8
«Дуракам везет!» - узнав что все закончилось, подытожил я. А это была дурость, послать батю Марика за сигаретами, как правило, фортуна такой оплошности не прощает, и поворачивается к тебе спиной, или точнее, другим местом, которое чуть ниже спины.
Выпытав у отца, что как, я уже полностью расслабился. Еще совсем недавно донимающие меня мысли, а может начать жить как то по другому, меня уже вообще не волновали. Теперь единственное, что нас с Губой волновало, это кто же там на кухне проговорился насчет ножа. Губа продолжал настаивать, что это был Миша, мне же казалось Стас. Только они могли нас проинформировать по этому вопросу, но Стаса я телефона не знал, Мише, как и прежде, дозвониться не мог.
- Надо Мишу найти, порвать и еще на лавэ поставить, как за наводку так и за стукачество, - громко заявлял Губа.
Я же был уверен, что это Стас, и подозревал что Губа, любыми способами, хочет поссорить меня с Мишей. Он явно невзлюбил его, наверное считал, что моя с ним дружба была для него опасна. При всем несовершенстве, я видел, что Миша как и я, на что то способен, что не скажешь про Губу и Стаса. Правда, если сдал Миша, такой способный мне и даром был не нужен. Я тоже, до конца, не снимал подозрения с Миши, голос был очень тихий и с уверенностью сказать Миша это или Стас я не мог, а безосновательно обвинять было полностью бессмысленно. Ничего не оставалось делать, как встретиться с обоими и решить всё на месте. В мусарке Стас тоже себя вел весьма подозрительно, но факта все равно не было. Может действительно первый раз и перепугался.
Я начал почаще ходить на курсы, как под принуждением родителей, также в поиске наших друзей. Наш друг семьи – полковник, которому родители частично рассказали про этот случай, грозился проверять меня на каждом занятии. На каждом занятии я конечно не был, но частенько похаживал туда. Но Миша и Стас бесследно пропали с курсов.
Где то через месяц, я дозвонился к Мише.
- Давай встретимся? - предложил я обговорить проблему при встрече.
- По поводу? – он реально удивил меня своим вопросом.
- Нет повода? – переспросил я.
- ну давай, - неохотно предложил он.
- Пусть Стас тоже будет
- Хорошо.
Мы с Губой приехали на встречу под училище, где нас ждал Миша с неизвестным нам парнем. То, что он не хотел встречаться с нами тет-а-тет - это меня насторожило. Да и вообще, привлекать других людей в наш расклад, зачем спрашивается?
- А где Стас? – со старту спросил я.
- Не смог приехать, - неохотно ответил Миша.
- Чем у вас закончилось?
- Да когда я мусорам дал весь расклад про кидалово, так они так обозлились на Марика, что даже его посадить хотели.
- Мусора типа замяли дело?
- Ну да, они даже не открывали его, на следующий день, опер при мне позвонил к мусору, который меня за кидалово щемил, и они вообще решили с Марика ту сотку выбить.
- Что за прикол я слышал, кто то сказал нож у Вани? - встрял в разговор Губа.
- Не понял? - питался съехать Миша.
- Я тоже слышал, как с кухни донеслось нож у Вани, - подтвердил я
Мише вопрос не понравился и он недовольно скривился.
- Поймите пацаны, Стас первый раз в мусарке и очканул немного.
- И что по этому поводу решил сдать нас? – съязвил я
- Да он сука еще хуже, чем твой Марик, злобно прокричал Губа.
- Где он живет, я хочу его порвать, - добавил Губа.
- Пацаны серьезно, не трогайте его, просто он не со зла.
- Типа ты его Миша прикрываешь, правильно я понял? - уточнил я.
- Ну я не знал втянул его, а он не готов к такой жизни.
- Ну и окружение у тебя Миша, Марик, Стас определись как то, - заметил я.
- Это да, - согласился он.
- Пацаны мы вырвались, давайте радоваться, - хотел он перевести тему разговора
- Не батю за сигаретами послать, это вы прикольнулись, - злобно промолвил Губа.
