Отбросы

Юнги стоял с Тэхёном у двери кабинета, где они заперли бывших подруг для того, чтобы они наконец поговорили.

— Ты что-нибудь слышишь? — прислонившись ухом к двери, спросил Тэхён у Юнги, на что он отрицательно покачал головой. — Вроде пока не начали убивать друг друга, — хмыкнул Ким, и в этот момент телефон в кармане Юнги завибрировал, оповещая о получении СМС-ки.

Неизвестный номер:«Сегодня ты за всё заплатишь, Мин Юнги...»

Брови Юнги взлетели ввысь, пока он перечитывал сообщение угрожающего характера.

«Кто это? Что за тупые шутки?»

Неизвестный номер:«Это твой любимый экс-босс. Неужели уже забыл меня?»

Это был У Тэун... Конечно, рано или поздно он снова объявился бы ради мести, ведь он никогда ничего не забывает. Тем более, когда Юнги сам лично посодействовал тому, чтобы его братец сел в тюрьму.

«Чего тебе, Тэун? Денег хочешь? Без проблем. Напиши номер карты.»

Неизвестный номер:«Хаха... Так неинтересно. Я слышал, что у вас сегодня вечеринка в школе :)»

«Ты не посмеешь...»

Неизвестный номер:«Ты так считаешь?»(1 вложение)

Юнги нервно открыл вложение и увидел фотографию их школьного двора.

— Блять! — громко выругался Мин, блокируя телефон. Холодный пот медленно стекал по его лбу, пока он размышлял и искал пути решения.

— Какие-то проблемы? — отойдя от двери, спросил Тэхён. Он впервые видел одноклассника в таком взвинченном состоянии. Мин прикрыл глаза и тяжело выдохнул, а потом резко распахнул их так, будто его осенило.

— Слушай, у твоего отца ведь есть связи в полиции? Желательно в головном офисе. — Тэхён немного опешил от такого вопроса. Прищурив глаза, он оглядел Юнги внимательным взглядом, не спеша с ответом, так как начал уже подозревать его в употреблении каких-то увеселительных препаратах.

— Смотря для чего ты интересуешься...

— Если я скажу, что совсем скоро сюда заявятся безбашенные головорезы с пушками, это будет достаточно сильным обоснованием для тебя?

***

Дженни замерла, её дыхание стало поверхностным и частым. Время, казалось, замедлилось, и всё её существо сконцентрировалось на этом моменте. Ощущение беспомощности и отчаяния захлестнуло её. Толпа продолжала метаться в панике, люди кричали, бежали, но теперь для Дженни это всё стало далёким, как будто происходило в другом мире.

Гул голосов в актовом зале оборвался, словно кто-то одним движением выключил звук. Все взгляды были устремлены на середину сцены, где незнакомец держал Дженни за плечи, прижимая дуло пистолета к её виску. Дженни не сопротивлялась, но её глаза, полные страха и слёз, искали поддержки.

— Отпустите её! — из толпы раздался голос. Юнги выскочил вперёд, его волосы были растрёпаны, на щеке засохшая кровь, словно он только что с кем-то дрался. Он тяжело дышал, но взгляд оставался холодным, почти ледяным. Незнакомец ухмыльнулся, слегка развернувшись в сторону Мин Юнги.

— Мы тебя заждались, малыш Мин, — раздался голос сбоку. Из тени выступил Тэун, его движения были размеренными, а взгляд — мрачным.

— Ты, — прошипел Юнги, напрягшись, как натянутая тетива. Джису бросилась было к Дженни, но её резко остановил Хосок, обхватив запястье и притянув к себе.

— Не подходи, — тихо прошептал он, удерживая её на месте. В это время Чонгук подлетел к Лисе, хватая её за руку, в то время как девушка панически искала взглядом Чеён. Тэхён, настороженно оглядывая толпу, подбежал к ним, весь на нервах.

— Ты мне задолжал кучу денег, но после того, как ты упёк Хёнбина в тюрьму, ты не отделаешься просто деньгами! — пророкотал Тэун, и его голос раскатился эхом по залу.

— Отпусти её, — рявкнул Юнги, делая шаг вперёд. — Я выплачу тебе всё до последнего цента.

— Ну уж нет, — ухмыльнулся Тэун, поднимая пистолет. — Мы ещё поиграемся.

Он резко выстрелил в сторону, попадая в ряды бутылок с пуншем. Раздался звон разбитого стекла, и люди закричали, бросившись врассыпную. Паника захватила зал, но Юнги не обратил на это внимания. Он рванулся вперёд, игнорируя опасность.

— Стой, придурок! — заорал Тэхён, но было поздно. Юнги уже был у сцены, его взгляд неотрывно следил за Дженни. Она вся дрожала, но стояла, пытаясь оставаться на ногах. В этот момент двери актового зала с грохотом распахнулись, и внутрь ворвались полицейские. Громкие крики и команды смешались с топотом ног.

