Stigma/Ты остался для того, чтобы жить

Sometimes…
I feel I going down and so disconnected.
/The Rasmus/

Де­вять ут­ра. Го­род дав­но прос­нулся, пуль­си­ровал в мо­их ве­нах. Жизнь би­ла клю­чом, а я дол­го сто­ял у ла­ковых две­рей, не ре­ша­ясь вой­ти. 

Но­ги дро­жали. По пу­ти я вы­пил нес­коль­ко ча­шек ко­фе и те­перь ужас­но хо­чу в ту­алет.
Мо­лодень­кая де­вуш­ка, встре­тив­шая ме­ня на по­роге, по­вела на тре­тий этаж. Ока­зыва­ет­ся, не все зда­ние при­над­ле­жало этой не­боль­шой раз­вле­катель­ной ком­па­нии. Ее наз­ва­ние мне то­же ни о чем не го­вори­ло, а На Ри наш­ла в ин­терне­те лишь ко­рот­кие тек­сто­вые за­рисов­ки, а так же ми­нимум фо­то.

В при­ем­ной ме­ня встре­тил улы­ба­ющий­ся муж­чи­на, ди­рек­тор ор­га­низа­ции. Он веж­ли­во приг­ла­сил в ма­лень­кий ка­бинет, угос­тив оче­ред­ной пор­ци­ей ко­фе. Мой мо­чевой пу­зырь, умея он го­ворить, на­вер­ное, об­ло­жил бы ме­ня от­борным ма­том с го­ловы до ног.

Ким Тэ­хён ока­зал­ся не­нам­но­го стар­ше ме­ня. Он был вы­ше рос­том. Его глу­бокий, гру­бый го­лос ни­как не вя­зал­ся с внеш­ностью.
— Вы ука­зали в ре­зюме, что де­сять лет по­сеща­ли му­зыкаль­ную шко­лу. Фор­те­пи­ано?
— Да, — ки­ваю, нер­вно сглот­нув.
— Как дол­го Вы не прак­ти­кова­лись?
— Пять лет. По­ка, — я зап­нулся, ус­та­вив­шись в пол.
Тэ­хён встал со сту­ла, на ко­тором си­дел, и, приб­ли­зив­шись ко мне, сел ря­дом на угол сто­ла.
— Чес­тно ска­зать, я знаю суть де­ла, за ко­торое те­бя су­дили, — на­чал он и осек­ся, — мож­но не­фор­маль­но? Ты не про­тив?
Я кив­нул.
— Ви­дел в но­вос­тях, чи­тал в га­зетах… Я счи­таю, что твое ре­зюме по­пало ко мне не слу­чай­но. Фа­таль­ное сте­чение об­сто­ятель­ств… Я так же счи­таю, что нуж­но пре­дос­тавлять лю­дям шанс, ког­да они это­го дей­стви­тель­но зас­лу­жива­ют. По­это­му, я дам те­бе ра­боту. Де­нег пла­чу нем­но­го, но это все, что я мо­гу пред­ло­жить на дан­ном эта­пе раз­ви­тия ком­па­нии.
Мои ру­ки вспо­тели. Я вы­тер ла­дони о джин­сы.
— Что нуж­но де­лать?
Тэ­хён встал, по­дошёл к ок­ну и от­крыл жа­люзи, по­казав мне вид на кры­шу. Тре­тий этаж был пос­ледним в этом зда­нии.
Я под­нялся, мед­ленно по­дошёл, бес­шумно встав ря­дом. Это был пе­ревоз­ной ку­коль­ный те­атр, ко­торый ста­вил собс­твен­ные пь­есы.
Рот мой неп­ро­из­воль­но рас­пахнул­ся, ког­да я по­чувс­тво­вал, нас­коль­ко ки­пела жизнь за этим ок­ном. Нас­коль­ко лю­ди го­рели тем, что они де­лали…
— Те­бе нуж­но пи­сать му­зыку для на­ших спек­таклей. Спра­вишь­ся с этим?
Тэ­хён гля­нул на ме­ня ис­ко­са. Я не ды­шал, во все гла­за рас­смат­ри­вая яр­кую сце­ну, ку­кол, де­кора­ции.
Ра­дость вспых­ну­ла во мне. Не за­думы­ва­ясь, я схва­тил ди­рек­то­ра за ру­ку. Я го­тов был зап­ла­кать.
— Справ­люсь! Даю Вам сло­во!

