Отбросы

Зимние каникулы помогли ребятам отвлечься от мрачных мыслей, преследовавших их после того самого инцидента. Однако с началом каникул Пак Чеён ещё больше закрылась в себе и отреклась от общения с людьми. Она продолжала игнорировать сообщения и звонки от Лисы, Дженни и кого-либо ещё. Попытки матери Чеён разузнать причину её поведения также провалились с треском, да и вечные ночные дежурства в больнице мешали ей проводить больше времени с дочерью. Чеён страдала бессонницей и заметно похудела. Всё, чем она занималась, это скроллинг новостной ленты и просмотры пресс-конференций с участием её отца. Она прочитала практически все статьи и просмотрела все интервью с ним, дойдя до её года рождения, когда он впервые получил должность директора компании. Она ежедневно боролась с желанием пойти к нему на работу, посмотреть ему прямо в глаза и спросить всё, что волновало её все эти годы.

Настойчивый стук в дверь отвлёк её от навязчивых мыслей. Она медленно вышла из комнаты и открыла дверь, вообще не ожидая увидеть там Лису.

— Я пришла с тяжелой артиллерией, — лучезарно улыбнулась она, доставая со спины два пакета с их любимыми вкусняшками. Чеён прищурилась, совсем отвыкнув от дневного света. Она даже понятия не имела, когда так успело замести снегом. — Не хочешь впустить меня? — взволнованно спросила Манобан, после чего Чеён неохотно приоткрыла дверь, впуская её.

— Я узнала от твоей мамы, что ты совсем не выходишь из дома, поэтому сама решила прийти к тебе, — хозяйничая на кухне, проговорила Лиса. — У вас немного прохладно дома, — сняв шапку, заметила она.

— Мы не заплатили за отопление в этом месяце. Зарплату мамы задерживают, как и всегда, — осипшим голосом ответила Чеён. Она так давно не разговаривала с людьми, что услышав свой голос, дёрнулась от неприятного ощущения.

— Хорошо, что я захватила рамён. Сейчас мы согреемся.

— Лиса, я не думаю...

— Какое ты молоко хочешь, клубничное или банановое? — перебила её Лиса. — Я ещё купила нам попкорн, можем посмотреть «Назад в будущее» или...

— Лиса, хватит! — Чеён ненамеренно повысила свой голос, обратив на себя внимание подруги. — Я правда хочу побыть одна...

— Чеён, что с тобой происходит? Почему ты не хочешь рассказать мне? — голос Лисы дрогнул.

— Я просто... не в состоянии с кем-либо общаться, — Пак отвела взгляд, игнорируя то, как глаза подруги уже наполняются слезами.

— Даже со мной? Мы же никогда не бросали друг друга в тяжёлые времена... Никогда не скрывали друг от друга ничего...

— Правда? Ты так думаешь? — Чеён резко обернулась к ней лицом. — Честно говоря, я думаю, что мы уже отдалились друг от друга.

— Что? — Лиса немного опешила от такого заявления.

— Брось, Лиса... Тебе ли не знать об этом? Ты ведь сама начала скрывать от меня вещи, которые, видимо, не достойны моего доверия, — хмыкнула она.

— О чём ты?

— Сделаешь вид, что не понимаешь? Я про то, что происходит между тобой и Чонгуком, — её слова загремели громом в голове у Лисы. Её словно окатили холодной водой.

— Чеён, я...

— Можешь ничего не говорить, — она снова перебила её. — Это был твой выбор умолчать. Просто не стоить сейчас лицемерить передо мной, говорить мне про доверие, которого уже нет.

— Чеён, пожалуйста, не говори так! Нет нерешаемых проблем. Ты действительно ранишь меня такими словами...

— Тебе не понять меня и мои проблемы, поэтому я и прошу тебя оставить меня одну.

— Ты ведь даже не попыталась мне рассказать о них! — отчаянный крик Лисы вырвался наружу. — Я хочу помочь, я...

— Сначала себе помоги! Это ведь не у меня намечается любовный треугольник с двумя богачами, — отчеканила Чеён, смотря прямо в её глаза. — Лиса, которую я знала, никогда бы даже не посмотрела в их сторону, — Чеён тихо высказалась и отвернулась, не желая показывать свои слёзы. Они какое-то время стоят молча, переваривая и анализируя то, что было высказано на этой кухне, после чего Лиса быстро начинает собираться и покидает дом. Чеён снова осталась одна. Новые навязчивые мысли о том, какая она ужасная подруга, начинают медленно проникать в её голову, ухудшая её и без того расшатанное ментальное состояние. Она с болью и презрением к себе смотрит на всю еду, которую оставила Лиса, и достаёт телефон из кармана. Найдя нужный номер, решается написать, вероятно, свои последние сообщения. Быстро напечатав адрес работы Лисы, где она подрабатывала няней, она смотрит в экран и больно кусает свои губы.

«Даже не пытайся заговорить со мной теперь. Таков был уговор.»

Заблокировав контакт, она бросила телефон в сторону дивана и разрыдалась на полу кухни...