Тэун, понимая, что его план рушится, оглянулся, но было слишком поздно. Несколько офицеров прижали его к полу, выбивая пистолет из рук. Дженни тут же рухнула в объятия Юнги, тихо всхлипывая, а он, крепко прижимая её к себе, смотрел на Тэуна с горящим взглядом.

— Это ещё не конец, Мин! — крикнул Тэун, пока его выводили из зала. — Я вернусь за тобой!

***

На улице воздух был холодным и резким, он пронизывал до костей, будто пытаясь вытеснить последние остатки тепла из дрожащего тела Чеён. Она стояла в стороне, словно застывшая статуя, её лицо было бледным, а в глазах отражалась бесконечная буря. Ей позвонил Джинён, и, узнав правду, она выбежала на школьный двор за несколько минут до того, как прибыли люди Тэуна. Но даже оглушающий шум внутри здания, крики и выстрелы не могли заглушить хаос в её голове.

Чимин выскочил из школы, охваченный тревогой, и, заметив её, облегчённо выдохнул. Его сердце сжалось при виде её потерянного взгляда. Он тут же поспешил к ней, схватив за руки.

— Чеён, что случилось? Ты в порядке? — его голос был полон беспокойства, но она тут же отдёрнула руки, словно её обожгли.

— Не подходи ко мне! — выкрикнула она, резко отступая назад. Её голос дрожал, но в нём звучало больше ужаса, чем злости. Чимин замер, его лицо стало пепельно-бледным.

— Чеён... всё хорошо, это же я... — прошептал он, чувствуя, как в груди разливается непонятный, липкий страх. Она стиснула зубы, опустила голову, а затем вдруг резко подняла взгляд и выпалила:

— У нас один отец, Чимин.

Мир вокруг него рухнул. Звуки стали глухими, дыхание перехватило. Он даже не сразу понял, что сказал в ответ — только почувствовал, как сердце болезненно ударилось о рёбра.

— Чт... что ты несёшь? Это... это шутка какая-то? — его голос стал хриплым, а взгляд метался в поисках спасительной неправды. Но Чеён лишь покачала головой. Медленно, тяжело, словно приговаривая его к реальности. Она торопливо вытерла ладонью мокрые щеки, будто это могло стереть и саму правду.

— Но... этого не может быть, — прошептал Чимин, отступая на шаг назад, как если бы мог физически убежать от её слов.

— Я узнала об этом около часа назад, — выдавила Чеён, не глядя на него. — Мы... мы брат и сестра. — внутри него что-то хрустнуло, будто тонкий лёд под ногами.

— Чеён... — он сделал шаг вперёд, протягивая руку, но её взгляд был настолько полон боли, что он замер на месте.

— Мне... так плохо, — её голос сорвался, слёзы снова скатились по щекам. — Тошно, — она сжала руки в кулаки, словно хотела удержать саму себя от крика. — Думаю, нам больше не стоит видеться... вне школы. Мне достаточно уже того, что ты не просто одноклассник, который... признавался мне в чувствах... — её голос сорвался, губы дрожали. — Но ещё и мой брат.

— Мы не знали! — отчаянно возразил Чимин, его голос звучал сломленным.

— Теперь знаем! — выкрикнула Чеён, и в её голосе было так много боли, что Чимин невольно отшатнулся. Она покачала головой, словно пытаясь прогнать ненавистные мысли, и, не найдя в себе сил больше оставаться здесь, развернулась и ушла.

Чимин остался стоять в холодной тишине, опустошённый и раздавленный правдой, от которой уже не было пути назад.

***

В актовом зале шум постепенно стихал. Полицейские увели Тэуна и его людей, толпа начала расходиться. Юнги всё ещё держал Дженни в своих объятиях, ощущая, как её дрожь передаётся и ему. Она уткнулась лицом в его грудь, её слёзы пропитывали ткань рубашки.

— Всё позади, — шепнул он, гладя её по волосам. — Слышишь? Они больше не смогут причинить тебе вред. — Дженни судорожно вдохнула, словно пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Увези меня отсюда, — тихо прошептала она, её голос был наполнен усталостью. — Пожалуйста, Юнги... Я больше не могу здесь находиться.

— Хорошо, — он чуть сильнее прижал её к себе, продолжая шептать успокаивающие слова. Она всхлипнула, её руки вцепились в его рубашку.

— Я боюсь, Юнги... — она взглянула на него, её глаза блестели от слёз. — Боюсь, что это всё никогда не закончится.

— Я с тобой, — твёрдо сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Пока я рядом, с тобой ничего не случится.