По его настрою я понял, он хотел крови, правда, как и раньше, хотел чтоб пускал ее я. Если он подозревает Мишу, мог бы ему предъявить, но он ждал, что я это буду делать. А я не хотел, так как не был уверен.
- Ты бы его раньше послушал этого батю, он из себя вора в законе корчил, откуда я мог знать, что он сдаст, - оправдывался Миша.
- Так если это Стас стуканул спросим с него? - настаивал Губа.
- Пацаны давайте простим, он больше криминалом заниматься не будет.
Я же, в отличии от Губы, не хотел его трогать. Конечно, ему нужно было рожу разбить, но поиски его денег бы не принесли, зато точно принесли бы проблемы. Так как один раз стуканул, надавим, точно напишет заяву уже на нас.
- А шо за пацан, че сам не приехал? - спросил я.
- Та по дороге встретил кореша, - убрав глаза, заметил он.
- Познакомь хоть с пацаном, - предложил я.
Он его позвал, мы познакомились, и так, ни с чем и разошлись.
Не решенный вопрос со Стасом, поставил крест на дальнейшем существовании нашей компании. В отличии от Губы, я был очень доволен такой концовкой. Желание побыть еще на свободе, заставила меня не простить, а не мстить, как Марику, так и Стасу. Если случайно встретимся, я им все выскажу, что о них думаю, а сам искать не буду: для себя решил я.
Спустя несколько лет, через Мишу, которого я случайно встретил на Крещатике, я узнал, чем закончилось это дело для Марика.
Как Миша и говорил, у Марика мусора начали вымогать ту сотку, на которую он кинул Мишу или, точнее, они кинули неизвестного человека. Вообще эта была какая то роковая сотка долларов, которую очень много людей по праву считали своей собственностью, правда она так не считала и у нее на это были свои веские причины. Вообще она была уверена, что это она хозяйка этих недоумков, которые держат ее в своих руках, и если бы она могла говорить, она бы это с легкостью доказала.
Потерпевший, не то что считал, он был уверен, что она его, ею его отблагодарили зато что он выполнил свою работу. Он был врачом, обследовал подозреваемого в наезде ночного гонщика и выписал справку, что он абсолютно трезвый, так оно и выявилось при осмотре, правда подписал он это заявление задним числом, на день раньше. Когда довольный врач пошел ее менять под кантер, он познакомился с Мариком и Мишей. Миша спланировал и организовал кидок и был уверен, что он ее хозяин. Марик, получив купюру в руки, был убежден, что она его, и пару дней красиво пожил на нее. Он даже уверовал, что это сама богиня Фортуна всунула ее тогда ему в руку, чтобы он развеялся и забыл про те лишения, которые ему пришлось пережить за полгода на Лукяновке. Батя алкаш конечно передачки ему не носил, и ему там было действительно тяжко без курива и жратвы. Мусора, которые словили Мишу, считали, как минимум, половина из этой сотки их и на многое готовы были, чтобы получить свою часть. Если еще добавить сюда Мишину крышу, которая, если бы доведалась про нее, не то что посчитали сотку своей кровной, еще бы выписали Мише штраф за крысятничество, как минимум, вдвое больше. Мы с Губой тоже попытались влезть в этот расклад, желая овладеть не доступной соткой, которую еще и умножили на десять. Так что народная пословица: мечтать не вредно, здесь явно не подходит, в этом случае мечтать не то что не вредно, а очень опасно. В результате, у этой сотки получилось свести и поссорить громадное количество людей, ранее друг друга не знавших, которые еще долго пытались заполучить ее. Я с Губой, слава богу, без особых последствий, вышли из этой гонки, что не скажешь про других.