***

С первого поцелуя Дженни и Юнги прошло около недели, и ровно столько же она его не видела, так как он был занят переговорами и встречами с новыми акционерами. Дженни только сейчас осознала всю ответственность, возложенную на его плечи, будучи всего лишь 18-летним подростком. Честно говоря, она даже недооценивала его как менеджера одного из самых дорогих и успешных отелей Сеула, только из-за своего предвзятого отношения к нему, как к сыну бывшего коллеги отца. Ей всегда казалось, что он зазнавшийся капризный сынуля, которому всё всегда доставалось по щелчку пальцев, однако проведя какое-то время наедине с ним, она увидела совсем другого человека. На удивление Мин Юнги оказался весьма заботливым, хоть и его забота проявлялась... экстраординарно. Он спас её дважды и, казалось, готов был делать это всегда. Поцеловав его первой, она хотела убедиться в своих предположениях... И она убедилась. Дженни всё время прокручивала ту ночь у себя в голове: сначала появлялись кадры Зимнего бала, где Юнги прижимал её тело к себе, кружа в медленном вальсе, а затем они сменялись вспышками и выстрелами, неприятно покрывая её тело мурашками, и всё заканчивалось сценой их горячего, почти отчаянного, поцелуя в отеле. Это воспоминание вызывало жар в теле, смущая её до покраснения ушей. Она затрясла головой, прогоняя отвлекающие мысли, и продолжила уборку.

Закончив с очередным этажом, она решилась спуститься вниз. Рабочий день проходил подозрительно спокойно, что Дженни уже начала задумываться о том, чтобы уйти домой пораньше. Покачиваясь в ритм песни Missing you любимого G-Dragon-а в наушниках, она усмехается про себя, потому что слова песни идеально описывали её чувства к Юнги. Она шла по длинному коридору, толкая тележку с принадлежностями для уборки, не имея ни малейшего понятия, что с самого лифта за ней медленно шёл Юнги, молча наблюдая за такой картиной. Он оглядывал девушки с ног до головы, чуть дольше задержав взгляд на её пятой точке, которую обтягивали штаны. Дженни остановилась, чтобы достать из кармана телефон и проверить сообщения, как вдруг чувствует чужие руки на своей талии и испуганно подпрыгивает. Не успела она обернуться, как эти руки прижали её спиной к себе и затащили в ближайщий кабинет. Оказавшись прижатой к стене, она увидела перед собой Юнги с затемнённым взглядом, чьи губы были лишь в пару сантиметрах от неё. Сердце Дженни начало гулко биться в груди, пересохшие губы слегка приоткрылись от удивления. Её взгляд метался с его глаз на его губы, а руки покоились на его груди в то время, как его — по-собственнически окружали её за талию. Дженни по привычке прикусила нижнюю губу, что стало зелёным светом для него, и он нетерпеливо подался вперёд с жадным поцелуем. Юнги передал всё, что чувствовал через этот поцелуй. Без слов и всяких выражений. Он скучал по ней. По её лицу, голосу, запаху, возмущениям и недовольным высказываниям, по тому, как она податливо прижималась к его телу той ночью. Она не узнает о том, как Юнги всю неделю перед сном представлял у себя в голове различные исходы той ночи. Все свои чувства он «озвучивал» через свой поцелуй. Дженни сначала опешила, но сейчас уже отвечала ему с такой же напористостью, теряясь пальцами в его волосах. Руки Юнги тоже не теряли время впустую: они блуждали по её спине, тонкой талии и упругой заднице. Однако, как только Юнги начал задирать рубашку Дженни, та распахнула глаза и шагнула назад. Они шумно задышали, глядя друг другу в помутнённые глаза.

— И тебе привет, — усмехнулась она, слегка ударив его по груди за то, что он испугал её в лобби. Он схватил её за руки и снова сократил между ними расстояние, словно намереваясь продолжить начатое, но та отвернулась. — Нас могут увидеть. Мы же на работе, — она оглянулась и только осознала, что они находились у него в кабинете.

— Никто не посмеет зайти сюда без стука, — поворачивая её лицо к себе, проговорил он. Ему безумно нравилось наблюдать за тем, как она краснеет и старается избегать его взгляда.

— Мне нужно вернуться к работе.

— Ты только одолжение боссу сделаешь, если останешься здесь, — ухмыльнулься он, снова смущая её. — Ладно, так уж и быть... Отпускаю. На время, — он отпрянул назад, освобождая девушку из своей «ловушки». — Ты же завтра отдыхаешь, верно?

— Да, а что? — заправляя рубашку в штаны, спросила та.

— Ничего не планируй. Я заеду за тобой завтра к обеду, — открывая ей дверь, сообщает Юнги, вновь удивляя одноклассницу. Она стояла в ступоре, разглядывая его лицо, будто в поисках какого-то подвоха. — Я что-то на другом языке сказал?

— Зовёшь на свидание, чтобы загладить своё недельное молчание? — невозмутимо спросила она, заставив его пропустить короткий смешок.

— Могла бы просто сказать, что скучала, — он снова приблизился к ней, но Дженни быстро пролезла через дверь, покидая их «безопасную зону».

— Пока не заслужил таких слов, — подмигнула Ким и быстро прокатила тележку вперёд, оставляя своего босса в немом шоке. Она каждый раз не переставала его изумлять, пробуждая в нём ранее неизведанные чувства. Юнги улыбнулся своим мыслям, предвкушая завтрашний день...

***

Чеён стояла у здания, где работает её отец, не решаясь зайти. Мимо неё проходили люди, иногда оглядываясь на неё. Она стояла прямо у входа, словно ожидая кого-то, кто вот-вот выйдет из здания. Она выглядела бледной и исхудавшей — подпорченный режим питания и сна давали о себе знать. Собрав все силы в кулак, она стремительно направилась ко входу, как тут кто-то схватывает её за локоть, останавливая.