***

Всю сле­ду­ющую не­делю Чон­гук, друг На Ри, ус­та­нав­ли­вал в мо­ей ком­на­те зву­коза­писы­ва­ющее обо­рудо­вание. Стыд­но ска­зать, сколь­ко Нам­джу­ну приш­лось зап­ла­тить за все это. Я по­обе­щал се­бе, что спол­на от­пла­чу ему.
Пер­вый вы­ез­дной спек­такль сос­то­ит­ся че­рез ме­сяц, и мне нуж­но ус­петь за­писать му­зыкаль­ное офор­мле­ние. Ни о чем дру­гом я ду­мать не мог. Грудь рас­пи­рало от счастья и по­нима­ния то­го, что сол­нце вста­ло и на мо­ем го­ризон­те.

Ут­ро пят­ни­цы бы­ло се­рым и хму­рым. Нес­коль­ко дней шел дождь, си­ноп­ти­ки прог­но­зиро­вали пло­хую по­году еще на дли­тель­ное вре­мя.

Я си­дел на кух­не, пил ко­фе, ду­мал о чем-то сво­ем. Ма­ма со­бира­ла Джи­су в дет­ский центр, се­год­ня она вы­ходит на ра­боту.
На Ри спус­ти­лась вниз, по­хожая на ого­род­ное пу­гало. Во­лосы сби­лись в птичье гнез­до, ли­цо опух­ло. Она го­тови­лась к съ­ём­кам в но­вой до­раме па­рал­лель­но со всту­питель­ны­ми эк­за­мена­ми. Си­дела на ди­ете, сры­валась на ров­ном мес­те.
— Чем это во­ня­ет? — спро­сила она. Дос­тав па­кет со­ка из хо­лодиль­ни­ка, сде­лала нес­коль­ко боль­ших глот­ков пря­мо из упа­ков­ки.
— Зна­ешь, дав­но уже лю­ди при­дума­ли очень по­лез­ные ве­щи, нап­ри­мер, ста­каны, — го­ворю, улы­ба­ясь.
— Зат­кнись, — фыр­кнув, са­дит­ся за стол, под­су­нув од­ну но­гу под зад­ни­цу, — Чем во­ня­ет, спра­шиваю?
— Уни­таз сло­мал­ся, — го­ворю, от­пи­вая поч­ти ос­тывший ко­фе, — я уже пе­рек­рыл сто­як и выз­вал мас­те­ра на ве­чер. Ког­да бу­дешь поль­зо­вать­ся ту­але­том на­вер­ху, не смы­вай.
— Хо­рошо.
— Толь­ко не за­будь, — го­ворю стро­же.
— Да, лад­но, Гос­по­ди. От­стань от ме­ня.
Она на­лила сок в ста­кан.
— Ты не выс­па­лась? Выг­ля­дишь дерь­мо­во.
Зря я это ска­зал, ибо сес­тра рез­ко вот­кну­ла в ме­ня свой злоб­ный взгляд.
— Серь­ез­но? — де­ла­ет щел­ки из глаз, — ин­те­рес­но, по­чему? Мо­жет, по­тому, что кто-то вто­рую ночь под­ряд сту­чит по кла­вишам, как при­падоч­ный?
— Прос­ти! — чувс­твую се­бя ви­нова­тым, — не ду­мал, что нас­толь­ко рас­шу­мел­ся.
На Ри на­дулась.
На кух­ню вбе­жала ма­ма, Джи­су ви­села у нее на бед­ре. Она зал­пом вы­пила свой хо­лод­ный ко­фе.
— Юн­ги, по­жалуй­ста, вы­зови элек­три­ка. Эта лам­па в ко­ридо­ре ме­ня до­кона­ет сво­им тре­щани­ем. Я слы­шу, как гу­дит про­вод­ка от нап­ря­жения. Нуж­но пос­та­вить пре­дох­ра­нитель, ина­че вся твоя ап­па­рату­ра взор­вется.
— Хо­рошо, мам. Се­год­ня же вы­зову.
Ма­ма це­лу­ет в ще­ку по оче­реди ме­ня и На Ри. Джи­су тя­нет руч­ки навс­тре­чу мо­ему си­яюще­му ли­цу, хва­та­ет за нос.
— Кста­ти, мо­жешь поз­вать се­год­ня на ужин Чи­мина и Джи­на. Хо­чу от­ме­тить пер­вый ра­бочий день.
Я нем­но­го нап­рягся. Мне бы­ло очень не­лов­ко пе­ред Чи­мином. Он по­мог мне, по­ручил­ся за ме­ня, а я рас­счи­тал­ся с за­вода, не про­рабо­тав и по­луго­да. Ко­неч­но же, он ис­крен­не об­ра­довал­ся из­ме­нени­ям в мо­ей жиз­ни, но все рав­но неп­ри­ят­ное, лип­кое ощу­щение за­роди­лось в мо­ем жи­воте.
— По­чему это от­ме­чать твой пер­вый ра­бочий день мы дол­жны с друзь­ями Юн­ги? По­чему не с мо­ими под­ру­гами, раз на то пош­ло?
Ма­ма сде­лала серь­ез­ное ли­цо.
— У те­бя нет под­руг, На Ри.
— То­же мне, — фыр­ка­ет, под­нявшись со сту­ла, — я все рав­но не хо­чу тер­петь этих уро­дов.
Смот­рю на нее с оби­дой.
Сес­тра за­каты­ва­ет гла­за, за­тем, пот­ре­пав ме­ня по во­лосам, це­лу­ет в ма­куш­ку.
— Толь­ко ра­ди те­бя.

