Озвучивание не поддерживается в этом браузере
10
Магическая стрелка постепенно замедляла вращение, пока не остановилась, указав на сидящего рядом со мной брюнета. Но не успел никто ничего сказать, как острый светящийся наконечник резко дернулся. Он дернулся один раз, второй, третий, будто что-то невидимое вынуждало стрелку продолжать движение. И она продолжала вот такими короткими рывками, пока опять не замерла, направленная в сторону уже другого парня. И на кого бы вы думали стрелка указывала теперь?
На Чонгука! Снова на Чонгука!
В воздухе повисло растерянное молчание, и в этом растерянном молчании демон повернулся ко мне, чтобы невозмутимо сказать:
— Надо же, какое потрясающее совпадение.
В то, что это совпадение, верилось с трудом, но спорить я не решилась — просто позволила поцеловать себя во второй раз.
Говорят, молния не бьет дважды в одно и то же место, но игра продолжалась и стрелка снова и снова выбирала нас с Чонгуком. Ни разу он не поцеловал другую девушку. Ни разу я не прикоснулась к другому парню. При этом мои губы уже опухли от ласк, которыми мы одаривали друг друга.
Никто так часто не целовался во время этой игры, как мы.
Довольный до неприличия демон тихонько посмеивался себе под нос и бросал в мою сторону странные взгляды, я же чувствовала себя облапошенной, обведенной вокруг пальца.
— Это ты специально делаешь, — зашипела я сквозь зубы, косясь на Чонгука.
— Что делаю? — изобразил удивление тот.
— Заставляешь стрелку указывать на нас.
— О, Манобан, — в своей излюбленной ироничной манере Чонгук закатил глаза, и я уже знала, что он ответит: «Какое потрясающее самомнение».
И правда.
— Какое потрясающее самомнение, — протянул демон, вторя моим мыслям, и добавил: — Иногда так приятно выдавать желаемое за действительное, верно?
Возмущенная, я заскрежетала зубами и вспомнила про молнию:
— Не бывает таких совпадений. Молния не бьет дважды в одно дерево.
— Как раз-таки бьет. В Модраксе на горе проклятых молния постоянно поджигает сухой дуб на краю обрыва, так что сравнение не засчитано, Манобан.
Нет, ну какой же несносный тип!
— Тебе просто хочется со мной целоваться, — буркнула я, насупившись.
— И вовсе нет, — отозвался Чонгук. — Я, между прочим, страдаю. Кстати, — кивнул он на стрелку, снова нацеленную в мою сторону, — пришло время опять пострадать.
* * *
После игры мы еще немного посидели на пледе все вместе, болтая, и Розанна кивнула на бокал пунша, который я по-прежнему держала в руках.
— Ты совсем не пьешь, — сказала она.
Я посмотрела на клубничный коктейль — тот, что сестра всучила мне еще до игры: лед в нем успел растаять, на поверхности плавали кусочки ягод и листики мяты. Судя по тому, что бокал был полон, напиток я даже не пригубила.
— Знаешь, не хочу. Кажется, мне уже хватит.
Я действительно чувствовала себя перебравшей — слишком раскованной и немного сонной.
— Попробуй, — настаивала Розанна. Она потянулась, обхватила мою руку двумя ладонями и заставила поднести бокал к губам.
В любой другой ситуации я бы, возможно, заподозрила неладное, но музыка била по мозгам слишком сильно, перед глазами плясали лучи разноцветного света — красного и зеленого, и после всех этих танцев, поцелуев и напитков я и правда была не в лучшей форме. Пришла пора попросить Чонгука отвести меня баиньки.
Я скосила взгляд: демон что-то обсуждал с изящным блондином, похожим на эльфа. У того были длинные волосы и очки в черной оправе с тонкими стеклами. Затем я снова посмотрела на сестру: Розанна показалась мне напряженной и выжидающей.
— Это очень вкусный коктейль, — сказала она.
В ноздри ударил сильный клубничный запах, в губы ткнулся стеклянный край бокала. Наблюдая за мной, сестра приоткрыла рот и даже затаила дыхание.
— Не хочу, — я отвернула лицо, чувствуя подступающую тошноту.
Вечеринка начала утомлять, голова налилась тяжестью, меня все сильнее и сильнее клонило в сон.
— Лиса, — мягко и в то же время нетерпеливо увещевала сестрица, — это совершенно детский напиток, здесь только мята, лимонад и ягоды. Ничего такого. Тебе понравится.
Устав спорить, я наклонилась и сделала пару глотков, только чтобы Розанна от меня отвязалась.