— Что ты здесь делаешь?! — это был взволнованный Чимин, разглядывающий её внешний вид.

— Ты что, следишь за мной? — чувство ярости потихоньку начала накрывать её.

— Нет, я помогаю отцу и числюсь стажером здесь, и я, конечно же, знал, что ты рано или поздно решишься прийти сюда.

— Ну что ж, поздравляю, братский инстикт сработал как надо, — ответила она и уже собиралась уйти, но Чимин снова потянул её к себе, не отпуская за руку. — Отпусти.

— Чеён, послушай, это плохая идея. Давай поговорим наедине, подальше от этих глаз. Ты сейчас действуешь импульсивно и находишься на крючке у папарацци, которые чуть ли ни ночуют здесь, так и норовя поймать новую корпоротивную сплетню, — Чимин кивнул в сторону двух мужчин, которые наблюдали за ними всё это время. Чеён устало вздохнула и опустила голову.

— Я хочу это сделать. Ты... Ты мне не помешаешь, — она снова пытается высвободить свою руку.

— Нет, я не пропущу тебя туда. Если ты не перестанешь, то я просто позову охрану, — его голос прозвучал весьма серьёзно. — Пойдём за мной.

Они направились ко входу для сотрудников, прошлись по длинному коридору и зашли в самый дальний небольшой кабинет. Он был серым и даже пустоватым: только стол с компьютером и длинный стеллаж с документами украшали его.

— Слишком скромно для сына директора компании, — Розэ не сдержалась от колкого высказывания.

— Довольствуюсь тем, что есть, — хмыкнул Чимин, уперевшись в край стола.

— Мне не о чём с тобой разговаривать. Я хочу поговорить с отцом.

— Ничего не получится.

— С чего ты вообще так решил?! Почему все вокруг пытаются решить за меня что для меня лучше? Какая тебе вообще разница? Ты всю жизнь рос в достатке, в полной семье, ни в чем не нуждался и...

— Потому что я знаю его, а ты нет! — Чимин впервые повысил голос на неё. — Я рос и жил с этим человеком все эти годы, я знаю, как он отреагирует на твой визит. Я знаю, что он сделает тебе больнее, чем сейчас... Поэтому я пытаюсь тебя остановить. Мне не плевать на тебя, — он опустил голову, но она успела заметить проблески слёз. Она проглотила ком обиды в горле и вытерла подступившие слёзы.

— Чимин, я хочу это сделать... Хочу посмотреть в его глаза, рассказать ему всё, что чувствовала все эти годы его отсутствия, что мы пережили с мамой и братом... Даже если ты окажешься прав, мне всё равно, я просто хочу сделать это. Это чувство пожирает меня изнутри, мне нужно... избавиться от этого. — Чеён притихла, не зная, что ещё добавить от себя. Чимин всё ещё не осмеливался поднимать голову, переваривая услышанное.

— Он сейчас не в офисе. Вернётся ближе к 16:00, — Чимин первым нарушил тишину и посмотрел на неё. — Десятый этаж, 501 кабинет.

Чеён сжала губы и благодарно кивнула головой. Перед тем, как окончательно покинуть его кабинет, она услышала последнюю фразу от него:

— Не забывай, что родителей не выбирают. Особенно такого отца...

***

Сара Манобан устало потирала шею после длительной ночной смены в клубе. Работа в подобном месте, мягко говоря, утомляла до боли во всём теле. Иногда попадались очень назойливые гости, которые требовали от неё чего-то большего, чем просто обслуживания их столика. После той злосчастной статьи, где она засветилась с Сокджином, внимание к ней увеличилось. Всё это приводило к тому, что Сара, она же Лили на работе, начинала мечтать поскорее изолироваться от людей, ни с кем не контактировать, лежать на кровати, укутавшись в одеяле. Однако был один человек, с кем она всё же была непротив контактировать. Кому она посвещает чуть ли ни каждый свой выходной. Чей расслабляющий голос она готова была слушать целыми днями.

Ким Сокджин появился в её жизни тогда, когда она решила для себя, что ни в ком больше не нуждается. Он появился тогда, когда она вернулась домой, но продолжала трусливо прятаться от своей семьи, словно чтобы помочь побороть этот страх. Она рассказывала ему обо всех своих неудачах в жизни, как её обманывали мошенники, использовали для грязных целей, растаптывали её честь, что у неё пока не хватает смелости посмотреть матери и сестре в глаза после всего, что произошло. Он — про то, как его родители спихнули его на воспитание пожилому дедушке, в последствии чего он стал самостоятельным человеком к своим пяти годам и не нуждался в родительской заботе, хотя чтобы достичь этого он проплакал немало слёз. Джин признался, что иногда чувствует себя любимой марионеткой в руках у отца, что у него никогда не было своего голоса. Он как робот, идеальный прототип наследника, но недостаточно хорош, чтобы по-настоящему унаследовать «империю» отца. По традиции их семьи, младшие сыновья становятся наследниками, а старшие всегда числятся в рядах «запасных», при этом чуть ли ни выполняя почти всю работу младших, молча смиряясь с тем, что вся слава будет всё равно принадлежать младшим. Его младший брат, в отличие от него самого, хотя бы боролся с глупой системой, отказываясь подчиняться. Он искренне восхищался своим братом. Сара отметила схожесть его младшего брата с Лисой, что она тоже та ещё бунтарка. Каждая их встреча ощущалась как терапия, после которого становилось легче на душе. Несмотря на всё, что было озвучено друг другу, Сара всё ещё скрывала от него своё настоящее имя, и Сокджин прекрасно понимал её позицию, не настаивая ни на чём. Сейчас Сара сидела у круглосуточного магазина, попивая пиво и думая о нём. А именно о том, что произошло на их последней встрече...

