Глава 8
Среда наступила с безжалостной быстротой. Для Феликса последние дни слились в одно сплошное напряжение, но этот день был особенным. Воздух в квартире Чана был густым и тяжёлым, как перед грозой.
Тем временем, в своём офисе, Ли Минхо провёл день на удивление ровно. Даже хорошо. Утренние отчёты порадовали цифрами, проблема с таможней была улажена с присущей его команде эффективностью. К полудню он отдал Чонину последние распоряжения, и в его голосе звучали редкие для него нотки если не удовлетворения, то лёгкости. Было даже подобие настроения. Мысль о вечере в «Элизиуме» не вызывала раздражения, а скорее предвкушение привычного, контролируемого отдыха.
Хёнджин, пытаясь вытравить из сознания навязчивый образ Феликса, избрал тактику бегства. По совету своего психолога, он согласился на слепые свидания. Вечером того же дня он сидел в дорогом ресторане напротив улыбающейся незнакомки. Он говорил правильные слова, улыбался, но его взгляд был пустым. Он не видел её. Он видел только белокурые волосы и испуганные глаза, которые преследовали его каждую ночь. Свидание было попыткой доказать самому себе, что он может двигаться дальше, но внутри он лишь глубже погружался в трясину своей одержимости.
---
В квартире Чана царила атмосфера операционной перед сложнейшей операцией. Феликс стоял посреди комнаты, дрожащими руками застёгивая шелковую рубашку. Его новое, дорогое одеяние казалось ему чужим, карнавальным костюмом.
— Дыши, — приказал Чан, распаковывая маленькое, почти невесомое устройство. — Всё будет хорошо. Просто помни план.
Он ловко прикрепил миниатюрный микрофон к внутренней стороне манжеты рубашки Феликса, тщательно заправив тонкий проводок.
— Я буду слышать каждое слово. Если что-то пойдёт не так, кашляни три раза. Я что-нибудь придумаю.
— Что ты придумаешь? Штурмуешь клуб с Джисоном? — Феликс попытался пошутить, но голос срывался.
— Что-нибудь придумаю, — без тени улыбки повторил Чан, вручая ему тонкий чёрный конверт. — Твоё приглашение. Джисон сделал его идеально. Оно пройдёт любую проверку.
Феликс взял конверт. Бумага была плотной, дорогой, с тиснёным логотипом «Элизиума». Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Отступать было поздно.
---
Минхо, вернувшись домой, не раздумывал над выбором одежды. Он надел свой лучший костюм — тёмно-серый, сшитый на заказ в Милане, идеально подчёркивающий его плечи и стройную фигуру. Он смотрел на своё отражение и видел не просто главу отдела безопасности, а хищника, готовящегося выйти на охоту. Пусть и формальную.
---
«Элизиум» встретил Феликса волной приглушённой музыки и гулом низких, доверительных голосов. Воздух был густым от смеси дорогих духов и сигарного дыма. Охрана на входе, два крупных мужчины с каменными лицами, бегло изучила его приглашение под светом специальной лампы и кивком разрешила пройти. Его новая личина сработала.
Сердце Феликса колотилось где-то в горле. Он прошёл к барной стойке, заказал какой-то фруктовый коктейль, не глядя в меню. Его пальцы нервно барабанили по столешнице. Он сканировал зал, ища свою цель.
И вот он появился. Ли Минхо. Он вошёл не спеша, с лёгкой, почти ленивой уверенностью человека, который знает, что здесь всё принадлежит ему. Он направился к своему постоянному ложу, но по пути остановился у бара, чтобы заказать drink. Он стоял всего в нескольких шагах.
Твой ход, — проговорил в микрофон голос Чана, звучавший прямо в его ухе.
Феликс сделал глоток своего коктейля, ощущая, как сладкая жидкость смешивается с адреналином во рту. Он глубоко вдохнул, поднялся и, делая вид, что оступается, сделал неловкий шаг в сторону Минхо. Полный стакан выскользнул из его руки и опрокинулся прямо на безупречный костюм.
Разразилась тишина. Липкая, розовая жидкость растеклась по дорогой ткани.
— Простите! Я… я такой неловкий! — голос Феликса дрожал, и в этой дрожи не было наигранности. Он был искренне напуган. — Позвольте, я оплачу химчистку! Всё, что угодно!
Он потянулся за салфеткой, но его движение резко остановила железная хватка на его запястье. Минхо взял его за руку. Его пальцы были сильными и холодными.
Феликс поднял взгляд и утонул в тёмных, изучающих глазах Минхо. Он ожидал увидеть гнев, ярость, презрение. Но вместо этого в глубине этих глаз плясали искорки странного, заинтересованного любопытства.
— Химчистка? — тихо, почти ласково произнёс Минхо. Его губы тронула едва заметная улыбка. — Милый мой, этот костюм стоит больше, чем твоя химчистка за год.
Не отпуская его запястья, Минхо резко развернулся и потащил Феликса за собой, прочь от любопытных взглядов. Он отворил неприметную дверь и втолкнул его в небольшую, затемнённую VIP-комнату. Дверь захлопнулась, изолируя их от внешнего шума.
— Так, — Минхо отпустил его руку и, не сводя с него глаз, снял испорченный пиджак и бросил его на кресло. — Кто ты и что тебе нужно?
— Я… мне нечего сказать. Я просто…
— Не ври, — Минхо мягко перебил его. Он подошёл ближе, заставляя Феликса отступить к стене. Его взгляд скользнул по его светлым волосам, лицу, новому наряду. — Ты слишком красив, чтобы быть просто неуклюжим посетителем. И слишком напуган. Ты пришёл сюда ко мне. Почему?
Его голос был низким, обволакивающим. В нём не было угрозы. Была какая-то хитрая, опасная нежность. Он протянул руку и кончиками пальцев отодвинул прядь волос с лица Феликса.
— Ты прекрасен, когда боишься, — прошептал Минхо, и его палец медленно провёл по линии скулы Феликса. — Как перепуганный котёнок, который пытается казаться тигром.
Феликс замер. Его разум кричал, что это ловушка, что этот человек играет с ним. Но его тело, изголодавшееся по любому прикосновению, кроме грубого, отзывалось на эту опасную ласку дрожью. Он чувствовал тепло, исходящее от Минхо, его запах — дорогой парфюм, смешанный с дымом и властью.
— Я… — он попытался говорить, но слова застряли в горле.
Минхо улыбнулся, и на этот раз улыбка была настоящей, тёплой и оттого ещё более пугающей.
— Не торопись. У нас много времени.
В этот момент Феликс услышал в микрофоне прерывистое дыхание Чана и его тихий, полный ужаса шёпот: «Что, чёрт возьми, происходит? Феликс, отвечай!»
Но Феликс не мог ответить. Всё шло не по плану. Совершенно не по плану. И самое ужасное было в том, что часть его, та самая, что так долго была замёрзшей и мёртвой, начинала оттаивать под этим ядовитым, опасным вниманием.