17
Глава 17. Египтянин в кимоно
«Вне себя от злости» было неподходящим описанием того, как я себя чувствовала с этой ночи. Я плохо понимала, как Гидеон взял мою жизнь в свои руки и распланировал ее на армейский манер. Он удвоил мою охрану и определил меняющиеся маршруты. Все мое свободное время было заполнено дополнительными тренировками. Помимо этого Тоби и Мел забирали меня с занятий, чтобы читать свои собственные лекции. Я не имела ни малейшего понятия, в чем заключался план – меня же никто ни во что не посвящал! – но они обращались со мной как с дочерью наркобарона, которой враги угрожали похищением. Не хватало только, чтобы они напялили на меня пуленепробиваемый жилет и поставили трекер слежения. Но они бы и это сделали, если бы имелся хоть мизерный шанс, что против праймусов это не было бесполезно.
В довершение всего меня заставили убедить маму, что ради «проектной работы» я пару дней буду ночевать у Лиззи. В результате мама бесила меня своими ежедневными проверочными звонками. Лиззи бесила меня своей запретной влюбленностью в колдуна, а весь остальной мир бесил меня фразой: «У тебя все в порядке?» Ничего не в порядке. Еще оставались открытыми вопросы об отце, угрозе смерти и моих необычайных способностях. И об одном особо эгоистичном, самовлюбленном брахионе, который пройдет по трупам, чтобы получить то, что он хотел. На данный момент этим трупом было мое сердце.
Погрузившись в свои мысли, я уставилась в окно школьной библиотеки. Осень безжалостно приняла бразды правления. Надвигающаяся гроза хлестала по верхушкам деревьев и срывала с веток поредевшие листья. Таблицы по экономике меня больше не интересовали. Моим вниманием безгранично завладел мобильник. Сообщение «Хвастуну Люциану» было готово к отправке. Точнее, его последняя версия. Я уже третий день играла в игру «Напечатай и снова сотри». Содержание варьировалось от упреков и оскорблений до беспокойства, но я никак не могла собраться с духом и нажать на «Отправить».
Сегодня ничего не изменилось. Я сдалась и закинула телефон обратно в сумку, когда Лиззи внезапно схватила меня за рукав.
– Инстинкт лучшей подруги подсказывает мне, что тебе нужно развеяться, – прошептала она мне и, не спрашивая, потянула за собой. Недоверчиво поглядывающему в нашу сторону мистеру Пигому – нашему библиотекарю – она радостно подмигнула, протащила меня вдоль еще трех стеллажей и остановилась перед дверью. На темном дереве красовался символ Плеяды. Лиззи выудила из кармана брюк школьный пропуск и поднесла его к сканеру электронных пропусков, висящему у дверной рамы. Маленькая красная лампочка на устройстве мигнула. А затем цвет сменился на зеленый. Послышался щелчок, и Лиззи нажала на тяжелую дверную ручку. Убедившись еще раз, что мистер Пигом за нами не следил, она втолкнула меня в коридор без окон и захлопнула за нами дверь.
– А нам вообще разрешается здесь находиться? – мрачно спросила я. Она ответила мне улыбкой до ушей:
– Мне – да.
«Ну, зашибись!» Теперь из-за Лиззи надо мной навис еще и школьный выговор. Смирившись, я потопала за ней.
– Где мы вообще?
Я провела пальцами по неоштукатуренной кирпичной кладке. С нерегулярными интервалами некоторые тяжелые каменные плиты вынули и заменили на светящиеся квадраты. Несмотря на это, я обнаружила старые следы сажи и пустые крепления для факелов.
– Это, дорогая моя, – заговорила Лиззи, понизив голос, – легендарный проход в катакомбы.
