная площадка, занятая толпой народа, чуть левее — шикарный бар с любым, кажется, видом напитков и двумя молодыми барменами, профессионально исполняющими своё дело.
Я оглянулась вокруг, замечая второй этаж, явно предназначенный для спокойной обстановки и отдыха от танцев, судя по тому, что виднелись столики, окружённые бордовыми диванчиками. И именно туда направились ребята, а я, все ещё осматриваясь вокруг, поплелась за ними.
— Ещё раз, пожалуйста... — начал Лео, пока мы поднимались по выстланной ковром лестнице. — Не забывайте, что завтра у вас интервью, и...
— Во сколько? — поинтересовался Дамиано, ухмыляясь.
— Напомни мне купить тебе память, — конечно, в шутку разозлился Лео и закатил глаза. — В 17:00 ровно!
— Отлично, сейчас я достану свой калькулятор алкоголя и посчитаю, сколько литров выветрятся к этому времени, — остроумно заявил фронтмен, сдерживая смех. — Боже, Лео, ты как первый раз... знаешь же, что нас не остановить, если мы начнём, забей!
Дамиано похлопал друга по плечу и плюхнулся на кожаный диван, вытягивая ноги и расслабленно выдыхая. Они действительно сильно устали за последние дни, проведённые в Америке, и по лицам было очень заметно, как сильно все хотели, наконец, расслабиться.
Вежливый официант в белоснежном фартуке оказался рядом с нашим столиком, как только мы на миг замолчали, рассматривая окружающую действительность, что больше казалась какой-то иллюзией. Он улыбался наисветлейшей улыбкой, еле успевая записывать заказы ребят и сам предлагая что-нибудь ещё, на что те радостно соглашались, даже не обдумывая количество и крепость. Я же начала с обычного мартини, потому что не желала тут же валиться с ног, а на утро просыпаться в беспамятстве.
И за бурными дискуссиями я даже не замечала, как текло время и алкоголь по крови. Один бокал мартини сменился на второй, тот — на третий, а потом что-то и чересчур крепкое пошло в дело, и мозг буквально поплыл. Мне кажется, я даже чувствовала, как сознание медленно двигалось по сосудам вместе с кровью, хотя той там уже явно не было — только безумное наслаждение и удивительные напитки, что Виктория без остановки заказывала у официанта.
Но было настолько хорошо, что хотелось еще и еще вливать в себя коктейли, наслаждаться обстановкой и общаться с ребятами. Все мысли из головы вмиг испарились, как только чья-то рука перехватила мое запястье, и я увидела спину Томаса, потягивающего на себя.
— Ты совершишь преступление, если не пойдёшь с нами танцевать! — весело заявил он, стараясь держать голос строгим. — Давай, Софи, не будь, как Дамиано.
Я проследила за взглядом светловолосого, замечая на другом конце дивана Давида, распластавшегося на сидении с закинутой на спинку ногой. Он мотал ей из стороны в сторону, покачивая в ритм музыки, и, как ни странно, снова всматривался в экран телефона, на что я фыркнула, поднимаясь на ноги.
Парень громко смеялся вместе с басисткой, пока та неуклюже спускалась по лестнице на первый этаж, где мы, пробравшись сквозь плотную толпу людей, все-таки кое-как оказались в центре танцпола.
И теперь я точно поняла, чего мне так не хватало последние полгода. Наслаждения полной отрешённости от мира.
Тело самопроизвольно двигалось в такт музыке, глаза прикрывались каждый раз, когда конечности взлетали вверх, полностью отдаваясь моменту. Алкоголь в крови выхлестывал за края, я буквально ощущала, как каждая пора на коже выпускает из организма очередную волну удовольствия.
И случайно провела рукой по лицу, задевая губы, но нисколько не придавая этому значения. Потому что мимолетные касания были малостью по сравнению с тем, как руки Виктории гуляли по моему телу. Уж не знаю, как мы выглядели со стороны, но я бы явно удивилась, если бы наблюдала за происходящим, держа за руку Маркуса.
Который, как кстати, настолько завис в работе, что за весь вечер не написал мне ни одного сообщения, будучи точно уверенным, что я уже сплю. Если бы только мой зайчик знал...
— Софи... — внезапно протянулось над моей головой, я посмотрела вперёд, замечая пьяный взгляд басистки. — У тебя помада, ну, размазала...сь.
Девушка провела пальцем по коже, и на подушечке остался яркий след, на что она глупо рассмеялась, продолжая танцевать.
А я улыбнулась в ответ, несколько раз подряд уверяя Томаса, что обязательно вернусь к ним, и неловким шагом поплелась в сторону лестницы.