День про­летел не­замет­но, я по­казы­вал Тэ­хену свои на­работ­ки и об­ра­довал­ся, уви­дев одоб­ре­ние на его ли­це. Ве­чером, поз­во­нив Чи­мину, я встре­тил его у за­вода. Мы не спе­ша шли по тро­ту­ару. Мой дом на­ходил­ся все­го в нес­коль­ких квар­та­лах. Дождь кон­чился. Воз­дух был све­жий и теп­лый. Джин по­обе­щал при­ехать поз­же. 
— Мо­жет, мне то­же уй­ти с за­вода? — спра­шива­ет друг, пи­ная нос­ком но­ги воз­дух.
— А ты хо­чешь? — глу­пый воп­рос.
— Ну, как бы, ко­пать­ся в тух­лых киш­ках — не пре­дел мо­их меч­та­ний, — жмет пле­чами, — прос­то я до сих пор не знаю, в чем мое приз­ва­ние. Ты пи­шешь му­зыку, Джин мо­жет зас­та­вить лю­бой ме­тал­ло­лом ез­дить, а я… При­вык ра­ботать от звон­ка до звон­ка, осо­бо не нап­ря­га­ясь и не же­лая ни­чего луч­ше­го.
Мне ста­ло грус­тно. Я не знал, что ска­зать. Я во­об­ще не умею под­держать или под­бодрить, друг из ме­ня ни­кудыш­ный. Все, что я смог, так это об­нять Чи­мина, креп­ко сжав его пле­чо.

Мы вы­вер­ну­ли из-за уг­ла, и я за­метил ав­то­мобиль мо­ей ма­тери с про­тиво­полож­ной сто­роны ули­цы.
— Да­вай быс­трее! — го­ворю Чи­мину.
Она при­пар­ко­валась и выш­ла из ма­шины, выг­ру­зив из ба­гаж­ни­ка нес­коль­ко боль­ших па­кетов. Сле­дом вы­лез­ла На Ри, дер­жа на ру­ках спя­щую Джи­су.
Я дос­тал те­лефон, что­бы поз­во­нить им, поп­ро­сить ма­му по­дож­дать, не та­щить на се­бе тя­желые сум­ки с про­дук­та­ми, но с удив­ле­ни­ем за­метил, что ба­тарей­ка те­лефо­на се­ла.
Я не кри­чал, что­бы не раз­бу­дить ма­лыш­ку.

В ма­шине пик­ну­ла сиг­на­лиза­ция. Ма­ма от­кры­ла вход­ную дверь, про­пус­кая впе­ред На Ри. Я ви­жу, как она кла­дет па­кеты у по­рога, прик­ры­ва­ет рот ру­кой, что-то го­ворит сес­тре. Сер­дце мое бе­шено зас­ту­чало, я стал ид­ти быс­трее и еще быс­трее, сры­ва­ясь на бег. На Ри де­ла­ет шаг на­ружу, ма­ма тя­нет ру­ку к вык­лю­чате­лю.

Хло­пок! Взрыв!