Перед нами открылся вход в помещение с круглыми стенами. Огромный витражный купол окрашивал все в переливающиеся цвета. Вслед за Лиззи я подошла к деревянным перилам и посмотрела вниз. Оттуда на меня взирала зияющая пропасть. Слева от нас начиналась винтовая лестница, которая, крепясь к стене, убегала в глубину. Все это напоминало гротескную смесь стартовой площадки космического зонда и внутреннюю часть заколдованной башни Рапунцель. Конец лестницы было даже не видно. Во всяком случае, она спускалась намного глубже, чем располагались подземные этажи лицея.
– Круто, правда? – Лиззи оттолкнулась от перил, чтобы спуститься вниз. Я со скептическим выражением лица поплелась за ней.
Я даже не знала, что хуже. Мысль о том, что я могла обнаружить там внизу, или перспектива потом взбираться обратно наверх по всем этим ступенькам.
– Кхм... Что конкретно ты подразумевала под «катакомбами»? – уточнила я, догнав подругу. – Пожалуйста, только не говори мне, что под лицеем находится древнее подземное кладбище.
– Под лицеем находится не древнее подземное кладбище.
– Лиззи! – я терпеть не могла лестницы, и ей это было отлично известно.
– Ты хоть раз задавалась вопросом, есть ли у праймусов что-то типа родины? – Честно говоря, я ни разу об этом не задумывалась.
– Намекаешь, что они живут под землей?
Смех Лиззи эхом отскакивал от стен:
– Нет. Они живут... – она притормозила ради театральной паузы, – в потустороннем мире.
– В каком-каком мире? – я не была уверена, что правильно поняла свою подругу. Кроме того, у меня начинала слегка кружиться голова от долгого спуска по спирали.
– Потусторонний мир, загробный мир, ад, Элизиум, Вальгалла, подземный мир. Тяжело это объяснить, потому что на самом деле этого места не существует. И ты не сможешь найти его ни на одной карте. Собственно, это и не настоящее место. Скорее их много, и они привязаны к нам во времени, но не в пространстве...
– Подожди, ты хочешь мне сейчас сообщить, что мы сейчас, – я ткнула пальцем вниз, – идем в загробный мир?
Лиззи застонала, как будто я сейчас сморозила несусветную чушь.
– Это же просто названия, которые выдумали разные религии. По ощущениям там все так же, как у нас. Разве что это не совсем наше... измерение.
Как ни в чем не бывало она запрыгала дальше по ступенькам, а на меня накатывала тошнота.
– И проход в этот мир лежит прямо под нашей школой?
– Не только, глупенькая, – пояснила Лиззи. – В принципе, каждый праймус без человеческой оболочки может оказаться в любое время в любом месте. Но с телом для них это так же затруднительно, как и для нас. Им нужен портал, и школа построена как раз на одном из них.
Вдруг мимо нас проскользнула дверь. Она была сделана не из привычного темного дерева, как все остальные двери в лицее. Она была покрыта зеленой краской, кое-где уже облупившейся. Сразу за ней возникли красная, белая и дверь из сосновой древесины. Все они были разных форм и размеров и явно располагались недостаточно далеко друг от друга, чтобы вести на разные этажи. Стало появляться все больше дверей. Через каждые пять-шесть ступеней нам попадалась новая. У одних были Г-образные ручки, у других – круглые, у третьих – дверные молотки. В каждой из них было что-то индивидуальное, так что у меня возникло ощущение, что я вторглась в чье-то личное пространство. Как будто врываешься в громадное общежитие бессмертных, которые могут проснуться в любую секунду.
Лиззи определенно не разделяла моих опасений. Она бодро скакала дальше. Мы уже спустились так глубоко, что витражный свод виднелся просто как яркое пятно. Но, тем не менее, под нами так и не показалось дно колодца. Я потеряла ориентир в пространстве. Это был кошмарный сон. Больше всего мне хотелось обернуться назад, чтобы как минимум убедиться, что наверху у этой лестницы все еще имелось начало. Ладони вспотели. Я обо что-то споткнулась. Лиззи громко ойкнула.
– Я знаю, это завораживает, но это все-таки не причина, чтобы наступать мне на ноги, – высказалась она.