Чужие тела, пошатываясь, отрывались в бешеном ритме на танцполе, я заметила Итана, болтающего с кем-то ни о чем возле бара, и только сейчас обратила внимание на запах, останавливаясь возле первой ступеньки.
Аромат — крышесносящий, такой, что задохнуться можно только от одного блаженства. Не был он, как в тех заведениях, в которых я бывала. Здесь в воздухе витали нотки безумно дорогого табака, нежных трав и смешанных парфюмов. Что-то отдалённо напоминающее вечерний Рим, и на контрасте спокойного запаха и взрывной реальности можно было сойти с ума.
И я, кажется, сошла.
Поднявшись по ступенькам на второй этаж, я добралась до столика, где бедный Лео кусал локти, поглядывая на танцующих людей с высока, и слушал монолог Дамиано. Второй, заметив мое приближение, подозрительно ухмыльнулся, а я же просто схватила свою сумочку и направилась в уборную, чтобы привести себя в порядок и хотя бы немного освежиться.
Очередная доза шагов по плиточному полу — и я оказалась в мрачном помещении, пахнущем свежей лавандой, разложенной по всем поверхностям.
Холодные капельки воды брызгами коснулись кожи лица, я совершенно забыла про макияж, хотя думать о нем в такой обстановке, творящейся за дверью, было точно не нужным. Поэтому просто поставила одну руку на раковину, находя в этом своеобразную опору для шатающегося тела, а другой принялась стирать размазанную под губой краску, наслаждаясь вакуумной тишиной, но мое приятное одиночество бессовестно нарушили.
— Как настроение, София? — съязвила на моем имени Катрин, подходя к соседней раковине.
Я кинула на неё взгляд через отражение в зеркале, замечая ухмылку на лице, и снова вернула своё драгоценное внимание порядку на своём.
— Есть сомнения, что оно может быть плохим? — театрально удивилась я, чувствуя на себе чужие глаза.
— Думаю, да. — строго проговорила девушка, на что я выгнула бровь.
Видно, она не умела как минимум веселиться, раз сейчас выражение ее лица было каменным, будто что-то сильно не устраивало ее в происходящем вокруг. И при любых других обстоятельствах я бы просто пожала плечами, даже не пытаясь продолжать с ней разговор, но сейчас алкоголь был сильнее мозга, и, развернувшись, я посмотрела ей в глаза.
— И почему же? — мне стоило просто уйти, чем продолжать ее глупую попытку вывести меня из себя.
— Ах, Софи, тебе ведь нравится... — печально протянула Катрин, касаясь пряди моих волос пальцем. — Нравится, как он смотрит на тебя, да? Хочется, чтобы ещё, чтобы только на тебя одну...
Понимать, о чем она говорит, было проще простого даже в том состоянии, в котором я находилась. Острая на язык и ум, она нравилась мне своей игрой, и я буквально понимала, что она скажет следующим, поэтому, молча, стояла и ждала.
— Но ты же прекрасно понимаешь, что ничего не выйдет... — девушка убрала прядь за мое ухо, прищуривая глаза. — потому что помнишь, что я тебе говорила на счёт себя.
— Тем, что сейчас ты разговариваешь со мной, как с идиоткой, ты выставляешь такой себя. — твёрдо проговорила я, ни на секунду не скрывая с лица улыбку.
Действительно ощутила себя дурой, которой какая-то малознакомая личность объясняла очевидное на пальцах. А я не люблю чувствовать себя дурой.
— Поверь, я не пытаюсь тебя оскорбить, просто напоминаю. — нахмурилась Катрин и глубоко вздохнула.
— Не переживай, меня никогда не обижали пустые слова.
Я показательно взмахнула головой, так, что Катрин резко оторвала руку от моих волос, задерживая ее в воздухе. Возможно, она хотела сказать ещё что-то, судя по подрагивающим губам, но мне и моей самовлюблённости, что вырвалась наружу благодаря опьянению, уже было все равно.
Я обошла ее стороной, задевая плечом, и хитрая улыбка предвкушения сама собой образовалась на моем лице.
Душный воздух, пропитанный запахом дорогого крепкого алкоголя, и оглушающая музыка внезапно ударили в голову, когда я вышла из уборной, зажмуривая глаза. Внутри организма — необъяснимое раздражение, такое, что нервы знатно покалывали во всех местах, и хотелось вернуться и расцарапать ее отражение в зеркале. Но я направилась к столику с совершенно невозмутимым лицом, пока в голове на повторе крутилось то, о чем я, возможно, потом пожалею. Но точно не сейчас. Сейчас я могу позволить себе, пьяной, совершить маленькую глупость.