Что ж неплохо. В самом деле вкусно.
Сестра отстранилась от меня с довольным видом. Мне показалось, что ее глаза блеснули триумфом, но я сразу же отмахнулась от этой мысли. Какая глупость!
Ощущение тошноты и сонливости отступило, но голову будто набили ватой. Я повернулась к демону и тому блондину в очках, с которым он беседовал, и…
Это была любовь с первого взгляда. Вообще, если быть точной, то со второго или даже с третьего, потому что во время игры взгляд мой время от времени задевал этого миловидного адепта с платиновыми волосами.
Еще секунду назад я не замечала в Тэмине — Тэёне? Тэуне? — ничего особенно, а тут в голове словно взорвалась конфетная фабрика. По крайней мере, мозг мой резко, в одно мгновение превратился в зефир.
Какой красавчик!
И почему мне раньше не нравились блондины? Они ведь такие, такие…
Я не могла подобрать определение. Мысли разбегались, словно испуганные полевые мыши, а язык едва ворочался.
— Ты такой… — Оттолкнув Розанну, я подалась вперед, к беседующим парням. — Такой…
Чонгук замолчал и медленно повернул ко мне голову.
Да не к тебе я обращаюсь, бес рогатый! Изыди!
Зыркнув на демона с раздражением, я перевела влюбленный взгляд на своего прекрасного Тэмина, Тэуна, Тэёна или как его там. Не важно.
— Манобан? — А демон то не отличался сообразительностью, не понял с первого раза, что он тут лишний.
— Сгинь, нечистый! — Пихнула я Чонгука в плечо и послала широкую улыбку своему новому возлюбленному. — Тэмин, ты…
— Тэхён, — поправил меня блондин, отчего-то занервничав.
— Тэмин, ты такой классный!
Казалось, я лечу, парю в розовых облаках, пахнущих сливками и клубникой, и все вокруг кружится, вертится, словно в детской карусели.
— Манобан, пока мы с Тэхёном разговаривали, тебе на голову что, упал кирпич? — недовольно процедил Чонгук и попытался схватить меня за плечи.
Вот настырный!
— Только без рук! — закричала я и выплеснула остатки коктейля демону в лицо.
Ишь, чего удумал! Преградой встал на пути к моей судьбе.
— Прочь с дороги!
Я перла к своей цели напролом — ползла на четвереньках по пледу, ибо принять вертикальное положение оказалось проблематично. Чонгук тем временем оплевывался от листиков мяты, попавших в рот, и снимал с лица кусочки клубники. А Розанна смеялась, громко, в голос, от всей души — радовалась моему счастью, наверное, тому, что я наконец нашла себе достойную пару.
Чем ближе я подбиралась к своей любимой жертве, тем ярче разгоралась паника в глазах за стеклами массивных очков. Блондин пятился и оглядывался, пятился и оглядывался. Я наступала.
— Потанцуем? — предложила я, загнав наконец добычу в угол.
— Потанцуем! — раздалось грозное за спиной, и меня резко дернули вверх.
Комната кувыркнулась перед глазами, и моя задница неожиданно оказалась выше головы — я болталась, перекинутая через плечо демона, этого предателя, разлучающего влюбленных.
— Поставь на место! Немедленно поставь на место! — закричала я, принявшись молотить кулачками по широкой мужской спине, но Чонгук не слушал — пританцовывая, он направлялся к выходу из зала.
— Тихо, Манобан. Тебя опоили.
— Спасите! Тэмин! Тэун! Как там тебя! Нас пытаются разлучить! — тянула я руки к своему избраннику, напоминающему эльфа, только не прекрасного, а зашуганного. — Помогите, насилуют!
— Не мечтай, Манобан, — широкая ладонь шлепнула меня по попе. — Впрочем, если ты настаиваешь…
— Спасите! На помощь! Тэйхун!
* * *
В своей комнате Чонгук завернул меня в плед и сунул в руки большую кружку с каким-то теплым напитком. Судя по тошнотворному болотному цвету, это был не чай.
— Твоя сестра подлила тебе в коктейль любовное зелье, — сказал демон, присев передо мной на корточки и прикоснувшись к моему колену. — Твои чувства ненастоящие.
Умом я понимала, что он прав, любовь не возникает на пустом месте, причем так внезапно, но сердце и душа упорно тянулись к Тэхёну, и я ничего не могла с собой поделать. Отпусти меня сейчас Чонгук — побежала бы к блондинчику сломя голову, настолько мощное приворотное пойло подсунула мне Розанна.
