Глава 19
Он, он, он ...... Что он только что сказал?
Я повторил в уме то, что он только что произнёс, разобрал каждое слово по отдельности, чтобы понять смысл, и в итоге сложил в голове пугающий вывод: неужели он признался мне в чувствах?
То есть, он любит меня?
Он сказал, что не сошёл с ума, но, кажется, я сам скоро свихнусь. Я заикался какое-то время и просто тупо таращился на него, не в силах выдавить ни слова.
Это первый раз, когда мне признаются в любви, у меня нет опыта, что на это отвечать?
Спасибо тебе? Лестно, брат?
Или... я тоже люблю тебя?
После этих слов он ненадолго замолчал, будто наслаждался разноцветной палитрой эмоций на моём лице, словно фейерверком, спустя какое-то время едва заметно улыбнулся и неожиданно задал вопрос, никак не связанный с предыдущим разговором:
— Твои родители дома?
— Нет... они уехали в путешествие, — ответил я.
— Вот как, — сказал он.
Как... как это «вот как»?
Я ещё не понял, что он имел в виду, как через мгновение всё завертелось, и я снова оказался придавленным к нему.
Головой стукнулся об его грудь, в глазах замелькали звездочки. Ухватившись за его воротник, я с трудом приподнялся и уже собрался возмущенно заговорить, но когда поднял голову, замешкался, и слова прозвучали уже без прежней твёрдости:
— Ты... что ты делаешь?
Дома не включали кондиционер, но благодаря задёрнутым шторам было довольно прохладно. Полоска закатного света пробивалась через щель и падала как раз на его лицо, оттеняя сияющий взгляд, делая черты невероятно красивыми.
Он смотрел мне прямо в глаза:
— А ты как думаешь?
Я сразу понял по его позе, что он не замышляет ничего хорошего, и после пары фраз обязательно начнёт меня лапать. Но по какой-то причине я не стал вырываться, позволив ему придавить мою шею и припасть губами к моим губам.
Когда он меня поцеловал, его глаза были открыты, и на ресницах плясали тени и блики. Я потерял нить мысли, пока он не просунул язык мне в рот, и лишь тогда с отчаянием осознал: пропал, снова попался на эту наживку красоты.
Кажется, я так никогда и не научусь.
Он целовал меня с небывалой нежностью, от соприкосновения языков будто пробегал электрический разряд, я чувствовал, как сердце начинает медленно замирать, а руки, упёртые в диван, ослабевали и потянулись к его плечам.
К тому времени, как он отпустил меня, я уже обессиленно повис на его груди, переводя дыхание, и крайне недовольно подумал: «Мы оба мужчины, откуда у него такие здоровые лёгкие?»
Я повернул голову набок, взгляд скользнул по вырезу его рубашки, и я заметил край татуировки на груди.
Он смотрел на меня опущенными глазами, затем протянул руку и расстегнул верхнюю пуговицу, обнажив татуировку на одной стороне груди. После чего поднял мою руку и осторожно опустил на эту область.
Под моей ладонью оказалось место, где билось сердце, откуда начинал переплетаться цветок и пламя. Пульс мощно и размеренно отдавался в ладонь, постепенно ускоряясь из-за нарастающей жары.
Рука становилась всё горячее, но я, словно сошедший с ума или одурманенный, не только не убрал её, но даже наклонился и слегка поцеловал алый бутон цветка.
Дыхание над моей головой на мгновение сбилось, а через полсекунды замешательства он вдруг подхватил меня под бёдра, приподнял целиком и впился зубами мне в кадык.
Когда всё закончилось, на улице уже стемнело. Я безвольно обмяк на диване и молча указал ему рукой в направлении ванной, после чего он поднял и понёс меня туда.
Между ног всё было натёрто до красноты, почти до крови. Я взмок от пота, сейчас у меня не было сил даже встать, так что я не особо заморачивался, когда он подмывал меня, и не увиливал от его рук. К счастью, кроме бессовестных приставаний, он хотя бы не додумался затащить меня в ванную и продолжить там.
Он сходил в мою комнату и принёс мне свежий комплект одежды, но сам остался в мокрой рубашке и брюках, похоже, ему тоже было неудобно. Я подумал и всё же снизошёл до того, чтобы найти ему сменную одежду.
Моя на него не налезла, пришлось одолжить что-то из вещей моего отца.
Расправившись со всем, я обессиленно рухнул на ковер, не желая даже пошевелиться. В животе заурчало от голода.