– А ты почему остановилась? – ответила я. – Мы идем обратно? – слишком очевидная надежда в моем вопросе вызвала у подруги гневный взгляд.
– Нет, мы не идем обратно, – сказала она. – Мы пришли!
Только сейчас я заметила, что стою уже не на ступеньке. Винтовая лестница здесь прерывалась примерно метра на два, освобождая место большой двустворчатой двери, похожей на вход в церковь. Вот теперь я окончательно растерялась.
– Куда вели все те двери?
Лиззи взялась за ручку из кованого железа. Ее глаза были прикрыты, как если бы она старалась на чем-то сконцентрироваться.
– Это всё порталы, – отстраненно проговорила она.
– В мир праймусов?
– И туда тоже. – Я скрестила руки на груди и стояла так, пока Лиззи не вздохнула и не взмахнула в воздухе свободной рукой. – Слушай, мне вечности не хватит, чтобы это тебе сейчас объяснить. Просто спроси Мел, – она резко побледнела. – Или лучше нет. Лучше спроси Тоби.
– А почему мне не стоит спрашивать Мел? – подозрительно переспросила я. Лиззи помедлила.
– Потому что то, что ты сейчас видишь, вообще-то, не предназначается для твоих глаз, – призналась она. В то же мгновение ворота беззвучно содрогнулись. Поток теплого воздуха хлынул сквозь щель. Лиззи сразу же понизила голос: – Это крипта. Здесь праймусы хранят свои Хроники.
Не знаю, чего я ожидала. Возможно, что-то в стиле какого-нибудь храма или тех просторных подземных залов из «Властелина колец», но точно не читальный зал. Я стояла под куполообразным сводом, который поддерживали шесть колонн. На тонких цепях висели три стеклянных шара. Они распространяли мягкий свет, почти как бумажные фонарики. Под каждой из ламп стояли кожаное кресло и столик. В самих колоннах были вырублены отсеки, где разместились в разной степени пожелтевшие манускрипты, сложенные стопками прямо до потолка. За колоннами открывались другие комнаты. Я разглядела еще больше кожаных кресел, стеклянных фонарей и колонн. Абсолютно одинаковых. Обстановка напоминала зеркальные соты, только без зеркал.
Лиззи повела меня дальше. Наши шаги по старинному паркету звучали очень громко и неприятно вспарывали тишину крипты. Я не сомневалась, что нас было слышно любому, кто находился сейчас в крипте. Даже несмотря на то, что в этом бесконечном лабиринте нас, скорее всего, никто не нашел бы. Я отругала себя за то, что вовремя не оглядывалась по пути. Ведь входная дверь должна быть у стены. А в настоящий момент я наблюдала только лес из колонн. Я окончательно заблудилась и не представляла, как Лиззи вообще тут ориентировалась, но она, по-видимому, отлично знала дорогу.
Неожиданно я услышала музыку. А именно – отвратительную попсу. Я ставила на Бритни Спирс. Лиззи усмехнулась. Музыка становилась громче, и тогда я увидела то, что никак не хотело вписываться в нескончаемую монохромность. Кто-то сдвинул несколько кресел, чтобы освободить место для большого стола. На нем громоздились свитки и пара ног в желтых стоптанных кедах.
– Лиззи! Не знал, что ты сегодня еще зайдешь, – воскликнул Джимми, вскочил, свалив при этом ноутбук, который лежал у него на коленках. Он порывисто обнял мою подругу.
– А он что здесь делает? – ляпнула я.
Улыбка хакера испарилась. Он строго взглянул на меня, потом не менее строго на Лиззи.
– У меня есть вопрос получше: что она здесь делает?
Я бы почувствовала себя очень некомфортно, если бы колкость его фразы не сглаживали футболка с Сейлор Мун и «Oops I Did It Again», играющая из его ноутбука.
– Да всё нормально. Ей же нужно как можно больше узнать о праймусах, – парировала Лиззи. – Как далеко ты продвинулся?