Эта сотка, уже давным-давно залегла под паркетом в квартире таксиста, который продал, все что продавалось, работал сутками, по этому поводу поссорился с женой и выгнал ее из дома, не жрал, не пил и активно скупал доллары. Он копил на золотистый Мерседес не раньше 1980 года выпуска, с пробегом до 300 тысяч километров. Это была мечта всей его жизни. Он даже боялся, что когда получит ключи от этой машины, его сердце может не выдержать. Ради своей цели он не только разошелся с женой, он также перестал общаться с родителями, и разбил рожу своему старшему брату, ко всему, отказался от друга детства и даже не созванивался со своими армейскими товарищами. Всех, кто пытался стать на пути к его мече или хотя бы пробовать отговорить, он готов был разорвать в клочья. Любой, кто ему советовал не покупать мэрс, так как у него очень дорогие запчасти и он не сможет на ней нормально таксовать, автоматически превращался для него во врага.
Таким образом, этой стодолларовой купюре на время воспрепятствовали заниматься ее любимым делом. Лежать затиснутой под дубовым паркетом, когда в городе вовсю бурлит жизнь, ей явно было нудно и не комфортно. После того, что она увидела за последние годы, находится в нычке, больше всего походившей на гроб, ей было невероятно тоскливо. Она не могла развлекаться как прежде, вызывая самые низменные инстинкты у людей, и тихо наблюдать, как они готовы, даже ради одной бумажки предать, продать, подставить, обесчестить, или самим бесчеститься и даже убить, включая и близкого человека. Ей не было жалко их, они имела возможность понаблюдать, какие это жадные и ничтожные твари эти люди, и их проблемы ее только забавляли и чем тяжелее были эти проблемы, тем ей было интересней. В принципе, моральными качествами, она от нас особо не отличалась.
Таксист уже накопил двадцать таких соток, продолжал копить, и с нетерпением ждал, когда его мечта осуществится. Он собирался сам пригнать Мерседес из Германии, ему уже начало сниться, как он возвращается на машине своей мечты. Но планировать самому ехать в Германию с пачкой денег, да еще в которой была сотка с такой плохой репутацией, врагу бы не посоветовал, но таксист этого просто не знал. Сотка же, краем уха услышала про планирующуюся поездку и, затаив дыхание, приготовилась к новым приключениям за границей, даже надеялась, если получится, и на свою родину ненадолго заскочить. Хотя здесь в бывшем союзе рабочих и крестьян она оторвалась на славу, и непременно хотела еще раз сюда приехать. Она просто влюбилась в наших людей, с которыми она прожила пять лет, таких страстей и в Латинской Америке не увидишь. Они видела все за это время: два убийства, десять продаж тела, сто продаж друга, тысячу продаж души, супружеские драки и измены, а на скольких она побывала бригадных стрелках, она даже не могла подчитать. И что ей больше всего импонировало в этих всех драмах - она там играла одну из самых главных ролей. Задумавшись о планировавшейся поездке, он поняла, что скорее всего, домой съездит как то в другой раз, с более приличным хозяином. Она даже не верила, что с этим прижимистым эгоистом она доедет до Германии, что то ей подсказывало, что максимум они доедут до границы Польши с Германией, а откуда она с ветерком помчит назад в компании горячих джигитов. Так и произошло, таксист сопротивлялся, но жив остался. Хотя был не против и умереть, после утраты денег, для него жизнь не представляла особой ценности.
Так что мы с Губой уступили свои права на ту сотку мусорам. Хотя особых прав на нее, как оказалось, ни у кого из нас не было, да и не уступали мы их, у нас силой забрали это право. Ну и слава богу.
Марик, при ментах, убедительно строивший из себя перепуганного простака, не был ни тем, ни другим. Он не собирался ничего отдавать как нам, так и им. По ходу, по жизни он играл в свою игру, для него, как я понял, не было авторитетов, и он никому в этой жизни не собирался платить.
Как только он вырвался из лап правосудия, пообещав ментам возместить моральный ущерб, он с энтузиазмом принялся продавать свою квартиру. Он договорился с ними так: Мишиному мусору пообещал возместить ту долгожданную сотку и Жирному в два раза больше.
