6
Нашу беседу прервал резкий хлопок, после, за дверью послышался топот ног и дикие крики - «Все на пол, буду стрелять!»
«Лежать суки, всем лежать!»
Мне не трудно было догадаться, что это за неизвестные люди, неожиданно пожелавшие посетить Марика квартиру. Я даже понимал, по каком поводу они здесь, и от этого мое настроение резко ухудшилось. Вообще, просто сказать, что у меня упало настроение, это ничего не сказать про то, что со мной тогда творилось.
Я резко посмотрел на Губу, в его глазах я прочитал отчаянье, и нож-бабочка затрясся в его правой руке. По всему видно, в моих глазах он прочитал то же самое, и его отчаянье удвоилось. Мы резко перевели взгляды на Марика. У Марика, наоборот, но это и не удивительно, настроение поднялось, в глазах появилась надежда, но он пытался это скрыть. Правда, не очень умело.
«Он ведь сидел, не должен сдать» - подумал про себя я.
В этот момент, я встретился взглядом с Мариком, и уже был не совсем уверен в своих доводах.
- Сука, твоя фамилия! - донеслось из кухни, после, звуки ударов по телу и стоны наших товарищей.
Губа, так и продолжал стоять с обезумевшим взглядом, держа нож в руке. Он наконец то осознал, чем это ему грозит и уже весь затрясся. Он выглядел ужасно, полностью потеряв контроль над собой, и даже не пытался скрывать, что у него сейчас на душе.
- Выкинь нож в форточку, - тихо прохрипел я.
Губа, с перекошенным от ужаса лицом, посмотрел на меня, потом на форточку. Страх пожирал его мозг, хотя там не особо было чем поживиться. Форточка была защелкнута, он с форточки перевел свой взгляд на меня. На него было страшно смотреть, и вместо предложенного мною варианта, резко бросил нож мне в руки. Я, по инерции, его словил. Губа, увидев нож уже в моей руке, немного расслабился, и потихонечку начал приходить в себя. Он всегда любил на меня сваливать всю ответственную работу, но тут явно переборщил. Нож – грозное оружие, но сейчас была та ситуация, когда с ним куда опасней, чем без него. Я не повелся на провокацию, и перекинул ему обратно, он словил его, тоже по инерции. Он держал его с таким видом, как будто он был раскаленный и снова перекинул мне. Я словил. Я догадался, что он, до прихода ментов, будет мне обратно перекидывать его, вообще это была его жизненная позиция и его способ решения своих проблем. Мы оба понимали, что в любую секунду сюда могут забежать менты и это не давало возможности трезво мыслить. Теперь я задумался, куда деть вещдок, который один мог от трех до пяти потянуть. Я посмотрел на Марка, который тихо сидел на диванчике и, с нетерпением ждал, когда же к нам в комнату зайдут незваные гости. Резко мне пришла идея: может ему всунуть бабочку в руку и самим прикинуться потерпевшими? Марик понял, что я придумал что то нехорошее, немного напрягся и сделал жалостливые глаза.
«Не прокатит» - осознавал я.
«Может взять его в заложники и, приставив к горлу нож, пробить себе выход на улицу?»
Я опять посмотрел на Марика, он взглядом умолял меня ничего не предпринимать до прихода ментов. Я даже начал подумывать, что у него где то припрятан милафон Алисы , так как он, казалось, читает мои мысли.
«Так только добьюсь перевода статьи с тяжкой на особо тяжкую»: понимал я, и забросил нож под кровать.
Как будто тяжелый груз упал с моих плеч, так как я был уверен, что в эту секунду на три года уменьшил свой будущий срок. Но полностью расслабляться еще было рано, так как вымогательство, совершенное группой лиц по предварительному сговору - это не шуточная статья - до десяти с конфискацией. Единственное, что меня могло порадовать в этом раскладе, что у меня не было чего конфисковать. Как и прежде, все мое нажитое добро - это боксерская груша, гиря и почтовые марки.
- Слушай ты ж сидевший, ты ж им скажи, что на тебя никто не нависал, - вновь обратился я к Марику.
- Конечно, - даже не задумываясь, ответил он.
Его ответ меня немного расслабил, и я сел возле него на диван, ожидая не прошеных гостей. К нам присел Губа.
- Марик скажи, что мы в гости пришли. Никто тебя не бил и, тем более, не вымогал, - начал доставать Марика Губа.