/flashback/

Они снова засиделись до поздней ночи. Сегодня они были в отеле, в его люкс-номере, где всё выглядело до жути дорогим. Сара чувствовала, что слегка перебрала белого вина. Сокджин же преподчитал безалкогольные напитки, как будто и без того не был идеальным. Они сидели на одном диване друг напротив друга. В какой-то момент между ними воцарила тишина. Она пронаблюдала за тем, как он откинул голову назад и потёр глаза. «Заработался сегодня,» — подумала она про себя. Сара с первой же встречи признавала, насколько красивым он является, но прямо сейчас он будто стал ещё привлекательнее. Верхние пуговицы его белой рубашки были расстёгнуты, где-то там валялся его галстук, который он сразу же снял, прокомментировав, что терпеть их не может. Рукава рубашки были задёрнуты до локтей, благодаря которому можно было лицезреть его мужественные, крепкие руки, где слегка выступали вены. Его грудь размеренно вздымалась с каждым его вздохом. Но процесс любования Сокджином прервался, как только она вспомнила, в каком виде сидит рядом с ним. Она была в потрёпанных джинсах и растянутом старом свитере, который делал акцент на её открытых ключицах. Сокджин видел её в этой одежде чуть ли ни каждый раз. Что она вообще потеряла здесь? Все эти дни напролёт, которые они тратили на «изучение» друг друга звучит как глупое оправдание неизбежного. Под «неизбежным», конечно же, подразумевается секс без обязательств, после чего такая крупная шишка как сам Ким Сокджин, скорее всего, потеряет интерес к очередной своей «игрушке». Они просто оттягивали момент, откладывали на потом. Суровые реалии такие, что никто никогда всерьёз не был заинтересован в личности Сары Манобан, всё всегда начиналось и заканчивалось на её внешних данных, на её теле. Внезапно её накрыло чувство отвращения к самой себе. Сара резко поставила бокал с вином на стол и вытерла подступающие слёзы. Джин сразу же заметил такую смену настроения.

— Что-то не так? — потревожился он, выпрямившись.

— Давай сделаем это прямо сейчас, — бесцеремонно заявила она, приблизившись к нему. Джин непонимающе вздёрнул бровь.

— Ты о чём? — он смог перейти на «ты» только после своих долгих усердий и усмешек Сары.

— Да ладно, не прикидывайся дурачком, Ким Сокджин, — алкоголь дал о себе знать, потому что Сара быстро оказалась на его коленях, прижимаясь к его груди. Джин разволновался не на шутку, не зная куда деть свои руки: они буквально висели в воздухе, боясь случайно прикоснуться к ней. — Ради чего всё это, если не ради этого? — горько усмехнулась она, поглаживая его шею. — Сделаем это сейчас и разбежимся, будто незнакомцы. Без прощальных церемоний и успокаивающих разглагольствований.

— Лили, подожди, ты...

Поздно. Она перебила его поцелуем. Её поцелуй был мгновенный и требовательный, однако парень не разделял такой же страсти, что и она. Он даже не ответил на её поцелуй, хоть и прикрыл глаза. Тогда Сара решилась на другой метод: оседлав и устроившись поудобнее на его коленях, она прервала поцелуй, чтобы снять с себя свитер. Оказавшись перед ним в чёрном бюстгальтере, она встретилась с его задумчивым взглядом. Джин потратил какие-то жалкие пару секунд, чтобы посмотреть на её грудь, после чего снова, будто стыдливо, вернул свой взгляд к её лицу. Она нетерпеливо подалась вперёд за очередным поцелуем, уже изучая пальцами его волосы и шею. Его губы были на вкус, как апельсиновый сок, над которым она посмеялась сегодня. Руки Джина наконец-то опустились, упокоившись на её спине, и он уже начал медленно отвечать на её поцелуй, однако не прошло и минуты, как вдруг он отпрянул, отодвигая её тело от себя. Сара смотрела на него с недопониманием и ноткой возмущения.

— Да что с тобой не так?

— Со мной всё в порядке, — спокойным тоном ответил Джин, вставая с дивана. Он поднял её свитер с пола и протянул ей, не разрывая зрительного контакта. Её начинало раздражать даже то, что он не осмеливается опустить взгляд на её грудь. Сара вырвала из его рук свитер и швырнула его куда подальше.

— Нет! С тобой точно что-то не так, — она встала напротив него, хоть и выглядела нелепо из-за большой разницы в росте. — Ты любишь издеваться над людьми? Это новый вид развлечения у богачей? Вам настолько скучно, что вы перешли на новый уровень? — глаза Сары были уже на мокром месте, но она сдерживала себя до последнего, чтобы не разрыдаться.

— Лили, что ты имеешь в виду? — его брови нахмурились, изучая её лицо.

— Зачем ты тратишь время на... Как ты там говорил? Ах да, «построение доверительных отношений», если всё равно ты сведёшь это к одному концу, к перепихону без обязательств, после которого тебе уже будет вовсе не до меня, — она не смогла сдержать себя и всхлипнула. — Поэтому давай покончим с этим прямо сейчас, — она вытерла слёзы и приподнялась на цыпочки, скрестив руки на его шее. Джин молча остановил её, осторожно схватив за лицо, и начал вытирать её слёзы.