Жирный ему поверил на слово, так как мало было людей на его районе, которые хотели с ним поссориться, не то чтобы собирались кидать в открытую. Он так был уверен в себе, что даже представить себе не мог, что жалкий Марик что то затевает. Жирный знал, что все рэкетиры района его боятся, а Марик, он был уверен, еще захочет ему что то сверху донести, чтобы остаться в хороших отношениях. Как никак стукачек, таким без мусорской поддержки в криминализированном обществе тяжело.
Итак Марик, быстро по демпинговым ценам сплавил свою квартиру. Первому же клиенту, он сделал такую бешеную скидку, что тот даже уже и не торгуясь, организовал всю сделку от и до, взяв все текущие расходы на себя. Опера этого района, в первую очередь Жирный, перестали представлять для Марика угрозу, так как у него уже не было не только паспорта, но и места прописки. Он стал по настоящему свободным человеком, которого ничего не пекло, кроме мысли, как потратить пачку долларов. На решение такого рода задач, он без малейшей жалости готов был потратить всю свою жизнь.
Свой паспорт Марик продал чуть раньше аферистам за двадцать долларов. На черном рынке, в связи с резким всплеском деловой активности населения, образовался безумный спрос на настоящие паспорта. В это время, как грибы после дождя, начали появляться частные предприятия, акционерные общества закрытого и открытого типа, которые остро нуждались в паспортных данных людей, на кого это все оформить. На себя руководители своих детищ не оформляли по многим причинам, так как главный вид деятельности этих предприятий – это получить кредит в банке, закупить оптом продукцию или типа продать несуществующий товар и после попытаться пропасть без вести. Если исчезнуть получалось, это успешное предприятие если нет, то нет. Останки нефартовых коммерсантов, уже намного позже находили в лесах, но игра стоила свеч.
К этому времени, Евгений Сергеевич Марченко, в народе просто Марик, по документам, был уже учредителем и генеральным директором ООО «Парадайз» Он провел не легкие переговоры, и продал десять вагонов сахара фирме из Харькова. Кстати, счастливые покупатели уже приступили к поискам Евгения Сергеевича, так как он, как сквозь землю провалилася. Его судьба их нисколько не волновала, просто он пропал вместе с уже их сахаром, за который они заплатили аванс 50%, согласно контракту. Хозяин харьковской фирмы уже съездил в Луганск, где пожаловался на Марченко чеченской группировке, которой исправно платил. Те уже собрались выдвигаться в Киев на поиски этого, не по годам дерзкого, Марченко. Но Марик уже основательно замел следы, хотя он не имел никакого отношения к этой миллионной сделке, если не считать той двадцатки, за которую он продал свой паспорт.
Марик, посчитав деньги, был в не себе от радости, эти при том, что он продал квартиру в раза два дешевле рыночной цены. Если бы он не спешил, и придержал цену, недополученной суммы ему бы с головой хватило, чтобы рассчитаться не только с ментами, но и с Мишей, и даже с нами, несмотря на наш космический счетчик. Но он не собирался так делать, возможно, это было ниже его достоинства, платить по счетам. Этот поступок можно считать принципиальностью или тупостью, скорее всего это была тупая принципиальность или принципиальная тупость.
