27
Глава 27. Ромео должен умереть
– Как ты могла это сделать? – зарычал на меня Люциан, как только тяжелая двустворчатая дверь портала растворилась в воздухе за нашими спинами.
– Что? Раздобыть для нас информацию, в которой мы нуждаемся? – упрямо спросила я. Теснота кладовки давила. Я вжалась в угол, пока Люциан расхаживал туда-сюда, как тигр в клетке.
– Ты не представляешь себе, на что подписалась.
– Три ужина – еще не конец света, Люциан. Все могло быть гораздо хуже, – попыталась я его успокоить. А быть может, я всего лишь хотела успокоить саму себя. Его бурная реакция породила во мне сомнения. Люциан гневно ударил по кирпичной кладке.
– Думаешь, что Бел хочет просто приятно провести с тобой время? – кипятился он, бросая на меня гневные взгляды. Я сглотнула.
– Во всем остальном ему помешает собственная клятва, – пробормотала я.
Безрадостный хохот Люциана пробирался мне под кожу.
– Да, пока ты не позволишь остального.
Ах, вот в чем дело. Люциан не мог смириться, что потерял контроль над ситуацией. Он мне не доверял.
– Боишься, что он меня соблазнит? – меня ранило, что он считал меня такой слабой. Из-за моих горьких слов он бросился ко мне, как загнанный зверь.
– Не надо его недооценивать, Ари. Соблазн, обольщение и искушение – его хлеб насущный, – рычал он. – Для этого создания люди вообще впервые придумали имя Сатана.
Своей злостью он буквально вжимал меня глубже в угол, вот только в его глазах застыло выражение муки.
– Я с ума схожу, когда думаю, что он будет делать с тобой наедине, – он двумя руками обхватил мое лицо. Это был такой осторожный жест, словно я была невероятно хрупкой. – Если он что-то тебе сделает...
У него заходили желваки. Он был воплощением ярости, но его прикосновение – таким нежным. Я была по-настоящему ошеломлена.
– Не волнуйся, – сказала я с запинкой. – Бел вряд ли потребует исполнения своего желания раньше чем послезавтра.
Очень медленно Люциан сделал шаг назад, уронив руки.
– Какое это имеет значение?
– Ну, к тому моменту ты наконец-то уже найдешь Танатоса и обезвредишь предателей. Ведь ты же этого хочешь, – я старалась говорить равнодушно. – Бел – моя проблема. Я с ним разберусь.
Люциан непонимающе смотрел на меня. Температура ощутимо опустилась на пару градусов.
– Так вот что ты обо мне думаешь?
Я не могла избавиться от чувства, что ляпнула что-то лишнее.
– Ты считаешь, я просто брошу тебя в одиночку со всем этим, как только добьюсь своей цели?
– А почему нет? – заикнулась я. – Я думала, ты хочешь...
– Не делай этого, Ари, – мягко перебил он меня. Я умолкла. – Ты можешь подавлять то, что испытываешь ко мне. Но не говори мне, чего я хочу! Ты так сильно боишься, что я разобью тебе сердце, что панически ищешь поводы мне не доверять.
Я открыла рот, чтобы ему возразить, но не произнесла ни звука. Люциан был абсолютно прав.
– А чего... ты хочешь? – спросила я дрожащим голосом.
Люциан преодолел расстояние между нами. В его глазах светилось что-то, что не имело ничего общего с магией праймусов.
– Чего я хочу? – прошептал он. Не отрывая от меня взгляда, он положил ладонь мне на затылок. Запустил пальцы мне в волосы. Каждая клеточка в моем теле задрожала. Его желание окутало меня, его запах одурманил мой разум. Другой рукой Люциан нашел мое бедро, талию, спину. Кровь застучала у меня в ушах. Он прижимался ко мне, пока каждый вдох не стал для меня испытанием. Его губы едва-едва коснулись моих. Я могла почувствовать их тепло. Я хотела большего. Но Люциан держался на провоцирующем расстоянии, будто клятва, данная им Гидеону, все еще была в силе. Мне попросить его еще раз...