— Думаешь, это поможет? — Я кивнула на кружку, зажатую между ладонями. От напитка поднимался легкий дымок, на белых стенках с внутренней стороны чашки жидкость оставила ободок непривлекательного зеленого цвета. От одного только вида этого варева начинало мутить, а демон предлагал выпить все до последней капли. Нет, фу.
— Давай, Манобан, а то помогу, — пригрозил Чонгук, заметив, как я сморщила носик. — Не все так плохо, я старался.
— Хочешь сказать, что оно вкусное?
— Вкусное… — начал демон, и я сделала глоток.
— … как ослиная моча, — закончил он.
И я едва не выплюнула эту дрянь прямо ему в лицо.
— Враль.
— Ни слова не сказал неправды. Ты, Манобан, как маленькая. Разве бывают лекарства вкусными?
Кое-как, с трудом мне удалось осушить эту большую, просто огромную кружку, и мы принялись ждать, когда антидот подействует. Чонгук так и остался сидеть передо мной на корточках, и его ладонь аккуратно, ненавязчиво поглаживала мое колено поверх клетчатого пледа.
— Не работает, — вздохнула я спустя минуты две или три. — Я все еще его люблю. Он — центр моей вселенной.
— Фу, Манобан, что за пошлость! — скривился демон.
— А что делать, если я так чувствую? — со всхлипом я прижала ладони к груди, готовая разреветься от отчаяния, неразделенной страсти и мерзкого привкуса во рту, который остался после антидота, приготовленного Чонгуком.
Мы посидели еще пару минут в напряженном молчании, в голове немного прояснилось, но болезненное влечение к почти незнакомому парню не желало отпускать. Стоило подумать об Тэхёне, и в груди теплело, его образ был окутан золотым сиянием, черты лица казались совершенными, фигура — божественной. До физической боли хотелось прикоснуться к объекту моей нездоровой страсти.
— А если это не пройдет? — Мои губы задрожали.
— Пройдет, — Чонгук шумно и как будто зло выдохнул.
— А если нет?
— О, Манобан, умоляю, только не ной.
Но на моих глазах уже выступили слезы.
— Чонгук, миленький, — я схватила демона за руку. — Помнишь наш уговор? А давай его немного изменим: ты поможешь мне очаровать не профессора Мина, а Тэхёна?
От моих слов Чонгук аж подавился воздухом. В шоке и раздражении он вытаращил на меня свои черные демонические глазищи.
—Манобан, ты в своем уме? Это приворотное зелье!
— А знаешь, как трудно мучиться от неразделенной любви? — шмыгнула я носом.
— Знаю. — Чонгук окинул меня тяжелым взглядом.
* * *
— Манобан, — возмутился в который раз демон, — да хватит уже маячить перед его носом.
— Я не маячу, — огрызнулась я и снова выглянула из-за угла коридора, чтобы помахать бледно-красному Тэхёну рукой.
Любовное зелье, подлитое мне Розанной, продолжало гулять в крови, и мой волшебный очкарик казался мне самым привлекательным мужчиной на свете. Высокий, сильный, умный. Не то, что этот несносный демон, который без конца что-то занудно брюзжит под ухом.
— Манобан, тебе не надоело позориться?
— Отвянь. Не видишь, я делом занята.
В очередной раз я высунулась из своего укрытия, чтобы послать избраннику кокетливую улыбку. Избранник, стоявший у дверей аудитории вместе с товарищами, испуганно покосился в мою сторону и быстренько шмыгнул в кабинет.
— Куда! — схватил меня за руку Чонгук, когда я намылилась за любимым. Хотела подобраться поближе и подмигнуть ему, выглянув из-за двери. — Это проклятое зелье напрочь отшибло тебе мозги, Манобан. А ну, стой на месте, неугомонная девица.
Обернувшись, я зашипела на своего спутника, аки разъяренная кобра.
— Не можешь меня вылечить — не мешай.
Чонгук, стоит отдать ему должное, вылечить меня пытался со всей решимостью, на которую только был способен. Это словно стало для него делом чести. За одно лишь утро я выпила пять больших кружек варева разной степени мерзости.
И как об стенку горох! Ничего не помогало. Я уже даже начала считать Розанну гениальной колдуньей — приготовить такое мощное пойло, что невозможно подобрать антидот.
— Манобан, — Чонгук смерил меня строгим взглядом, — возьми себя в руки. Потом, когда твои мозги наконец встанут на место, ты будешь очень жалеть о своем поведении.
