Глава 1.
— И как нам теперь быть?
Вопрос, пропахший безысходностью. Казалось, весь Рим вздрогнул, когда мужской голос волнительно и уже в сотый раз произнёс его, будто кто-то свыше щёлкнет пальцами и даст ответ. Но ни ответа, ни хотя бы подсказок не было, и оставалось только тяжело вздыхать и поглядывать друг на друга.
Кудрявый парень, занимающий, пожалуй, самый важный пост менеджера, измерял светлую комнату короткими шагами, то и дело спотыкаясь о собственные ноги, на что тихие смешки еле-еле разряжали напряжённую обстановку, но только сильнее раздражали нервы молодого человека.
— Я что, похож на клоуна?! — возмутился он, раскидывая руки в разные стороны. — вопрос жизни и смерти, а им смешно.
Всегда радостно в ситуации, когда другого выхода, кроме смеха, нет. Хотя не случилось ничего особо страшного, рушащего карьеру или перекрывающего доступ кислороду, но, судя только по внешнему виду Лео, можно было смело копать бункер.
Час назад где-то явно упал астероид, потому что грохот влетевшей в стену железной двери, наверняка, содрогнул солнечную систему. Запыхающийся, какой-то до ужаса взволнованный парень по телефонному звонку коротко объяснил суть проблемы, хотя никто так и не сумел разобрать быструю речь друга, и сбросил вызов, не оставив даже малейшего намёка на размер проблемы. А страшно стало, по правде говоря, очень, предстоящие на две недели планы могли оказаться под угрозой, и уставшие после последней репетиции музыканты нашли в себе силы дождаться приезда начальника на студию, где сейчас вместе с телами дрожал уже воздух.
На широком круглом столе, предназначенном для музыкальных инструментов, в самом центре его лежал включённый телефон. Четыре пары глаз прожигали на экране глубокую дыру, дожидаясь ответа на отправленное сообщение, точнее, вопрос — самый что ни на есть решающий их судьбы. Только тихая музыка неизвестного исполнителя немного успокаивала обстановку, разливаясь по просторному помещению ритмичными волнами.
Внезапно телефон завибрировал, покрывая тела мурашками, Лео тут же схватил его в руки, поднося к лицу и внимательно вчитываясь в сообщение, и, когда тяжелый вздох вырвался из груди, парень буквально отшвырнул мобильник на кожаный диван.
— Положительный... — выдохнул Лео, накрывая лицо ладонями и рыча в них. — гребаная корона!
Разрушительное ожидание, то, чего последние пару часов боялись услышать все пятеро, а вместе с ними и другие помощники группы, стало правдой. Ни малейшей надежды на обратное не было ни у кого в голове, хотя подбадривали друг друга знатно, не переставая бессмысленно и как-то совсем обречено шутить.
— Ну, она же не одна, верно?.. — неуверенно проплела Виктория, сминая пальцы. — есть замена, да?..
Голос дрожал то ли от страха, то ли даже от холодного ветра, врывающегося в открытое окно с улицы. Середина января дала знать о себе не самой приятной погодой — постоянные дожди, моросящие и ливневые, и жуткий холод, что для итальянцев было необычным. Но даже если бы сейчас они голые оказались в вечной мерзлоте, не заметили бы, потому что голова была занята совершенно другими мыслями.
— Шанталь контактировала вчера со своими ребятами, — усмехнувшись, бросил Лео из-под ладоней. — как раз две недели они должны сидеть на карантине, за границу тем более не пустят.
На совершенно другой контент в Соединённые Штаты Америки, куда известная на весь мир группа направлялась буквально через сутки. И как не вовремя, главная визажистка свалилась с высочайшей температурой и другими симптомами жуткого вируса, предварительно пообщавшись с теми, кто мог бы ее заменить. Казалось бы, ничего ужасного, ребята и сами могли бы сделать макияж, но сам факт, что это поездка именно в Америку, да ещё и с громким выступлением на огромной сцене, серьёзным интервью и закрытой вечеринкой — вот, что вгоняет в панику.
— Подождите, давайте рассуждать чисто логически, — Итан поднялся с дивана, переставая быть опорой для головы Виктории, и выставил перед собой руки. — в Италии много визажистов, как и в Америке. Может же найтись хоть кто-то?
— Итан, вылет завтра в 15:35, а сейчас уже 23:44, — усомнился Лео, наконец, показывая красное лицо. — за это время нереально найти проверенного человека.
