4
Аромат утренней цветочной патоки наполнял легкие своей приторной сладостью, разбавляясь спешными глотками прохладного воздуха. Солнце слепило глаза, застланные пеленой слез детской радости и счастья. Мелодией Рая по васильковому полю разливался смех...
- Не беги так быстро, я за тобой не поспеваю! Что ты как метеор! – Алиса слышала свой собственный голос, троекратным эхом отдававшийся в душном воздухе и ударявшемся о пустые голубые небеса. Ни облака. Ни деревца. Только размытое от слез поле, усыпанное ярко-лазурными пятнами васильков, и спина любимого впереди, с хохотом убегающего от неё всё дальше в зелёную пустошь.
Смеясь в унисон, наслаждаясь легким похлёстыванием мокрых от росы цветов по босым ногам, девушка пыталась догнать объект своих безутешных воздыханий. Как она была счастлива – вот он, Коленька, вместе с ней! Вот он, стоит только сделать пару шагов и протянуть руку, и....
С каждым шагом расплывчатый силуэт юноши будто всё больше отдалялся. Его голос звучал, однако, чрезвычайно близко, то справа, то слева, то над головой, то под грудью:
- Беги ко мне, Алисонька! Беги сюда, любимая!
И она послушно продолжала бежать, что есть мочи.
Синие пятнышки на зелёном лугу стали превращаться в тёмные круги, как трупные пятна, расползающиеся на гниющем теле. Весь воздух резко вышел из лёгких – Алиса жадно глотнула ртом полевую влагу, всхлипнув, и грудь пронзило такой болью, что в глазах начало темнеть....
Цветочная долина сейчас показалась ей ужасной. Она вертела головой во все стороны, пытаясь туманным взором отыскать вожделенную точку – силуэт своего возлюбленного – но во всех направлениях от неё была лишь зелёно-синяя пучина. И вырвиглазно-голубое, пустое небо.
- Алиса! Алиса! Алиса! – голос слышался везде и ниоткуда. Селезнёва резко замерла, тяжело дыша и полуослепшими глазами пытаясь найти хотя бы что-то, что было похоже на источник звука.
Но её преследовала сине-зелёная пустота. Алиса могла ощутить, как горизонт поля сужается, подползая к ней с космической скоростью, выталкивая воздух из тела и отдаваясь кошмарным, усиливающимся шумом в ушах. Цвета становились ярче, глаза заболели так, словно в них бросили горсть песка, и перед тем, как бессильно рухнуть на землю, Алиса отчаянно, что есть мочи, выкрикнула имя недосягаемого любимого.
- Коля!!!
Затем звук резко прекратился, сменившись острой болью в висках, и наступила темнота. Будто кто-то бросил её в пустоту.
Алиса не знала, сколько она просуществовала в холодном мире ничего. Но когда веки стали легче и она смогла открыть глаза, ей предстал совершенно новый пейзаж....
Кукурузное поле увядало под неконтролируемым, палящим солнцем, убийственно близко нависающим над головой. Ни шороха. Ни писка. Ни дуновения. Селезнёвой показалось, что она глуха, пока вдруг не вздрогнула от треска сухой веточки за спиной.
Рывком обернулась. На раскалённой тропке среди выжженной иссушенной травы, всего в паре метров от нее, к ней спиной стоял Коля.
Алисе огромных усилий стоило заставить налитые свинцом голосовые связки издать звук:
- Коленька....
Девушка сделала шаг навстречу.
Внезапно кучерявая голова повернулась к ней на 180 градусов, и Алиса раскрыла рот в тщетной попытке закричать, но изо рта вырвался лишь тихий хрип, Шум в ушах – какофония звонов, криков, скрежетов, визгов и шепотов – нарастал с каждым мгновением, заставляя девушку морщиться от нестерпимой боли в висках. Но самой страшной была не перспектива раз и навсегда в одночасье оглохнуть....
На неё смотрел не Коля.
Из-под завесы невинно-кучерявых волос на девушку смотрело нечто с вытянутым, треугольным лицом. В пустых глазницах скапливалась и текла по папирусно-желтым впалым щекам смердящая жидкость, а нижняя челюсть безвольно болталась на нескольких жалких струнках истлевающей кожи, обнажая глубокую пасть, из глотки которой вырывались угрожающие, булькающие хрипы. Существо, завладевшее образом возлюбленного, заманило Алису в ловушку.
Не в силах кричать, не в силах пошевелиться, Селезнёва поняла, что ужас пересиливает в ней все другие ощущения, и от перегрузки и в попытке абстрагироваться мозг начал отключаться. Солнце выжгло кукурузные стволы, опалило небо в желтый, мертвенно-палевое лицо на огненном пейзаже Армагеддона теперь выделялось ярче всего и, расплываясь в застиле слёз, становилось только страшнее....
Сердце грохотало в ушах, отдаваясь пульсирующей болью в каждой клетке тела. Шум, обилие слепящих глаза цветов, буря ощущений, и Алиса начала понимать, что она падает....
- Молодой человек! Молодой человек, проснитесь!
Алиса Селезнёва рывком подняла голову и открыла глаза, полные животного страха.
Кабина монорельса. Через панорамное окно брезжит утренний слабый свет.... звезды отступили.
«Это был сон....» - она судорожно выдохнула, подняв трясущиеся руки к голове и помассировав окоченевшими пальцами виски. Её всё ещё била мелкая дрожь, но картины тревожного кошмара уже начали стремительно блёкнуть.
- Молодой человек, вам нужна помощь?! – визгливый голосок больно полоснул по барабанным перепонкам, заставив не до конца пришедшую в себя Алису поморщиться, - Транспорт дальше не идёт! Покиньте кабинку, пожалуйста!
- Необязательно разговаривать исключительно восклицательными предложениями, - зарычала Селезнёва и с трудом сфокусировала взгляд на незадачливом свидетеле её жалкого пробуждения – коренном жителе планеты Блук, низкорослом и лопоухом, - Уши-то вроде большие. Самому от визгов не больно?
Сначала попавший под горячую руку ни в чем не повинный контролёр испуганно втянул голову в плечи, осознав, что спутал Алису с парнем, а потом громко оскорблено ахнул, покраснел, и хотел было только что-то крикнуть в ответ на унизительный комментарий, но девушка покинула монорельс быстрее, чем он успел найти нужные слова....