Глава 2.
POV София
Чёрные, как смоль, волосы, доходящие до поясницы густыми волнами, собрались в небрежный низкий хвост. Легкий макияж, едва заметный на чистом женском личике, самый комфортный для перелёта спортивный костюм синего цвета, скрывающий весь идеал тела. Я стояла посреди огромного помещения, заполненного толпами улетающих в тёплые края людей, всматриваясь в электронные часы, свисающие с высокого потолка. За полностью стеклянной стеной снова моросил дождь, хотя ещё утром погода держалась более чем идеальной за последние пару дней.
И шум вокруг настолько жуткий, что голова будто в кастрюле была и воспринимала отдаленные голоса людей и звуки катящихся по плитке колесиков тележек для багажа, как эхо. Наверное, ещё и потому, что лёгкое волнение переполняло организм, уже выходя за края, и я неуверенно держалась за ручку большого чемодана, словно за спасательный круг, и прокручивала в голове мысли о предстоящей встрече. Благо Маркус передал мне номер телефона менеджера по имени Лео, который летел вместе с группой вторым заходом — остальные помощники уже были в Америке, подготавливаясь к приезду ребят — и я, нервно кусая губы под чёрной маской, перечитывала одно и то же сообщение по кругу.
Обещали приехать вот-вот, максимум минут через пятнадцать, но ни одного знакомого по кадрам из интернета лица поблизости не виделось. И мне уже стало быть начало казаться, что те внезапно нашли другую замену, забыв предупредить меня, как вдруг чья-то рука приземлилась на мое плечо, и совершенно незнакомый голос вывел меня из задумчивости.
— София Кавалли, верно? — я резко развернулась на упоминание своего имени, встречаясь взглядом с кудрявым низким парнем. — Я Лео, менеджер группы.
— Да, это я, — улыбнулась я, пожимая протянутую мужскую руку. — очень приятно, а?..
— Ребят ведут через другой вход, дабы не оказываться в центре внимания такого количества людей, сама понимаешь, бешеная популярность, — протараторил Лео, улыбаясь в ответ и перебирая в руках документы. — пойдём, до вылета не так много времени, а вам ещё стоит познакомиться.
И Лео, галантно взяв чужой чемодан за ручку, направился к одетому в рабочий костюм мужчине, явно сотруднику аэропорта, занимающегося перемещением группы в этом здании, а я неуверенным шагом поплелась за парнем. Толпы людей менялись на новые по дороге к выходу из основного зала в тот, где, видимо, собиралась группа. Табличка «VIP» четко гласила об этом, группа действительно не хотела пересекаться с большим количеством фанатов перед слишком сложным перелетом в другую часть света. Лео без остановки рассказывал про каждого из музыкантов, упоминая немало важные факты о них, как о известных личностях, так и о простых друзьях, занимающихся общим делом. Только сейчас мне стало более менее ясно предназначение меня в качестве визажистки на ближайшую неделю — выступление на одном из самых больших мероприятий Америки, важное интервью и закрытая вечеринка, предназначенная больше для расслабления, но та, на которой они все равно вынуждены были блистать ярче ночных звёзд.
Выслушивая речь Лео, я даже не заметила, как мы, наконец, добрались до самых отдаленных от всех остальных диванчиков возле окон, выходящих за взлётную полосу. Худой светловолосый парень, в котором я тут же узнала гитариста группы Томаса, стоял возле прозрачного стекла, провожая взглядом поднимающийся ввысь самолёт. Недалеко в отельном кресле расположился Итан Торкио, закинув ногу на ногу и читая книгу, рядом радостная блондинка, пихающая барабанщика в плечо, дабы тот уделил внимание ее монологу, на что тот лениво кивал головой, делая вид, что слушает каждое слово внимательно. И бесчисленное количество ручной клади, заставившей все стоящие поблизости столики.
— Ребята, познакомитесь — София Кавалли, та самая девушка, которой вы обязаны по гроб! — похлопал в ладоши Лео, привлекая внимание друзей.
Я одобрительно улыбнулась, когда трое друзей перевели на меня взгляды, с интересом осмотрели с ног до головы и подошли ближе, дабы познакомиться с тем человеком, кто действительно буквально спас их выступление на мировом шоу.