— Проголодался? — он присел рядом и слегка ущипнул меня за щеку. — Пойдем поедим.
— Не хочу никуда идти, — ответил я. — Закажем доставку.
Он нахмурился, видимо, не очень одобряя мою идею.
— Я угощаю, можешь выбрать что угодно.
— Ты видишь, что я могу куда-то идти?! — возмутился я.
Он бросил взгляд на мои ноги и уже было наклонился, чтобы взять меня на руки.
— Эй, эй, эй, полегче! — торопливо отполз я, растерянно взъерошив волосы. — Я же сам дойду!
Если бы старики из нашего квартала увидели, как меня выносит на руках мужчина, моя репутация Ся Чжи была бы навсегда подпорчена, и родительский дом для меня стал бы запретной территорией.
Это был редкий шанс как следует отведать изысканных блюд за его счет, жаль только, что в старой части города, где живу я, нет никаких роскошных ресторанов. Ночных забегаловок, правда, хватает. Поразмыслив, я решил отвести его в одно известное старое заведение, куда часто ходил в детстве.
Обстановка на улице с мелкой уличной едой оставляла желать лучшего: не говоря уже о ямах и ухабах на дороге, через каждые два шага попадались канализационные люки. А это человек, который, даже будучи одетым в старую отцовскую рубашку, излучал аристократическую статность, явно не привык к таким условиям. Однако на его лице не было ни следа раздражения, а настроение, напротив, казалось весьма неплохим.
Моим ногам все еще было тяжеловато, поэтому я шел медленно, а он, высокий и длинноногий, вскоре оставил меня позади, но время от времени останавливался и ждал. Я подумал: «Ну уж нет, не удастся тебе меня обогнать». И тут же ухватил его за запястье.
Он слегка замешкался, мышцы на запястье чуть напряглись. Он низко наклонился и пристально посмотрел на меня.
Сначала я не вкладывал в это особого смысла, но его взгляд почему-то вызвал во мне странное сердцебиение, и я вспомнил ту неожиданную «признательную» фразу, которую он произнес у меня дома вечером.
Ладони вспотели, но я не хотел отпускать его руку.
Он немного замедлил шаг и некоторое время мы шли рядом. Затем он бесшумно высвободил запястье, но тут же перехватил мою руку обратным хватом.
А после этого крепко переплел наши пальцы вместе.
Я почувствовал, что уши предательски загорелись от интимного прикосновения. Меня охватило странное желание.
Разум подсказывал, что следует все обдумать, но когда я обернулся и увидел его профиль, мне показалось, что больше медлить нельзя.
Глядя на его спину, я спросил:
— То, что ты говорил тогда... о том, что будешь за мной ухаживать... Это все еще в силе?
Он остановился и кивнул, стоя ко мне спиной.
— Тогда если я соглашусь сейчас... не поздно?
Пальцы крепко сжались. Он развернулся и уставился на меня с очень сдержанным выражением лица, но в глазах невольно промелькнула улыбка.
— Поздно, — сказал он.
Что?
Я ошарашенно вскинул голову. Волна гнева захлестнула меня, и я уже было собрался вырвать руку, но тут он со смехом продолжил:
— Ты уже согласился вчера вечером, мой маленький парень.
Заметив его лукавый взгляд, я сразу понял, что он снова надо мной подшутил, и со злости пнул его по ноге прямо на улице.
Он даже не попытался увернуться и спокойно принял удар, но стоило мне остановиться, как он тут же наклонился и поцеловал меня в лоб.
Я чуть не подпрыгнул от неожиданности. Мы же были на улице! Что, если нас увидят соседи?!
Я начал озираться по сторонам, но, к счастью, на улице было немного народу, а он действовал настолько быстро, что никто не обратил на это особого внимания.
— Ты... — я не знал, что и сказать, — разве ты не мог подождать, пока мы вернемся?
Неужели у тебя не хватило бы терпения еще секунду?
— Куда вернемся? — спросил он.
— Куда... конечно, ко мне... домой... — тут до меня дошло, что все звучит как-то не так.
Уголки его губ победно изогнулись:
— Хорошо, вернемся к тебе домой.
...Опять меня провел.
Как-то само собой получилось, что я согласился пустить этого человека жить ко мне?
Ладно, не буду вдаваться в подробности.
В конце концов, он теперь мой... парень.
Парень... мой парень.
Я пробовал повторить эти слова вслух, глядя на его удаляющуюся спину, и в конце концов не смог сдержать улыбки.