- Конечно, - ответил он, но уже как то отнекиваясь.
Я посмотрел на него, было видно, что он нас уже не боится. Марик уже понял, что власть поменялась, теперь нам надо его остерегаться, любое его лишнее слово грозит нам дополнительными проблемами или даже можно сказать, дополнительными месяцами или годами, проведенным в местах лишения свободы. Я перестал доверять Марику, правда и раньше я не особо ему верил.
За дверью в кухне происходила настоящая драма. Крики: «Я тебя кончу», «кто лаве вымогал?», звуки ударов и вместо ответов - стон наших товарищей. Это реалити шоу за дверью, предназначалось явно не для слабонервных, и могло спокойно вызвать инфаркт. Для нас с Губой это были тяжелые минуты, мы понимали, что разделяющая нас дверь вот-вот приоткроется и это кровавое шоу переместится сюда. И это необратимый процесс, это прямо рок, который навис над нашими головами.
Я посмотрел на балконную дверь: «третий этаж, поломаю ногу и примут с поломанной ногой, после будут также допрашивать с поломанной ногой, смысла нет.» После чего, тяжело вздохнул.
Страсти за дверью немного поутихли, и, отрывками, начали доноситься голоса. То что я расслышал, мне не хотелось такого слышать.
- Там в комнате моего сына пытают, - услышал я голос батяни. Батянин голос был лишен той недавней жиганской борзости, и его трудно было узнать. Но я узнал.
- Дядя ты больной, а это кто? - услышал я голос мусора.
- Там еще двое их, - добавил старый уркаган, который, как я понял, с этого вечера, решил стать на путь исправления.
«Не лучше время он выбрал для этого дела, мог бы еще пару деньков подождать» - подумал про себя я
- Ты перебухал?» - включился в разговор другой мусор.
- Клянусь чем хочешь, - ответил старик.
Я занервничал, так как понимал, наше время истекло. Я даже на нервах встал с дивана. Дверь резко открылась, и в проеме показалась тупая заточка мента. Он направил дуло пистолета на меня и прокричал, как комиссар перед началом атаки - Тут еще трое!
После, он сделал шаг в мою сторону. Он ускорился, и этот бегущий кусок жира с пистолетом направленным в нашу сторону, меня сильно пугал. Он мог выстрелить, он мог задавить, он был грозен, это было совершенное смертельное оружие, казалось, от него не было спасения, особенно в тесной хрущевке. Я же, в первую очередь, следил за дулом пистолета. Приблизившись, он попытался подпрыгнуть, ему тоже видно, как и мне, нравились фильмы с Ван Дамам. Во время своего прыжка его живот затрясся как желе, и ударом ноги он опрокинул меня на пол. Я остался в сознании, и на Марика лице я рассмотрел гадкую улыбку. Хотя он недолго радовался, другой забежавший мент, ударом рукояткой пистолета, повалил ее на пол. Губа, не дожидаясь их действий, бухнулся возле нас на пол. Но его хитрость не удалась, и он всё же получил пару увесистых ударов ногами по почкам.
- Руки за спину! - прокричал мент, мы, беспрекословно, выполнили его приказ, и они защелкнули наручники у каждого за спиной. Марик был в ауте, и мусор сам вытянул руки за него, он это делал с такой злостью, что мне казалось, одну из его рук точно оторвет.
Лежа на полу, я увидел, как по два ботика с обеих сторон, подозрительно топчутся прямо возле моих висков, меня это напрягало. Я не заметил, что они сделали, но когда открыл глаза, ничего не изменилось, мы лежали с Мариком и Губой на ковре. У всех троих руки были за спиной в наручниках. Губа стонал, Марик еще был в отрубе.
- Что вы сделали, это мой сын! - нагнувшись над Мариком, слезливо прокричал любящий отец.
- Ты козел тупой, ты ж сам сказал, что там бандиты! - злобно ответил мент.
- Ну да, они его увели и угрожали ножом.
Действительно старый козел: печально подытожил я. Мусора бывают иногда правы, кто бы мог подумать?
- Кто из этих придурков твой сын?
-Женька, вот он!
Женька был бесцеремонно поднят за зафиксированные за спиной руки и усажен на диван. Видно от резкой боли он пришел в себя. Он быстро расчехлился и приступил тереть освобожденные от оков запястья.
- Это ты тэрпило? - не очень приветливо обратились к нему жиропа.
