Глава 3
Мне потребовалось целых полчаса, чтобы оправиться от тени, нависшей над моей жизнью. Я встал с кровати, держась за поясницу, и с болезненным выражением лица поплелся в ванную комнату.
Когда я убегал, меня охватывало лишь желание спастись, но теперь, когда я был в безопасности, почувствовал, что у меня болит поясница и крестец, будто они вот-вот расколются. Повернувшись к зеркалу, я приподнял рубашку и увидел большой синяк.
— Чёрт, маскарад под гея стоил мне слишком дорого. Потерял лицо, первый поцелуй и даже поясницу повредил, — раздражённо сказал я.
Но это неважно! Моя девственность всё ещё при мне! Через восемьсот лет я снова буду здоровым парнем-натуралом!
Я твёрдо верил, что произошедшее прошлым вечером – всего лишь небольшое отклонение на моём жизненном пути. Если я буду игнорировать соблазны и идти прямо вперёд, то ничего больше не случится!
В конце концов, я больше не пойду в гей-бар и не встречусь с тем мужчиной...
Стоп, что это за толстая пачка в моём кармане?
Я медленно достал руку из кармана и увидел улыбку дедушки Мао*.
Ох, чёрт. Ну вот же.
...Твою мать.
С этого момента я клянусь, что больше никогда в жизни не буду ставить никаких флагов.
Мне очень хотелось бы бессовестно засунуть эти деньги в свой кошелёк, но как воспитанный юноша, ратующий за «четыре благородных качества», я даже не могу держать эту пачку украденных денег в кармане, не говоря уже о том, чтобы потратить их. Я даже боюсь идти в больницу проверить свою поясницу.
В следующие два вечера я тайком выскальзывал в тот же гей-бар, надеясь увидеть того человека и через знакомого бармена вернуть ему деньги, чтобы наше недоразумение было забыто, и мы могли пойти каждый своей дорогой. Но, к сожалению, я так и не встретил его там.
Эти банкноты день ото дня давили на мою подушку, словно пропитанные какой-то странной гейской энергетикой, из-за чего у меня несколько ночей подряд был беспокойный сон, полный повторяющихся сцен того вечера.
Странно, что, как бы я ни пытался остановить развитие событий во сне, результат всегда один и тот же – меня в машине страстно целуют, а затем тот человек ласково гладит меня по левой щеке и шепчет что-то на ухо.
Я просыпаюсь как раз в тот момент, когда слышу его слова.
И, конечно же, мои штаны опять липкие.
После нескольких таких ночей я перестал пугаться и просто молча встаю, чтобы переодеть брюки.
Как-то раз, проходя мимо зеркала, я невольно бросил взгляд и был потрясён увидев синяки под глазами.
Чёрт, что жизнь сделала с моими почками!
Я даже начал подозревать, что тот человек, которого я встретил той ночью, был не просто мужчиной, а мужским лисом-оборотнем, наложившим на меня проклятие с помощью денег Председателя Мао*.
А может быть... неужели я действительно... стал геем?
Эта ужасная мысль заставила меня покрыться холодным потом. Я серьёзно размышлял над этим, но так и не пришёл к определённому выводу, поэтому решил посоветоваться.
Я позвонил моей лучшей подруге.
Она девушка, и более того – заядлая яойщица.
Насколько заядлая? Ещё в начальной школе она писала фанфики про меня и старосту класса. Помню, как в средней школе случайно наткнулся на её записную книжку и открыл целый новый мир.
К счастью, в старшей школе она перестала втягивать меня в эти глупости, но стала называть себя экспертом по определению ориентации. Поэтому, возможно, она сможет мне помочь.
Когда я рассказал ей в общих чертах о произошедшем той ночью и о последующих событиях, опустив некоторые позорные детали, я ожидал, что она взвизгнет от восторга. Но вместо этого она на удивление спокойно выслушала меня до конца.
Только когда я закончил, раздался громкий грохот.
— Что случилось? — встревожено спросил я.
— Ничего-ничего, я просто слетела с кровати, — ответила она, откашлявшись.
Я начал жалеть, что вообще рассказал ей об этом.
Она прочистила горло и спросила:
— И сколько же тот красавчик тебе заплатил?
Я уже пересчитывал эти деньги сотни раз:
— Четыре тысячи двести.
— Ого... — она восхищённо выдохнула. — Ну, не хватало бы только десятки.
Я не понял:
— Что?
— Ничего-ничего, — она отмахнулась. — Так ты уже неделю видишь эротические сны?
Я серьёзно поправил её:
— Это не эротические сны.
В конце концов, простой поцелуй ещё не тянет на эротику.
Я обречённо вздохнул:
— Значит, всё-таки... Мне конец?
Она строго возразила:
— Нет, ты просто... стал геем.
Я никак не мог в это поверить:
— Да ладно! Я всю жизнь был натуралом, натуральнее меня нет!
Она устало вздохнула:
— Знаешь, есть такая теория, называется «Кот Шрёдингера»*...
— Шрёдингер? Что за...?
Она терпеливо объяснила:
— Проще говоря, это значит, что до тех пор, пока ты не признаешь себя геем, ты находишься в состоянии наложения – одновременно и гей, и натурал.
Да о чём она вообще?! Приплела сюда физику, когда сама в ней ни черта не понимает с детства!
Ну уж нет, я не поверю в этот бред про квантовую суперпозицию сексуальности!
Похоже, она заметила мой скептицизм и вздохнула:
— Сяо* Ся, сексуальность – это не то, что ты можешь выбрать, она просто есть. Рано или поздно тебе придётся принять это.
(п.п.: маленький/младший Ся).
Я отчаянно не хотел верить ей, но когда я нажал отбой, её последние слова эхом отдавались в моей голове:
«По моим расчётам, у того красавчика и тебя ещё есть незаконченные дела. Я чувствую, что вы непременно встретитесь снова».
Наивный я даже не подозревал, что её предсказание окажется правдой.
*
(п.п.: «Дедушка Мао» и «Председатель Мао» является образным сравнением для изображения Мао Цзэдуна на китайских банкнотах. Красная купюра – это купюра в 100 юаней).
*
(п.п.: «Кот Шрёдингера» здесь употреблено в переносном смысле, по аналогии с квантовым парадоксом Шрёдингера.
Парадокс Шрёдингера заключается в том, что состояние квантовой системы (например, жива или мертва кошка в ящике) остаётся неопределённым, пока ящик не открыт и система не измерена.
То есть состояние как бы находится в суперпозиции живого и мёртвого).