Джису молча наблюдала, как Юнги уводит её бывшую подругу в сторону парковки. Она обняла себя руками, съёживаясь от холода. Хотела ли она помочь Дженни, несмотря на всё, что произошло между ними? Была ли она готова забыть прошлое и дать им обеим второй шанс в эту ночь? Эти мысли вихрем проносились в её голове, когда на плечи внезапно опустился чей-то пиджак. Она подняла голову и встретилась взглядом с Хосоком.

— Холодно же, — негромко проговорил он, приобнимая её за плечи. — Сегодня обещали снег.

Джису молчала, изучая его. Её поражало его вечное спокойствие. Оно казалось непоколебимым, и она даже невольно завидовала ему.

— Хосок, почему ты такой? — она явно застала его врасплох, судя по его удивлённой реакции.

— Какой?

— Будто не из этого мира, — хмыкнула она, с интересом наблюдая, как на его лице отразилось смущение. Хосок не нашёл, что ответить, и Джису решила завершить разговор сама. — Неважно. Просто обещай оставаться таким всегда.

В этот момент первые снежинки начали плавно опускаться с неба, закручиваясь в беззвучном танце.

— О, снег пошёл...

Вдалеке, под светом фонаря, Лиса стояла одна, не отрывая взгляда от экрана телефона. Она снова и снова перечитывала сообщение от Чеён:

«Мне не по себе, я взяла такси и уехала домой.»

Лиса невольно сжала губы. Чеён стала другой. Она будто построила между ними невидимую стену, и Лиса никак не могла понять, чем заслужила эту отчуждённость. Раньше Чеён доверяла ей всё без остатка, а теперь... Теперь она сбегала, избегала разговоров, скрывала что-то. Возможно, она разузнала о случившемся с Чангюном — том самом инциденте, который Лиса сама умышленно скрыла. Что, если теперь Чеён просто отвечает ей тем же? Может, Манобан сама допустила появление этой стены недоверия?

«Но Чеён не такая...» — подумала про себя она.

Лиса устало выдохнула, пытаясь отогнать от себя навязчивые мысли. Она потянулась к телефону, чтобы вызвать такси, но вдруг за спиной раздались торопливые шаги. Она остановилась и обернулась.

— Вот ты где! Я тебя потерял, — донёсся знакомый голос. Тэхён. Его волосы были растрёпаны, а галстук ослаблен, будто он только что пытался разобраться в своих мыслях так же, как и она. Лиса едва заметно поникла, будто ожидая кого-то другого.

— Ты не замёрзла? Снег ведь, — Тэхён быстро посмотрел вниз, туда, где её туфли оставляли следы на свежем, едва припорошенном снегу, и снова поднял на неё взгляд.

«Действительно, снег,» — мелькнуло у Лисы в голове. До его появления она даже не замечала, что он идёт. Когда он предложил отвезти её домой, она кивнула, соглашаясь без раздумий. Ей не хотелось оставаться здесь ни на минуту дольше. Главное — не думать о нём... О том, как его рука крепко сжимала её ладонь в актовом зале. О том, как он прижимал её к себе, защищая от опасности. О том, как его невеста находилась в другом конце зала, не зная, что в этот момент её жених был с Лисой. Но теперь он исчез. Снова. Словно всего этого и не было. Лиса больше не знала, какого Чон Чонгука она успела узнать за это время, а какого ей только предстояло увидеть...

***

Дженни набрала номер матери, стараясь держать голос ровным. Она заверила её, что всё в порядке, что вечер прошёл отлично и они с девочками, как и планировали, останутся на ночёвку. Ложь далась ей легко, слишком легко для того, кто ещё недавно был в смертельной опасности.

На самом деле она находилась далеко от дома. Юнги привёл её в отель, где они прошли через служебный вход, стараясь не привлекать внимания. Им повезло, что в ночную смену мало дежурных сотрудников. Они поднялись на самый последний этаж, туда, где находились VIP-номера. Дженни бывала здесь всего несколько раз, и каждый раз ощущала, будто попадает в другой мир — слишком роскошный, слишком отдалённый от реальности.

Дженни сидела на краю кровати, слушая приглушённый шум воды из ванной. В номере было слишком тихо после всего пережитого. Её сердце всё ещё билось неровно, а в голове звучали отголоски недавних событий. Она сжала край простыни в пальцах, пытаясь унять дрожь. Когда Юнги вышел из ванной, вытирая лицо полотенцем, их взгляды встретились. Он выглядел усталым, но его тёмные глаза всё ещё горели тем же странным, необъяснимым огнём. Он молча сел на диван напротив, откинувшись спиной, и закрыл глаза, будто пытаясь перевести дыхание. Воспользовавшись моментом, Дженни встала, собираясь идти в душ, и почувствовала, как его взгляд скользнул по ней. Это ощущение пробрало до самой кожи.

