Глава 18
На следующий день я проснулся, ощущая боль во всём теле.
Голова болела, шея болела, поясница болела, ноги болели – казалось, не осталось ни одного целого места, даже просто приподняться с кровати было мучительно, будто всё тело сейчас рассыплется.
Чёрт, неужели меня вчера отдубасили?
Кто этот гад... О нет, а где моя одежда?
Обнаружив, что под одеялом я совершенно голый, я в одно мгновение пришёл в ужас.
Это место... Где я?
Кровать выглядела знакомой, настенные часы напротив кровати были знакомыми, знакомыми были шторы рядом с часами, а на прикроватной тумбочке лежала записка, и почерк в ней... тоже был очень знакомым.
...Почему я оказался в отеле, где живёт Шэнь И?
В тот момент меня словно громом поразило, в голове будто звенел колокол, перемешивая воспоминания в кашу.
Вчера вечером я играл в игру, затем почему-то оказался у ворот университета, потом непонятно как попал в гей-бар, где в забытьи выпил стакан алкоголя, а после... я увидел Шэнь И.
Восстановив эти небольшие фрагменты памяти, которые вытекали, как зубная паста из тюбика, мне не нужно было додумывать, что произошло дальше – я мог примерно догадаться.
Я переспал с этим Шэнь И.
Я вздрогнул и непроизвольно съёжился под одеялом, в тёплой постели витал знакомый аромат – лёгкий мужской парфюм, словно спусковой крючок, стоило лишь вдохнуть, как в голове вспыхнули хаотичные обрывки воспоминаний.
Кажется, я смутно припомнил ещё кое-что... будто это я сам начал первым.
Чёрт! Как же этому человеку не устоять перед соблазном!
После первого раза тоже было примерно то же самое, этот ублюдок опять... опять...
Я вспомнил, как в первый раз мы встретились в гей-баре, он клятвенно заверял: «Тебе даже ничего не придётся делать, тебе просто нужно лежать».
Да пошёл он к чёрту со своим «просто нужно лежать»! Вчера я и стоял, и на коленях был, и лежал – всё перепробовал одним разом! Этому бессовестному лису действительно ни единому слову нельзя верить!
Со злостью отбросив одеяло, я прикрыл поясницу, съёжился от боли и, кривясь, стал одеваться, в душе проклиная этого человека тысячу раз, а затем случайно бросил взгляд на записку у кровати.
Всего две простые строчки: «Я уже ушёл в университет, взял для тебя выходной, хорошенько отдохни».
Ну да, сегодня утром была последняя половина учебного дня, а после полудня – церемония окончания, у него, конечно, дел невпроворот, так что он не мог остаться.
Сначала я вздохнул с облегчением, но потом почему-то вдруг почувствовал странную пустоту.
И что теперь делать?
После сегодняшнего дня он покинет этот город, возможно, вернётся за границу или устроится на работу, в общем, у нас вряд ли будет что-то общее.
Мы были знакомы чуть больше недели, ввязались в эту путаницу, но я так и не понял, какова была его цель и серьёзно ли он говорил о том, что будет за мной ухаживать. А теперь, после того как мы переспали, счёт, что ли, считается закрытым?
Кажется, вчера ночью в постели он что-то говорил, но я уже не помню. Наверное, опять какие-нибудь сладкие речи, правда приправленная ложью.
Ну и ладно, что забыл. По крайней мере, мне не придется сомневаться.
Что бы этот человек ни говорил, серьёзно или несерьёзно, почему-то всё это легко выбивало меня из колеи.
Я был трусом долгие годы и ни разу по-настоящему не встречался ни с кем. То, что у нас случилось, было самым бесстыдным приключением в моей жизни, но даже в самом конце я не решился выяснить, считается ли это отношениями или нет.
Я сидел на кровати и невольно долго разглядывал зажатую в руке записку, пока вдруг не прозвучал сигнал входящего сообщения на телефоне, и я очнулся.
Бросив взгляд на экран, увидел рекламу от банка.
Но это напомнило мне, что нужно сегодня после обеда сесть на поезд в половине второго.
Я взглянул на настенные часы – уже одиннадцать.
Купленный заранее билет пропадать не должен, так что если собираюсь домой, пора бы поторопиться.
Я намеренно не позволял себе думать ни о чём другом, поспешно вышел из отеля, поймал такси и поехал в университет за вещами.
Багаж был отправлен домой ещё пару дней назад, осталась только сумка для ноутбука и кое-какая мелочь. Быстро собрав оставшееся, я тут же покинул общежитие.
Район общежитий находился недалеко от боковых ворот университета, но я по ошибке свернул в сторону главного входа.
Проходя мимо знакомого здания, я сразу же пожалел об этом, выругал себя за то, что создаю проблемы на пустом месте, и поспешил прочь.
Когда я почти добрался до главных ворот, позади раздался знакомый голос:
— Эй? Разве это не Сяо Ся?
Чёрт! Это была одногруппница!