Го­рячая вол­на вы­била все стек­ла, раз­ру­шила за­бор, за­дела два ближ­них до­ма и от­бро­сила нас с Чи­мином в сто­рону. Со­седи ста­ли вы­бегать на ули­цу. Кри­ки, визг, гро­хот. Не­бо пор­ва­лось, об­ру­шив на зем­лю по­ток ле­дяной во­ды. Я под­нялся, мет­нулся к по­лыха­юще­му до­му. Чи­мин пе­рех­ва­тил ме­ня.

— Нет! Нет, Юн­ги! — кри­чал он, но я не слы­шал. Я не слы­шал ни его го­лоса, ни зву­ков приб­ли­жа­ющих­ся си­рен. Я слы­шал толь­ко от­ча­ян­ный стук сво­его сер­дца. Пы­та­юсь выр­вать­ся из цеп­кой хват­ки дру­га, мы пос­каль­зы­ва­ем­ся в лу­же, оба рух­нув в нее. Я слы­шу ду­шераз­ди­ра­ющий вой. Этот звук идет из мо­его гор­ла. Я бил­ся в ис­те­рике. Все: сле­зы, соп­ли, слю­ни и грязь сме­шались на мо­ем ли­це. Я кри­чал, как ра­неный зверь. Так боль­но, как буд­то кто-то вспо­рол мое те­ло от па­ха до гру­ди. Не­выно­симая, раз­ру­ша­ющая, все­пог­ло­ща­ющая боль гра­ничит с ис­те­рикой. Су­доро­ги скру­тили все ко­неч­ности. Кос­ти тре­щали, им ста­нови­лось тес­но в мо­ем те­ле. Я меч­тал раз­бить го­лову об ас­фальт, лишь бы не слы­шать жут­кий звон в ушах. Меч­тал ос­лепнуть, толь­ко бы не ви­деть их зас­тывшие ли­ца пе­ред гла­зами.

Ма­ма! На Ри! Джи­су!

Го­лоса зве­нели в мо­ей го­лове, унич­то­жая мой ра­зум:
«На­конец-то ты до­ма, мой маль­чик», «Я люб­лю те­бя, Юн­ги», «Оп­па­аа». 
Нет! Нет! Нет!

Ме­ня рвет на час­ти.

Я пог­ряз но­гами в мок­рой зем­ле, до кро­ви ис­ку­сав пле­чо Чи­мина, зу­бами пор­вав его ру­баш­ку. Вмес­те с ре­вом, ко­торым я да­вил­ся, из ме­ня вып­лески­валась вся жизнь, и я по­чувс­тво­вал, как ду­ша уми­ра­ет.

***

— Юн­ги! Юн­ги! — жен­ский го­лос про­бива­ет­ся в мой одур­ма­нен­ный тран­кви­лиза­тора­ми мозг.
Го­лова нас­толь­ко тя­желая, что нет сил под­нять её. Нет сил по­шеве­лить хо­тя бы паль­цем. Я ви­жу бе­лый пол под со­бой, чувс­твую за­пах ме­дика­мен­тов. Ме­ня тош­нит. Пы­та­юсь от­крыть гла­за. Не сра­зу, но это по­луча­ет­ся.

Я в боль­ни­це. По­чему я здесь? Ни­чего не мо­гу со­об­ра­зить. Сколь­ко вре­мени я прос­пал?
— Мин Юн­ги, — слы­шу ше­пот, ощу­щаю прох­ладные паль­цы на сво­ем за­пястье. По­вер­нувшись, дол­го не мо­гу вспом­нить, кто пе­редо мной и где я ее ви­дел.
— Кто Вы? Что я здесь де­лаю? — го­лос хрип­лый, как буд­то он на­мер­тво про­сидел в мо­ей глот­ке нес­коль­ко дней, не вы­рыва­ясь на­ружу.
Жен­щи­на смот­ре­ла вни­матель­но.
— Ты не уз­на­ёшь ме­ня, Юн­ги?
Жму­рю гла­за, боль­но.
— Нет.
— Ме­ня зо­вут… Ю Суд­жи. Я ра­ботаю пси­холо­гом в этой боль­ни­це, — го­ворит мед­ленно, рас­тя­гивая каж­дое сло­во, — ты по­луча­ешь боль­шую до­зу пси­хот­ропных, не уди­витель­но, что у те­бя про­валы в па­мяти.