— Тебе-то какое дело? — я все пыталась вырвать из хватки демона свое запястье. — Ревнуешь что ли?
— Я? — Чонгук возмущенно округлил глаза. — Тебя?
— Ну не Тэхёна же.
Дракон на часовой башне прорычал три раза, и вожделенная дверь, к которой я так стремилась, захлопнулась за спиной профессора Тобрина. Коридор опустел, адепты разбрелись по кабинетам и аудиториям, у меня же занятия закончились полчаса назад. До вечера я была свободна и могла отправиться в комнату отсыпаться до следующих пар, но там меня поджидал рассерженный Злобнокусь, воспринявший мою новую влюбленность как личное оскорбление.
Досталось и демону. Полы его форменной мантии превратились в бахрому, а на ботинках появились фигурные узоры от кошачьих когтей.
— Пригласишь меня к себе? — не желая возвращаться домой, к надутому фамильяру, я повернулась к своему спутнику и изобразила грустный-прегрустный взгляд.
— Есть идея получше, — ответил Чонгук. — Пришло время навестить твою сестрицу.
У Розанны занятия тоже закончились, но я знала, где ее искать. Каждое утро после пар она отправлялась тренироваться на воздушный стадион над кроличьем полем — оттачивала технику полетов на скоростной метле. Накануне турнира сестрица словно обезумела — проводила там по три-четыре часа. Из окна своей спальни я частенько наблюдала за тем, как она носится в небе, заходя в крутые виражи, при виде которых захватывает дух. Все же Розанна потрясающая спортсменка — этого у нее не отнять.
Потрясающая спортсменка и столь же потрясающая гадина.
— Что ты хочешь от Розэ?
Начал накрапывать дождь, и Чонгук с любезностью джентльмена создал над моей головой чары непромокаемости, раскрыл этакий невидимый зонтик.
— Хочу выяснить, какие ингредиенты она добавила в это жуткое пойло, отключившее твои мозги.
— У меня есть мысль, — я покусала губу, искоса поглядывая на своего собеседника.
— О, Манобан, неужели? Целая мысль!
— Да, я думаю, что это зелье-зеркалка.
Демон нахмурился, явно не понимая, о чем идет речь.
— Ну зелье-зеркалка, не понимаешь?
Похоже, признаваться в собственном невежестве было для Чонгука мучительно, и он промолчал, но я все равно объяснила:
— Это когда при готовке зелья задаешь условие. Если его выполнить, чары рассеются.
— То есть ты должна сделать то, что загадала Розанна, и эффект ее мерзкого пойла сойдет на нет?
— Получается, что так.
Осень — ужасная пора. Стоило аккуратной гравийной дорожке закончиться, и под ногами захлюпала грязь. Когда мы достигли края поля, воздушное пространство над которым было отведено для полета на метлах, мои полусапожки по щиколотку были облеплены раскисшей землей. Длинную юбку приходилось постоянно подбирать, чтобы не запачкалась.
Даже под дождем сестрица продолжала свои тренировки — как угорелая носилась между магическими кольцами, парящими в небе, и огибала фигуры-преграды. Если не вписаться в поворот и задеть такую фигуру плечом или метелкой, она из прозрачной, едва заметной становится угрожающе красной, будто вопящей о твоем промахе. Пока сестрице удавалось виртуозно обходить все препятствия.
Но как вернуть Розанну на землю для разговора?
Чонгук нашел простой и изящный способ это сделать. Взмах руки — и метла потеряла управление, а наездница полетела носом в грязь.
Наблюдая за стремительным падением Розанны, я не испытывала ни малейшего беспокойства за ее жизнь. И не потому, что черствая, а потому что над полем были натянуты специальные чары — ни один адепт не разобьется.
Не разобьется, но землю лицом немного пропашет. В воспитательных, так сказать, целях. Чтобы впредь крепче держался за свое транспортное средство.
— Пойдем, Манобан. — Чтобы я не запачкалась сильнее, чем уже это сделала, Чонгук неожиданно подхватил меня на руки и понес к месту крушения.
Вид Розанны с лицом в земле, с сухим желтым листочком, прилипшим ко лбу, доставил мне злорадное удовольствие.
— Какого орка? — отплевываясь от грязи, прохрипела сестрица, а затем заметила нас с демоном: — Это вы? Все это ваших рук дело?
С трудом ей удалось вытащить себя из трясины, в которую превратили поле идущие всю неделю дожди.
— Совсем спятили?