Джимми тут же окунулся в свою стихию. Он нес какую-то белиберду о программах, тэгах и методах сканирования. Он выражался очень подробно и обстоятельно, но я поняла только общий смысл. Короче говоря, он разработал для Лиги специальный метод, чтобы оцифровать полный архив Хроник и представить их более наглядно с помощью созданной им поисковой системы.
– Если хотите быть полезными, можете помочь мне вот с теми, – он махнул в сторону одной из колонн, которая, кстати, уже была наполовину опустошена. Я только сейчас обратила внимание, что на столах, креслах и на полу повсюду были разбросаны свитки.
– Просматривайте, есть ли в этих штуках что-то о проблеме Арианы, а потом приносите мне, чтобы я их отсканировал, – и он снова уткнулся в свой компьютер.
– И как, черт возьми, Джимми может тебе в этом помочь? – раздраженно прошептала я и показала на исписанные письменами ангелов пергаменты. – Я думала, он знает еще меньше, чем я.
– Фотографическая память, – пробормотала Лиззи и вытащила свиток, казавшийся не таким старым.
Джимми обладал фотографической памятью? Неудивительно, почему Плеяда завербовала этого маленького гения.
Я оглянулась и застала Джимми за тем, как он пялился на мою подругу. Быстро опустив моментально покрасневшее лицо, он, как обезумевший, забарабанил по клавиатуре.
– Праймусы просто так подпускают случайных прохожих к своим Хроникам? – меня это удивляло.
– На это только одному праймусу есть что сказать, и он был бы идиотом, если бы не воспользовался помощью Джимми, – пояснила Лиззи. – А Донни не идиот.
– А Донни это, простите, кто?
– К несчастью, она говорит обо мне, – донесся чистый, как звон колокольчиков, чужой голос. У меня чуть сердце не остановилось. От одного этого зала без начала и конца мне и так было не по себе, совсем необязательно кому-то еще и подкрадываться.
Похоже, Джимми отреагировал не лучше. Тихонько ойкнув, он выдал что-то вроде: «Ай, блин», нажал пару клавиш, и Бритни Спирс тут же притихла.
Я окинула взглядом незнакомца и обнаружила молодого мужчину с гладко выбритой головой. Его темно-оливковая кожа подсказывала, что он, скорее всего, был родом из северной Африки. Но если судить по одежде, его можно было бы отнести к Азии, потому что носил он нечто, очень напоминающее кимоно. На нем плавали два огромных карпа кои. Довольно неудачный выбор одежды, учитывая, что парень с его тонкими чертами и без того производил впечатление андрогина.
– Хотя я неоднократно напоминал Фелицитас, что мое имя Рамадон. И буду очень ей признателен, если она будет использовать именно его. Употребляя сокращенные имена, мы выказываем неуважение как тому, кто дал это имя, так и тому, кто его носит.
– Конечно, – буркнула моя подруга и села немного прямее. Такого поведения у Лиззи я еще не видела, тем более по отношению к парню в кимоно.
– Что касается тебя, Джеймс. – Джимми явно лучше перенес внимание Рамадона, чем Лиззи. Он на удивление бесстрашно выдержал его взгляд. – Мне казалось, мы достаточно подробно обсудили выбор музыки в моих помещениях?
Я посмотрела на Лиззи, одними губами произнеся слово «праймус». Она быстро кивнула и снова потупила взгляд.
– Но мы так и не пришли к единому мнению, Рамадон, – откликнулся Джимми. – Под классический рок я вообще не могу работать.
Мои брови взлетели к потолку. Этому непонятному египтянину в кимоно нравился классический рок?!
– Очень жаль, Джеймс. Даже музыке нужна душа. Но о вкусах, как известно, и к моему великому огорчению, не спорят. Поэтому в будущем, пожалуйста, пользуйся теми маленькими колонками, которые вставляются в уши.