Что, что, а в таких вещах Лео всегда был прав, потому что с самого начала существования группы выступал в роли менеджера и знал абсолютно все уловки шоу-бизнеса. И всегда умел находить решения любых вопросов, даже тех, что, казалось, в принципе не имели никакого выхода, только сейчас в глазах читалась растерянность, хоть отменяй поездку, и ребята, поглядывая на друга исподлобья, кусали губы в ожидании просветления кудрявой головы.
— А Крис? — вдруг опомнился Томас, вскидывая голову. — два месяца назад нас красила вместе с Шанталь, может, ее попросить?
— Во-первых, Крис сейчас в Испании, — закатил глаза Лео, поглядывая на часы. — во-вторых...
— Только не она! — внезапно подал голос Дамиано, мотая головой. — кто угодно, но неё ее умелые руки, которые лезли в глаза. Я потом два дня мучился от раздражения, ничего не помогало!
— По-моему, сейчас не имеют значения последствия, Дамиано! — возникла Виктория. — если у тебя будут силы красить нас всех перед выходом, то, пожалуйста! Но я очень сомневаюсь.
Дамиано вскипел от злости на подругу, вскакивая с дивана и широкими шагами перемещаясь по комнате. Хотя в ее словах все было правдой. Перед выступлениями, даже за два часа до них, ни о чем другом, кроме как выхода они думать не могли. Особенно фронтмен, от которого зависело, пожалуй, самое главное. Собраться с мыслями, размять голос и тело, даже повторить текст, ну и, осознание того, что будешь исполнять перед огромной аудиторией как и живых зрителей, так и сидящих за экранами, всегда блокировало мозг. А чрезмерная эмоциональность ещё больше изводила нервы, до такой степени, что, бывало, парень готов был сутками сидеть в одиночестве и трястись от переживаний. Только сейчас буйный характер, как ни кстати, рвался наружу, и щеки стремительно краснели.
— А кто мне потом будет глаза лечить, ты?! — воскликнул фронтмен, складывая руки на груди. — может, у тебя есть проверенные средства на такой случай?
— А, может, просто нужно следить за тем, что делает визажист с твоим лицом, а не торчать в телефоне?! — разозлилась басистка, подпрыгивая на диване. — у меня почему-то ничего не болело. Наверное, я просто не маразматик, как ты перед...да, впрочем, всегда!
Глаза Дамиано округлились в немом удивлении, в упор смотря на девушку. Ссорится по пустякам у них было, как почистить зубы утром, самым обычным делом, не имеющим никакого смысла и, к слову, не несущим никаких тяжёлых последствий. Конечно, нервы оба изматывали хорошо, да и не только себе, остальные всегда с интересом наблюдали за происходящим, уже даже делая ставки, кто кого обыграет словесными уколами в этот раз, но быстро приходили в себя, напрочь забывая, с чего началось разногласие.
— То, что я там в телефончике зависаю — мое дело! — передразнил Дамиано, искривляя лицо. — дело визажиста — не наносить вред коже и слизистой, и мы не можем сейчас взять кого-то левого, просто потому, что надо срочно!
— Ведёте себя как дети, — буркнул Томас себе под нос, отворачивая голову. — бу-бу-бу, ты дурак, нет, ты дурак.
Гитарист усмехнулся, тут же оказываясь под прицелом двух разъяренных взглядов. Виктория уже потянулась к твёрдой подушке, дабы запульнуть ту в слишком умного друга, а Дамиано нервно выдохнул, закатывая глаза.
— Кто бы говорил, Томаситто, — издевательски ухмыльнулся фронтмен, раскидывая руки. — сам ныл, когда твою гитару неправильно настроили!
— Ух-ты, молодец, память не отшиб, можно тексты не повторять! — удивился Томас, качая головой. — гитара — это душа музыки, основа исполнения, а рожа твоя — чисто для вида!
Шутка, переходящая границы, парень даже не успел осознать, как пачка сигарет полетела в его сторону, сталкиваясь с грудью. И полетел бы даже стул, попавшийся горящему от злости Дамиано под руку, если бы не строгий голос Лео, оглушающий откуда-то с конца комнаты.
— Заткнулись все! — менеджер прошёлся по дорогой плитке, усаживаясь на диван и дожидаясь, когда дружелюбные ребята послушно вернутся на свои места. — мне написала Шанталь.
