Глава 11
Весть пришла утром, короткой и сухой строкой в новостной ленте на планшете Минхо. Он читал её, попивая кофе, стоя у панорамного окна. «Глава корпорации «Кимберли Групп» Ким Сокjin погиб в результате несчастного случая. Его автомобиль на большой скорости сорвался с трассы в горном ущелье. Полиция ведёт расследование».
Минхо не дрогнул. Он просто сделал ещё один глоток горького напитка, его взгляд был холодным и отстранённым. Слишком уж «удобная» случайность. Слишком своевременная. В мире, где они существовали, не было места совпадениям. Были только расчёты и последствия.
---
В это же время Хёнджин стоял в гостиной своего пентхауса, глядя на город, просыпавшийся внизу. В его руке покачивался бокал с кроваво-красным вином. На его губах играла тонкая, довольная улыбка. Он поднял бокал в тосте за невидимого собеседника.
— Покойся с миром, старый грешник, — прошептал он. — Твои деньги тебе не помогли.
Он откинул голову и сделал большой глоток. Вино было дорогим, выдержанным, с сложным букетом. Но сегодня он ощущал только сладкий привкус мести. Это он нанял профессионала, человека без имени и прошлого, который обеспечил эту «аварию». Чисто, без следов. Мистер Ким хотел забрать его собственность? Недопустимо. Никто не смел прикасаться к тому, что принадлежало ему. Даже если эта собственность сбежала. Феликс был его. Только его. Мысль о нём заставила Хёнджина сжать бокал так, что костяшки побелели. Он всё ещё где-то тут. И он найдёт его. Теперь, когда главный претендент устранён, ничто не стояло на его пути.
---
В безопасной квартире Джисон, закончив проверку систем, взял телефон с зашифрованным соединением.
— Чан, — сказал он, когда на том конце линии ответили. — Новости слышал?
— Слышал, — голос Чана звучал натянуто. — Это… это Хёнджин?
— С вероятностью в девяносто девять процентов, — холодно констатировал Джисон. — Метод его работы. Грубо, но эффективно. Без свидетелей, без улик. Теперь его руки развязаны. Скажи своему белокутому другу, чтобы не высовывался. Охота официально открыта.
Чан тяжко вздохнул. Он думал о Феликсе, о его новой, шаткой безопасности за стенами Минхо. Было ли это спасением или просто переходом в другую, более роскошную клетку?
---
Тем временем, в апартаментах Минхо, Феликс проснулся от того, что сквозь шторы пробивались лучи солнца. Он лежал на огромной кровати, в просторной, чужой спальне. Дверь открылась, и на пороге появился Минхо. Он был уже одет в тёмные брюки и простую белую рубашку, расстёгнутую на пару пуговиц.
— Утро, котёнок, — его голос был низким и немного хриплым после сна.
Он подошёл к кровати и сел на край, его взгляд скользнул по лицу Феликса, а затем опустился ниже, на его шею, на участок кожи у ворота рубашки. Феликс носил одну из его футболок, и она была ему велика.
— Ты хорошо спал? — Минхо мягко положил ладонь на его ключицу, его большой палец принялся водить по коже у ворота футболки.
Феликс кивнул, не в силах вымолвить слова. Прикосновение Минхо, как всегда, вызывало бурю противоречий — страх и странное, щемящее тепло.
— Я рад, — Минхо наклонился ближе. Его пальцы нашли край футболки и медленно, почти невесомо, стали задирать её вверх, обнажая сначала живот, затем рёбра. — Позволь мне увидеть тебя. Всё.
Феликс замер, его дыхание перехватило. Он пытался сопротивляться, стыд и страх сковывали его, но воля Минхо была сильнее. Ткань поползла вверх, и когда она открыла его бок и нижние рёбра, движение Минхо резко остановилось.
Воздух в комнате застыл.
Под мягким утренним светом, там, где слой тонального крема был тоньше или стёрся за ночь, проступали пятна. Желтовато-зелёные, с синеватыми краями. Старые, заживающие синяки. Следы грубых пальцев. Отпечаток чьей-то бесконтрольной ярости.
Минхо не дышал. Его лицо, секунду назад мягкое и спокойное, стало каменным. Его пальцы, только что такие нежные, теперь с силой впились в кожу Феликса прямо рядом с самым большим синяком, не причиняя новой боли, но и не отпуская.
— Что это, — его голос был не громким, а тихим, как свист лезвия перед ударом. Это был не вопрос. Это было требование.
Феликс попытался отодвинуться, но захват стал железным.
— Минхо, пожалуйста…
— Я спросил, что это, — повторил Минхо, поднимая на него взгляд. Его глаза были чёрными безднами, в них бушевала буря — шок, ярость, нечто, похожее на ядовитую жалость. — Хёнджин?
Феликс, побеждённый, закрыл глаза и кивнул. Слёзы, которых он не мог сдержать, выкатились из-под его ресниц и потекли по вискам.
Минхо наблюдал за ними несколько секунд, его лицо было искажено какой-то внутренней борьбой. Затем он издал низкий, горловой звук, полный презрения и гнева. Он не отпустил Феликса. Вместо этого он наклонился и прижал свои губы к самому тёмному, самому жестокому синяку на его рёбрах. Это был не поцелуй. Это была клятва. Прикосновение было жарким, почти обжигающим.
— Никогда больше, — прошипел он в его кожу, его дыхание обжигало. — Слышишь меня? Никогда. Его руки больше не коснутся тебя. Ничьи руки не коснутся тебя без моего разрешения.
Он поднялся, его глаза горели холодным огнём. В них не осталось и следа от той уязвимости, что была там прошлой ночью. Теперь в них была только одна ясная, простая и безжалостная цель. Защитить то, что он теперь считал своим. Уничтожить того, кто посмел это повредить.
---
Вечером того же дня Чанбин и Сынмин зашли в свой обычный бар. Воздух был наполнен дымом и громкой музыкой. Они нашли свободный столик в углу и заказали виски.
— Ты слышал о Киме? — спросил Чанбин, перекрикивая шум.
Сынмин кивнул, его лицо было мрачным.
—Слышал. Похоже, в городе начинается буря. И я не уверен, что нам стоит в ней оставаться.
— Мы обещали найти Феликса, — напомнил Чанбин.
— И мы найдём, — Сынмин отпил свой напиток. — Но теперь это пахнет не просто ссорой. Это пахнет войной. А на войне всегда есть трупы. Я не хочу, чтобы ими стали мы. Или он.
Они замолчали, каждый погружённый в свои мысли, ощущая, как тревога сжимает их сердца. Город за стенами бара внезапно показался им враждебным и полным скрытых угроз.