Я все еще, округлив глаза, смотрела на Рамадона, когда его глаза неожиданно обратились ко мне. Внешне он выглядел младше нас, но в его взгляде было столько мудрости и жизненного опыта, что у меня на спине выступил холодный пот.
– Это тело происходит не из Египта, юная леди, – прохладно произнес он. – Оно родилось в Вавилоне. Кроме того, это не кимоно, а китайский ханьфу.
У меня упала челюсть.
– Ты читаешь мои мысли?
– Естественно. Я – Рамадон. – И, словно этого объяснения было достаточно, он сменил тему: – Значит, ты и есть та девочка с таинственной проблемой, которой тут занимаются Джеймс и Фелицитас, – это был не вопрос, а утверждение.
С самого момента своего появления Рамадон не сдвинулся ни на миллиметр, сейчас он склонил голову, как это обычно делали птицы.
– Фелицитас повезло, что меня порадовало знакомство с тобой. В противном случае ей бы пришлось иметь дело с серьезными последствиями. Никто не переступит порог крипты без моего разрешения. Она называется так не без причины.
Лиззи сделала вдох, чтобы что-то сказать, но Рамадон резко ее прервал:
– Не трать воздух, человеческая девочка. Я знаю твои мысли. Только из-за того, что меня не часто можно заметить, не стоит думать, что я не всегда здесь. Запомни это, если еще раз приведешь гостей в крипту.
Он поднял руку, и Лиззи внезапно исчезла. Никакого звука, никакой вспышки, никакого порыва ветра. Она просто пропала. Я подпрыгнула. Как он это сделал? Где она?
– Фелицитас снова в вашем мире, – ответил Рамадон на мой невысказанный вопрос.
– Он хочет сказать, что выставил ее за дверь, – пояснил Джимми, не выглядя серьезно обеспокоенным. Такое уже случалось?
– Дважды, если быть точным, – проговорил Рамадон.
– Не мог бы ты, пожалуйста, перестать, – огрызнулась я. Мне было наплевать на последствия. Пусть и меня выгоняет. Я и сама хотела уйти отсюда. – Мне не доставляет особенного удовольствия, когда кто-то бродит в моих мозгах. Может, крипта и принадлежит тебе, но вот это, – я постучала пальцем по виску, – принадлежит мне. Исключительно мне.
Вавилонянин в китайском ханьфу снова по-птичьи наклонил голову.
– Я раньше не смотрел на это в таком свете, – озадаченно пробормотал он. – Ты не хочешь поделиться со мной своими знаниями? Я ведь тоже поделюсь.
Ой, блин, до него и правда долго доходило.
– Но ведь не с каждым, верно? Ты же сам сказал, что никому нельзя приходить сюда без твоего разрешения, – я протянула руку и обвела ею просторный зал. Рамадон позволил себе коротко кивнуть.
– Тот, кто достоин и не несет опасности, будет принят здесь с распростертыми объятиями, – ответил он. Я тоже кивнула. Вероятно, менее величественно.
– Вот именно. И ни того, ни другого я сейчас не могу утверждать о тебе. Я тебя не знаю.
Этим я окончательно выбила его из колеи.
– Но я – Рамадон, хронист, хранитель знаний. Кто может быть достойнее, чем я?
– Может быть, ты такой и есть, но я тебя не знаю.
Джимми за столом прыснул от смеха. Я смерила его самым мрачным взглядом. Рамадон, напротив, вообще не удостоил его вниманием. Он, не отрываясь, смотрел на меня. В его отполированном черепе шевелились шестеренки.
– Хорошо, я попробую, – сказал он наконец. Я оторопела.
– Вот так просто?
Древние глаза на юном лице Рамадона моргнули один раз. Два раза. Слишком осознанно, чтобы казаться человеческими.
– Твои слова звучат логично. Я ценю хорошие аргументы. Несмотря на это, я надеюсь, что однажды ты решишь поделиться своими мыслями, – он развернулся и куда-то пошел. – Следуй за мной, Ариана Моррисон. Узнай меня.
