2
Следующие несколько недель после этого прошли абсолютно спокойно - Виолетта в образе Кристины каждый день ходила на репетиции, а затем спускалась в подземелье к Эрику. Помимо ставших привычными уроков пения, он стал обучать девушку рисованию. Поскольку сначала у неё ничего хорошего не получалось, Ангелу Музыки не оставалось ничего, кроме как самому водить её рукой с карандашом по бумаге. В один из таких дней Эрик попросил любимую закрыть глаза во время рисования и попытаться отгадать получившуюся картинку. Виолетта послушно закрыла глаза и сконцентрировалась, пытаясь понять, что за неведомый прежде образ появится и оживёт на белом фоне, рождённый фантазией художника. Один штрих, другой, несколько маленьких резких линий, а теперь наоборот, плавные, закругленные... И так снова и снова. В воображении Виолетты стали проступать знакомые черты...
- Что это? – спросил Эрик.
- Роза! – улыбаясь, ответила его верная и талантливая ученица.
- Правильно. Если ты уже научилась распознавать линии, не видя их, то сможешь и проводить их без ошибки. Попробуй.
«Кристина» открыла глаза и провела на листе первую, едва заметную, словно робкую линию. Затем другую, третью. И они действительно были правильными. Осмелев, девушка стала сильнее и быстрее нажимать на карандаш. Рядом с цветком она нарисовала яблоко и флакон духов, а затем добавила к композиции открытую губную помаду.
- Что это? – спросил её учитель, и девушка невольно вздрогнула, когда вспомнила, что в 19 веке помады привычной ей формы «бутон розы» ещё не было. Тогда помаду упаковывали в специальные маленькие баночки.
- Сама не знаю, какой-то странный предмет. Может, его изобретут в будущем, - замявшись, попыталась пошутить Виолетта.
- Фантазёрка, - улыбнулся Эрик.
Вечером, лёжа в кровати, девушка мысленно обрушивала на себя все возможные ругательства за эту оплошность, которая могла всё погубить. Но на следующий день произошло нечто ещё более опасное...
После генеральной репетиции «Дон Жуана Торжествующего», где мнимая Кристина должна была исполнить партию Аминты, балерины и хористки окружили девушку и стали расспрашивать её о Призраке Оперы, «который проявляет к ней повышенное внимание» и о том, как ей должно быть страшно будет петь его оперу. Та холодно посмотрела на них и ответила коротко: «Это – не ваше дело». С этими словами Виолетта развернулась на каблуках и удалилась, не говоря больше ничего. Взволнованная и испуганная, она стремилась поскорее убежать отсюда, чтобы избежать дальнейших расспросов, и не заметила испытующего, пристального взгляда «белокурого ангелочка» Мег. Прелестная балерина, несмотря на то, что была очень юной и иногда наивной, обладала незаурядным умом, вниманием и наблюдательностью. Она заподозрила что-то неладное, ведь её подруга детских лет никогда не была такой. Мег решила присмотреться повнимательнее к «Кристине»...
Добравшись до своей гримёрной, Виолетта заперлась на ключ и сидела тихо, как мышь. То, о чём она мечтала, оказалось, намного труднее, чем она думала. Так тяжело вжиться в чужую роль... Для неё это значит стать другим человеком. Может, ещё не поздно прекратить эту трагикомедию и вернуться обратно, забыть обо всём, как о самом прекрасном и самом горестном своём сне. Для неё всё ещё может стать лишь печальным воспоминанием, но для Эрика – нет. Он не сможет забыть. И она не простит себе такого поступка. Раздался стук в дверь, и Виолетта вздрогнула от неожиданности. Она замерла, надеясь, что незваный гость уйдёт. Но послышался тихий зов:
- Кристина, это Мег, открой, пожалуйста. Я знаю, что ты здесь. Не волнуйся, я одна.
Виолетта отворила и впустила блондинку. Та мило улыбнулась и сказала:
- Конечно, я понимаю, дорогая, ты так волнуешься. Не будем говорить о том, что тебе неприятно. Хочешь, пойдём погуляем на улице и посмотрим на закат, он сегодня необыкновенно красивый.