Тёплая вода смывала не только следы ужаса, но и напряжение, оставляя её в странном, оголённом состоянии. Дженни провела рукой по влажным волосам, взглянула на себя в зеркало — глаза блестели, на губах застыла неопределённая тень эмоций. Стоя в одном лишь нижнем белье, Дженни взглянула на своё платье, смятое и брошенное на пол, и содрогнулась. Ощущение чужих рук на её теле всё ещё не покидало её, заставляя кожу неприятно покалывать. Не желая надевать его снова, она схватила полотенце, едва прикрывшее её бедра, и обернулась в него. Остановившись перед зеркалом, она на миг задержала взгляд на своём отражении. Покрасневшие глаза, влажные волосы, лёгкие синяки на запястьях. Она быстро отвела взгляд, не в силах смотреть дольше. Сделав глубокий вдох, Ким потянулась к двери, осторожно приоткрыла её и ступила в холодную, наполненную полумраком комнату. Её тело окутывал мягкий пар, а влажные волосы липли к плечам. В комнате было прохладно, и она невольно поёжилась.

Юнги сидел на кровати, склонив голову вниз, и, услышав её шаги, медленно поднял глаза. Влажные пряди волос спадали на его лоб, а в тёмных глазах застыло нечто, от чего внутри всё перевернулось. Его глаза — тёмные, внимательные — тут же просканировали её с ног до головы и задержались на её лице. Дженни неловко сглотнула и обхватила себя за плечи.

— Одолжи мне свою рубашку, — её голос прозвучал тише, чем она хотела, но в нём чувствовалась уверенность. Дженни будто вывела его из транса своим вопросом, он впервые за всё это время моргнул и медленно встал с дивана. Он принялся расстёгивать пуговицы, не отрывая от неё взгляда, и Дженни, не осознавая, прикусила губу. Без лишних слов он управился с последней пуговицей, снял рубашку и протянул ей. Она шагнула вперёд, осторожно приняла её и, чуть помедлив, добавила:

— Отвернись, — после чего Юнги молча подчинился, развернувшись к ней спиной. В иной ситуации он бы наверняка возмутился, обвинил её в нечестности, напомнил, что она наблюдала, как он раздевался. Но не сейчас. Сейчас всё было иначе. Шорох ткани, звук падающего на пол полотенца, лёгкий выдох — всё это заставило его пальцы сжаться в кулак. Он не видел её, но каждое движение будто оставляло след внутри него, медленно, мучительно прожигая самоконтроль.

— Всё, можешь обернуться, — наконец раздался её голос. Юнги развернулся и... замер. Перед ним стояла Дженни в его рубашке, большеватой для её фигуры, но при этом по длине почти не отличающейся от полотенца и гораздо соблазнительной. Свободно спадающая с одного плеча ткань обнажала изящную линию ключиц, а длинные влажные волосы делали её образ нестерпимо притягательным. Он пытался что-то сказать, но язык прилип к нёбу.

— Тебе идёт, — выдохнул он, наконец, но голос прозвучал сухо, почти отстранённо. Дженни лишь слегка улыбнулась, будто не замечая его растерянности. Она прошла к кровати, аккуратно забралась под одеяло и отвернулась к стене.

— Спокойной ночи, — пробормотала она. Юнги кивнул, хотя она не могла этого видеть, и направился к дивану. Он лёг на спину, закинув руку за голову, и уставился в потолок. Сна не было ни в одном глазу.

— Юнги, — её голос снова окликнул его. Он чуть приподнялся на локте.

— Что?

— Мне страшно.

Он знал, что это не уловка и не каприз. Просто истина, проступающая в её голосе.

Юнги молча поднялся и подошёл к кровати. На мгновение он колебался, но потом лёг рядом, притянул её к себе, укрывая теплом своего тела. Она уткнулась носом в его грудь, и он почувствовал, как её дыхание становится ровнее. Юнги закрыл глаза. Он знал, что внутри него бушует буря, что её тепло разжигает внутри что-то первобытное, но он проигнорировал это. Сейчас важнее было просто держать её. Просто быть рядом. Она не знала, что именно ею двигало — усталость, пережитый страх или что-то более глубокое, запретное. Но в этот момент она чувствовала только одно: она нуждалась в нём. Она провела руками по его обнажённой груди, заставляя его мгновенно распахнуть глаза. Его сердцебиение участилось, а руки, которые окольцевали её в объятие, будто бы горели. Дженни подняла голову и встретилась в темноте с его глазами. Рука дрогнула, когда она осторожно коснулась его щеки, оказавшейся слегка прохладной. Юнги не пошевелился, но его взгляд стал тяжелее, цепляясь за её лицо, за едва приоткрытые губы.