Четверо вмиг затихли, внимательно всматриваясь в довольное лицо Лео, что, кажется, уже готов был разорваться на части от счастья, переполняющего организм. На контрасте с его состоянием, в котором он пребывал, когда ворвался на студию час назад, сейчас было ясно — решение он все-таки нашёл.
— Есть одна проверенная визажистка, — наконец, заговорил парень, еле сдерживая широкую улыбку. — красит моделей, в том числе и Gucci, думаю, противиться вас не будет.
***
Яркие солнечные лучи утреннего Рима пробивались сквозь прикрытий тюль, освещая светлую спальню. Мирное сопение, перемешанное с тихими звуками из глубины коридора, подхватывал прохладный ветерок, разнося по воздуху и обогащая его нотками непринуждённого спокойствия. Крепким сном, наполненным красочными картинами сновидений, пропахла многокомнатная квартира, выполненная в самом современном из всех имеющихся стиле. Кремовые стены, мраморные полы, декоративная мебель в малом количестве — подобрано со вкусом, передавая всю величественность жизни ее хозяин.
На широкой кровати, закутавшись в бархатное постельное белье цвета морской волны, нежилось молодое женское тело. Изредка густые ресницы вздрагивали сквозь сон, веки наполнялись красным оттенком, подсвечиваясь каждым сосудом. И противно-яркий луч солнечного шара предательски норовился врезаться прямо в прикрытые в блаженстве глаза, отчего маленький носик неприятно морщился, и хозяйка собственного тела потихоньку просыпалась, нежеланно прерывая интересный сон.
Распахнув веки, девушка тут же зажмурилась, медленно перекатываясь на другой бок, дабы закрыть лицо от узкого лучика света, но тот, как назло, будто устремился за ней, все также щекотя нежную кожу лица. Буркнув что-то самой себе под нос, молодая особо сладко потянулась на постели, приподнимая тело на локтях и осматриваясь вокруг. Все та же роскошь, с видом которой она засыпала несколько часов назад, из нового только фарфоровая чашка свежего кофе, стоящая на тумбочке возле левого края кровати. Банальная привычка, заставляющая улыбаться с самого начала дня.
Стройные ножки опустились на пол, принимая на кожу мурашки от контраста тёплой постели и холодной плитки. Девушка выпрямила тело и, окинув взглядом отражение в зеркале, направилась на уже более шумные звуки где-то невдалеке. Босые ноги тихо перемещались по полу, путаясь между собой из-за все ещё заспанного состояния владелицы. И, наконец, темный коридор, стены которого были увешаны бесчисленным количеством картин и фотографий, сменился на сверкающую чистотой кухню и вид на оголенную мужскую спину, крутящуюся возле окна. Помещение заполнял чудесный аромат еще теплой, хоть и купленной точно пару часов назад, выпечки и жареных тостов с джемом.
Девушка взглянула на антиквариатные часы, висящие возле широкого телевизора, и прошла дальше, оказываясь за молодым человеком, которого совсем аккуратно женские ручки приобняли со спины, даря утреннюю ласку.
— Не сейчас, София! — внезапно огрызнулся мужчина, дёргаясь телом.
Резкий голос разнесся по всей кухне, обреченно выдохнув, девушка подошла к накрытому завтраком столу, усаживаясь на предназначенный для неё стул, и взглянула на молодого человека. Как всегда занятый делами с самого утра мужчина одной рукой держал телефон у уха, что-то внимательно слушая, а другой нервно помешивал сахар в кружке с кофе. Короткие и какие-то совсем глупо стриженные, но, по мнению его общества, самые что ни на есть изящные, волосы были слегка влажными, явно он встал за долго до ее пробуждения, уже решая новые вопросы и кивая самому себе головой в отражение оконного стекла.
София Кавалли за пять лет отношений с бизнесменом уже привыкла к подобному поведению с его стороны. Чудом можно было застать его свободным от работы, тем более по утрам, и то, вечное раздражение и усталость на лице не подпускали к себе ровным счётом никого, даже нуждающуюся в нем возлюбленную. Вечно в делах, на встречах, с телефоном в руках — как угодно, но только не рядом с ней.
— Да, спасибо огромное за такое предложение, я вас понял! — обрадовался мужчина, перебивая собеседника в телефоне. — конечно, она будет, обещаю! Да...передам, хорошо... и вам всего доброго!