Хотя с другой стороны, если бы он еще пару неделек пожил дома, он мог бы познакомиться с теми чеченцами. С чеченцами, кстати, познакомился счастливый обладатель квадратных метров Марика. Он, будучи привязанным к стулу проволокой, целую неделю им объяснял, что он не Марченко, а только как купил квартиру и про сахар и «Парадайз» ничего не знает. В отличии от моей компании, это были настоящие вымогатели, не любители, и новый хозяин, имел возможность ни одиножды пожалеть об этой сделке. Во время своей работы, крепкие ребята с Кавказа столько наслушались съездов, попыток заговорить, выпутаться, и не верили ни единому его слову. Его паспорт на фамилию Сидоренко тоже был для них не аргумент, у них у самих было по несколько паспортов, нескольких стран и на разные фамилии. Ко всему, делегация горцев, посетившая Сырец, очень плохо изъяснялись на русском. Чтобы это не было проблемой в ведении их бизнеса, они привыкли действовать по старинке: доводили клиента до такого состояния, что он просто уже физически не мог врать. После того как горцы во всем разобрались, очень расстроенные, они уехали обратно. Все понять у них заняло чуть больше недели и то обстоятельство, что после их допросов новый хозяин остался жив, это было чистой случайностью. Даже можно сказать форс мажор. Этот же, еще сутки после их отъезда снимал с себя кляп и прогрызал проволоку, которая уже впилась в его тело. У гостей так получилось его запугать, что он, ни то что побоялся вызвать милицию, он боялся выйти на улицу и даже на балкон. Он продал квартиру еще дешевле, чем купил у Марика и вернулся обратно домой в Бровары. Неожиданные ночные гости, напрочь отбили у него желание пускать корни и расширяться в столице. Любой крупный перспективный город, в котором живет хоть один кавказец, ему уже не казался привлекательным.
По случаю продажи квартиры, Марик устроил громкую попойку, в которой участвовала вся его семья. Брат, отец и беременная девушка, которая действительно у него была.
Под утро, Марик со своей невестой и братом отправился в свадебное путешествие. Без малейших сожалений, он покинул отчий дом, оставив спящего родного отца в проданной квартире. Он не испытывал благодарности к отцу, за то что он тогда поступился принципами и привел мусаров. Марик, вообще, ни за что в жизни не был благодарен ему, будучи убежденным, что его тяжелая жизнь на прямую связана с отвратительным воспитанием отца. То, что его отец станет бомжем - это его не волновало, он даже считал, что это ему по заслугам. Так и произошло.
Проснувшись, Марика батя не понял, что случилось и куда все пропали. Рассмотрев остатки шикарной поляны, он продолжил гулять в одиночестве. Через два дня его выгнал из квартиры новый хозяин. Новый хозяин, резкий жлобик коренастого телосложения, даже не захотел выслушивать проблему старика, подхватил его под руки и, молча, спустил с лестницы. Батя Марика перебрался жить в подвал соседнего дома, быстро повздорил с дворником, и переехал на чердак. И так перемещался то туда, то обратно с надеждой, что это надолго не продлится и что он не из долгожителей.
Марик, отдавал себе отчет, что теперь он глава рода, и на нем лежит большая ответственность: ему надо было младшего брата поставить на ноги, но и сын вот - вот родится. Как только он узнал, что его знакомая беременная, он очень серьезно к этому отнесся. Своему будущему сыну он собирался дать все то, что, в свое время, его батя ему не дал. Так что он знал еще задолго до того, как он получил деньги с квартиры, что с ними сделает. Он собирался распорядиться суммой разумно, так чтобы и его сыну что то досталось в будущем. Он долго думал над этим, и решил вложить часть денег в покупку машины. Он выбрал не новую, но в идеальном состоянии Жигули шестерку. Он считал это отличным капиталовложением, он сможет на ней грачевать и рубить капусту не напрягаясь. Также, они все спокойно могли в ней поместиться, пока ребенок не родится и, на крайний случай, до осени там ночевать. А, к тому времени, он собирался на частном извозе заработать деньги на аренду приличной квартиры. Он не хотел, чтобы его сын родился в той халупе, где он прожил всю жизнь, и видел только нищету и бухого отца с его друзьями. Марик думал найти что то попросторней в центре с хорошим видом из окна.
Также у Марика была мечта с детства посетить Ялту, и он решил не откладывать ее на потом и рвануть туда на новенькой машине, которую походу можно было и испытать.