— Дженни... — он произнёс её имя почти неслышно, и от этого у неё по спине побежали мурашки. Она не дала ему закончить. Ткань рубашки шуршала, соскальзывая с её плеч, когда она потянулась к нему ближе. Юнги, теряя здравый смысл, нетерпеливо сократил между ними расстояние и впился в её губы. Их губы встретились в поцелуе, сначала медленно, будто пробуя запретный плод, затем с нарастающей жадностью. Его руки легли ей на талию, потянули ближе. Дженни перестала думать о чём-либо в этот момент. Только чувствовала — тепло его кожи, бешеный ритм его сердца под её ладонью, собственное имя, сорвавшееся с его губ в полуночной темноте. Этой ночью не существовало прошлого. Не существовало страха, сожалений, неправильных решений. Только он и она. Только огонь, разгорающийся между ними.

Юнги хотел попробовать эти губы на вкус почти с самой первой их встречи. Он хотел её. Но только этой ночью он понял, что Ким Дженни — не просто влечение. Эта девушка была его безумием. Её сердце билось так громко, что она была уверена — он слышит.

Он углубил поцелуй, но не требовательно, не жадно — словно проверяя, осознавая, что она здесь, в его руках. Его пальцы, тёплые, чуть напряжённые, забрались под рубашку, дотронувшись её кожи, а дыхание стало прерывистым. Однако в этот момент Дженни резко прерывает поцелуй, будто чего-то испугалась. Она просто спрятала лицо у него на груди, вдохнула запах его кожи, уже родной, тёплый, и крепче сжала пальцы на его шее. Юнги не шевелился. Она почувствовала, как он глубоко выдохнул, словно стараясь удержаться на краю. Его рука скользнула вверх по её спине, ласково, почти бережно, затем зарылась в волосы, сжимая пряди.

— Всё будет хорошо, — его голос был низким, чуть хриплым. Она ничего не ответила. Просто сжалась в его объятиях крепче, как будто пыталась раствориться в нём. Его сердце билось ровно, но слишком быстро. Ким наконец закрыла глаза. Тепло его рук, приглушённый стук сердца под её щекой, мерное дыхание — всё это убаюкивало, заставляло её расслабляться, несмотря на бушующую внутри бурю. Юнги понял. Он не пытался снова поцеловать её, хоть это было очень трудно. Просто прижал её ближе, проводя пальцами по её спине медленными, ленивыми движениями. Она уснула в его руках, впервые за этот кошмарный день чувствуя себя в безопасности. Мин смотрел в потолок, ощущая, как её дыхание стало ровным, а тело расслабилось. Почти незаметно он наклонился, коснулся губами её макушки и лишь затем позволил себе закрыть глаза.

***

Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену.

— Мама! — голос Чимина разорвал тишину ночи. В доме было темно, только тусклый свет из прихожей разгонял мрак, очерчивая силуэт его фигуры. Он не заботился о том, что уже глубокая ночь, не думал о том, разбудит ли кого-то. Отец уже неделю как был в командировке. В его груди бушевала буря, которая требовала выхода. — Мама, где ты?!

Ему не пришлось долго искать. Пак Хеён вышла из гостиной, её лицо было усталым, но в глазах мелькнуло беспокойство, когда она увидела сына.

— Чимин? Что случилось?

— Ты знала?! — его голос прозвучал резко, даже грубо, но он не мог сдерживаться. — Знала, что у отца есть дочь? — она замерла, словно её ударили.

— Что?

— Не прикидывайся! — он шагнул ближе, сжимая кулаки. — Ты знала? Знала, что у меня есть сестра, но молчала? — губы Пак Хеён дрогнули, глаза наполнились слезами.

— Чимин, послушай меня...

— Что это вообще значит?! Почему я узнаю об этом только сегодня? — он не кричал, но в его голосе было столько боли, что это ранило сильнее, чем любой крик. Хеён опустила голову, пальцы судорожно сжались в тонкую ткань халата. Слёзы медленно скатились по её щекам.

— Пожалуйста, Чимин, не говори отцу... Он не знает.

— Как это — не знает? — в его глазах вспыхнуло непонимание.

— Он... он никогда не знал. Это было... по молодости, по глупости, — её голос дрожал. — Эта девочка... она появилась на свет по ошибке твоего отца, но не должна разрушить нашу семью. Ему ни к чему об этом знать.

— Ты... хочешь, чтобы я тоже молчал?

— Ради нас. Ради нашей семьи, — она подняла глаза, полные отчаяния, умоляя его взглядом. Внутри Чимина всё переворачивалось. Он ожидал чего угодно — оправданий, злости, но не этого. Он смотрел на мать, на её заплаканное лицо, на дрожащие руки... и ничего не сказал. Развернулся и ушёл в свою комнату, оставляя её в тишине.