- С удовольствием, - воодушевилась Виолетта, - Я так люблю закат. Слова Мег пробудили в ней воспоминания, и она невольно произнесла: - Ещё в детстве, кажется, я долго любовалась чудесной игрой красок на вечернем небе...
- Кристина, что с тобой, опомнись! Последние недели ты просто сама не своя. Ты ведь с детства ненавидишь закат, ты даже сама как-то сказала, что ежедневная смерть солнца напоминает тебе о смерти отца.
- Да, действительно, я это говорила, - произнесла Виолетта, изо всех сил пытаясь скрыть дрожь в голосе, и резко добавила: - А теперь я люблю закат! Я правда изменилась в последнее время, кажется, я стала старше, соответственно, мои предпочтения тоже изменились. И теперь я думаю, что никогда не питала нелюбви к вечернему солнцу, а о смерти отца мне тогда всё напоминало. И хватит об этом! Пожалуйста, Мег, оставь меня, я хочу побыть одна.
- Прости, если я обидела тебя. Конечно, я ухожу. Но надеюсь, что завтра ты будешь в лучшем расположении духа.
Балерина обняла подругу и выбежала из гримёрной. Певица вздохнула с облегчением, не зная, что её проблемы только начинаются. Через несколько минут Мег пришла к своей матери и рассказала ей всё произошедшее. На это мадам Жири ответила, что Кристина действительно в последнее время ведёт себя странно, но в этом нет ничего ненормального, люди могут меняться.
- Это не Кристина! – решительно заявила Мег, - Я знаю Кристину всю свою жизнь, но мы с ней никогда не говорили о закате. Никогда! Понимаешь? А теперь она охотно согласилась с моими утверждениями о том, что раньше ненавидела закат и высказывала это вслух. Это же враньё!
- Доченька, это невозможно! У Кристины не было и не могло быть сестры-близнеца. И потом: если эта девушка выдает себя за Кристину Дае, то где же тогда настоящая?
- Это не она! Мама, почему ты мне не веришь? Я чувствую, что это не Кристина.
- Есть только один человек, который может разобраться в этом, - задумчиво произнесла мадам Жири. – Только Эрик сможет ответить на этот вопрос. Я постараюсь как-то намекнуть ему на наши подозрения. Но боюсь, как бы это его не разозлило...
- И что же меня, интересно, должно разозлить? – хладнокровно спросил он, неожиданно появившись перед женщинами.
- Дело в том, что... Возможно, по какой-то таинственной причине Кристина стала совсем другой и ведёт себя совсем не так, как раньше, - ответила Эрику мадам Жири, пытаясь смягчить это странное известие.
- И даже более того, я уверена, что это какая-то другая девушка, только внешне на неё похожая, - сказала юная балерина, глядя ему в глаза.
- Что за вздор? – резко произнёс мужчина.
Мег описала ему сцену в гримёрной, но он только посмеялся и велел ей больше не болтать таких глупостей. На этом все подозрения могли бы развеяться, но судьбе угодно было иначе...
В это время ничего не подозревающая Виолетта выбралась из гримёрной и окинула довольным взглядом пустынные коридоры Оперы. Наконец-то она избавлена от глупых расспросов. Девушка быстро пошла по коридору и неожиданно столкнулась с виконтом де Шаньи.
- Кристина, моя милая маленькая крошка Лотти... - нежно произнёс он, - Почему ты избегаешь меня?
- Я ведь уже говорила тебе, Рауль, мы не можем быть вместе.
- Почему?
- Я люблю другого мужчину. Знаю, я поступила с тобой плохо, но не мучай меня ещё больше.
- Дай мне хотя бы надежду, - прошептал виконт. В его глазах стояли слёзы.
- Мне очень жаль. Снова прошу, прости меня, прости! Но я не могу. Я не хочу тебя удерживать, потому что от этого тебе будет только больнее. Забудь меня, Рауль. Прощай, я должна идти.
- А я могу прийти послушать тебя на премьере? В последний раз, - нерешительно спросил он.
- Да, конечно. Ведь ты же покровитель этого чудесного театра! – улыбнувшись, сказала Виолетта, - Я уверена, что ты ещё встретишь девушку, которая будет по-настоящему любить тебя. И я от всего сердца тебе этого желаю.