- Да эти двое мне с ножом угрожали и заставляли продать квартиру, а деньги отдать им - услышал я доносившиеся сверху признания второго уркагана в их семье, который пошел по стопам отца, приступив активно сотрудничать с органами.
Марик, по ходу, был мастер слова, в этом коротком предложении он смог указать все самое худшее, что только было возможно.
У меня уже не было иллюзий, я понимал, домой мы сегодня не едем и, скорее всего, не скоро там покажемся.
- У кого нож? - как гром, прозвучало сверху.
В ответ молчание. Пару ног прошлось по моему хребту, после, кто то даже наступил мне на голову, от чего я влип в ковер, и имел полное право упрекнуть хозяев квартиры в нечистоплотности.
- Нож быстро! - продолжили свою песню опера.
Мы сохраняли молчание, тогда они начали лазить по нашим карманам.
- Вот он, - услышал я тихий голос Марика. Я сразу понял, кто это «он».
Он достал нож из под дивана и принес его своим спасителям.
Возле моей головы присел на корточки жирный, и крутил найденным ножом перед глазами. Этим он мне сильно напомнил Губу, а я уже, как понял, активно исполнял роль Марика. Бедный Марик, что ему только пришлось пережить: подумал про себя я. Правда, его уже не надо было жалеть, он выпутался, тут было кого жалеть - меня.
Вообще скажу, это крайне неудобное занятие, в лежачем положении наблюдать все, что происходит снизу вверх, да еще со связанными сзади руками. Ты понимаешь, что ты полностью беспомощный и беззащитный, и с тобой можно сделать, все что угодно.
Этот жирный мент больше всего говорил, видно был самым главными, различить по званиям их было невозможно, так как это были опера и, соответственно, форму они не носили.
- Твой? - спросил он.
- Нет! - ответил я, даже не надеясь, что мне поверят. Эти, я знал, никому не верят, даже когда говоришь правду, и если им очень надо, еще и тебе всунут что то чужое. А если вообще очень сильно захотят, ты заговоришь то, что они хотят слышать.
За этим последовал увесистый удар кулаком по почкам. Дядя весил килограмм 140, и все его удары были очень ощутимые. Я прохрипел и скрутился от боли.
- Что то хотел сказать? - насмешливо спросил мент, в это время приложив руку к своему уху, чтоб типа лучше слышать. Пошутить во время избиения связанного подозреваемого - это всегда был любимый конек бравых оперов. Правда, их шутки были рассчитаны не на широкую аудиторию, наверное поэтому, они работали не в цирке, а в милиции.
Я помотал головой, показывая, что сказать мне нечего. Конечно, мне было что сказать, но было лучше промолчать, вообще хорошо было онеметь на время, так как я знал, что дело идет к выбиванию показаний силой.
Я не ошибся, он приступил меня обрабатывать. Ключевым в этом методе были удары ногой по рёбрам, после он интересовался чей нож, и вновь повторял процедуру. После каждого удара я сгибался и наручники автоматически затягивались уже и уже. И так главная боль, которая начала меня беспокоить - это въевшиеся в запястья наручники. Эта боль уже не проходила, я только иногда отвлекался от нее, когда сильно болели почки.
Я выдержал первый натиск, и мент, изучив мое состояние, решил дать мне время отдышаться и подумать.
Он переключился на Губу, и произвел тот же самый ритуал с ним.
После, он приставил нож к моему горлу и повторил вопрос, который немного перефразировал - Может нож друга твоего?
- Нет, - хрипя, ответил я.
Видать по всему, мой ответ его не устроил, и менты меня, так же бестактно как Марика, подняли за руки и усадили на диван.
- Слушай, тебе оно надо отпираться, тут ослу понятно, это же верняк, - уже спокойным голосом произнес мент.
Как я понял, он перешел ко второй стадии допроса, и решил поговорить со мной по душам. Но он мне принес слишком много физической боли, и я был явно не настроен на душевную беседу с ним. Я сам, без него понимал, что это верняк, но собирался еще отпираться, по крайней мере, попробовать еще, хотя силы были уже на исходе.
- Сколько вымогали?
- Не вымогали, просто разговаривали!
- Ответ не правильный!