– Опусти стены, – хрипло потребовал он. Во мне зашевелилось подозрение. Я клялась больше никогда не открывать ему своих чувств.
– Я... я не могу, – если бы я сейчас убрала защиту, то, вероятно, уже не смогла бы вернуть ее обратно. Не перед Люцианом.
– Я не сделаю тебе больно.
Я это знала, но...
– Зачем?
Он мягким движением взял меня за подбородок и приподнял мою голову. В результате мои губы приблизились к его губам еще на один пугающий миллиметр. Наше общее дыхание смешалось, и я утонула в его глазах, как в грозовом море, запах которого его окружал.
– Потому что я хочу чувствовать, что чувствуешь ты, когда я тебя целую.
Он не дождался, пока я исполню его просьбу. Его губы, словно изголодавшись, прижались к моим, пока огонь, зародившийся глубоко у меня в животе, не поджег все мое тело. Я чувствовала только его и лихорадочные удары своего сердца. Но это непередаваемое чувство оказалось заперто во мне. Я так хотела им поделиться. Я хотела сгорать вместе с Люцианом.
Поэтому я сдалась.
Я не стала открывать окошко, не стала делать щель, я просто все снесла. И оно обрушилось на Люциана. Задыхаясь, он прислонился к стене. Пораженный до глубины души, он распахнул глаза и посмотрел на меня. В его взгляде плескалось серебристое пламя.
– Люциан... я... – но он не дал мне закончить, закрыв мне рот своими губами. И я ответила на его поцелуй с такой страстью, какой еще никогда не испытывала. Всё во мне жаждало его. Я потянула его за рубашку. Она мне мешала. Глубокое рычание вырвалось из его горла, когда я пробралась под нее и пальцами очертила контуры его мышц. Его губы проделали путь к моей шее. Его язык играл с моей кожей, посылая легкую дрожь по всему телу. Я погладила его по волосам, призывая продолжать. В то же время я не смогла устоять перед открывшейся моему взгляду сильной шеей. Люциан застонал, когда мои губы ее коснулись. Это был невероятный звук, и мне нужно было еще. Я уткнулась в его шею, дернула галстук, чтобы получить доступ к пуговицам на его рубашке. Расстегнула их... Внезапно Люциан схватил меня за плечи и отстранил от себя. Он тяжело дышал.
– Мы должны остановиться, – резко сказал он. Разочарование грозило погасить огонь внутри меня. Но к этому я была не готова. Я снова прижалась к нему.
– Почему? – спросила я. Под расстегнутой рубашкой теплая кожа на его груди буквально кричала, чтобы ее поцеловали. Люциан прочитал мои эмоции и со стоном откинул голову назад. Он явно сражался с собой, стараясь сохранить контроль.
– Потому что, если мы не остановимся сейчас, – тихо предупредил он, – потом я уже просто не смогу.
Это признание послало волну возбуждения по моему телу. И мое желание вновь отразилось в его глазах. Мне не было стыдно. В первый раз на моей памяти я была уверена в своих чувствах. Я привлекла его к себе и поцеловала.
«А если я не хочу, чтобы ты останавливался?» – прошептала я ему в мыслях. Меня саму удивляла собственная смелость. Плечи Люциана тут же напряглись. Он хотел отодвинуть меня от себя, но я не позволила.
«Ари, я не думаю, что это хорошая идея, – раздался его голос в моей голове. Он звучал почти как мольба. – Я... я хочу тебя, но наутро ты себя за это возненавидишь».
Я помедлила, пока до меня доходил смысл его слов. Затем я отстранилась от него и заглянула прямо ему в глаза. Еще неделю назад он бы оказался прав, но я изменилась. Я не знала, куда это в итоге приведет, но знала, чего хотела прямо сейчас.