И так выйдя из проданной квартиры, они все уселись в блестящий, только как с автомойки автомобиль и помчали воплощать Марика мечту в жизнь. Марика девушке и особенно брату было жалко оставлять старика, но в этой компании имел права голоса только один человек – Марик, которому нельзя было перечить. Где - где, а среди них он считался грозным малым, и любое его слово для них было законом. Они все знали, что Марик эмоциональный человек со вспыльчивым характером, и им не хотелось вступать в спор, и, после, остаться на обочине и смотреть вдаль на удаляющуюся шестерку. Его компаньоны, по множеству причин, были не далекими людьми и его предложение восприняли на ура. Его мечта вовсе не перечила их взглядам на жизнь, и они быстро забыли про отца, и, с трепетом в сердцах, ждали того волнующего момента, когда они в первый раз в жизни увидят бескрайнее Черное море. В ближайшем гастрономе они набрали приколов, закуски, пивка, и погнали в сторону Крыма.
Марик хотел их поразить и гнал, сколько мог выжать их железный конь. В Черкасской области он врезался в такую же «Жигули», только желтого цвета, спокойно ехавшую по главной дороге. То, что все остались живы, это была большая удача, правда единственная. Марик очень плохо ездил, водительских прав, в отличии от паспорта, у него никогда не было. Ко всему, он был сильно пьяный и на трассе постоянно путал газ с тормозом. Пострадавший и не думал вызывать ГАИ, он отнесся посерьезней к проблеме. Он послал своего друга за подмогой, который примчался обратно со скоростью скорой помощи. Вернулся друг с черкасскими рэкетирами. Марику, его оставшимися деньгами с квартиры, хватило рассчитаться с этими громилами. Его разбитые Жигули хозяин забрал на запчасти, и был просто счастлив от такого прекрасного подарка судьбы. Марика правда никто не спрашивал о том, что он согласен отдать, а что нет. Когда приехали бандиты, двое из них, особо ничего не объясняя, приступили его пинать ногами, двое других шарили по его машине.
Уже к вечеру, вся семья Марика, в междугороднем автобусе, ехала обратно в Киев. В Киеве их ничего не ждало хорошего, их нигде никто не ждал и, также всем троим, не на что было рассчитывать в их родном городе. Это все произошло так резко и неожиданно, что они даже еще не успели до конца отойти и осознать, это хорошо, что они остались живы в этой аварии или нет. Марик был убит и подавлен, он понимал, что на нем лежит большой груз ответственности: его будущий ребенок и младший брат, а денег хватало им прожить на пару дней, жилье продано, у будущей невесты семья еще хуже, чем его.
Это была страшная сцена для Марика, которая постоянно стояла у него перед глазами. Когда один из рэкетиров достал из изъятой у Марика пачки денег сотку, и протянул ему с таким видом, как будто делал для Марика очень большое одолжение. Марик с ненавистью смотрел ему в глаза, но тот был не прошибаем. Марик так и не нашел в себе силы потянуться к предложенной купюре, на что парень бросил ее на асфальт, сел в машину и уехал.
И так Марик ехал в вонючем автобусе, и молча смотрел в окно. Иногда он переводил взгляд на двух своих попутчиков, единственных людей на всем земном шаре, кому он хотел добра. Но что то этому помешало. Он понимал, что двоих он точно не вытянет, и ему предстояло сделать не легкий выбор: его младший брат, или его не родившийся ребенок. Родительский инстинкт взял вверх.
Уже в Киеве, на автовокзале, он послал своего брата купить пачку сигарет, и затерялся в толпе. Он любил своего брата, это был единственный родственник, который был ему дорог. Марик, в душе мучился от своего поступка, но его сын был ему все же дороже.
С невестой Валей, с которой он собирался обвенчаться в самой Ялте, он держал путь к своему единственному другу Валере. По большому счету, он не был ему большим другом, но это пожалуй был единственный человек, которого он, чисто теоретически, мог назвать таковым. У него была слабая надежда, что тот его приютит на время.
Валерчик, увидев его на пороге своей квартиры, по братски обнял и даже расцеловал неизвестную ему Валю.
«Я не ошибся в нем»: подумал про себя Марик, и грустные мысли стали его меньше донимать. Гражданская жена тоже вздохнула с облегчением, так как уже приготовилась к ночлегу в парадном или на улице. Марик даже немного приободрился, он был уверен, что получив кров, дальше что то придумает.