Не знаю почему, но я вдруг вспыхнул виноватым чувством, как вор, и даже не посмел обернуться, а просто низко опустив голову, выскользнул за ворота и легкой трусцой добежал до автобусной остановки. Убедившись, что за мной никто не следует, я наконец выдохнул с облегчением и остановился.
Да что со мной такое? Я же просто домой возвращаюсь!
Телефон вчера не был заряжен, и когда я взобрался в автобус и посмотрел на него, то обнаружил, что осталась лишь половина заряда, через некоторое время он точно разрядится. Я уже хотел выключить его, чтобы сэкономить батарею, но тут вдруг раздались входящие звонки.
Номер на экране был одновременно и незнакомым, и знакомым, и увидев его, я в испуге выронил телефон под сиденье.
Звонок звучал, будто призрак стучался в дверь, но проклятый аппарат каким-то образом застрял в углу, я метался, не зная, охвачен ли паникой или нетерпением, долго возился, пока не вытащил его, вспотев от усилий, но к тому времени звонок уже прекратился.
Я попытался включить, но ничего не произошло – батарея разрядилась, и он выключился.
Чёрт, мне страшно захотелось выругаться.
Пока я ждал следующий автобус на остановке, я раз десять-пятнадцать пытался принудительно включить телефон, но экран упорно оставался чёрным. Сдерживая желание запустить его куда-нибудь, я в конце концов засунул его на дно рюкзака – с глаз долой.
За те несколько часов, что я провёл в поезде, отсутствие средств развлечения сделало путь особенно мучительным. Я чувствовал досаду и смятение, никак не мог успокоиться, обшаривая рюкзак со всех сторон, и наконец в одном из боковых карманов нащупал что-то твёрдое. Вытащив находку, я увидел членскую карточку одного кафе-мороженого.
Розовая, с нарисованными сердечками.
Я подумал, что забыл её вернуть.
Но потом решил – а какого чёрта её возвращать? Они и этих денег не жалеют, так что можно считать платой за оказанные услуги. Я их заслужил, так что в накладе не останусь.
Несмотря на то, что я явно остался в выигрыше, на душе почему-то было отвратительно, и у меня даже щипало в носу.
Размышляя, почему я так по-идиотски ною, будто разбитый сердцем, и проклиная этот недоступный телефон, я погрузился в смесь скорби и ярости и незаметно уснул.
Не знаю, оставили ли вчерашние события слишком глубокий отпечаток в моём теле, но во сне я снова очутился на той же гостиничной кровати.
Смятые простыни, расплывчатое зрение, ничего не разобрать, только чувствую, как этот мужчина навалился сверху, сжимая мои пальцы, его голос звучит обрывисто и глухо, но словно обладает огромным весом: «Ты же всё равно забудешь завтра... Ничего страшного...»
Забыть... Забыть что?
Я резко распахнул глаза, даже не успев разобраться с той бессвязной фразой из сна, и обнаружил, что моё лицо, чёрт возьми, было мокрым.
Рядом сидела пожилая женщина средних лет, с озабоченным видом смотрела на меня. Мне стало ужасно неловко, я поспешно отвернулся и вытер слёзы, а когда повернулся обратно, она вдруг наклонилась ко мне и спросила:
— Молодой человек, разве ты не на студенческих каникулах?
— ...Да.
— Ох, — она приобрела понимающий вид. — Расставание с девушкой далось тяжело, да?
— ...А?
Не обратив внимания на моё ошеломлённое выражение лица и решив, что угадала верно, бабуля продолжила:
— Если скучаешь по ней, просто позвони ей, что тут такого? Ничего постыдного.
— У меня... телефон разрядился, — я слишком устал, чтобы объяснять, но её слова вызвали у меня какое-то странное уныние, и я просто пошёл у неё на поводу.
— Тогда позвони, когда приедешь домой. А если уж очень соскучишься, пригласи её к себе погостить, каникулы же длинные.
Я слабо улыбнулся, но не ответил.
Шутит она, что ли? Как этот человек может приехать, может, я его больше никогда и не увижу.
Мы немного поболтали с бабулей, не испытывая никакой неловкости, и через полчаса поезд прибыл на станцию. Я помог ей снять багаж, попрощался и сошёл на перрон, неся на спине рюкзак.
Возвращался я так спешно, что не успел известить свою подругу, а моя семья за несколько дней до этого уехала в путешествие, так что встречать меня было некому, и пришлось идти одному.
У выхода со станции была огромная толпа, я шёл, опустив голову, с трудом продвигаясь вперёд, по пути меня несколько раз кто-то толкнул ногой, шнурки развязались, но я не мог нагнуться, чтобы их завязать. В результате, пройдя пару шагов, я зацепился за что-то ногой, потерял равновесие и повалился в сторону, врезавшись в чью-то грудь.
Я уже открыл было рот, чтобы извиниться, но всё ещё не поднимая головы, внезапно окаменел.
В нос ударил резкий запах табака, в котором едва уловимо угадывался слабый аромат, но именно он как будто пригвоздил меня к месту.
Чья-то рука грубо сжала мой подбородок, вынудив поднять голову, и я увидел бесстрастное лицо.
Толпа мельтешила, а он стоял прямо передо мной.