На твёрдом диване все в той же позе сидел Дамиано, только теперь один. Лео ускакал на первый этаж к ребятам, то ли проверить их состояние, то ли понять, что останавливать их бесполезно, и присоединиться.
А я же, собравшись с мыслями, кинула сумочку на стол и повернулась в нужную сторону.
— Ты разбил одно женское сердце... — я медленно провела подушечкой пальца по крепкому плечу, обводя одну из букв татуировки, на что парень вздрогнул от неожиданности, вскидывая голову.
В карих глазах промелькнула искра, я знала, о чем он подумал.
— Да? И чьё же?.. — Дамиано наиграно удивился, отодвигаясь чуть назад, когда я посмотрела на место рядом с ним.
Я осторожно уместилась на диване полубоком, подпирая голову лежащей на спинке рукой, и продолжила томить так, чтобы он с каждой секундой заинтересовывался ещё больше.
— Катрин, — внезапно выпалила я, и ожидающая другого улыбка исчезла с его лица. — Ты сидишь здесь, и даже не позвал ее потанцевать...
— Я не люблю танцевать. — отмахнулся Давид, переводя взгляд куда-то за мою спину.
Я же пожала плечами, отталкиваясь от спинки дивана, и наклонилась к столику, где на самом краю стоял высокий бокал с коктейлем. Понимания в голове, кому он принадлежит, не было, да и, собственно, меня нисколько не волновало это в момент, когда стекло коснулось губ, и холодная жидкость яркого цвета прошлась по глотке.
Мучительно медленно, но не для меня.
— Это был мой напиток, — с ухмылкой на лице протянул Дамиано, внимательно наблюдающий за мной. — Софи...
— Это не имеет значения. — констатировала факт я, возвращая тело на место.
Давид выгнул бровь, сверху смотря на меня, кажется, скользя по телу, как по волнам вниз, и моему пьяному мозгу льстило такое внимание. И коже, что покрывалась мурашками, тоже.
Мы сидели, молча, смотря друг другу в глаза и улыбаясь по-хитрому, и своеобразная игра взглядами начинала не на шутку заводить кровь в венах. И та вскипела, когда из-за угла вдалеке вышла Катрин, благо, я заметила ее и одарила улыбкой.
— А если я попрошу?.. — снова заговорила я, касаясь пальцем мужской груди.
Та горела, словно температура его тела переваливала за возможное, хотя в помещение было настолько жарко от дыхания людей и их танцев, что кожа потихоньку начинала блестеть от влаги на ней.
— Попросишь что? — нахмурился Давид, облизывая губы и следя за моим пальцем.
Кажется, мой вопрос-намёк мог вызвать в его голове тысячи вариантов и смыслов, но я придавала лишь одно, хотя подкорка сознания выдавало миллионы.
— Потанцевать со мной... — улыбнулась я соблазнительно, доходя пальцем до глубокого выреза на его рубашке, и стрельнула взглядом в сторону застывавшей в проходе Катрин.
А Дамиано, шумно сглотнув волнение, вздрогнул всем телом так, что искры из него врезались в мою кожу. Он поднялся с дивана, протягивая мне руку, и, когда я положила ладонь в его, потянул за собой.
Спускаться по лестнице было сложнее, чем ожидалось, в голове яркие пятна перекрывали доступ к обзору, Дамиано придерживал меня под локоть, сам еле выискивая ступеньки под ногами. Он точно выпил не меньше меня, к тому же ещё и сидел все то время, что мы были в клубе, на диване, не вставая, и сейчас тело отказывалось слушать его, будто становясь каменным.
И вечно кидал на меня сверкающие взгляды, заставляя напрочь забыть о том, что сделала я это только чтобы позлить другую девушку.
Я и без того сама сошла с ума.
И, как только мы оказались на танцевальной площадке среди увеличившейся толпы людей, недалеко от друзей, усталость в телах пропала с первым движением.
Я закрыла глаза и потеряла связь с пространством, мне было совершенно плевать на Викторию, которая уже кидала в нашу сторону взгляды, как-то странно улыбаясь, на Катрин, переваливающуюся через ограду второго этажа чуть ли не полностью, чтобы разглядеть нас среди толпы и убедиться.
В том, наверное, что я своё место знаю.
Мы оба утонули в музыке, все вокруг перестало иметь значение и существовать в принципе. Я чувствовала мужские руки, гуляющие по моему телу бесстыдно, касающиеся всех дозволенных мест. И позволяла я ему все без остатка, поддавалась вперёд, держалась за его крепкие плечи, вдыхая аромат едва заметного парфюма в лёгкие.