— Боже, если бы только знала, как мы благодарны тебе! — воскликнула Виктория, сразу же без стеснения накидываясь на меня с объятиями. — я читала о тебе несколько статей, для нас честь стать твоими моделями!
Басистка готова была лопнуть от счастья, всматриваясь в темно зелёные, цвета непроходимых лесов в мрачную погоду, глаза. И хотя я постоянно получала комплименты в сторону своих навыков, сейчас мне почему-то было особенно приятно выслушивать чужие слова в свой адрес.
— Рада, что вы оценили, — наконец, улыбнулась я, рассматривая лица ребят с профессиональной точки зрения. — я проработала в этом деле много лет, так что, не переживайте, ваши лица будут сиять ярче чьих-либо.
— Надеюсь, не от аллергии?
Совсем сонный мужской голос, будто хозяин его не спал несколько дней подряд, послышался откуда-то снизу из-за спины, чем вынудил компанию ребят развернуться в его сторону. Я повернула голову назад, замечая блуждающий по моему телу взгляд карих глаз. На чёрном кожаном диване, развалившись так, словно был у себя дома, сидел хмурый Дамиано, приподнимая край кепки кверху двумя пальцами, благодаря чему немного опухшее из-за недосыпа лицо сейчас горело бледным цветом.
Давид, глаза которого находились на одном уровне с моими ягодицами, мазнул взглядом по ногам сверху вниз, будто вылизывая облачённое в свободную ткань тело, и внезапно встретился пылающим взглядом с моими глазами. И отчего-то лёгкая дрожь пробежалась под моей кожей.
— Дамиано, ты как всегда... — буркнул Итан в сторону друга, закатывая глаза. — не обращай внимания, он не выспался.
— А ещё идиот! — воскликнула Виктория, пиная мужскую ногу.
Парень недовольно цокнул языком, поднимаясь с мягкой мебели и выпрямляя затёкшую спину, отчего я сделала шаг назад, внимательно разглядывая мужское лицо. Я часто встречала фотографии известных музыкантов в сети и каждый раз убеждалась в изумительной внешности каждого хлеще прежнего. И особенно сильно привлекали внимание черты лица фронтмена группы, сравнимые с идеалами, что видели все в древнегреческих богах. Острые скулы, чуть ли не режущие кожу, мягкий разрез глаз и ровные, даже какие-то немного кукольные губы. Он больше смахивал на модель, нежели обычного парня, несмотря на то, что не так давно его признали одним из самых сексуальных мужчин в мире.
Но сейчас на ярком освещении он выглядел до ужаса милым, домашним что ли. Опухшие из-за бессонницы веки, тусклый взгляд и приподнятые уголки скривившихся губ. Дамиано следил за моими глазами, самодовольно ухмыляясь с того, как четко я изучала каждый миллиметр его кожи, то ли потому, что была визажистом и заранее примечала мелкие детали, то ли по какой-то другой причине, которую и сама не понимала.
— Очень приятно познакомиться с Вами, Дамиано Давид, — внезапно заговорила я, опомнившись. — могу заметить сразу: черты лица максимально комфортные для легкого нанесения различного рода краски, но тебе не мешало бы побриться, так будет гораздо удобнее. Из оттенков я бы подобрала что-то тёмное, практически чёрное, но не настолько мрачное, чтобы не затмить цвет глаз, а, наоборот, выразить их. К тому же, могу посоветовать воспользоваться патчами для век — изъяны после бессонных ночей будет видно на любой камере, никакая косметика не поможет. А по поводу аллергии...за шесть лет моей работы ещё никто ни разу не пожаловался на раздражение, я тщательно дезинфицирую все кисти и никогда не использую одну для двух разных видов косметики одновременно. Но, если вдруг у тебя есть какие-либо реакции на определённые бренды, дай знать заранее, чтобы я подобрала что-нибудь другое.
Как заученную молитву выпалила я, уверенно смотря сквозь Дамиано. А он словно сошёл с планеты, удивленно перебирая в голове все услышанные слова и бросая короткие взгляды на стоящих поодаль друзей. Даже те вмиг замолкли и прислушались ко мне. И мне льстили их взгляды, будто только что я лично доказала уровень своего профессионализма.
— Ребят, нам пора. — внезапно разорвал молчание Лео, постукивая указательным пальцем по часам на запястье.