– Люциан, – твердо сказала я. – Харрис создал меня этим полубрахионом и взял мою жизнь в свои руки. Все, что не контролировал он, тянула на себя Плеяда. Даже школа, в которую я хожу, – обман. Кроме того, Джирон назначил награду за мою голову, пока какие-то ведьмы насылают на меня проклятия... «Омега» хочет использовать меня против Лиги. Плеяда – против отступников, праймусы – как сосуд для души, а ты – чтобы найти Танатоса, – я вздохнула, осознав, насколько моя жизнь зависела от воли других. – Позволь мне хотя бы это решение принять самостоятельно, – попросила я.
Люциан молча встретил мой взгляд. Его глаза снова стали ярко-зелеными. Он наклонился ко мне и подарил долгий, бесконечно нежный поцелуй.
«Пошли!» – позвал он. Не отпуская меня, Люциан отворил возникшую из ниоткуда дверь. Я не имела ни малейшего понятия, куда она вела. Но это было не важно. Я была слишком счастлива, когда Люциан увлек меня в другой мир.
Я умиротворенно наблюдала, как капли дождя, собираясь в ручейки, образовывали дорожки на большом оконном стекле. Их размеренный стук успокаивал. Словно таким образом эта ночь замедлялась.
К сожалению, это ощущение было призрачным. Время уносило нас прочь. Небо на востоке уже начинало светлеть.
– Нам нужно возвращаться, – вздохнула я.
– Ммм... – я улыбнулась, когда грудь Люциана завибрировала от этого ленивого звука. Он даже и не собирался вставать. – Ты еще никогда не была так прекрасна, – произнес он, пока его пальцы неосознанно поглаживали мою руку.
– А где мы, кстати? – полюбопытствовала я. И ничего не смогла поделать, когда у меня зарделись щеки от одной мысли, что на пути к кровати я вообще не замечала обстановку вокруг. Только теперь я могла воспринимать окружающий мир.
Мы находились в старом кирпичном здании. Видимо, когда-то это был своего рода гараж, но кто-то превратил его в уютный лофт. Приглушенный свет старомодного ретро-светильника окрашивал всё в теплые золотые оттенки.
– У меня.
– Ого, куда сразу столько подробностей! – засмеялась я, игриво шлепнув его за такой односложный ответ. Но мне понравился тот факт, что у Люциана было место, которое он мог назвать домом.
– Этот свет или тот, страна, город?
– Ирландия, – ответил он, улыбаясь.
Вау, а эта фишка с порталами реально удобная. Люциан с нежностью убрал прядь волос с моего лба, и меня накрыла волна удовольствия. В тот же миг я воспротивилась этому теплому чувству внутри меня, потому что знала, что оно обманчиво. Я увлеклась и получила больше, чем смела мечтать. Но и эта мечта тоже подойдет к концу. С мечтами всегда так происходит.
Нехотя я приподнялась.
– Нам нужно возвращаться, – повторила я, отталкиваясь от его груди. Люциан схватил меня за руку и ласково обнял.
– А нам не нужно обсудить то, что тут произошло?
Я избегала смотреть ему в глаза. Такие разговоры не особенно мне удавались. Словно резкий удар, меня настигло осознание. Я всего лишь хотела сохранить память о последних часах. Если бы меня отвергли, это просто уничтожило бы прекрасное воспоминание. А если бы меня отверг Люциан, это уничтожило бы меня саму.
– Не бери в голову, – пробормотала я, высвобождаясь из его объятий. – Я этого хотела. Я просила тебя об этом. Это было великолепно, но ни к чему тебя не обязывает, – собственные слова точно причиняли мне больше боли, чем ему. Я поспешно прикрылась рубашкой Люциана. Она была неаккуратно брошена возле кровати. – Остальным просто скажем, что задержались у Бела, – предложила я, подбирая с пола свое платье и нижнее белье.
– Ты опять это делаешь, – его холодный голос разрезал тишину в комнате.