Она бе­рет то­нометр, на­дева­ет ре­мень мне на ру­ку, на­жима­ет кноп­ки. Я смот­рю на нее, цеп­ля­ясь за каж­дую де­таль во внеш­ности. Ямоч­ка на под­бо­род­ке.
Ав­то­бус, The Rasmus в на­уш­ни­ках. Дождь, я от­дал ей свою кур­тку…
Взды­хаю.
Суд­жи за­писы­ва­ет по­каза­ния в боль­шую, чер­ную пап­ку.
Что-то грох­ну­ло в ко­ридо­ре.
Док­тор не об­ра­тила вни­мания, а ме­ня вдруг об­да­ло жа­ром.
Кар­тинки за­мель­ка­ли пе­ред гла­зами с бе­шеной ско­ростью.
Об­ни­маю Чи­мина за пле­чи, ма­шина ма­мы ос­та­нав­ли­ва­ет­ся у до­ма. На Ри ос­то­рож­но не­сет спя­щую Джи­су.

Я бе­гу.

Взрыв!

Взрыв!

Взрыв!

Те­ло тря­сет­ся, Чи­мин по­валил ме­ня на зем­лю, вце­пив­шись мер­твой хват­кой.

Боль­ни­ца.

Я ле­жу на по­лу у сте­ны. Джин вы­тира­ет грязь с мо­его ли­ца. Чи­мин го­ворит с офи­цером. В мое соз­на­ние вры­ва­ют­ся сло­ва: «Утеч­ка га­за. Силь­ное нап­ря­жение спро­воци­рова­ло вспыш­ку лам­пы в ко­ридо­ре».
Нам­джун вы­ходит из ка­бине­та. Ли­цо его се­рое, бес­чувс­твен­ное. Го­ворит с по­лицей­ски­ми. Друзья пред­ла­га­ют заб­рать ме­ня до­мой к ко­му-то из них дво­их.
Нам­джун про­тив. Го­ворит, что мы по­живём в оте­ле нес­коль­ко дней.

По­хорон­ная про­цес­сия. Зак­ры­тые гро­бы. Сле­зы и скорбь. Чи­мин под­держи­ва­ет ме­ня за по­яс. Но­ги ос­лабли, под­ги­ба­ют­ся, па­даю. Не мо­гу под­нять­ся с ко­лен. Ры­даю в пол. Дав­люсь сво­им го­рем.

Ночь в оте­ле. Нам­джун ус­тал. Пь­ет вис­ки, лис­та­ет что-то в сво­ем те­лефо­не. Паль­цы его по­беле­ли, дро­жат. Не за­меча­ет, как я ухо­жу.

Бар на уг­лу. Вли­ваю в гор­ло все под­ряд. Сле­зы и пот сте­ка­ют с ме­ня ручь­ем. Сла­бый тол­чок в бед­ро. Ре­аги­рую мгно­вен­но.

Ме­ня лу­пили но­гами по реб­рам, в жи­вот, в го­лову. Не знаю, сколь­ко их бы­ло.
Мне не боль­но. Ни­чего не чувс­твую. Меч­таю, что бы ме­ня уби­ли…

Я спря­тал ли­цо в ла­донях, пы­та­ясь скрыть выс­ту­пив­шие сле­зы. Ли­хора­дит. Су­доро­ги сно­ва схва­тили но­ги. Не­выно­симая, не­ре­аль­ная тос­ка нак­ры­ва­ет с го­ловой. Дер­жусь из пос­ледних сил, что­бы не за­выть.

— Юн­ги! — ти­хо го­ворит док­тор, дот­ро­нув­шись до мо­ей щи­колот­ки, точ­но так же ка­салась На Ри.
Я рез­ко дер­нулся. Не знаю. Те­ло сре­аги­рова­ло са­мо по се­бе. От­швыр­нул ее ру­ку.
— Не тро­гай ме­ня! — мой го­лос гру­бый.

Суд­жи ос­та­лась аб­со­лют­но спо­кой­ной. Она под­ня­лась со сту­ла и, взяв боль­шую пап­ку, серь­ез­но ска­зала:
— Ты еще не го­тов к вы­пис­ке. Я ска­жу об этом тво­ему от­цу.

Тво­ему от­цу…

Нам­джун.

Единс­твен­ный, кто у ме­ня ос­тался.