После пощечина, увесистая, даже звездочки появились перед глазами. Я видно поторопился, до этапа разговора по душам мы еще не дошли. Возможно, этот человек просто не верил в этот метод. Благодаря каким то странным обстоятельствам, я попал на место Марика и мог пережить все то, что он пережил полчаса назад. Не нужный жизненный опыт, должен заметить. С гуманистической точки зрения, пару минут назад его было мне жалко, сейчас надо было уже жалеть меня. Меня даже больше надо было жалеть, так как у меня еще были стопоры, эти же, спокойно могли и из окна выбросить, и сказать, что так и было, или сам выпрыгнул.
Я отмалчивался, таким же образом, подняли Губу и решили опять уделить немного внимания ему.
- Нет! Не мой! - отхватывая, пискливым голосом, выкрикивал Губа.
Я встретился взглядом с Мариком, он ликовал, и презрительной улыбкой рассматривал меня. Было видно, ему приносило большое удовольствие видеть наши страдания. Он был плохим человеком, теперь уже точно знал я. Где же эта справедливость? Ведь, по сути, Марик кинул Мишу, и мы пришли за него заступиться. Это Марик последняя тварь, сначала кинул свое друга, потом подставил, сейчас же еще, на добавок, и сдал его. Но, не смотря на это, правда, или, точнее, закон на его стороне.
Ну и блядский закон, должен заметить, он так хитро прописан, что все, что не делаешь в жизни, всегда он против тебя. Повеселился с девушкой, завтра она скажет, что ты ее изнасиловал, и все поверят ей, зашел в гости к другу, а он потом скажет, что ты вымогал у него деньги, и поверят ему. Может это специально так продумано, что всегда ты под боем?
Губа выдержал натиск: не взял на себя нож и на меня не спихнул, что меня удивило и порадовало. Хотя, с другой стороны, это означало, что шоу продолжается, и сейчас опять приступят нас пытать. Второй раунд.
Но неожиданно жирный мент пошел на кухню, и оттуда резко начались доноситься визги наших друзей.
- Чей нож? - услышал я тихий голос этого, весьма любопытного мента. Ему бы в передаче сниматься – Хочу все знать, а он в ментуру поперся.
После не продолжительной тишины, кто то прошептал – Вани.
«Суки, стукачи вонючие» - чуть не выкрикнул я.
Марик со своей семьей, мусорские, эти еще два подельничка стукачи. Я был в окружении мусоров и мусорских и в этой толпе самым приличным человеком был Губа. Это явно была не хорошая компания, если Губа, на общем фоне, выглядел положительным героем.
«Куда я попал!» - причитал я, я был просто не в себе.
- Ваня это какой? - уцепившись, продолжал допытываться мент.
- Черненький, пониже.
Несмотря на то, что я прислушивался затаив дыхание, я не разобрал, чей это был точно голос. Но больше сходился к мнению, что это был Стас, Губа же позже уверял меня, что это Миша.
Подлейший поступок наших друзей, хотя после этого лаконичного ответа на заданный вопрос - «Вани!» я их таковыми уже не считал.
«Вани» еще долго звучало в моих ушах.
Это бы крайне гнусный поступок и, одновременно, тупой. Эта сдача, ровным счетом, ничем им не помогала: они подставили Губу, также подставили меня, так как я знал тактику оперов, сейчас начнут меня пытать, чтобы я тоже сдал Губу. А в конечном итоге, стукачу это откровение ничем не поможет, и только усугубит наше общее положение. Мы продолжаем сидеть в одной лодке, и своими откровениями и попытками переводить стрелки, они только одного смогут добиться - это третьей части статьи вымогательства, по предварительному сговору, с применением пыток, использованием холодного оружия и пошло поехало.
Губа, не так давно, спер в книжном на углу Ярославской и Волошской уголовный кодекс, и я наизусть выучил интересующие меня статьи. Крайне увлекательная и поучительная должен заметить книжонция, там на любой твой поступок или наоборот, не поступок, можно подобрать криминальную статейку. Вот так можешь идти себе по улице, ничего не делать, даже не о чем не думать, а закон уже нарушил.
«Мразь, кончу сексоты вонючие!» - про себя подумал я, правда не знал, когда смогу это сделать, так как уже не я распоряжался своим временем.
Мусор вернулся и, во всю улыбаясь, посмотрел на нас.
- Кто же из нас Ванюша? – издевательским тоном, спросил он.
Губа был белого цвета, я начал готовится к раздаче.
- Я, - прохрипел он.
- Твой нож?
- Да, - прогремело в комнате.