— Я понимаю все твои чувства и предрассудки по поводу меня, но ты заинтересовала меня как человек, как личность... Я думал о тебе все эти месяцы, смутно вспоминая даже твои черты лица, не говоря уже о твоём теле... Меня в первую очередь волнуешь ты сама, а не твоё тело, — он поглаживал её лицо, успокаивая бурю внутри неё. — Я не тороплю события и не тороплю тебя, — его уголки губ слегка приподнялись. — Я против принуждений, всё должно быть только по твоему искреннему желанию. И я буду ждать столько, сколько понадобится, — он осторожно взял её за локоть, приглашая снова сесть на диван. Сара завороженно слушала его речь, чувствуя как начинает трепетать всё её тело. Она списала бы это на своё пьяное состояние, но она не хотела лгать самой себе. Джин неотрывно смотрел в её глубокие глаза, ожидая от неё последующий действий или слов. Она впервые за долгое время допустила мысль о том, что, возможно ей и вправду необходимо вновь научиться доверять людям? Зачем такому человеку, как Ким Сокджин, жертвовать своей репутацией и имиджем ради неё? Даже если всё это снова обернётся страшным сном для неё, есть уже гарантия того, что и он будет иметь последствия этих «отношений». Они вместе обожгутся, если всё это окажется ложью...

— Ты настоящий дурак, ты знал об этом? — усмехнулась она, вытирая последние капли слёз с лица.

— Может быть... Я согласен быть дураком, если тебе так угодно, — он улыбнулся ей в ответ, радуясь в душе тому, что она сейчас крепко прижимается к нему и держит за руку.

/end of flashback/

Сара выкинула пустую банку из-под пива и решила написать ему, как нормальный взрослый человек, которые не боится принимать ответственность за свои чувства. Она решила, что больше не будет скрываться от близких ей людей, боясь, что они отвернутся, ведь она уже нашла того, кто будет рядом...

«Ты на работе?»

Она облегчённо выдохнула и продолжила смотреть на экран. Не прошло и минуты, как он уже ответил.

«Только выхожу из офиса. Что-то случилось?»

«Я хочу встретиться с тобой... Это не займёт много времени.»

«Вышли мне своё местоположение, я выезжаю...»

***

С тех пор, как Лиса покинула дом Чеён, прошло несколько часов, которых она потратила на скитание по улицам, периодически вытирая слёзы с лица. Она шла, не разбирая дороги — просто вперёд, прочь от обиды, от слов Чеён, что жгли изнутри. Слёзы уже высохли, но глаза всё ещё щипало, а в груди — будто тяжёлый камень. Она остановилась, осмотрелась — знакомое ограждение, потрёпанное кольцо, сетка, болтающаяся на одном гвозде. Лиса не заметила, как оказалась у спортивной площадки у её дома. Она подошла к центру, очищенного от снега, баскетбольного поля, устало глянула на тусклые фонари по краям, и, не думая, легла прямо на бетон. Руки раскинула в стороны, глаза — в небо. Пусть холодно. Пусть грязно. Всё равно. Ей плевать. «Почему всё так сложно?» — проносилось в голове. Обиды, недосказанности, одиночество. Она привыкла делиться только с Чеён — эмоции у Лисы всегда рвались наружу, но в этот раз никого рядом не было...

— Заболеть решила? — раздался знакомый до дрожи голос сверху. Она распахнула глаза и увидела собой Чонгука. «Это точно галлюцинации,» — первое, что пришло ей в голову. Она резко села, испуганно моргая. Перед ней и вправду стоял Чон Чонгук, в непривычных для её глаз серых трениках, с баскетбольным мячом в руке. Лёгкий румянец на щёках, волосы чуть влажные от снега и, конечно же, его взгляд — внимательный, сосредоточенный.

— Чонгук? Что ты тут делаешь? — Лиса огляделась, будто только сейчас осознала, что всё это происходит наяву.

— Я пришёл к тебе домой, хотел поговорить. Тебя не было. Я уже собирался уйти, пока не подумал, что увидел труп на баскетбольной площадке, — он пожал плечами, улыбнувшись.

— Зря пришёл, — резко отрезала она, вставая. — Я не в настроении говорить.

— Тогда не говори.

— Что? — она удивлённо посмотрела на него. И тут же, без предупреждения, он запустил в неё баскетбольный мяч. Она поймала его, почти машинально. — Чонгук, ты что сер...

— Сыграем? — перебил он её. — Или ты слабачка? — хмыкнул он, заметив то, как она закатила глаза. — Я не уйду, пока ты не выкинешь всё это дерьмо наружу. Я вижу, что тебе херово... Мне тоже.

— Это не твоё дело.

— Возможно. Но лучше поможем друг другу так, чем нюни пускать, отмораживая себе задницу, — он забрал мяч, сделал лёгкий дриблинг и встал в стойку. Лиса стиснула зубы. Злость смешалась с удивлением. Она медленно шагнула вперёд. Первые минуты — тишина. Только удары мяча о бетон, их шаги, дыхание. Чонгук играл без слов, без лишних движений, но чувствовал её — давал ей шанс забить, не давил, а вовлекал. И вдруг в ней что-то щёлкнуло: гнев, отчаяние, обида — всё смешалось в одном броске. Она прыгнула, перехватила мяч, и в первый раз за весь день внутри что-то отпустило.