Рауль проводил девушку долгим взглядом. Он понимал, что любит её ещё сильнее, чем прежде, даже теперь, когда она его отвергает. И именно потому, что отвергает. Отказ «Кристины» не только не погасил чувства виконта, а наоборот разжёг пламя его любви ещё сильнее. Теперь он дал себе слово, что вырвет любимую из рук обманщика с неземным голосом, скрывающегося во мраке ночи и меняющего множество масок. Красная Смерть, вымогатель и шантажист, великий композитор и архитектор, иллюзионист и художник, Ангел Музыки и Призрак Оперы... Кто же этот таинственный соперник в чёрном плаще, ускользающий от дневного света, как птица, как летучая мышь, как безмолвная тень? Но настоящие призраки не требуют зарплаты, не пишут оперы и не швыряют их директорам. И уж тем более не влюбляются в певиц, к тому же, помолвленных! Виконт прислонился лбом к холодной стене, чувствуя, что его волнение постепенно переходит в какую-то болезненную лихорадку.
Он не допустит того, чтобы его крошка Лотти, его маленькая очаровательная фея, досталась другому... любой ценой надо заставить её забыть всё музыкально-призрачные бредни и уехать. И конечно же, Кристина забудет своего «Ангела», непременно забудет. Уж он-то, представитель знатного и гордого рода де Шаньи постарается. Виконт клятвенно стукнул кулаком по стене и решительно произнёс в пустоту: «Обманщик!». В следующий момент он подумал, что действительно сходит с ума. Казалось, что со всех сторон, из всех многочисленных коридоров, комнат, переходов доносится негромкий снисходительный смех... Рауль бросился к выходу, зажимая уши руками и проклиная незримого гения Кристины. Он пошёл в кабинет директоров Оперы и предложил им захватить автора угрожающих писем во время постановки, но те разумно отказались и посоветовали виконту не рисковать. Разочарованный и раздосадованный, он уехал в своём экипаже.
Директора не посмели отменить премьеру «Торжествующего Дон Жуана», и следующим вечером весь театр застыл в мрачном ожидании чего-то необыкновенного...
Виолетта стояла перед зеркалом в гримёрной, уже одетая в платье для выступления. Мадам Жири бережно расчесала её красивые каштановые локоны и украсила их розой.
- Ты чудесно выглядишь, дорогая, - сказала женщина, любуясь отражением юной певицы, - Теперь ты воспламенишь сердца публики не только своим голосом, но и красотой!
- Спасибо, - ответила та, притворно улыбаясь. Виолетта была очень взволнована из-за виконта де Шаньи, ей казалось, что он непременно сделает что-то непредвиденное и глупое.
Мег надела на руку «Кристины» золотой браслет и задумчиво посмотрела на неё со словами:
- Этот кулон сюда не подходит, тебе лучше его снять.
Балерина поднесла руки к цепочке кулона и почти расстегнула его. Гневу Виолетты не было предела, ей показалось, что в зеркале уже отражается её истинное лицо.
- Не смей прикасаться к моему амулету! – закричала она, - Если ты его тронешь, я не знаю, что сделаю!
Пожалев о своей внезапной вспышке, девушка добавила уже спокойно:
- Это мой оберег, нельзя, чтобы к нему прикасался кто-то, кроме меня самой, иначе он потеряет свою защитную силу.
- Кристина, это не ты! Ты никогда не была такой грубой, я же хотела как лучше... - чуть не плача, сказала блондинка.
- Прости, я не хотела обидеть тебя, - ответила Виолетта, - Мне очень жаль. Я так волнуюсь, что не контролирую свои эмоции.
- А раньше ты всё контролировала! – отпарировала Мег. – Раньше ты плакала и бледнела, когда была взволнованна, а теперь краснеешь и становишься эгоисткой!
Виолетта не хотела продолжать ссору и, ещё раз извинившись, покинула гримёрную. Медленно прокравшись за кулисы в ожидании своего выхода, она услышала первые аккорды увертюры. Музыка настолько её увлекла, что она едва не пропустила свой собственный выход на сцену. Душа девушки замерла от восторга, когда она, увидев на противоположной стороне сцены Эрика в чёрной маске и костюме Дон Жуана, пропела свои первые слова:
No thoughts within her head, but thoughts of joy!