Оторвав трубку от уха, мужчина откинул его на подоконник, и развернулся лицом к девушке, что уже и вовсе забыла о его присутствие на кухне. Широкая улыбка белоснежных зубов и радостный смех вынудил Софию совсем нехотя поднять голову, с обидой в глазах дожидаясь очередного монолога о том, как ее парень хорош в своём бизнесе.
— София, дорогая, у меня для тебя шикарные новости! — практически пропел мужчина, усаживаясь за стол напротив девушки. — только что я созванивался с одним очень важным человеком, и...
— Что на этот раз, Маркус? — выдохнула девушка, ковыряя вилкой в тарелке.
Мужчина нахмурился, злобно поглядывая на возлюбленную, будто той было совершенно все равно на его успехи в карьере, хотя, впрочем, это было правдой, но быстро забывалось под грузным взглядом мужских глаз.
— Это касается тебя, София, будь добра, дослушать до конца, — проскрипел сквозь зубы Маркус, хмуря идеальные брови. — ты же знаешь, я люблю тебя и делаю все для того, чтобы ты была счастлива.
Мужчина мягко улыбнулся, хотя желваки на его лице все ещё гуляли под гладковыбритой кожей, но во взгляде легко читалась искренность слов, и София стыдливо опустила голову.
— Прости, — тихо произнесла девушка и накрыла мужскую ладонь своей, совсем аккуратно переплетая пальцы. — продолжай.
— Да, так вот, что я говорил... А! Наверняка ты слышала про такую группу, как Måneskin, да? — засиял Маркус, получая утвердительный кивок чужой головы. — так случилось, что их визажистка заболела — положительный тест, все дела. Именно поэтому, ближайшую неделю ты заменишь ее в Америке!
Комната заполнилась итальянскими восторгами мужского голоса. Кажется, он даже вмиг просветлел, лучезарно улыбаясь застывшей напротив него возлюбленной, продолжая что-то радостно рассказывать, пока мозг той медленно перезагружался. И глаза, полностью отрешённые от осознания, внезапно столкнулись с мужским лицом, обжигаясь.
— Но, Маркус, у меня были другие планы на это время, — возмутилась София, вздрагивая всем телом. — у Алессии день рождения, как никак, юбилей, и я планировала провести с ней время.
— София, малышка, — на раздражённом выдохе прикрыл глаза Маркус, сильнее сжимая женскую руку. — ты должна помочь нашей компании и мне, да даже самой себе.
Не вопрос, даже не утверждение, а четкий приказ, пропитанный безвыходностью. Маркус всегда умел давить на нужные точки так, что сознание вмиг выключалось и послушно шло с возлюбленным за ручку, и сколько бы раз не было возможности встать поперёк его желаниям, никогда не получалось. В любом случае, мужчина всегда находил нужные слова, чтобы буквально заставить делать так, как надо ему, а не хочется кому-то другому.
Чистой воды манипуляции, она понимала, но уже привыкла.
— Это станет неплохой рекламой, к тому же, ты сможешь попробовать что-то новое, — подытожил Маркус, уплетая завтрак. — разве я когда-то делал хуже тебе?
Да, определено.
— Нет, несомненно нет, — София улыбнулась совсем нежно, ребячески, и, встав из-за стола, направилась к раковине, дабы сложить использованную посуду, которую позже до чиста вымоет домработница.
— Ну вот и славно, — прожестикулировал Маркус, возвращая внимание разрывающему от сообщений телефону. — поторопись, дорогая, в 15:35 вылет, за тобой заедет мой водитель.
Девушка, ещё пару секунд назад более менее смирившаяся с положением дел, сейчас замерла на месте, выгибая брови в удивлении. Мало того, что она даже представить себе не могла, что ей предстоит неделю провести в совершенно чужой стране с незнакомыми ей людьми, так ещё и сам многочасовой перелёт, начало которого она ожидала не раньше, чем через сутки, оказался буквально через несколько часов от этого момента. Откашлявшись, София привлекла внимание возлюбленного к себе, пытаясь в очередной раз возразить ему, и, кажется, Маркус и без слов понял чужие мысли, бегая глазами с экрана телефона на лицо девушки, и, вскочив со стула, широкими шагами направился в спальню.
— Что сложного в том, чтобы собрать вещи за четыре часа, малышка? — в голосе чувствовалось презрение, девушка сорвалась с места, догоняя мужчину и останавливаясь в проходе. — у тебя есть шанс проявить себя перед известными людьми и их огромной аудиторией фанатов, а тебя не устраивает такая мелочь, как время вылета?!