В тот вечер Губа, наконец - то добился того, к чему так стремился - в глазах общественности, он выглядел явным лидером, самым плохим парнем в нашей компании. Хотя я уверен, в этой ситуации, его это вовсе не радовало. Мусора конечно подлые люди, они могли поспрашивать у потерпевших, кто хозяин ножа, но они этого сознательно не делали, им хотелось выбить признания у кого то из нас, и таким образом уже определиться, на кого делать ставку в дальнейшем.
- Через лет десять освободишься, придешь. Я тебе лично верну нож, - произнес мент
После, все менты начали дико ржать.
Мне стало жалко Губу. Я услышал еще какой то противный хохот и повернулся в ту сторону - это был Марик. Ему было тоже смешно, это притом, что он недавно как с Лукяновки, работал под кантером, кидая всех подряд. Плохие люди нас окружают: менты, Марик, Стас стукач, а может Миша, я прямо задыхался в их окружении.
Когда они успокоились, Марик начал свой рассказ. Он преподносил всё в таких ярких красках, что слушая его со стороны, становилось его невыносимо жалко. Правда, моментально, я вспоминал про себя, и жалко уже больше было себя. Он сделал всё, что я его попросил, правда, с точностью наоборот. Не дожидаясь официального допроса, он начал рассказывать, как его били, кто его бил, как угрожали ножом и вымогали деньги.
- Сука! - вырвалась у меня с уст, за что заслужено получил кулаком в лицо.
- Квартиру продать?
- Квартиру захотели? - начал причитать разозлившийся мент, и приступил бить мне носоком по голени.
Точно, это было какое-то перерождение, максимум полчаса назад, я тоже самое проделывал с Мариком.
- Чего они вымогали? - резко спросил другой мент.
Марика вопрос застал врасплох, и он удивленно посмотрел на спросившего.
- Ну чего, не так же просто взяли и пришли? - впившись в него взглядом, повторил он.
- Ты ж им и дверь открыл, дружил с ними, или как?
Марик молчал.
- Ну, колись, чего они именно к тебе привязались?
- Не знаю, - не искренне ответил Марик, было видно, его не искренность уловили и менты.
- Ну все понятно, едем в отделение, что тут еще делать, - заявил третий мент, который все время находился в коридоре.
- Вонь такая в хате, едем отсюда побыстрее, - добавил еще один, четвертый.
- Давай Женя одевайся, и едем к нам, не забудь взять паспорт, - промолвил жирный.
Марик на него посмотрел перепуганными глазами и промолвил - а у меня нет паспорта.
- А где он? - удивился мент.
- Украли!
- Заява есть?
- Нет!
- Слушай Женя, что то ты меня пугаешь, - заявил главный.
- Ты хоть раньше не привлекался? - резко добавил другой.
- Привлекался, - неохотно ответил Женя, и резко сник.
У него настроение упало, и видно ему уже было не до смеха.
- Какая статья?
- 140, часть вторая!
- Домушник что ли? - аж перекосило главного мусора.
Марик был растерян. Я знал, что мусора куда больше ненавидят домушников, чем вымогателей. По простой причине, вымогатель - это почти коллега, только без формы, также вымогатели не могут им причинить вред. Домушник же не ведает, кто - где живет, и может запросто залезть и к нему домой. Хотя я знал таких, что даже наоборот, еще с большей радостью резвились в хате, в которой находили ментовскую форму.
- И что, чем закончилось? - продолжал он.
По его взгляду на Марика, я догадался, что он уже был морально готов начать его избивать.
- Дали условное, полгода в СИЗО просидел.
- Это пиз.., и ты что Женечка, на своих корешков заяву решил накатать?
- Бля первый домушник, шо я видел в жизни, который после СИЗО исправился – пошутил другой мент, на что они посмеялись.
Женя промолчал, он был раздавлен, его уже менты начали стыдить. Но ему не было стыдно, ему было страшно.
- Еще услышу, что - то не договариваешь, там мы уедем и оставим тебя снова с ними. - уже его начал пугать главный.
Женя перепугано посмотрел на меня и вообще сник. Как и с нами, он вновь был один в своей комнате - все присутствующие были против него.
- Все собрались уже едем, а то до ночи будем выяснять, - прокричал мент из коридора.
- Всем встать! - крикнул жирный и мы все резко приподнялись с дивана. Став в цепочку: впереди, с пистолетом в руке, один мент, потом шли мы вчетвером и сзади, еще один мент.
