3
На мгновение в гримёрной воцарилась мёртвая тишина.
- Да! - не в силах скрыть отчаяние, вскрикнула Виолетта, - Да! И не смотрите на меня так!
Она окинула комнату пустым, уставшим взглядом и молча опустилась в кресло, совершенно обессиленная.
- Да, я не Кристина Дае, - произнесла она уже спокойно, - Но медальон давал мне возможность выглядеть точно так, как она. На самом деле я из двадцать первого века, нас разделяет пространство и время.
- Как это возможно? – тихо спросила мадам Жири.
- Этот медальон был сделан представительницей вашего рода, вашим далёким потомком. Пока он был на мне, я была Кристиной, а она – мной.
- Сумасшедшая, - прошептала Мег.
- В это трудно поверить, я понимаю. Поэтому и не обижаюсь. Вы всё видели сами, - помолчав с минуту, Виолетта добавила, - Я замечаю по выражению ваших лиц, что вы осуждаете меня. Но если бы вы знали, что заставило меня так поступить, если бы вам была известна вся эта история, то, думаю, вы не смотрели бы на меня сейчас с упрёком.
- Простите меня, - смущенно произнесла балерина, - Но всё же, если я правильно понимаю, то настоящая Кристина сейчас находится в другом времени. Это неправильно. Она должна быть здесь.
- Здесь? В таком случае, спектакль был бы сорван, театр - охвачен огнём, а то, что она сделала на сцене... Нет, нет, я не могу произнести это, нет.
- Хоть всё это и странно, но я вам верю, мадемуазель, - сказала девушке мадам Жири, - Наденьте медальон, пока вас никто не увидел.
- А мне интересно взглянуть на ту, которая от имени Кристины отвергла меня, - с этими словами в гримёрную шагнул виконт де Шаньи.
Он приблизился и окинул Виолетту пристальным взглядом, когда она нервно сжала колдовской кулон в руке и невольно сделала шаг назад.
- Я должен был бы ненавидеть вас... - медленно произнёс Рауль, - Но не чувствую к вам ненависти. Я сохраню вашу тайну.
- Мне уже пора уходить, мадемуазель... Извините, не знаю вашего настоящего имени. Я тоже никому не расскажу о вас, - вежливо сказала Мег. Виконт вызвался проводить её, и новоиспечённая парочка скрылась за дверью.
Виолетта надела медальон на шею и решительно застегнула цепочку. По её щекам заструились две слезы.
- Не плачь, - обняв девушку, сказала ей мадам Жири.
- Мне тяжело лгать, я понимаю, что всё больше и больше запутываюсь в своей лжи, но не могу иначе, - ответила та. - Если бы вы знали, как это трудно – вживаться в абсолютно чужую роль, как я сгорала от волнения всё это время! Мне было хорошо и спокойно только рядом с ним, с моим Ангелом Музыки, а в присутствии других – страшно и неловко. У меня тягостное ощущение на душе от осознания своего вранья и от того, что я, Виолетта Ривьер, теперь должна забыть своё истинное имя. Я отреклась от прошлого, но настоящее так зыбко, что о будущем я и думать теперь боюсь.
- Значит, ты не расскажешь ему?
- Если я покажу своё настоящее лицо, то мне придётся объяснить Эрику, что произошло на самом деле. Придётся рассказать, что настоящая Кристина Дае его предала и отвергла, что на премьере «Дон Жуана» она сорвала с него маску на всеобщее обозрение. Я не смогу причинить ему такую боль, мадам Жири. Что мне делать? – в отчаянии спросила девушка.
Она закрыла лицо руками и снова опустилась в кресло. В следующее мгновение её сердце будто замерло на месте, а затем застучало так, что почти заглушало звучание до боли знакомого голоса:
- Сними медальон.
Зеркальная поверхность медленно отворилась, и Виолетта увидела Эрика. Он подошёл к ней вплотную, и она не осмеливалась отступить, опустив глаза, как застигнутая на месте преступления, но медальон не снимала.
- Снимай! Быстро! Не заставляй меня сорвать его с твоей шеи, - сказал мнимой Кристине Ангел Музыки холодным, не допускающим никаких возражений тоном.
Мадам Жири мягко взяла его за руку и быстро заговорила, что девушка ни в чём не виновата, но мужчина не слушал её и непреклонно повторил:
- Снимай!
Виолетта дрожащими пальцами расстегнула медальон и бросила его на стол. В зеркале отразилось её настоящее лицо. Сердце продолжало неистово биться в её груди так, словно намеревалось выпрыгнуть наружу. Она подняла глаза. Эрик прикоснулся пальцами к её шее... Девушка внутренне затрепетала, но старалась не показать этого. Его пальцы уже как-будто начинали сжимать её горло, но он резко убрал руку и отвернулся. Снова воцарилась пугающая тишина, которую несчастная не осмеливалась нарушить. Эрик снова повернулся лицом к ней и, пытаясь казаться спокойным, спросил:
- Как долго ты притворяешься Кристиной? Когда ты заменила её?
- С момента нашей встречи на кладбище, - глухо ответила Виолетта. Я усыпила виконта де Шаньи неизвестно откуда взявшимся в моём кармане снотворным, и он не смог последовать за мной.
- Я должен был заметить, почувствовать. Кристина, за что? Я думал, что ты любишь меня, мой ангел... А ты оказалась коварной демоницей, - шептал он в пустоту, и его глаза лихорадочно блуждали по гримёрной, избегая смотреть на Виолетту.
- Прости меня, - сказала она, но Ангел Музыки не ответил ей.
Эрик взял медальон со стола и внимательно рассматривал его, затем, как-будто усомнившись в происходящей действительности, надел украшение на девушку и застегнул. Она снова приобрела черты Кристины.
- О, как же ты красива..., - заговорил мужчина,- Как ты прекрасна и мила! Никого нет на свете, кто был бы подобен тебе, мой маленький лживый ангел, моя обманчивая муза, мой разбитый идеал!
С этими словами Ангел Музыки резко сорвал волшебный медальон с её шеи и швырнул его на пол. Разорванная цепочка заискрилась, по ней побежал огонь, и через несколько мгновений от украшения остался только пепел.
- Я не Кристина больше, и обратно вернуться теперь тоже не смогу, - печально констатировала факт Виолетта, - Прощайте.
- Но куда же ты пойдёшь? – взволнованно спросила девушку мадам Жири.
- Не знаю, куда угодно. Мне всё равно, - монотонно ответила та.
В двери она обернулась и посмотрела на Эрика, но он даже не взглянул на неё. Виолетта закрыла дверь за собой и, вздохнув, произнесла:
- Прощай, любовь моя. Я не справилась со своей задачей, потому что была слишком беспечна и самоуверенна. Теперь ничего не поправить. Единственное, что мне удалось спасти, это здание театра, и то, вероятно, ненадолго.
Девушка незаметно покинула театр и пошла по улице, не разбирая дороги. Пройдя несколько кварталов, она едва не попала под экипаж, запряжённый четвёркой лошадей, и получила болезненный удар хлыстом по спине от кучера, но ей было безразлично. Затем Виолетта стала замечать на себе какие-то странные, даже подозрительные взгляды прохожих и только сейчас с ужасом поняла, что вышла на улицу в тонком сценическом платье, к тому же довольно откровенном. А сейчас ведь была зима. Ей стало холодно и страшно, а вернуться было стыдно... Что ждёт её в чужом времени и в чужой стране, никому не нужную...