Мужчина внезапно сорвался на злость, спешно распахивая громадный шкаф и вытаскивая наружу кожаный чемодан ярко-красного цвета. И хотя София не проронила ни слова, он прекрасно понимал ее возмущение, раздражаясь только от одного скривившегося женского лица. А София стояла в проходе молча, прижавшись к дверному проему всем тельцем и еле сдерживая горькие слёзы, так и желающие вырваться наружу. Обида зародилась в организме на возлюбленного, что, даже не удосужившись выслушать ее собственное мнение, сейчас с особым остервенением печатал что-то в телефоне, не глядя, выкидывая из шкафа женскую одежду на кровать, дабы та убедилась в его мнимой помощи.
— Чтобы ты знала, мне плевать на их проблему, я лишь хочу как лучше для тебя одной! — строго проговорил Маркус, приближаясь к девушке.
И она снова опустила взгляд в пол, наверное, от стыда за своё поведение. Все пять лет отношений он делал все возможное, чтобы она была счастлива. Дорогие вещи, шикарные квартиры, поездки в разные страны, а, главное, поддержка в ее хобби, в ее деле, которым она горела, которое когда-то практически не дало ей потерять смысл жизни. Да, Маркус был чересчур занятым, порой, слишком эмоциональным человеком, срывающимся по пустякам, но он любил, потому что продолжал держать возле себя. Противоречиво это или нет — было не так важно. София любила его в ответ гораздо сильнее.
Поэтому, отпрянув от холодной стены, всем своим телом прижалась к возлюбленному, нежно потираясь щекой о его шею, и мужские руки крепко обняли ее в ответ. Именно таких моментов, пропитанных заботой и лаской, и не хватало ей последнее время, в первую очередь, из-за вечной занятости на работе. И очередные две недели разлуки предстояли только впереди, отчего на душе становилось гадко.
Маркус, видимо, продолжая что-то быстро печатать в телефоне за спиной Софии, оставил лёгкий поцелуй в районе виска и, пообещав, что лично отвезёт ее в аэропорт, ушёл в свой кабинет, оставляя спальню в бардаке, устроенным его же руками пару минут назад. И София, тяжело выдыхая напряжение из груди, упала на кровать и закрыла лицо руками, будто выдавливая мозг ладонями из черепа.
Последний месяц она буквально прожила на работе из-за закрытого показа мод, растянувшегося на две недели вместо привычной одной. Бывало даже приходилось ночевать в гримерке, дабы сэкономить лишние двадцать минут на сон, а не на попытки как можно быстрее добраться до работы.
Первые несколько дней были сумасшедшими — примерки, подбор макияжа под особенности нарядов и черты лиц. Как белка в колесе крутилась от одной модели к другой, напрочь забывая о себе и своём здоровье, а Маркус, готовящийся представлять себя и свою компанию высшему свету, не успевал интересоваться делами своей девушки.
Дальше сами выходы, между которыми не было ни дня продыху. Пока молодые модели, разодетые в дорогие наряды, сидели в гримерных креслах и листали ленту Инстаграмма, София и другие визажистки крутились вокруг юлой, поправляя и без того идеально нанесённую косметику. Кажется, за эти две недели опыт профессиональной визажистки только увеличился — серьёзные люди, сидящие в первых рядах и печатающие статьи для своих журналов, восхищались макияжами моделей, прославляя фамилию Софии на весь мир. И она была счастлива встречать свои собственные фотографии на обложках, знать, что ее упорный многолетний труд оказался уж точно не зря, но усталость настолько заполнила тело, что, когда показ, наконец, закончился, она буквально свалилась в бессознательное состояние из-за недосыпа.
И вот, уж как кстати, выдалась возможность взять двухнедельный отпуск и провести время дома — в одиночестве или с Маркусом — не имело значения. Но даже предположить было невозможно, что предстоящее время ей придётся провести отнюдь не в своей квартире и даже не в Италии, а на совершенно другом континенте в компании незнакомых ей людей, работа с которыми предстояла тяжёлой, учитывая их популярность и те сцены, на которых они должны были выступать.
И теперь даже чашка уже остывшего кофе, стоящая на прикроватной тумбочке, нисколько не вызывала на лице спокойную улыбку.
Только жуткую обиду на весь мир и страх знакомства.