Друзья принялись хватать сумки в руки, бурно обсуждая друг с другом, какой макияж они хотели бы видеть на себе во время выступления, пока Дамиано, вальяжно засунув руки в карманы, закусил губу и снова повёл взглядом по моему телу.
— У меня тоже есть, что сказать на счёт Вас, София Кавалли, — дьявольски ухмыльнулся Давид, приближаясь к моему лицу. — этот костюм, безусловно, тебе к лицу, цвет сочетается с оттенком кожи, волос и глаз, я бы даже сказал, получается какая-то необъяснимо идеальная смесь, но...могу посоветовать тебе не скрывать своё тело за столь мешковатой одеждой, к слову, я успел подметить — попа у тебя привлекательная.
Улыбка Чеширского кота проявилась на недавно поникшем лице, будто он пробился зарядом бодрости за одну секунду и теперь стоял передо мной пуще любого павлина, довольствуясь своими словами. И мне, как ни странно, было приятно получить подобного рода комплимент, даже из разряда неприемлемых, от молодого итальянца. Я и вовсе редко получала удовольствие от комплиментов в свою сторону. Когда их делали незнакомые мужчины, мой молодой человек тут же затыкал им рот, до жути сильно ревнуя, хотя сам последнее время перестал уделать внимание красивым словам. Маркус будто специально молчал, даже тогда, когда я была полностью обнажена перед ним. Но я и без того знала, что он восхищается мной, хотя сердце болезненно ныло от обиды.
А сейчас на впалых щеках расцвёл розовый румянец, и я склонила голову, дабы спрятать свою реакцию на слова Давида. За спиной уже вовсю ворковала часть группы, подзывая двух людей к себе, но ноги мои будто приковались к полу, а Дамиано с интересом подмечал, что его комплимент был сказан не зря, хотя с совершенно другой целью — уж точно не для того, чтобы сделать мне приятно.
— Учту. — неожиданно коротко кинула я, не поднимая головы, и, развернувшись, ушла к дожидающимся ее ребятам.
Чувствуя на себе прожигающий макушку взгляд.
***
Истошный звон будильника или чего-то в этом роде и громкоголосая ругань за дверью вынудили нехотя распахнуть глаза и зрачками врезаться в яркое освещение прикроватной лампы. Я терпеть не могла, когда Маркус с самого раннего утра решал свои важные дела и, главное, совершенно забывал обо мне и моем здоровом сне после трудных рабочих дней. И сейчас отдаленный мужской голос менялся местами с женским, окончательно вырывая сознание из попыток подремать ещё совсем немного.
Приподнявшись прямо на кровати на локтях, я еле подняла гудящую от боли голову, безразлично оглядываясь вокруг, и замерла в непонимании. Совершенно незнакомая комната в тёмных цветах, отдаленно напоминающая гостиничный номер, чем, собственно, и являлась. И медленно осознание происходящего стало пробираться в голову, отчего я вымучено простонала, падая обратно на свежую постель.
Сколько точно часов назад мы вместе с группой, наконец, долетели до чужой страны и оказались в одном из лучших отелей Нью-Йорка, я не имела ни малейшего понятия. Но судя по тому, что за панорамными окнами, зашторенными плотной занавеской малиново-красного цвета, уже было достаточно темно, а город подсвечивался лишь тысячами ярких вывесок и уличных фонарей, можно было убедиться в том, что, видимо, тот обещанный менеджером группы сон-на-пару-часиков растянулся куда в более длинный промежуток.
Голоса за дверью все-таки затихли, хотя совсем вдалеке ещё слышались истерические женские возгласы. Я все-таки уселась на кровати, пальцами потирая гудящие виски и зажмуривая глаза. Голова болела нещадно, создавалось впечатление, что внутрь черепной коробки безжалостно напихали вату и залили кипятком, и тот теперь разжигал внутри пламя огня. Конечно, отсутствие нормального сна в течение суток давало знать о себе именно таким жутким образом. И, пока я пыталась унять боль и собраться к выходу на ужин, воспоминания прошедших часов кружились в голове.
После не самого удачного диалога с фронтменом группы, мы больше не перекинулись ни одним словом. Как только все оказались внутри самолёта и расселись по своим местам, Дамиано уткнулся носом в ладонь и уснул, кажется, весь полёт проведя отрешенно от друзей. А мне это было только на руку — сталкиваться в очередной язвительной хватке с неприятным по поведению человеком хотелось меньше, нежели мило побеседовать с остальными участниками группы.