Она ринулась к метле, своей главной ценности, которую берегла как зеницу ока. Еще бы! Последняя модель. Черенок из дуба, щетина — прутья ивы и волчьей ягоды. От цены глаза на лоб лезут. На вторую такую родители при всей своей любви к спорту не раскошелятся, а самой Розанне копить придется не один год.
Так что сестрица упорно шлепала по колено в грязи, пытаясь добраться до своей красавицы, приземлившейся в нескольких метрах от хозяйки.
Но вот Чонгук щелкнул пальцами — и красавица в его руках.
— Ты! — взревела мокрая, перепачканная с ног до головы Розанна. — Отдай немедленно!
— Отдам, — пообещал демон, — но сначала ты расскажешь, что за гадость подлила Лиса в коктейль.
— Я? — Удивление Розанны выглядело вполне искренним, но я прекрасно знала, как хорошо сестрица умеет лгать. — Не понимаю, о чем ты.
— Как жаль, — вздохнул Чонгук. — Как жаль, что мы не сумели достигнуть понимания.
И деревянная заложница в его руках жалобно скрипнула.
— Стой! Что ты творишь! — в отчаянии Розанна не сводила глаз с метлы. — Не трожь! Не смей ее трогать! Знаешь, сколько она стоит?
— Догадываюсь, — улыбнулся Чонгук. — Тем более будет жалко ее лишиться.
И в тишине снова раздался угрожающий треск.
Шумно вздохнув, сестра вцепилась грязными пальцами в свои не менее грязные волосы.
— Хорошо, хорошо, — затараторила она. — Это была просто шутка, всего лишь шутка.
— Шутка? — У демона по бокам челюсти заходили желваки. — Манобан совершенно рехнулась. Рассказывай, как снять чары! Быстро!
Ого, какой злой! Даже удивительно, насколько вся эта ситуация с приворотным зельем его задела.
Взгляд Розанны отчего-то стал растерянным. Она посмотрела на Чонгука, затем на меня и снова на Чонгука.
— А вы что, еще не…
— Не что?
— Не сняли?
Она часто-часто заморгала, будто никак не могла взять в толк, почему ее колдовство до сих пор работает.
— Розэ, — с тревогой обратилась я к сестре. — Это ведь зеркалка, да? Какое условие ты загадала? Что я должна сделать, чтобы избавиться от навязанной любви к Тэхёну?
— Ну… — В который раз Розанна взволнованно покосилась на свою метлу. — Ты должна поцеловать того, к кому испытываешь настоящие чувства. Тогда действие приворотного зелья закончится. Я думала, вы уже, — она зачем-то кивнула в сторону Чонгука.
Поцеловать того, к кому испытываешь настоящие чувства…
Признаться, слова этой стервы поставили меня в тупик. Нахмурившись, я постучала пальцем по подбородку, почесала затылок, покусала губу, но так и не смогла понять, что делать. Кого бежать целовать? К кому я испытываю настоящие чувства?
— Отдай заложника, — тем временем канючила Розанна. — Отдай, отдай! О, Единый, Лиса. Я вообще не понимаю, в чем проблема. Просто возьми и поцелуй его.
— Кого? — тупо переспросила я.
— Того, кого любишь.
— Профессора Мина?
А что, это единственный кандидат, который пришел мне на ум. Когда-то же я испытывала к нему нездоровое влечение. Сейчас нет, но раньше-то — да.
— Причем тут профессор Мин? — удивилась Розанна, а затем бросила осторожный, даже боязливый взгляд в сторону Чонгука. Да что она все время на него косится?
И тут до меня дошло! Перед шабашем я ведь всем наплела, что мы с демоном встречаемся, Розанна считала нас с Чонгуком парой и предлагала поцеловаться, чтобы снять приворот. Вот только этот ехидный циник не был моим парнем, и никакими чувствами, тем более настоящими, между нами даже не пахло.
А значит, решение у этой задачки одно.
— Неси меня к профессору Мину, — приказала я демону, ткнув пальцем в сторону академии, темнеющей вдали на холме. — Буду снимать с себя проклятие.
— Манобан, ты же не собираешься…
— Собираюсь!
Не мучиться же до конца жизни от неразделенной страсти.
Ой, а чего это объятия демона, все еще держащего меня на руках, стали такими крепкими, даже судорожными, а сам он как будто потемнел лицом? А ярость в его взгляде мне, наверное, почудилась? Ведь не было у Чонгука причин для гнева и раздражения.
— Лали-и-иса! — раскатисто прорычали мне на ухо.
Это что, скрежет зубов?
Комментарии