— Держись, Чон, — крикнула она, с вызовом в голосе.

— Вот это уже ты, — засмеялся он. Игра становилась интенсивнее, шаги быстрее, а броски точнее. Она уже не думала — просто двигалась, выплёскивая всё в игру. Больше никаких мыслей. Лиса сделала резкий рывок, обманула его, но, запнувшись, потеряла равновесие — и рухнула прямо на него. Чонгук с глухим стоном упал на спину, а Лиса оказалась сверху. Их глаза встретились, а губы почти соприкоснулись. Лиса чувствовала, как его грудь вздымается. Чонгук — как она тяжело дышит. Они слишком долго смотрели друг на друга, не решаясь первым разорвать этот зрительный контакт. И всё же Лиса отпрянула первая, отряхиваясь, не поднимая глаз.

— Полегчало? — раздался голос Чонгука снизу, слегка хриплый. Она на секунду задумалась над ответом.

— Да. Спасибо.

— Отлично, — он вскочил. — Пошли кушать. Я знаю, где самый вкусный рамён в этом районе.

— Ты серьёзно? — фыркнула она, но губы уже дрожали в полуулыбке.

— Ага. Я спасаю не только твоё настроение, но и желудок.

Запах растворимого бульона стоял по всему круглосуточному магазину. Лиса сидела за столиком у окна, обхватив руками тёплый рамён. Чонгук молча перемешивал рамён. Она, уткнувшись в свой, не торопилась — просто сидела и слушала, как всё внутри успокаивается. Почти...

— Прости, — он вдруг тихо заговорил, не глядя на неё.

— За что?

— За то, что был... ну, откровенно говоря, говнюком. Вообще-то я был таким не только с тобой. Со всеми. С родителями в том числе, — он уставился в окно, словно что-то вспоминая. — Я пришёл тебе сказать об этом. Я много кого успел ранить, пока делал вид, что всё под контролем.

— А как же Джису и ваша... помолвка? — Лиса медленно опустила палочки в лапшу. Он шумно выдохнул, облокотившись локтями о стол.

— Я пока не придумал идеальный план, как всё разорвать... но я стараюсь. Изо всех сил. Я знаю одно: свадьба никогда не состоится, — Лиса долго изучала его профиль, стараясь игнорировать своё учащенное сердцебиение.

— То есть, между тобой и Джису всё это время ничего и не было? — он покачал головой.

— С самого детства наши семьи решали за нас абсолютно всё: что мы будем есть, носить, куда поступим, кем станем. И даже с кем мы построим семью. Мы — жертвы этой бесконечной петли. Пора её размыкать.

— Иронично, — Лиса усмехнулась, но в голосе слышалась горечь. — Я всё это время думала, что у вас идеальная жизнь, о которой можно только мечтать, — он повернулся к ней, и в его глазах — ни тени усмешки.

— Мечтать быть на месте внебрачного сына, чья жизнь изначально строилась на лжи и манипуляциях? — она застыла. Её глаза расширились, а рот приоткрылся от немого шока. Лиса не могла поверить услышанному.

— Да-да. Ты не ослышалась, — мрачно усмехнулся он. Тишина снова повисла между ними, однако на этот раз она ощущалась тяжелее, чем обычно. Лиса впервые увидела его не как богатого наследника, не как того, кто вечно скрывает свои чувства под маской безразличия, а как обычного подростка, причем ранимого и уставшего от неизбежных суровых реалий своей жизни. Его улыбка смягчилась. — Ты первая, кому я это рассказал... Ну, не считая Тэхёна, конечно же, но мы квиты. Я тоже храню его один секрет, — с ноткой ностальгией и тоски о старой дружбе проговорил Чон. — Не знаю, зачем я это озвучил. Просто... с тобой хочется быть собой, — Лиса отвела взгляд, пальцы крепко сжали ложку. — Вся моя жизнь: семья, Соннам и «друзья» — всё это такое фальшивое, что порой я начинаю сомневаться даже в себе. Насколько я искренен и честен сам с собой? По-настоящему ли я заинтересован в своих увлечениях, в тех же мотогонках, или я просто внушил себе это, дабы хоть немного избежать от отвратительной реальности? — Чонгук прикрыл глаза и вздохнул. — Я сам для себя начинал казаться частью всей этой фальши, которая всё время окружала меня, но тут... Тут я встретил тебя, такую настояющую и, главное, живую.

Лиса чувствовала его взгляд на себе, но была слишком смущена, чтобы поднимать голову и взглянуть в ответ.

— Ты... нравишься мне, Лиса, — внезапно заявил Чонгук. — Не как отвлечение, не как протест против семьи. Я ещё никогда не чувствовал себя настолько свободно, как сейчас, за этим чёртовым пластиковым столом с тобой и рамёном, — она подняла взгляд на него, и сердце уже не просто стучало — оно пыталось вырваться наружу. — Ты можешь ничего не отвечать сейчас. Я просто решил, что больше не буду ничего скрывать от других, тебя и, главное, от самого себя.

Они какое-то время неотрывно смотрели друг на друга, пока Чонгук сам не одарил её своей ухмылкой, возвращая их к реальности.

— Наши рамёны уже остывают, давай кушать, — сказал он, после чего они принялись за трапезу.