Мне потребовалась пара секунд, чтобы сообразить, что он имел в виду. Джимми мне улыбнулся:
– Радуйся, ты ему понравилась.
– Но мне надо обратно на урок, – зашептала я в ответ.
– Я отведу тебя туда, где ты должна быть, Ариана, – разнесся в крипте голос Рамадона. – И Джеймс, немедленно убери этот беспорядок, который ты развел.
– Прежде чем говорить о беспорядке, нужно разобраться, как организован хаос, – прокричал Джимми вслед праймусу.
Я повторно уронила челюсть. Когда, позвольте узнать, Джимми успел так осмелеть? Я уже ждала, что он растворится в воздухе, как и Лиззи. Вместо этого по крипте пролетел тихий смех.
– Собираешься снова поиграть в цитаты? В прошлые несколько раз ты проиграл, – подначивал голос Рамадона. Он отдалился еще сильнее.
– Лучше тебе пойти за ним, – посоветовал мне Джимми и добавил громче: – В прошлые несколько раз ты первый начал. Кроме того, ты просто не можешь проиграть человеку.
М-да, кажется, эти двое отлично понимали друг друга.
Какое-то время я шла рядом с Рамадоном мимо нескончаемых колонн.
– О чем ты думаешь? – неожиданно спросил он. В его глазах горел живой интерес. Я была тронута, что праймус держал свое слово и сам держался подальше от моей головы.
– Я задумалась, как за все то долгое время, что ты предположительно прожил, я оказалась первой, кто пожаловался на чтение мыслей.
– Этот дар у меня совсем новый. Праймусы развиваются с возрастом. Только старейшие могут напрямую считывать мысли таких сложных существ, как люди.
– А под «совсем новый» ты подразумеваешь?..
– Двести двадцать четыре года по вашему летоисчислению.
Я еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Общаться с бессмертными реально непросто.
– Двести лет – довольно долгий срок. Ты, должно быть, повстречал много людей.
– Не так много, как ты думаешь, – в глазах Рамадона вспыхнули смешливые искорки. – Тебе нравится мое царство? Я только недавно его обновил.
Видимо, его «только недавно» – это пара десятилетий. Этому, по крайней мере, отвечал дизайн интерьера.
– Да, это... эмм... – «пугающе», – ...эмм... – «странно», – ...эмм... – «дезориентирующе», – ...эмм, немного крупновато, как по мне.
– Производит такое впечатление, правда же? – не без гордости ответил Рамадон. – Но внешность обманчива. Если ты и дальше пойдешь прямо, то рано или поздно снова придешь к своему другу Джеймсу.
«О'кей... Это совсем не делает его менее пугающим».
– Все праймусы используют этот маленький трюк, чтобы скрыть открытый конец.
– Открытый конец?
– Завершить какое-то творение – значит, считать его настолько совершенным, чтобы тебе самому в течение вечности не захотелось его изменить. Праймусы как раз обладают необходимым уровнем высокомерия, но также они знают, что вечность может длиться очень долго. Поэтому почти во всех катакомбах ты обнаружишь открытый конец. Как дом, в котором сносят четвертую стену, чтобы позже иметь возможность его достроить, – рассказывал он. – Если когда-нибудь у тебя будет больше времени, я мог бы объяснить тебе более образно.
Заманчивое предложение. Идея, что кто-то может создать собственный уникальный мир, меня в высшей степени заинтриговала.
– И все-таки сколько всего этих катакомб?
– Столько же, сколько творцов. Что делает ответ на твой вопрос своего рода невозможным.
– Кажется, у нас всё точно так же.
– Потому что я создал это таким. В катакомбах творец устанавливает правила. Большинство праймусов слишком привыкли к земному существованию, чтобы им захотелось поменять законы физики. Невзирая на это, возможно всё... как доказывают некоторые из ваших человеческих сказок.