Первые два часа Лео осведомлял меня о тех планах, что предстояли на несколько дней вперёд. Благо, ничего особенного я не услышала, а накрасить четырёх людей три раза было точно самым простым делом для человека, кто занимался этим шесть лет подряд ежедневно. Да и свободного времени оказалось достаточно для того, чтобы спокойно прогуляться по городу и успеть насладиться пребыванием в новой стране, где я уже давно мечтала побывать.
Когда информация от менеджера закончилась, и он рассказал максимально все о группе и каждом участнике отдельно, я уже собиралась вернуться на своё место позади всех и подремать, но звонкий голос Виктории позвал меня ближе к трём ребятам, и весь оставшийся полёт мы без умолку обсуждали абсолютно разные темы, начиная от их биографии, заканчивая глупыми комедиями, просмотренными когда-то в кинотеатре.
Только о себе я не говорила ни слова. Виктория интересовалась моим делом, даже пыталась разузнать, с чего началась любовь к визажу, но я тут же переводила тему, как бы показывая, что эти подробности знать кому-либо необязательно.
И как кстати, именно тогда, когда вопросы о моей жизни посыпались от двух светловолосых ребят, неожиданно в разговор встрял Итан. И мне даже показалось, что он заметил мое нежелание рассказывать что-то о себе, поэтому, как бы странно это не выглядело, начал делиться своим мнением о книге, прочитанной совсем недавно.
И эти два часа, пока Виктория и Томас спали друг на друге, заскучав, мы обсуждали всю ту литературу, которую встречали за всю свою жизнь. Я ни на шутку удивилась тому, что настолько замкнутый в себе человек, как Торкио, судя по всем интервью и видео, которые я встречала в социальных сетях, оказался таким интересным собеседником. И, кажется, впервые за последние год-два почувствовала, что кто-то действительно искренне интересуется моим увлечениями. Совершенно чужой для меня человек, с которым я познакомилась от силы несколько часов назад, уже к приземлению стал другом, как, собственно, и двое других ребят.
А потом, после того, как белоснежный самолёт коснулся американской земли, сознание отказывалось понимать происходящее. Несколько часов перелёта по-настоящему вымотали, хотя ничем особенным в небе мы не занимались, но все тело изнывало от боли. И даже группа, уже ни раз бывавшая на другом континенте, еле стояла на ногах, с нетерпением дожидаясь приезда двух минивэнов ко входу аэропорта. И я старалась не лезть к ним, потому что ещё до конца не понимала, как правильно вести себя в их компании. Стояла поодаль от всех, переписываясь с переживающим Маркусом, который, как ни странно, дожидался прилёта, хотя в Риме уже была глубокая ночь.
А сейчас, крутясь перед зеркалом после несколько часового крепкого сна уже в отеле, я все ещё чувствовала себя разбитой и усталой. Желания вылезать за пределы кровати не было совершенно, а выходить из номера — тем более. Но желудок легким урчанием и неприятной болью намекал на голод, а Лео в рабочем чате снова и снова предупреждал, что предназначенный для группы поздний ужин рано или поздно закончится, и им придётся до самого утра дожидаться следующего приема пищи.
Накинув на плечи лёгкую кофточку, я поправила небрежно уложенные волосы и вышла из номера, тихо закрывая за собой тяжелую дверь. Длинный коридор с темно-синим узорчатым ковром вёл прямиком к лифту, и такой простой маршрут был самым приятным подарком судьбы, потому что голова соображала слишком туго. Я лениво зашагала вперёд, еле перебирая ноги и смотря в пол, как знакомый голос внезапно вырвал меня из задумчивости.
Зеркальные створки лифта разъехались в разные стороны, выпуская душный воздух из просторной коробки, и пара карих глаз столкнулась с моими глазами, а непринуждённая улыбка расцвела на мужском лице.
— Привет, Софи... — специально исковеркал имя Дамиано, делая шаг назад. — как спалось?