Чонгук решил сменить пластинку, устроив Лисе «допрос» по поводу её жизни до Соннама, хобби и развлечений, что на какое-то время ему действительно удалось сгладить неприятный осадок после её дневной встречи с Чеён. Про этот инцидент она умолчала.

Они не заметили, как быстро пролетело время за бесконечными вопросами и шутками в адрес друг друга, что смутились, когда владелец магазина недовольно спросил, как долго они ещё собираются тут сидеть. Чонгук вызвался проводить её домой, игнорируя её отказы.

— Знаешь, — начала Лиса уже почти у своего дома, — я не думала, что смогу сказать это... но спасибо. За вечер, честность и время, которое ты уделил мне. Я правда ценю это...

Лиса опустила взгляд и начала разглядывать снег под ногами, будто не решаясь сказать ему что-то. За один день она успела прочувствовать такой спектр эмоций, которого, казалось бы, хватит на целый год. Теперь, когда она знала чувства Чонгука, всё намного прояснилось в её голове. Она размышляла над тем, как ему ответить. Лиса признаёт, что ей нравится Чонгук, но она впервые чувствует нечто подобное, поэтому не знает, как правильно донести это в словах. Ей хочется проводить с ним больше времени наедине, узнавая его поближе, полностью уничтожая образ хладнокровного принца, неспособного выражать свои настоящие чувства.

— Ты можешь всегда позвонить мне, написать мне или просто попросить приехать к тебе. Я итак чувствую, что мы потеряли немало времени впустую, избегая друг друга, когда могли бы потратить его на простое... общение? — усмехнулся Чонгук, также заставив засмеяться Лису, от высказанной вслух самой очевидной вещи. — Поверь мне, со мной такое тоже впервые происходит...

Он наконец поймал её взгляд на себе и одарил её теплой улыбкой. Лиса медленно и нерешительно шагнула к нему навстречу, всё ещё сомневаясь в своей идее, внезапно возникшей в её голове.

— Лиса... Что насчёт Тэхёна? — вопрос Чонгука прогремел, как гром среди ясного неба, возвращая её в реальность и оостанавливая её на полпути.

— По правде говоря, я ничего не чувствую к нему, — выдохнув, призналась она. — Мне предстоит разговор с ним с глазу на глаз, чтобы разъяснить это и поставить все точки над i. Я не хочу продолжать его обнадёживать и, как мне кажется, он уже сам понимает это...

Чонгук молча кивнул, не желая продолжать данную тему. Лиса еле воздержалась от саркастического вопроса о том, что неужели он всё это время ревновал её к Тэхёну, при этом продолжая сохранять маску безразличия на публике? То есть, ума хватило на ревность к той, что даже не в курсе о твоих чувствах, но на признание и конструктивный диалог — нет? Манобан всеми силами пыталась скрыть ухмылку, но было поздно.

— Что смешного? — вопросительно вздёрнул он бровь.

— Ничего, — помотала головой она. Чонгук всё ещё смотрел на неё внимательно, словно вглядывался не только в её лицо, но глубже. Он сделал шаг ближе, чуть склонив голову, как будто снова собирался задать серьёзный вопрос, но вдруг его губы чуть скривились в лукавой полуулыбке:

— Скажи честно... ты ведь влюбилась в меня ещё тогда, в Америке, когда я героически приехал на байке и спас тебя в том переулке, словно какой-то рыцарь в кожанке.

— Господи, ты неисправим, — фыркнула она.

— Ну а что, момент был судьбоносный. Тогда ты на меня так посмотрела, будто я твой супермен, — он театрально приложил ладонь к груди.

— У тебя слишком завышенная самооценка, не считаешь? — она приблизилась к нему. — Я тогда была в шоке. Думала, что ты сумасшедший.

— Всё ещё думаю, что ты перепутала «сумасшедший» с «невероятно привлекательный».

Лиса закатила глаза, но внутри всё уже бурлило: тепло от его слов, от его взгляда, от воспоминаний о той ночи, когда её сердце в первый раз всерьёз сбилось с ритма. Не от страха — от него. Он смотрел на неё мягко, без нажима. Просто ждал чего-то. Она снова шагнула ближе, стараясь игнорировать своё сердцебиение. И, не сказав ни слова, поднялась на цыпочки и нежно поцеловала его в щеку. Это и был её ответ. Чонгук замер: на секунду даже перестаёт дышать. В глазах отражается что-то растерянное — будто он не верит, что это правда, что всё это не его фантазия. И когда Лиса отпрянула, уже раскрасневшаяся от смущения, он даже не сразу смог заговорить.

— Я... э-эм... спасибо, что был рядом, — пробормотала она, теребя рукав куртки. — Я, наверное, пойду уже...

Не успела она отвернуться, как Чонгук тут же осторожно перехватил её запястье. Его тёплые руки коснулись её холодных раскрасневшихся щёк, притягивая за более глубоким поцелуем. Он медленно сминал её пухлые губы, будто боясь отпугнуть и потерять её. Однако, убедившись, что она не оттолкнёт его, Чон начал смелее целовать её. Его губы были тёплыми, чуть суховатыми от зимнего воздуха, но это только добавляло поцелую странной реальности. Он поцеловал её так, будто боялся, что она исчезнет, как снежинка, едва он прикоснётся сильнее. Это был первый поцелуй Лисы. Сердце колотилось где-то в горле, а всё тело налилось чем-то тёплым и едва уловимым. Она не знала, как правильно, не знала, что делать с руками, не знала, дышать ли через нос или задерживать дыхание — всё это одновременно и пугало, и зачаровывало её. «Что, если он поймёт, что я не умею целоваться?» — пронеслось у неё в голове, но в следующий миг его губы стали чуть настойчивее, и все мысли рассыпались, как снег под ногами. Она осторожно подняла руки, положив их на его грудь, чтобы не потерять равновесие — или, может быть, чтобы не потерять контроль над собой. Но в самый кульминационный момент, когда её пальцы чуть сжались в его куртке, яркий электрический свет вырвался из окна — включился свет на кухне. Жёлтоватый прямоугольник освещал их двор. Они оба дёрнулись, как дети, застуканные на месте «преступления». Поцелуй прервался резко и неловко, Лиса тут же отпрянула, будто обожглась.