***

Дженни проснулась от слабого света, пробивающегося сквозь плотные шторы. В комнате было тихо, только мирное дыхание рядом напоминало, что она здесь не одна. Она почувствовала, как чужая рука обнимает её талию, а тёплое дыхание касается её шеи. Осторожно разлепив веки, она обнаружила, что её голова покоится на груди Юнги. Сердце Юнги билось ровно, размеренно, но дыхание было тяжёлым, словно он не спал всю ночь. Мгновенно всплыли воспоминания: его холодные руки по её разгоряченному телу, крепкие объятия, его губы на её губах... Дженни сжала край рубашки от нахлынувших воспоминаний и привычно прикусила губу. Она медленно развернулась к нему спиной, чтобы проскользнуть сквозь большие одеяла и скрываться в ванной, но застыла сразу же. Его рука едва заметно сжалась на её талии, словно он проверял, всё ли на месте, и прижала ближе к своему телу. Её сердце пропустило удар, а тело будто онемело, всему причиной было то, что она почувствовала в районе своих бедёр...

«Это... утренняя эрекция?!»

Внутренний голос Ким Дженни вскрикнул так громко, что мог ментально разбудить крепко спящего Юнги. Её реакция была настолько по-детски нелепой, что она мысленно успела ударить себя по лбу. Она поёжилась и чуть дёрнулась вперёд, пытаясь высвободиться от его рук, но всё было тщетно.

— Если ты продолжить так вертеться, то я за себя не ручаюсь, — прохрипел он полушёпотом прямо у её уха, заставив дрогнуть от испуга.

— Так ты не спишь? — удивлённо спросила она. Юнги чуть помедлил, а затем лениво пробормотал:

— Теперь уже нет.

— Прости, что разбудила, — она невольно улыбнулась, но быстро спрятала эту улыбку, куснув губу. Его хватка ослабла, позволяя ей вновь развернуться. Он чуть приоткрыл один глаз, искоса глядя на неё.

— Ты знаешь, что ворочалась во сне, а потом схватила меня и не отпускала, — щёки Дженни вспыхнули.

— Врёшь.

— Ни капли, — его губы дрогнули в усмешке. Она собралась что-то ответить, но Юнги внезапно повалил её на спину, нависая сверху. Взгляд Ким невольно метнулся к его оголенному торчу, но она даже не подозревала, что сама подарила ему захватывающий вид — рубашка сползла, приоткрывая ему изгиб груди в чёрном бюстгальтере. Он медленно сокращает между ними расстояние, но руки Дженни мягко уперлись в его плечи, останавливая.

— Нам нужно на работу, — у неё было такое серьёзное милое лицо, что Юнги еле сдержал смех.

— Мы уже на работе, — напомнил он. Его голос был чуть осипшим после сна.

— Ты понимаешь, о чём я, — она отстранилась, и Юнги, поняв, что ему сегодня ничего не перепадёт, перевернулся на свою сторону. Он приподнялся на локте, наблюдая с довольной улыбкой за тем, как она поспешно направляется в сторону ванной, смешно потягивая рубашку вниз.

— Ты всегда так сбегаешь после... — он сделал паузу, словно смакуя её реакцию, — ночи в одной постели? — Дженни застыла на месте с покрасневшими щёками и кинула в него подушку.

— Прекрати.

Он усмехнулся, позволив ей дойти наконец до ванной. Дженни вышла из ванной минут через пятнадцать, всё ещё чувствуя, как жар предательски держится на её лице. Она снова надела своё платье, собрала волосы в небрежный пучок и попыталась выглядеть хоть как-то презентабельно. Юнги, уже полностью одетый, лениво сидел на диване, прокручивая что-то в телефоне. Видимо, он успел вызвать кого-то из сотрудников и попросить их занести ему один из его рабочих костюмов из прачечной.

— Ты долго, — заметил он, не поднимая взгляда.

— Я могла бы и дольше, — пробормотала она, поправляя платье. Юнги ухмыльнулся.

— В любом случае, тебе придётся объясняться перед коллегами за свой внешний вид, — с насмешкой напомнил он.

— Ну, спасибо за поддержку, — Дженни скрестила руки на груди. Он наконец поднял на неё взгляд и усмехнулся.

— Увидимся после работы.

Она замерла у двери, услышав эти слова. Они ничего не значили, но в них было что-то тёплое. Их вечерние поездки домой уже стали традицией.

— Как будто у меня есть выбор. — она фыркнула, качая головой. Юнги лишь ухмыльнулся и поднялся, проходя мимо неё так близко, что она почувствовала его запах.

— Правильно мыслишь, Ким.

***

Школа встречала их холодными коридорами и уставшими взглядами. В воздухе витала странная смесь напряжения и усталости — все были здесь физически, но не мысленно. Глаза у многих красные, от недосыпа или стресса, а может, от слёз. В коридорах меньше смеха, тише разговоры. Даже преподаватели выглядели менее строгими, будто понимая, через что прошли ученики. В начале недели все робко обсуждали вечер бала, но разговоры быстро сошли на нет. Никто не хотел возвращаться к этим событиям, особенно когда впереди висела ещё одна тень — вступительные экзамены.