- Кто то захочет бежать, предупреждаю, стреляю на поражение, - предупредил нас жиропа.
Бежать конечно хотелось, но смысла было мало. Если даже удастся убежать, есть кому подсказать, где меня искать: понимал я. Да и куда бежать с наручниками за спиной, да еще после такой раздачи? Да даже если бы меня начали упрашивать, я хер бы побежал.
- Тут их барсетка, - услышал я тихий голос бати в коридоре.
- Чья барсетка? - грозно спросил мент.
- Моя, - даже не отпираясь, ответил я.
- Сейчас посмотрим, - промолвил заинтересовавшийся мент, и с довольным лицом принялся в ней шарить.
Вообще мент, который не любит лишний раз пошарить в чужих вещах, это не мент, давно я подметил. Я не знаю, кем надо быть, чтобы любить профессию и добровольно ее выбрать, в обязанности которой входит обыскивать женщин, лезть к ним в трусы и вытаскивать тампоны, рыться в грязных носках и кроссовках конченных наркоманов, и, с наслаждением, читать чужие письма, нагло всовывая свое грязное рыло в чужую личную жизнь. Угрожать и пугать маму подозреваемого, унижать его девушку или жену. Я уже молчу про то, что не входит в их обязанности, но они это делают, пытки например.
А когда мне говорят что то про офицерскую честь, я уверен, она смылась без следа во время исполнения таких профессиональных обязанностей. И далеко не только таких.
Я был спокоен по поводу незапланированного осмотра, в барсетке была одна тетрадка, еще школьная, которую я брал, типа на курсы, для «засвета» перед мамой.
- Ты что ученик? - удивленно спросил мент.
- В военное училище на курсы хожу, - ответил я.
Мусор задумался и бросил беглый взгляд на Марика. Как я понимал, по человечески, я уже точно ему был больше симпатичен, чем наш потерпевший.
- Офицером хотел стать?
- Да
- Хотел, - печально добавил я.
Он видно уже начал понимать, что мы ничем не хуже нашего потерпевшего, а может и лучше. Но я также понимал, что это, ровным счетом, никак мне не поможет. Заява будет, и статья инкриминироваться будет суровая. Я собирался держаться до последнего, но это мало что гарантировало, и меня даже не Губа смущал, а наши новые друзья с Сырца, один из которых уже стучит, не доехав до их логова. Они уже сдали раз, кто то один из них, такие бесспорно очень быстро колятся в стенах отделений.
В этот вечер, когда меня взяли с поличным на хате, и, размышляя с застегнутыми в наручники сзади руками, которые уже впились в мясо, я действительно лучше бы хотел стать офицером, да что там офицером, я бы рядовым согласился, только бы ни ехать к ним в управу. Я знал, что ночь будет тяжелой, там еще следователь захочет выпытать подробности инцидента, вполне вероятно, и после на Лукяновку еще перевезут.
Моя сокровенная мечта обретает реальный образ - я в армию не пойду, но меня что то уже это вообще не радовало, на такую цену я точно не соглашался.
«Чего я так не хотел быть офицером?» - задумался я, когда нас грубо выволокли на улицу и повели к ментовской шестерке. Они даже приехали на двух машинах, еще был бобик, и во дворе стояло пару мусоров с Калашниковыми, приведенными в боевую готовность. Судя по всему, готовились брать банду: подытожил я. Я не считал, что мы банда, мы больше были похожи на группу идиотов, из которых, в скором времени, по документам слепят настоящую банду.
«Откуда взялись менты?»: я этого так и не понял и этот вопрос меня сильно мучил.
Целая толпа соседей Марика вышла из своих скромных жилищ и заинтересованно нас осматривали, у нас получилась скрасить из обыденный, ничем непримечательный вечер. Они бесцеремонно всматривались в наши лица, во время чего одни приступили шептаться, другие задумчиво щелкали семечки. У кого в глазах было удивление, у кого озадаченность, у кого злость и ненависть. Сочувствия ни у кого не было. Злодеев поймали, что тут скажешь. В фильмах я такие сцены иначе воспринимал, оно все выглядело как то повеселее. Мы были героями одного дня, или точнее, одного вечера в этом дворе, жаль, что большую плату придется платить за столь мимолетную славу.
- Что, все нормально. Берите терпил и в отделение! - командовал жирный.
Нас поставили возле шестерки.