No dreams within her heart but dreams of love!
Это действительно было так. Сердце и разум девушки были наполнены лишь одним стремлением – слушать чарующий голос Ангела Музыки. С каким безумным внутренним трепетом она вслушивалась в каждое его слово:
You have come here
In pursuit of your deepest urge.
In pursuit of that wish which till now
Has been silent, silent...
I have brought you
That our passions may fuse and merge.
In your mind you've already succumbed to me,
Dropped all defenses,
Completely succumbed to me
Now you are here with me
No second thoughts!
You've decided, decided...
О да! Виолетта и сама раньше не подозревала, какая нешуточная страсть развивалась в это время в её сердце, не подозревала, какие мечтания скрывались в самой глубине её души... Раньше они молчали, но теперь заговорили в полный голос, нет, они закричали, запели в ней! Теперь её страсть уже разгорается пожаром и яростно ищёт выхода, доныне стесненная и спрятанная глубоко в недрах сознания. Прочь все сомнения, прочь! Она решилась, ничто её не удержит, никакие преграды, никакие глупые и пошлые расспросы или беспокойство по поводу виконта де Шаньи. Сразу после спектакля она попросит Эрика увезти её отсюда. Чтобы они были одни во всём мире, только они вдвоём и никого больше! Она решилась и, забыв обо всём на свете, наслаждалась каждым словом, каждым взглядом, каждым ласкающим прикосновением своего любимого, сладострастно изгибаясь в его руках. Раньше девушка никогда не ощущала ничего подобного...
Past the point of no return...
No backward glances.
Our games of make believe are at an end.
Past all thought of "if" or "when",
No use resisting.
Abandon thought and let the dream descend!
What raging fire shall flood the soul,
What rich desire unlocks its door...
What sweet seduction lies before us?
Past the point of no return...
The final threshold: what warm unspoken secrets
Will we learn beyond the point of no return?
Неведомое ранее пламя, бушевавшее в душе юной красавицы, сводило её с ума, будоражило её и без того достаточно богатое воображение, в котором рождались такие картины, от которых раньше её непременно бросило бы в краску. Каждое прикосновение Эрика словно обжигало её огнём и заставляло трепетать. Она ощутила, как сильно бьётся её сердце, как кровь неистово стучит в висках, а её тело сладостно напрягается и наполняется нежной истомой, предвкушая грядущее наслаждение любви... И она запела так, как никогда раньше:
Past the point of no return...
No going back now,
Our passion-play has now at last begun.
Past all thought of right or wrong.
One final question:
How long should we two wait before we're one?
When will the blood begin to race,
The sleeping bud burst into bloom...
When will the flames at last consume us?
Её распалённое желанием сознание перестало внимать доводам рассудка и подчинялось лишь зову вожделения. С восхищением Виолетта взирала на своего страстного гения, подарившего ей новые прекрасные чувства, в корне изменившего всю её жизнь. Эрик целует обнажённые ключицы и плечи девушки, и она позволяет тонким бретелям платья спадать всё ниже. Лучше бы платья вовсе не было, оно только мешает... Ах да, там же зрители. Какое дело до них, всё равно их сейчас словно не существует. Его сильные и нежные руки обнимают её талию, затем медленно спускаются на напряжённые бёдра, останавливаются на мгновение и вновь поднимаются всё выше, задерживаются на груди... С губ девушки невольно срывается чуть слышный полувздох-полустон, и она замирает в его объятиях... Пусть этот волшебный миг никогда не заканчивается.
Виолетта живо и ярко представила, что произойдёт, когда они наконец останутся наедине... Если раньше ей удавалось сохранять своё спокойствие и целомудрие, несмотря на страстные взгляды любимого мужчины, то теперь она не сможет оставаться спокойной. Если раньше Виолетта только прикасалась к его губам нежным невинным поцелуем, то сейчас этого им обоим будет ничтожно мало. Девушка уже нарисовала в своём воображении, как Эрик станет ласкать её, склонив на прохладную простынь, и она утонет в его объятиях, утонет в безбрежном океане нежности и страсти. Представила, как покроет поцелуями его крепкие плечи и прижмётся к нему так сильно, как только возможно... И этой ночью он будет овладевать ею снова и снова, до самого утра... И душа её будет петь в это время. Мелодия любви станет реальностью... Ведь для чего же создана ночь, как не для музыки и любви, а для неё эти два понятия давно уже слились воедино. Склонив голову на плечо Ангела Музыки, девушка закрыла глаза от удовольствия. Какое это счастье! Она и не знала раньше, каким слепящим, солнечным, сияющим бывает истинное счастье!