Я застыла на месте, но, благо, какой-то щелчок вывел меня из транса, и я зашла в кабину, кидая короткий взгляд на итальянца, и нажала на кнопку первого этажа, желая как можно скорее добраться вниз. Чужой взгляд с интересом оглядывал мое тело, я чувствовала это, и вызывал на коже табун мурашек, которые, благо, не было заметно под тканью одежды. Но он явно подметил легкий румянец на щеках, заметно ухмыляясь.
— Прекрасно. — бросила я безразлично, показывая нежелание общаться в этот момент.
— Ты все-таки решила следовать моему совету, да? — игнорируя мой ответ, Дамиано оттолкнулся от стены, подходя ближе к телу, и невесомо провёл пальцем по черным волосам.
— Какому? — удивилась я, совершенно не понимаю, о чем он говорит.
Лифт, наконец, добрался до нужного этажа, оповещая парочку негромким звонком, и створки раскрылись. А Давид оглянул мое тело сверху вниз и задержал взгляд на ногах, облачённых в прилежащую к коже ткань.
— Шикарные ноги, миледи! — облизал губы Дамиано и выпорхнул из лифта.
Этот парень явно был не из тех, кто боялся сделать комплимент девушке, особенно незнакомой. И хотя я не любила настолько самоуверенных в своей смазливости личностей, почему-то сейчас я не могла сдвинуться с места, прокручивая в голове чужие слова. До тех пор, пока несколько слегка подвыпивших молодых людей не ввалились в лифт, вытесняя из него меня.
Оглянувшись по сторонам в поисках ресторана, я заметила спину фронтмена, входящего за прозрачные двери, и направилась за ним. Ужинать резко перехотелось, кажется, живот заняло чувство страха находиться рядом с Давидом, но чьи-то шаги за спиной отвлекли от ненужных мыслей, и чужая ладонь аккуратно коснулась плеча.
— Привет, — вежливо поздоровался Итан, выравниваясь рядом со мной. — как спалось?
Вопрос тот же, но от Торкио звучал куда приятнее, нежели от Дамиано. Второй, скорее, хотел потешить своё самолюбие и надеялся услышать что-то вроде «без тебя плохо», но в ответ получил ничего, оттого и взбесился.
Мило улыбнувшись, я завела с Итаном диалог, пока мы шли к круглому столу, предназначенному для группы. В ресторане уже не было никого, кроме пятерых ребят и сонного официанта, глаза которого, несмотря на то, что уже слипались, все равно горели от радости обслуживать столь известных людей. Странным было только то, что Лео, который последние двадцать минут напоминал друзьям об ужине несколько раз подряд, сам не спустился на него. Хотя я помнила, с каким бледно-зелёным лицом он заходил в отель по приезде, поэтому, вероятно, не нашёл силы присоединиться к остальным.
И моя задумчивость, с которой я подходила к столику, выбивала из Дамиано все нервные клетки. Стройная фигура, все ещё закрытая излишней одеждой, но и без того привлекательная, чёрные волосы и яркие глаза, посмотрев в которые, можно было запутаться в тех эмоциях, что плавали внутри. Я шла, не спеша, уверенно крутя бёдрами, а Давид также медленно вжимался в диван, в упор разглядывая меня. Но мне было попросту плевать, сейчас я просто собиралась поужинать и, узнав о планах на завтра ещё раз, уйти к себе в номер.
Более менее выспавшиеся ребята за столом веселились, как могли. Закидывали друг друга шутками, уплетали шикарный ужин, приготовленный для них лично шеф-поваром ресторана, обсуждали планы на неделю. Я чувствовала себя прекрасно в этой небольшой и новой компании, изредка поддерживая разговоры, но, в основном, только слушая болтовню и смеясь с шуток. И очень уж сильно хотелось заклеить глаза одному парню, который продолжал бесстыдно изучать мое лицо, пока остальные не замечали этого.
— Софи, неужели ты действительно первый раз в Америке? — внезапно заговорил Дамиано, когда за столом повисла тишина.
Я вскинула голову, сталкиваясь с взглядом карих глаз и выгнула бровь.
— Да, а что такого...удивительного в этом? — поинтересовалась я, улавливая недопонимание в глазах других ребят.
Дамиано провёл подушечкой пальца по губе, соблазнительно стирая капельку воды с кожи, на что я не обратила ровным счётом никакого внимания, и это неприятно задело мужское эго.