В этот момент я не знал, охватил ли меня шок или страх, мозг отказывался соображать, и я бессознательно произнёс:
— Шэнь... Шэнь И...
Рука, лежавшая на моей пояснице, внезапно крепко сжалась, с такой силой, что сдавила мою и без того израненную поясницу, будто причиняя муки. Я вскрикнул:
— Ай-ай-ай! Больно!
Он ослабил хватку, но голос его остался столь же ледяным:
— Знаешь, что больно, но всё равно убежал?
Я не осмелился ответить, но стоило ему заговорить, как на душе у меня странным образом стало легче, и я даже усомнился, не мазохист ли я.
Только когда он вывел меня из толпы в более просторный зал вокзала, я пришёл в себя и с недоумением спросил:
— Но... как ты оказался здесь раньше меня?
Ведь в университете всё ещё продолжалось мероприятия окончания, когда я уезжал?
Его лицо оставалось мрачным:
— Я прилетел на самолёте.
Аэропорт находится на другом конце города, по меньшей мере в полутора часах езды от вокзала, так что он, должно быть, приехал сразу после приземления.
Мои чувства разом смешались, я хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов, в конце концов только спросил:
— А твой багаж?
— нет.
— Ты забронировал отель?
— Нет.
Я: ...
Что это значит? Внезапно решил отправиться в путешествие?
Мы стояли у входа на вокзал, он держал меня за руку и не отпускал. Я не мог вырваться, пришлось идти с ним. Немного помолчав, я вдруг сказал:
— Мне нужно сначала вернуться домой, пойдешь со мной?
Он не ответил, поймал такси, открыл дверцу и жестом предложил мне сесть. Затем сел следом и требовательно кивнул:
— Адрес.
Почему он всегда ведет себя так, будто это само собой разумеется?
Видя, что он не в духе, я не посмел спорить, назвал водителю адрес и затих, прижавшись к окну.
Он сидел очень близко, наши плечи соприкасались. От него исходил сильный запах сигарет – впервые я ощущал его так отчетливо.
Я украдкой разглядывал его профиль. Лицо было почти прозрачно-бледным, под слегка приподнятыми уголками глаз отчетливо виднелся тонкий розоватый шрам. Губы казались сухими и бледными, на подбородке пробивалась незаметная щетина. Красивое лицо выглядело усталым и холодным.
Вдруг он сильно сжал мою ладонь и приглушенно произнес:
— На что уставился? Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь?
Чёрт возьми, этот человек... Разве я не могу смотреть?
Дома я провел его наверх – в старом районе не было лифта, на лестничных клетках висела мелкая реклама. В своем строгом костюме он смотрелся неуместно на этой темной лестнице. Я почему-то нервничал, когда открывал дверь, и наклонился, чтобы достать для него тапочки в прихожей.
Дома никого не было. Он оглядел гостиную и сел на диван, подманив меня пальцем:
— Иди сюда.
Я подошел, и он усадил меня к себе на колени.
Не говоря ни слова, он впился в мои губы жестким, почти грубым поцелуем, будто выплескивая какие-то эмоции. Не давая перевести дыхание, он проник языком в мой рот, его поцелуи были обжигающе горячими.
Кажется, он прокусил мне губу, и по подбородку потекла струйка – я не успевал ее проглотить. Сквозь невнятные всхлипы, которые он подавлял, поцелуй длился невероятно долго. Наконец, я обессиленно обвис на нем и лишь стуком по его груди смог заставить его оторваться.
Его взгляд был темным, почти опасным, он казался еще суровее, чем на вокзале. Рука на моей шее сжималась против воли, он терся носом о мое лицо и спросил:
— Почему ты убежал?
Тяжело дыша, я не знал, что ответить. А потом он добавил:
— Зная тебя, надо было просто привязать к кровати.
Я вздрогнул – казалось, он не шутит. Я робко возразил:
— Но у меня был куплен билет... не хотел зря тратить деньги...
Он горько усмехнулся:
— Как же, разумеется, маленький лжец.
— Я не лгу! — обиделся я.
— Неужели? Или мне называть тебя золотой рыбкой? Говоришь одно, а через минуту забываешь.
Я... о чем он?
Судя по его виду, не исключено, что когда я был пьян, я подписал какой-то контракт на продажу себя?
— Не помнишь? — он толкнулся бедрами вверх, недвусмысленно намекая. — Освежить память?
Я буквально свалился с его колен, ошалело лепеча:
— Что ты... ты опять за свое? Предупреждаю, без глупостей!
— Опять за свое? — передразнил он. — А кто вчера вечером упрашивал меня затащить тебя в постель? Развратничал так, что сил не было, а теперь испугался?
Я покраснел до кончиков ушей и лишь через паузу смог выдавить:
— ...Но зачем ты преследуешь именно меня? Разве ты меня любишь?..
Он на мгновение замолчал, а затем процедил сквозь зубы:
— Ся Чжи, ты что, идиот?
Я опешил, но он тут же продолжил:
— Ты думаешь, я сумасшедший, раз гоняюсь за тем, к кому испытываю чувства, до самого его дома?