Дженни закинула рюкзак на плечо, зевая и проверяя расписание на телефоне. Она не была единственной, кто сегодня двигался по коридорам медленно, будто в замедленной съёмке. Ученики молча заходили в классы, усаживались за парты и опускали головы. На фоне этого молчаливого хаоса Дженни заметила кое-что странное: Розэ и Лиса больше не заходили в школу вместе. Раньше они были неразлучны — появлялись, уходили, смеялись и даже спорили рядом, но теперь всё изменилось. Сначала Дженни подумала, что это случайность, но вот уже второй день подряд девушки приходили отдельно.

Чеён коротко кивнула в ответ на приветствие Лисы, но в её глазах не было прежнего тепла. Лиса сжала губы и не стала ничего говорить. Она просто прошла мимо и села на своё место. Чимин занял привычное место возле Чеён, однако даже не взглянул на неё. Только короткий, секундный взгляд — и больше ничего. Ни приветствия, ни привычных усмешек, ни слов поддержки перед экзаменом. Между ними повисла пустота. Джису невольно смотрела в сторону Дженни. В какой-то момент их взгляды встретились, и Дженни не отвела глаз. Наоборот, уголки её губ дрогнули в слабой полуулыбке — почти неуверенной, но настоящей. Джису молча отвернулась, но Дженни было достаточно и этого. Впервые за долгое время её бывшая подруга не смотрела на неё с нескрываемой злобой или ненавистью. Возможно, это была просто жалость после случившегося на балу. Но даже если так, её это устраивало. Она не теряла надежду на восстановление их прежних отношений. Чонгук сидел, склонившись над листом, не обращая внимания ни на кого. Он чувствовал на себе взгляды Лисы, но даже не дёрнулся. Для него сейчас не существовало никого, кроме собственных мыслей.

Экзамен прошёл в полной тишине. Как только всё закончилось, учитель Чхве поднялся, оглядел класс и, сложив руки за спиной, сказал:

— Молодцы. Теперь вы официально можете выдохнуть. Поздравляю вас с началом зимних каникул. Сегодня короткий учебный день, так что после английского можете идти домой, — эти слова стали лучшей новостью за день. Но, выходя из класса, никто не чувствовал лёгкости...

***

Чеён всегда находила убежище среди громоздких книжных стеллажей школьной библиотеки. Тишина, запах старых страниц, полумрак между узкими проходами — всё это давало ей иллюзию спокойствия, которого ей сейчас так отчаянно не хватало. Но сегодня даже эти стены не могли защитить её от бурь, что бушевали внутри. Все выходные она провела без сна, сгорбившись над экраном ноутбука, перечитывая статьи, интервью, случайные заметки о человеке, которого искала всю свою жизнь. Чеён так гналась за идеей раскрыть личность биологического отца, что теперь она с трудом пытается смириться с этим фактом. Она буквально знакомилась с ним через бездушные просторы интернета, собирая его образ по крупицам из хвалебных текстов и грязных сплетен. Сотни комментариев, тысячи мнений. Великий человек. Беспринципный бизнесмен. Легенда. Хищник. Чеён ловила каждое слово, вчитывалась в чужие рассказы, пытаясь увидеть за ними что-то настоящее, что-то личное. Но ей не нужно было читать эти статьи, чтобы узнать правду. Она уже знала.

Её отец — один из самых влиятельных предпринимателей страны. Человек, который никогда не знал нужды, который строил свою империю, пока она, её мама и Чонён, её покойный брат, боролись за жизнь. Он не видел ни их слёз, ни их страха, ни того, как Чонён, ещё подростком, начал зарабатывать, чтобы хоть как-то помочь матери, которая, в свою же очередь, горбилась днями и ночами на двух работах. Да, её брат был рождён от другого мужчины — доброго, любящего, которого Чеён никогда не знала, но о котором мама говорила с теплом. Его фото стояло на тумбочке, его имя никогда не произносилось в прошедшем времени. А её отец... Он был лишь пустотой, незаполненным пробелом, тенью в рассказах матери.

«Он ушёл и больше не возвращался...»

Одна фраза. Единственное, что она слышала о нём. В их доме никогда не было ни его фотографий, ни его вещей. Его не существовало. И всё же почему мама никогда не позволяла ей искать его? Почему, даже когда Чеён стала старше, эта тема оставалась под запретом? Может, мать просто хотела уберечь её? Не дать ей познать ту несправедливость, которую они пережили? Не позволить почувствовать себя... брошенной? Если это была защита, то теперь она не имела значения. Правда настигла её, и её сердце действительно разбилось. Она не знала, что делать. В ней сейчас боролись две личности. Одна кричала: «Забудь. Сделай вид, что ничего не знаешь. Продолжай жить, как прежде. Это ничего не изменит.» Другая шептала, горя от ярости: «Ты хочешь ответов. Ты заслуживаешь ответов. Завтра же отправься к нему и спроси: почему? Почему ты нас бросил?»