– Что? – в замешательстве я подняла на него взгляд. Люциан встал и подошел ко мне. На нем не было ничего, кроме черных пижамных штанов. В игре теней он выглядел неописуемо красиво. Я опустила глаза и быстро отвернулась. Но было слишком поздно. Образы прошедших часов затопили мой разум. Он подарил мне ночь, которую я никогда не забуду.
– Ты притворяешься, что знаешь, чего я хочу, – тихо заговорил он.
Я спиной чувствовала тепло его тела. Он положил руку мне на плечо и развернул меня к себе. Я судорожно прижала к груди вещи, словно щит.
– Я же сказал тебе, что не играю. Того, что было, мне недостаточно.
Во мне ожила надежда. Лживая надежда. Мое сердце лежало перед ним, слишком открытое и слишком беззащитное. Одно неверное слово, и оно никогда не исцелится. Я просто это знала. Потому я задушила надежду в зародыше и в панике подняла стены.
– Тогда давай повторим, когда представится возможность, – я старалась говорить максимально бесчувственно.
В эту секунду зазвонил мой мобильник, и я еще никогда не была ему так благодарна.
– Наверное, Гидеон. Он явно уже переживает, – я послала Люциану натянутую улыбку и потянулась за своей сумочкой.
– Не бери трубку, – потребовал он. Я не обратила на него внимания, кинула взгляд на дисплей и...
Ведро холодной воды шокировало бы меня меньше.
– Что такое? – Люциан, конечно же, заметил, что у меня кровь отхлынула от лица.
– Это Лиззи.
Я уставилась на свой телефон как на пришельца. Желудок сжался. Если Бел сказал правду и вывел Силин из игры, кто же мне тогда сейчас звонил? Откровенно говоря, я не испытывала большого желания это выяснять. Ладонь Люциана успокаивающе легла мне на плечо.
– Я буду слышать каждое слово. Если кто-то опять попробует наложить заклинание, я ему помешаю.
Напоминание о проклятии совсем не помогло. Трясущимися пальцами я провела по вспыхивающему экрану и поднесла смартфон к уху.
Тишина.
– Алло? – осторожно проговорила я.
– Привет, дочь.
У меня кровь застыла в жилах. Телефон чуть не выпал из рук.
– Ты мне не отец, – процедила я.
Сухой смех:
– Больше, чем ты думаешь, Ариана.
– Чего ты хочешь?
Молчание. Ногти впивались мне в ладони.
– Слышал, ты отклонила мое приглашение, – отчим разговаривал так непринужденно, как если бы мы договаривались, когда попить чайку. Люциан энергично замотал головой. Господи, ну я же не тупая.
– О каком приглашении ты говоришь? Меня никуда не приглашали, – ответила я.
Вздох и нетерпеливое постукивание ручки по бумаге.
– Очевидно, Силин была немного грубовата, – признал он. – Вот почему я решил еще раз передать его лично.
Я не ответила.
– Полагаю, брахион с тобой?
Люциан снова покачал головой. Я злобно на него зыркнула, чтобы он прекратил.
– Чего. Ты. Хочешь? – прошипела я в трубку.
– Ну, Ариана, так не пойдет. – Я буквально видела, как мой приемный отец снисходительно качает головой. Во мне заскреблись мрачные воспоминания. – Мне казалось, я научил тебя хорошим манерам.
– Не думаю, что ты мог бы что-то поведать мне о манерах, – холодно возразила я.
– А вот мы и подходим ближе к делу, – похоже, он забавлялся. – Знаешь, Ариана. Это даже смешно, что ты говоришь мне о приличиях, после того, что сама недавно вытворяла с одним праймусом. Я и правда ожидал от тебя большего.
В панике я взглянула на Люциана. Он замер.
«Откуда он узнал?» – хотела знать я. Брахион не ответил. Я прямо-таки видела, как напряженно работает его мозг.
– Ариана, я же понимаю, что ты в нем видишь. Люциан был рядом с тобой, когда меня не было. Он большой, сильный и хорош собой. Идеальный рыцарь в сияющих доспехах. Ты не первая, кто на это клюнул.