Я рассмеялась:
– Имеешь в виду, что Алиса правда попала в Страну чудес?!
– Конечно, хотя девочка была молодым человеком по имени Алан, чье наркотическое опьянение слегка смешало его воспоминания и...
Только после того, как Рамадон замолчал и повернулся ко мне, я заметила, что от шока замерла на месте. Наклонив голову, хронист наблюдал за мной. Притом он смотрел так выжидательно, будто робот-андроид, впервые воспроизводивший мимику гуманоидов.
– Я собрал коллекцию человеческих рассказов, основанных на их опыте посещения катакомб. Если тебе интересно, можешь прийти ко мне в любое время.
– Кхм... с радостью... большое спасибо.
– Или я мог бы тебе их принести, если захочешь.
– Ты выходишь из крипты? – вылетело у меня, прежде чем я успела прикусить язык. Просто меня немного тревожил образ, как моя мама предлагает чай парню в китайском халате.
– Время от времени. Если появляется такое желание. Знания необходимо накапливать. Они не возникнут сами по себе.
– И для этого тебе каждый раз приходится проходить через нашу библиотеку и эту ужасную лестницу?
Вдруг это случилось. Я понятия не имела, что я сделала, но, тем не менее, мне это удалось: Рамадон улыбнулся. И словно еще больше помолодел. Судя по всему, его телу было примерно лет пятнадцать, когда в него вселился праймус.
– Нет, Ариана. Мне нет необходимости подниматься по этой ужасной лестнице, – хохотнул он. – Повсюду есть порталы. Просто нужно уметь ими пользоваться.
С элегантностью балерины он указал на что-то за моей спиной. Я обернулась и уткнулась носом прямо в огромную входную дверь. Откуда она здесь взялась?
Рамадон отодвинул меня в сторону и мягким движением открыл одну из створок. За ней виднелись лишь новые колонны и кресла.
– Ступай, Ариана, и поскорей навести меня снова. Тебе всегда здесь рады.
Я скептически осмотрела проход. Собственно говоря, ничего хуже, чем снова оказаться на другой стороне крипты, со мной случиться не могло. И все же я медлила.
– У тебя есть сомнения по поводу моей благонадежности? – слова Рамадона прозвучали почти оскорбленно. – Меня не интересуют ни власть, ни политика, – он оправил свой ханьфу, после чего взгляд его древних глаз сосредоточился на мне. – Позволь мне дать тебе совет на твоем будущем пути. Игра, в разгар которой ты родилась, уже очень стара. Если ты хочешь в нее сыграть, тебе стоит получше разобраться в правилах. Иначе так и останешься пешкой на игровой доске.
На этом он втолкнул меня в портал. Я бы очень хотела еще спросить его, что он имел в виду, но внезапно очутилась в нашей школьной библиотеке. «Да ладно! Он телепортировал меня обратно!» Я повернулась назад и увидела, как закрылась дверь с вырезанным на ней деревцем Плеяды. Чтобы убедиться, что она мне не мерещится, я притронулась к дереву. Настоящее.
– Что вы здесь делаете, мисс Моррисон?
Мистер Пигом стоял позади меня, скрестив руки. Его серые глаза злобно блестели. Этот взгляд был мне странно знаком.
– У вас нет права доступа к этой двери.
– Эмм... знаю, я просто хотела...
– Нам нужно срочно поговорить наедине!
– Эээ... что, простите?
В то же мгновение дверь снова открылась, и оттуда, тяжело отдуваясь, вышла Лиззи. Пораженная, она уставилась на меня, а потом на библиотекаря.
– Добрый день... мистер Пигом, – пропыхтела она. – Ари, отлично... что ты дождалась. Мы должны... поторопиться... или опоздаем... к началу урока.
После этой лжи во благо она под безжалостным взглядом мистера Пигома потащила меня прочь из библиотеки. По пути она бубнила, что хочет сотворить с этим липовым фараоном Донни, его свитками и его тощей задницей.