Валера, после смерти своей бабушки, жил один, и у него можно было бы поселиться на время. Валера любил гостей, правда гостей не с пустыми руками, и это Марик знал. Но у него были деньги, каждый день покупать бутылку Валере.
- Ну что Женька так давно не виделись, - делая кофе гостям, заметил Валера.
- Это точно, - невесело добавил Марик.
- Валер, если я у тебя поживу пару дней ничего? - заискивающим голосом спросил Марик.
- Какие проблемы братуха, хоть навсегда оставайся! - даже не раздумывая, ответил Валера. Он еще больше повеселел, и достал заначеный в буфете за коробками сахар.
Когда Валера увидел Марика в дверной глазок, его радости не было придела. Не было другого человека на всем белом свете, кому в тот день он был бы так рад, как Марику. Не то, чтобы ему так нравился Марик, можно даже смело сказать наоборот, просто до Валеры уже дошла информация, что Марик продал квартиру. Он знал, что Марик большой любитель загулять, и решил, что на этом празднике жизни будет главным гостем. А то, что Марик у него поселится, это говорило ему об одном, что он будет сопричастен ко всем его растратам.
- Есть сигареты? - спросил Марик.
- Какие проблемы, - заявил Валера и достал запрятанные на черный день две сигареты Мальборо.
- Как твои дела, смотрю ребенок у тебя будет, поздравляю, - весело заявил Валерчик.
- Дела не очень, - грустно промолвил Марик и поведал свою действительно печальную историю.
Валерчика настроение тухло на глазах, он начал понимать, что планирующийся банкет, как минимум на полгода, отменяется.
- И что у тебя вообще ничего не осталось? - взволнованно переспросил Валера.
- Ни гроша, - вздохнув, ответил Марик.
У него оставалось долларов восемьдесят, но он не хотел так сразу раскрывать все свои карты.
И тут, гостеприимного и добродушного Валерчика, как будто подменили. Его лицо в момент стало суровым. Он долго настраивался и вскоре выпалил - Женя погрелся, и давай вали уже!
Марик озадаченно на него посмотрел, он был не готов к такому резкому переходу.
- Давай бери под руку свою беременную суку и вали, не заставляй меня тебе помогать, - встав на ноги, злобно промолвил Валерчик.
В коридоре Марик прохрипел - Валера можно я у тебя в тамбуре сегодня переночую?
- Вали бомжара нахрен, еще поговаривают, что ты мусорской, не дай бог меня еще с тобой кто увидит, - промолвил его друг.
- Валера я прошу тебя, - жалобно добавил Марик.
- Бомж увижу тебя в парадном, все ребра переломаю, - грозно ответил Валерчик.
Когда то, еще в школе, они были большими друзьями, но что Марик, что Валера, были убеждены, друг нужен был человеку не для статистики, а для пользы. Они хорошо друг друга знали, и молодой районный алкаш Валера понимал, что Марик, в аналогичной ситуации, поступил бы с ним также, поэтому ему было легко принять такое жестокое решение.
Выйдя на улицу, Марик был еще больше растерян и подавлен. За одни сутки он потерял все: квартиру, машину, отца, брата и деньги с квартиры. Отца и брата еще можно было вернуть, невосстанавливающаяся утрата - это были деньги. Но без отца и без брата он еще представлял свою дальнейшую жизнь, а вот без денег с проданной квартиры, нет.
Марик и Валя, под ручку, шли по пустынной улице в неизвестном направлении. К этому времени, он уже собирался поселиться в отеле с видом на море в Ялте. Сидеть на балконе, распивать шампанское и рассматривать Черное море, чувствуя себя властелином жизни. Сейчас же перед его глазами была бесконечная дорога, ведущая известно куда. Это было довольно странное путешествие, и своеобразная дорога - в каком направлении он бы по ней не пошел, все равно она придет его в одно место - никуда. Как только он задумывался над своим будущим, ему его жизнь была уже не нужна. Он был в таком настроении, что если бы увидел автомобиль, с радостью бросился бы под него. По дороге, он мельком посматривал на Валю и еще больше осознавал, что все еще хуже, чем он думает.