«Потяни время», – велел мне Люциан и исчез.
– Ты в курсе, как его прозвали брахионы, пока он не ушел? Бессердечным Ромео. Прекрасная игра слов, не находишь? – смеялся отчим. – Он тебе не рассказывал, чем больше всего любит питаться? Но о чем это я, уверен, что сегодня ты его более чем насытила.
Его презрительные слова целенаправленно вонзались мне в сердце. Он высказывал мои худшие опасения.
– Что я делаю, а чего не делаю – это не твое собачье дело! – прошипела я. В глазах стояли слезы.
– Ариана, не дай ему тебя одурачить. Он просто тебя использует. Будет питаться от тебя, вотрется тебе в доверие, а потом в один момент потребует твою душу. Он опасен. Я хочу, чтобы ты пришла ко мне. Находиться с ним тебе не безопасно. А нам так много нужно обсудить.
Неожиданно Люциан оказался передо мной. Полностью одетый.
«Здесь что-то не сходится», – произнес он.
Тут я могла с ним согласиться. Не сходилось вообще ничего.
– Боюсь, не получится, – ответила я как можно более скучающим тоном. Несмотря на это, нижняя губа у меня дрожала. – Знаешь, сегодня мне еще надо вынести мусор, постирать, сходить к зубному. Ну, и всё такое, что я сделала бы с гораздо большей охотой, чем увиделась бы с тобой...
– Ариана! – загрохотал он на другом конце линии. – Ты должна делать то, что я говорю.
– А то что? – дерзко поинтересовалась я.
Тишина. Звон кубиков льда, брошенных в какую-то жидкость.
– Тебе не следовало покидать убежище.
Люциан сразу же насторожился. Он сгреб меня в охапку.
«Вешай трубку», – приказал он.
– В Ирландии в это время года, должно быть, красиво.
– Вешай трубку! – еще раз повторил Люциан. Он вырвал у меня из рук телефон, и от него внезапно запахло горелым пластиком. Я практически не придала этому значения. Смех приемного отца все еще эхом звенел у меня в ушах.
Вдруг он завалил меня на пол. Я уже собиралась возмутиться, когда оконные стекла взорвались. Пули со свистом разрывали воздух, вспарывая подушки позади нас. Только что на этом месте стояли мы.
– Вперед, – перекричал он звон разбивающегося стекла. Он крепко прижал меня к себе, своим телом закрывая от стрелков. Я так и не поняла, что со мной происходило, а Люциан уже довел меня до задней части своего дома. Там не было окон, потому что две гаражные двери занимали большую часть стены. Выстрелы стихли. Люциан схватил несколько ключей, лежавших на рабочем столе, и потащил меня дальше к мотоциклу, который стоял прямо посреди кухни. Я только сейчас сообразила, что он задумал.
– Рехнулся? Снаружи стреляют, – испуганно заорала я. – Почему мы не уходим обратно порталом?
– Они этого и хотят, – коротко ответил Люциан. И, как по волшебству, рядом с холодильником моментально материализовалась дверь. Кто-то дергал за ручку. Губы Люциана изогнулись в кривой ухмылке. – Уже приготовились и только и ждут, пока мы их впустим.
Терзание ручки сменилось мощными ударами в дверь. Я расслышала, как затрещало дерево.
Ладно, это аргумент. И все-таки я не была уверена, что выйти на улицу было лучшей альтернативой.
– Доверься мне! Залезай. Ты нужна Харрису живой, а мне пули не причинят вреда.
Треск усилился. Сыпля ругательствами, Люциан усадил меня позади себя на мотоцикл и ударил по газам. Я вскрикнула, когда он, не тормозя, протаранил гаражную дверь, но она растворилась прямо у меня на глазах. В тот же миг меня накрыло свечение. Мои голые ноги скрылись под плотной кожаной одеждой. Так, во всеоружии, мы неслись через не прекращающийся град пуль.