- Да все не поместимся, - задумчиво сказал другой.
- Что то придумаем, - ответил третий.
У меня крутился в голове вариант, как им выйти из этого положения – отпустить меня с Губой, но я его даже не озвучивал, я знал, что они его не утвердят, но зато меня точно отоварят, дополнительно.
Он открыл заднюю дверь и приказал загружаться. Я, после Стаса и Миши, медленно пролез в машину. С руками, застёгнутыми за спиной, сидеть в машине оказалось очень мучительным времяпрепровождением. Когда к нам влез Губа, находиться в машине стало вообще не сносно.
Мы погрузились вчетвером на заднее сиденье и, как то примостились, машина тронулась.
- Стой! - резко прокричал мент.
- Берите терпилу, у нас места нет!
- Давай залазь быстро! - приказал водитель Марику.
- Я не влезу! - возмущался тот.
- Влезешь не ссы, прокричал мент и силой впихнул его в машину. Он уселся к Губе на руки и встретился с нашими взглядами. Совесть его явно не мучила, правда видно было страшновато. Как я понял, это были ментовские приколы с целью до конца запугать потерпевшего и сделать его своим орудием, для достижения личных целей. Действительно интересная сцена, держать на своих коленях и, практически впритык, смотреть в глаза человеку, который через несколько минут тебя сделает заключенным. Он сейчас трясется от страха, а на самом деле, именно твоя судьба в его руках. Каждое произнесенное и запротоколированное его слово для тебя судьбоносно, а ты единственное, что можешь ему сделать плохого - это плюнуть в лицо, ну или не сильно толкнуть. Можно правда еще что то пошептать на ухо неприятное, но я знал Марик уже будет идти до конца. У него не было другого выхода, так как мы на свободе – это прямо угрожало его свободе, да и здоровью. У меня правда и не было сил его страшать, главное, что меня волновало - это мои руки, закованные в кандалы. При езде, железные наручники сильно впились в запястье, и я уже перестал чувствовать конечности рук. С каждым резким поворотом и во время торможения авто, они затягивались всё уже и уже, и я уже мечтал быстрее приехать в отделение, тюрьму, сразу на зону, лишь бы поскорее с меня их сняли.
- Откуда менты? - прошептал я на ухо Мише.
- Его батю послали за сигаретами.
- Красавцы, - ответил я, потеряв желание далее общаться. Послали за сигаретами, а пришел с ментами – вполне логично в такой ситуации.
«Что за дебилы!» - мне просто не хватало злости.
Я посмотрел на Губу - это был просто святой человек, если конечно его сравнивать с этими двумя нашими новыми друзьями, правда, разве что только с ними, ну еще с Мариком. Миша или Стас, я не знал кто точно из них стучит, даже не понимали, что пытаясь списать на нас нож и с ним всю ответственность, также сдают и себя и своими руками капают братскую могилу для нас всех четверых.
Я как раз хотел им это начать объяснять, но в этот момент, машина резко притормозила, и я со всей силы ударился головой об сидушку переднего сиденья.
- Выходим! - скомандовал мент-водитель.
Мы начали, потихонечку, выползать.
- Та быстрее я сказал! - прокричал мент, и начал нас вытаскивать за руки, и мы поочередно падали на землю и, от его же ударов ногами, резко подымались на ноги.
Я прочитал табличку на обычном неприметном здании «ГОМ» (городское отделение милиции). Раньше я смеялся над этой аббревиатурой, кто может работать в ГОМе – гомы, гомосеки. Сейчас мне было не смешно. Это был известный на всю столицу Гом возле «Бабиного яра». Место, с откровенно печальной историей. По рассказам посетителей это заведения, складывалось такое впечатление, что немцы ушли, а гестапо осталось и продолжало плодотворно работать.
Нас завели внутрь и всех поставили лицами к стенке в коридоре. Марика тоже вместе с нами, потом разобрались и забрали его в кабинет. Они вообще к нему так относились, что как я понимал, были вовсе не против, и его вместе с нами посадить.
- Все камеры итак переполнены, по 20 человек в четверках - прокричал коридорный.
- Что за район, - начал возмущаться жирный.
- Стойте здесь, кто то шевельнется, застрелю, - добавил он.
- Снимите наручники, - вежливо попросил я.
Жирный, вместо словесного ответа, ударил кулаком по почке. Тогда ятвердо решил, в жизни его больше не о чем не просить.