Тишина библиотеки больше не казалась успокаивающей. Она заглушала её собственные мысли, но не могла заставить их исчезнуть. Чеён опустилась на корточки, обхватила руками колени и спрятала лицо. Как же сильно ей хотелось вернуть время назад. До этой правды. До этого чувства, будто она потеряна в собственном мире.

— Ты такая предсказуемая. Я так и знал, что найду тебя здесь, — знакомый голос прорезал гнетущую тишину библиотеки, возвращая её в реальность. Чеён вздрогнула и подняла голову. Тэхён возвышался над ней, небрежно прислонившись плечом к стеллажу и лениво разглядывая её. — Выглядишь паршиво, — хмыкнул он. — Никогда бы не подумал, что ты настолько задротка, что экзамены так на тебя давят. — Чеён ничего не ответила, лишь снова уткнулась лицом в колени. — Эй, ты что, решила игнорировать меня и в жизни? Я вообще с кем разговариваю? — Тэхён наклонился ближе, его дыхание коснулось её затылка. Она молчала. Игнорировала не только его звонки и сообщения, но даже и Лисы.

— Уходи, мне не до тебя, — буркнула Пак, оставаясь в таком же положении.

— Мда-а, дело совсем плохо... Слушай, не знаю, что у тебя там стряслось, но у меня дела поважнее. Мне нужна твоя помощь.

— Отвали.

— Так не пойдёт. У нас же договор, ты забыла?

— Мне плевать, — Чеён резко вскинула голову, её взгляд был пустым и равнодушным.

Тэхён на мгновение запнулся. Она и впрямь выглядела так, будто её только что переехал грузовик. Глаза покрасневшие, лицо бледное, губы сухие. Но, быстро справившись с замешательством, он присел перед ней на корточки, приближаясь настолько, что его слова могли услышать только они двое.

— Хорошо. Мне тоже плевать, — он лениво подпёр рукой подбородок, уголки губ дёрнулись в усмешке. — Именно поэтому я сегодня же расскажу всей школе о том, что ты пыталась сделать в своей старой школе...

/flashback/

2 недели спустя после смерти Пак Чонёна...

Как бы Чеён ни старалась избавиться от гложущего её чувства вины, оно не отпускало. Ночи напролёт она прокручивала в голове тот момент — ослепляющий свет фар, встревоженный голос брата, резкий гудок грузовика, её собственный крик... Она задыхалась в этом кошмаре, и никакие походы к психологу не помогали. Да, говорить было легче, но боль в груди оставалась такой же острой. После первого же визита ей выписали антидепрессанты. Они заглушали эмоции, создавали иллюзию облегчения, но облегчение было временным. Она хотела покончить с этим раз и навсегда.

— Чеён, у тебя что-то ещё болит, кроме головы? — спросила школьная медсестра, рассеянно листая документы. Чеён сидела на кушетке, бессмысленно разглядывая пол.

— Нет, только голова, — пробормотала она.

— Хорошо, тогда выпей это, — женщина достала баночку из стоящего напротив шкафа, отсыпала одну таблетку и протянула ей вместе со стаканом воды. Она послушно приняла лекарство. — Приляг, отдохни. Я вернусь через несколько минут, нужно занести документы в директорский кабинет. Никуда не уходи. — Чеён молча кивнула, слушая, как за ней хлопнула дверь. Она приподнялась, оглянулась. Никого. Подойдя к шкафу с лекарствами, провела пальцами по холодному стеклу. На полке стояли баночки с обезболивающим, успокоительными. Головная боль всё ещё раскалывала череп, но сейчас это было неважно. Она высыпала в ладонь несколько таблеток и прощупала в кармане антидепрессанты. Один за другим — в рот. Запить водой. Повторить. Очередной глоток. Когда последняя пилюля исчезла в горле, Чеён выдохнула и опустилась обратно на кушетку. Белый потолок медленно начал расплываться. Наконец-то... Её веки сомкнулись, тело расслабилось.

Скоро всё закончится...

/end of flashback/

Чеён глубоко вдохнула, крепко сжимая пальцы в кулаки. Нет, сейчас ей не нужны эти сплетни. В старой школе и так было сложно пережить последствия её попытки суицида, а здесь... Здесь это станет настоящей катастрофой. Особенно если кто-то ещё выяснит, кем она приходится Пак Чимину. Она уже предала доверие Лисы, оставив её без объяснений. И теперь приходилось выбирать между честью и ещё одним ударом в спину.

— Ладно, — холодно бросила она. — Только учти, это последний раз.

— По рукам, — без колебаний согласился Тэхён, заставив Чеён нахмуриться. Он согласился слишком быстро.

У него явно были свои планы...