— Ты работаешь на известную компанию, сотрудничающую с Gucci, и популярна в определённых кругах, и не пыталась пойти дальше? — медленно протянул Давид, всматриваясь в зелёные глаза. — почему ты стоишь на месте, Софи?
Кажется, он читал меня, как открытую книгу, четко выдавая наружу всю правду, в которой я боялась признаться даже самой себе. Ни разу за шесть лет работы я — София Кавалли — не сделала шага в сторону, пробуя себя в чем-то новом. А все лишь потому, что начальник, а, по совместительству, ещё и парень держал меня возле себя в своём бизнесе, и, как ни странно, желание отойти чуть в сторону у меня было, но он уверенно тянул обратно, и со временем я перестала задумываться об этом, просто живя той жизнью, что он устраивал мне с каждым восходом солнца.
— Меня все устраивает, — махнула головой я, пряча вздрагивающие руки под стол. — я занимаюсь тем, что мне нравится, там, где мне нравится.
— Ничего ты не понимаешь, Софи, — с сожалением протянул Дамиано, откидываясь на спинку стула. — в этой жизни нужно пробовать что-то новое. Вот, например, мы сидим тут уже тридцать минут, и, можно считать, ты узнала о нас очень много всего нового за такое короткое время.
— Не считая того, что мы семь часов болтали в самолёте, ага. — усмехнулась Виктория, пихая Давида в плечо.
— Может, что-то держит тебя? — игнорируя подругу, Дамиано поставил на стол локти и подпер руками голову, все также смотря на меня.
И он снова был прав, и чувство обиды на себя и свою жизнь стало медленно переполнять организм. Я напряжённо выдохнула, оглядывая заинтересованных в вопросе Давида ребят, и сжала под столом край скатерти.
— Меня ничего не держит, Дамиано Давид... — строго протянула я, делая акцент на его имени. — если бы что-то не устраивало меня, или я бы хотела попробовать что-нибудь новое, уже давно бы сделала это.
Врать я умела искусно, иногда и сама пугаясь с того, как четко и уверенно звучали мои слова, я начинала путаться в правде и лжи. И, тем более, рассказывать подробности о своей жизни мне сейчас совершенно не хотелось, учитывая то, что сидящие передо мной люди, а особенно один, все также внимательно следящий за моим лицом, были мне чужими.
— Я в какой-то степени рада, что мне предложили заменить вашу визажистку, и я оказалась в новой стране с такими возможностями, но для меня это просто опыт, не более. — снова пояснила я, сама не понимая, зачем.
Неловкая тишина, повисшая пару минут назад, нарушилась голос официанта, предлагающего ещё какие-либо закуски нашему столу, но Итан коротко кивнул головой, благодарно складывая руки, и молодой парень удалился к барной стойке, изредка поглядывая на нас.
А мне вдруг резко захотелось провалиться сквозь землю. Я даже не понимала причину такого ощущения внутри собственного организма. Казалось, ещё минуту, и я выпалю всю правду, все то, что на подкорке мозга сидело несколько лет подряд и обдумывалось только в мыслях, ни разу не высказываясь никому прочему.
— Машина приедет завтра в 11:30? — поинтересовалась я незамысловато, складывая приборы на тарелке.
— Да, Лео сказал, что так, только тебя заберут в 11:00, — радостно ответила Виктория, улыбаясь мне. — наши помощники обычно приезжают на место раньше, чтобы успеть подготовиться.
Я коротко кивнула головой, внезапно вспоминая, что об этом Лео рассказывал мне ещё во время перелёта, и встала из-за стола, поправляя край кофты.
— Тогда я, наверное, пойду, — улыбнулась я ребятам, задерживая взгляд на карих глазах, которые поднялись на меня, удивленно оглядывая. — спокойной ночи!
Улыбнулась снова, развернулась и пошла в сторону выхода из ресторана, слыша позади ответные пожелания приятных снов. Хотя спали мы сегодня, кажется, больше двенадцати часов, если брать в общем за сутки, но голова ныла от боли, а тело от усталости. И безумно хотелось поскорее провалиться в бессознательное состояние, чтобы, наконец, забыть о не самых удачных диалогах с фронтменом группы и отдохнуть перед трудным рабочим днём, когда молодые музыканты выйдут на одну из главных сцен Нью-Йорка.