С благодарностью и любовью Виолетта посмотрела в глаза своего возлюбленного и поняла, что он думает о том же, о чём она, и что он тоже счастлив! Все богатства мира она не променяла бы на эти слова:
Say you'll share with me one love, one lifetime,
Lead me, save me from my solitude.
Say you want me with you here, beside you.
Anywhere you go, let me go too...
Christine, that's all I ask of you.
Она улыбнулась, и Эрик надел ей на палец золотое колечко. Девушка страстно поцеловала своего гения, и зал взорвался аплодисментами. Зрители никогда ещё не видели подобного представления, и со всех сторон доносились крики «Браво!», «Бис!», но влюблённые не замечали этого. Весь окружающий мир больше не существовал для них. Занавес закрылся. Рауль, который всё это время наблюдал за происходящим на сцене из своей ложи, продолжал стоять и смотреть в пустоту невидящим взглядом. По его щекам стекали слёзы. Ему показалось, что сцена качается, кружится, и издалека ещё доносятся терзающие его голоса Эрика и Кристины. Его головокружение стало настолько сильным, что он зашатался и не находя опоры, безмолвно упал и перед его глазами поплыли разноцветные круги.
- Что с вами, мсье? Вы слышите меня? – услышал Рауль, будто во сне. Он почувствовал, как чьи-то маленькие, словно детские, ладошки нежно прикасаются к его лицу, а высокий, тонкий голосок зовёт его. Виконт открыл глаза и увидел изящную светловолосую девушку, склонившуюся над ним. Это была Мег Жири.
- Что со мной случилось? – медленно спросил виконт.
- Я не знаю, наверное, вам стало плохо. Позвольте, я помогу вам подняться.
- Благодарю вас, мадемуазель. Я никогда не забуду вашу доброту, - смущенно произнёс он. - А где Кристина?
В этот момент балерина едва сдержалась, чтобы не сказать ему какую-нибудь колкость, но сдержанно ответила:
- Не знаю, наверное, в гримёрной.
- Как ваше имя, мадемуазель? Вы ведь дочь мадам Жири, верно?
- Да, я - Мег Жири, - ясно улыбнувшись, ответила блондинка.
- Раз уж вы столь любезно предложили мне свою помощь, когда я лежал там в обмороке, то, может быть, мы можем обращаться друг к другу на «ты»? – поцеловав руку девушки, поинтересовался молодой человек.
Балерина согласилась, слегка покраснев при этом. Виконт торжественно пообещал, что отныне он будет самым преданным её другом.
Сияющая от радости, Мег убежала по коридору, очарованная и взволнованная. Рауль давно уже нравился ей, но она никогда бы не позволила намекнуть ему об этом, пока он был помолвлен с Кристиной. В эту самую минуту Виолетта действительно была в своей гримёрной и переодевалась. Эрик ждал её в подземелье. А завтра они уедут отсюда, и никто их не найдёт. Мег вбежала в гримёрную и порывисто произнесла:
- Кристина, я должна сказать тебе... Дело в том, что мне очень нравится Рауль. Насколько я понимаю, вы уже не вместе. Ты не против, если я...
- Ну что ты! – радостно ответила ей Виолетта, - Я буду только рада, если вы обретёте счастье вместе.
Блондинка бросилась обнимать её, позабыв о всех недавних подозрениях и уже стыдясь за свою выходку с закатом, но в этот момент случилось то, чего предвидеть не мог никто. Балерина случайно зацепилась волосами за цепочку кулона Виолетты, и когда она отстранилась, то украшение, расстегнувшись, со звоном упало на пол. С губ Мег сорвался крик ужаса.
- Ты не Кристина!
В эту секунда в двери показалась мадам Жири, которая хотела забрать платье для роли Аминты. Она вздрогнула от увиденного и выронила то, что держала в руках.