— О боже, — прошептала она, закрыв лицо руками. — Кажется, мама вернулась раньше обыденного... если она это увидела...

— Прости, я... я не хотел ставить тебя в неудобное положение, — так же сбитым голосом ответил Чонгук, отступив на шаг, но не сводя с неё глаз. Они отводили взгляды, пряча лица, в надежде, что свет погаснет и с ним исчезнет их смущение, но этого не случилось.

— Мне... мне пора, — пролепетала Лиса, пятясь к двери.

— Лиса, — окликнул он, после чего Манобан подняла глаза. Чонгук стоял всё ещё под снегом, взъерошенный, с лёгкой улыбкой на губах — такой неловкой и счастливой, что её сердце заныло. — Надеюсь, ты не жалеешь, — пробормотал он. — Потому что я бы повторил это прямо сейчас.

Щёки Лисы вспыхнули ярче, чем свет на их кухне, и, не отвечая, она юркнула в дом, закрыв за собой дверь. Чонгук остался стоять в одиночестве. Несколько снежинок упали ему на ресницы, и он невольно рассмеялся — тихо, но искренне. Его губы всё ещё горели, и в душе разливалось странное, почти детское чувство восторга. Он посмотрел вверх, на небо, где медленно кружились снежинки. С этим приятным «послевкусием» он развернулся и направился прочь, оставляя за собой цепочку следов в свежем снегу...

Когда за Лисой захлопнулась входная дверь, она всё ещё не могла прийти в себя. Губы горели, будто по ним прошлись пламенем, а сердце отбивало сбивчивый ритм, словно где-то внутри неё бушевал маленький, но неумолимый ураган. Она приложила ладони к щёкам — горячо. До сих пор казалось, что в темноте, под редкими снежинками и мягким светом фонаря, всё происходившее между ней и Чонгуком было сном. Глупым, сладким, невероятным сном.

Она сняла шапку, тряхнула волосами, куртка с глухим шуршанием упала на крючок. И вдруг... что-то выбило её из этой тёплой эйфории. На полу в прихожей стояла пара чужих, не маминых, ботинок. Грубоватые, со стёртыми носками и будто прошедшие не одну бурю.

Лиса замерла на месте, ощущая как чувство страха медленно, но стремительно настигает её изнутри. Свет на кухне, который недавно вспыхнул и прервал её поцелуй, теперь погас. Раздался какой-то еле слышный глухой стук из глубины квартиры, а потом — скрип. Лиса напряглась не на шутку, прокручивая в голове различные ужасные сцены с её любимого тру-крайм YouTube-канала. «Господи, это воры?!» — пронеслось в голове. Она резко обернулась, оглядела прихожую в поисках хоть чего-то, что можно использовать в качестве оружия. Рядом стояла лишь старая швабра. Она вцепилась в неё обеими руками, ладони вспотели почти сразу, но она шагнула вперёд.

— Кто здесь?! — громко спросила она, голос дрогнул. Ответа не последовало, зато прозвучал очередной скрип. Подбираясь ближе к гостиной, она затаила дыхание, сердце застучало в ушах так громко, что заглушало всё остальное. И тут, в полумраке, её глаза уловили чей-то силуэт. Это был человек в куртке, стоящий к нему спиной и накинутой на голову капюшоном. Лиса незамедлительно закричала и с воинственным воплем кинулась на незнакомца со шваброй, размахивая, будто это сабля.

— А-ай!! Блин, стой! Что ты делаешь?! — испуганный женский крик раздался откуда-то снизу. Она пошатнулась, оступилась, с глухим звуком рухнула на пол, а Лиса, не теряя решимости, оседлала «злоумышленницу», продолжая отбиваться шваброй и при этом щедро сыпать проклятиями:

— Ты сдурела, ворюга?! Я сейчас полицию вызову, уродка!

— Лиса! Это я! Хватит! — выкрикнула девушка с пола, задыхаясь и прикрываясь руками. Лиса замерла. Этот голос был до боли знакомым. Она медленно убрала швабру, дрожащими руками дотянулась до выключателя светильника и нажала. Комната озарилась резким светом: на полу растрёпанная, с дикой гримасой боли на лице, лежала Сара. Лиса поверить не могла своим глазам.

— Сара? — одними губами прошептала Лиса. Всё внутри сжалось то ли от невыносимой и длительной тоски по старшей сестре, то ли от большой обиды к ней за то, что она заставила их с мамой переживать за неё последние 3 года.

— Та-дам, сюрпри-и-з, — прохрипела старшая Манобан, поднимаясь на локтях.


Всем привет! Иногда забываю сюда выкладывать главы, поэтому бегом подписываться на мой Фикбук, там главы первее выходят!
Мой ник - Lady Cornallow