В номере я оказалась быстро, тут же скидывая с ног обувь и полностью обнажая тело. Быстрый душ смыл с меня события прошедшего дня, я замоталась в бархатное полотенце, наблюдая за яркими вывесками за окном, и уселась на кровать, хватая в руки телефон.
Десятки пропущенных сообщений и звонков от Маркуса вынудили мое тело покрыться мурашками. Я всегда старалась держать телефон в руках, дабы не дай бог не пропустить от него звонок, но сегодня вечером, видимо, и вовсе забыла его в номере, потому что совершенно не помнила, чтобы в кармане брюк что-то вибрировало. В ином случае я бы точно ответила ему хотя бы сообщением.
Я быстро набрала номер, прикладывая телефон к уху, и закусила губу. Протяжные гудки один за другим раздражали нервы, создавалось впечатление, что на том конце провода он специально сидел и игнорировал меня, будто хотя отомстить за мое молчание. Но внезапно мужской прокашливающийся голос разрядил тишину в трубке, и я, отвела телефон от уха и заметив, что мужчина включил камеру, улыбнулась ему в ответ.
— Привет, Маркус, прости, что не отвечала на звонки, — испуганно, но радостно проговорила я, рассматривая мужское лицо. — я забыла телефон в номере, когда уходила на ужин.
— Ничего, бывает, София, — нехотя выдавил из себя улыбку возлюбленный, немного хмуря брови. — но впредь не забывай его нигде, ты же знаешь, я волнуюсь.
Знаю, оттого и забываю телефон постоянно, будто на подсознательном уровне желая выбесить его. Так думает он всегда, когда я не отвечаю или не пишу первая, хотя я ни раз объясняла ему, что иногда действительно забываюсь.
— Как тебе группа? Уже знаешь планы на завтра? — спустя паузу поинтересовался мужчина, становясь мягче и в мимике, и в голосе.
— Да, завтра ребята дают три песни на концерте, так что меня ждёт работа, — пожала плечами я, подпирая голову кулаком. — а группа, сама по себе, хорошая, они очень тепло приняли меня, благодарили, что согласилась помочь.
— Вот видишь, я же говорил тебе, что хочу как лучше, — самодовольно заявил Маркус, на что я пустила тихий смешок. — хотя я уже безумно скучаю, не терпится поскорее обнять тебя и...
— Да, я тоже соскучилась, Маркус. — перебила я мужчину, прекрасно понимая, на что он начинает намекать.
Маркус нахмурился, всматриваясь мне в глаза и даже за спину, будто там кто-то может стоять, вызывая нешуточную ревность у моего возлюбленного. Я выучила, кажется, все его взгляды, мимики лица и жесты, чтобы тут же определять состояние внутри головы. И сейчас в его глазах виднелось волнение и несильная, но злоба.
— У тебя там все в порядке, София?.. — как можно спокойнее, спросил мужчина, смотря четко в мои глаза. — или кто-то уже подметил твое тело?
Прямолинейность его выбивала меня из колеи каждый раз, когда он так спокойно намекал на мою верность и окружающих меня людей. И, с одной стороны, мне льстили его переживания, потому что я чувствовала любовь по отношению ко мне, но, с другой стороны, я изрядно устала от этого ощущения принадлежности ему во всем.
— О чем ты говоришь, любимый, какие тела? — глупо улыбнулась я, незаметно сглатывая. — я просто жутко устала из-за перелёта и дневного сна, и немного переживаю за завтрашний выход ребят.
— Все будет хорошо, София, ложись спать и помни, что я люблю тебя. — строго проговорил Маркус, и, даже не дав мне ответить ему, сбросил вызов.
А я нервно выдохнула, прокручивая в голове его слова и свой страх оказаться пойманной на правде того, что сегодня общение с одним человеком не заладилось из-за его попыток ублажить мой слух своими комплиментами. Но знать об этом Маркусу точно не стоило, иначе он бы прилетел в Америку первым рейсом и забрал меня домой, если бы и вовсе не разукрасил лицо Дамиано свежими ранами. И оказаться виноватой в этой ситуации мне не хотелось так же сильно, как и показать себя привязанной к чьим-то указаниям.
Поэтому, пообещав самой себе не обращать никакого внимания на кареглазого брюнета, я сладко потянулась и провалилась в глубокий сон.