А Дамиано Давид умел управлять женским телом, зная, за какие ниточки дёргать. Прямо за нервы драть, чтобы голова отключалась, и судорожные вздохи рвались наружу в такт музыке. Он будто подчинял разум, когда сталкивался своим взглядом с моими глазами, и закусывал губу, облизывая, отчего визуальный оргазм столь искусного действия разрушал связи с реальностью.
Мои руки касались его опалённой кожи, сжигая до ярких пятен. Ни о каком смущении и речи не было, хотя щеки горели огнём, но это был алкоголь и, видимо, возбуждение от танца, а, может, и от его тела. Он же обводил мои изгибы ладонями, цепляясь пальцами до незаметной боли, подстраивал под свои движения, переплетая ноги.
Переплетая между собой разумы.
Я потеряла счёт времени, треки переключались один за другим, рядом оказались ребята, поддерживая наш танец своими. Какая-то неимоверная эйфория окутывала тело, пока оно, уставшее и довольное, не упало на кожаный диван, обмякая.
Я открыла глаза, оглядывая мутным взглядом разложившихся друг на друге ребят. Они, красные и пытающиеся отдышаться, о чем-то разговаривали, точнее, пытались, что удавалось не так складно из-за заплетающихся языков.
И стало быть, можно было снова прикрыть глаза, утопая в блаженном спокойствие, если бы не голос Лео.
— Машина приехала. — строго проговорил и сам пьяный парень, неуклюже хлопая в ладоши.
Я скомкано улыбнулась, уверенно поднимаясь на ноги, и побрела в сторону лестницы, ощущая чью-то руку на своей спине, что будто подталкивала вперёд, являясь своеобразной опорой.
Как мы добрались до первого этажа, в голове мыслей не было. Пока стояли перед лифтом, Итан и Томас с кем-то прощались, договариваясь о следующей встрече, я же просто не понимала, с кем они говорили, создавалось впечатление, что друг с другом, просто не замечали этого из-за опьянения.
Уже в самой кабине лифта я приложилась лбом к ледяному стеклу, наваливаясь на него всем своим весом. И мозг как будто немного освежился благодаря прохладе, разносящейся по коже на всем лице. Но чьи-то руки оттянули меня назад, на что я обидчиво фыркнула, опуская голову.
И когда я подняла ее, увидела вдалеке яркую вывеску с названием нашего отеля. Сколько мы ехали, а, точнее, сколько я спала и не обращала внимание по сторонам, я так и не смогла определить.
Тело гудело от усталости, танцев и алкоголя, в голове собиралось облако ваты, медленно переходя в ком поперёк горла.
— Я не помню, когда пила столько последний раз... — еле выговаривая, произнесла Виктория.
— Я никогда не пила столько. — ухмыльнулась я, вылезая за ней из автомобиля.
Мы оказались в тёплом холле, где нас тут же встретили управляющая и два портье. Они, видимо, с самого нашего отъезда стояли и ждали, когда мы вернёмся, иначе я точно не могла понять, почему их позы не поменялись.
Виктория протяжно застонала, не без помощи одного из работников направляясь в сторону лифта. За ними поплёлся Томас, где-то спереди бодрее всех шагал Лео. Единственный ответственный среди всех нас человек, который, к слову, сначала орал, чтобы его подопечные не пили вообще, а потом сам соревновался с ними за баром.
— Пойдём... — мутным сознанием услышала я мужской голос, и ноги неосознанно сделали шаг.
Парень подхватил меня за руку, второй придерживая за талию, и повёл ко второму лифту, когда на первом уехали остальные ребята.
В кабине было настолько душно, что я остатками сознания сравнила эти ощущения с пребыванием в клубе, и расстроилась, когда все-таки окончательно поняла, что мы уже приехали в отель. Но спать хотелось больше, глаза почти слипались, даже сил на то, чтобы смыть немногочисленную косметику, не было.
— Аккуратно, — снова ворвал меня в реальность мужской голос, на что я повернула голову, краем глаза замечая лицо Итана. — Нам туда.
Он снова прижал мое тело к своему, чтобы я точно не грохнулась посреди коридора, и, подойдя к двери, видимо, в мой номер, попросил достать карту.
Я же порылась в сумочке, и звонкий щелчок разблокирования внезапно пробил мою голову. Я увидела перед глазами четкую картину манящей до ужаса постели, что буквально дразнила меня, моля поскорее улечься на неё.
И я пошла прямиком к ней в объятия, попутно снимая с тела одолженную Викторией рубашку, скидывая с ног шорты и влезая под тёплое одеяло.
А по телу пробежал табун мурашек, и чужое горячее дыхание опалило кожу губ.
А я потянулась в ответ.