- Тут у меня живет еще один знакомый, давай я к нему зайду, - резко промолвил он.
- Давай зайдем, - оживившись, заметила она.
- Он просто с родителями живет, давай я сам зайду, - пряча глаза, заявил он.
- А ты вон на остановке подожди, я мигом, - добавил Марик.
Валя своим взглядом ему сверлила спину, он это чувствовал и обернулся в ее сторону.
- На тебе деньги, купи себе что то поесть в ларьке, - вернувшись к ней, промолвил он и отдал ей оставшиеся деньги.
После, печально улыбнулся и пошел. Марик чувствовал, что она что то подозревает, от волнения вспотел и у него подкашивались ноги. Марику, ее прощальный взгляд подсказал, что она догадывается, что, скорее всего, его уже не увидит. Он осознавал, это уже перебор, бросить на улице Валю с его будущим сыном. Он даже расплакался по дороге неизвестно куда, так как действительно ему, как и прежде, некуда было идти. Он отдавал себе отчет, что это подлейший поступок, еще даже хуже, чем бросить отца или брата, что он тоже умудрился сделать. Но он ничего не мог поделать, он был никто, у которого ничего не было и не будет. Главное, что он начал понимать, ему надо срочно напиться, в ином случае, его сердце разорвется внутри. Он резко пожалел, что, на эмоциях, оставил Вале все деньги. Проходя мимо ночного ларька, он остановился и рассматривал пестрые этикетки бутылок спиртного и пачки сигарет. Еще вчера, для него они были ширпотребом, сейчас превратились в недоступные товары роскоши. Он непроизвольно задумался, а что если бы он никуда не поехал, и, от этого, вообще сник. Марик уже точно знал, если сейчас он не напьется, только прыжок с девятого этажа его успокоит.
- Сука быстро водку и сигареты дала, - прокричал он продавщице.
Она, трясущимися руками, передала ему джентльменский набор и он побежал. Далеко Марик не убегал, он, на ходу, раскупорил бутылку и принялся заливаться водкой. Он жадно делал глоток за глотком, и распечатав пачку, принялся курить одну за другой. Это по истине была целебная жидкость для его души, он уже начал восстанавливаться, и присел на лавочке.
Когда его нашли мусора, он уже успел выпить две трети литровой бутылки, и был морально готов к приему. Оставшиеся две трети «Смирнова» помогли установить личность ночного грабителя, совпадения не могло быть, такую водку только грабитель мог пить на лавочке. Выпытать что то у него, по техническим причинам, было невозможно, начать выбивать показания, по тем же причинам, бесполезно. Продавщица узнала его и патрульные принялись его паковать в припарковавшийся бобик.
В камере РОВД он нормально себя чувствовал, у него даже появилось оправдание для его Вали с сыном, что, дескать, он собирался для нее украсть что то поесть и его словили менты. Это версия выглядела очень благородной, и он даже заулыбался, представляя, как это будет звучать - отец ради сына пошел на воровство. Он теперь пребывал полностью в умиротворенном состоянии, у него появилась крыша над головой и оправдание для своего сына. Также он, по объективным причинам, уже не мог исполнять роль главы рода, значит, его совесть была чиста. И виноват в этом был не он, а мусора. Хотя, он не был уверен, что ему будет перед кем оправдываться и отчитываться. Также он понимал, что это не факт, что он когда то увидит своего сына. Ко всему, он только так думал, что это сын, а не дочь, и вообще, что это его ребенок.
Суд назначали быстро, разобраться в деле следователю было не сложно. Никто к нему не пришел, и он не знал, как на это реагировать. За грабеж, ему дали не малый срок - семь лет, приплюсовав трехлетнее условное. Смягчающих фактов, ни следствием, ни судом выявлено не было.
Что было с ним и его семьейдалее, мне неизвестно. Скорее всего, по освобождению через семь долгих лет, накиевских мусорниках появился новый бомж с заурядной биографией.