3
Худшие опасения Эбби сбылись. Алиса сбежала из дома.
Она не позволила себе упустить такую возможность – прогуляться по кукурузному полю наедине с самой собой, заодно, может, и невзначай узнать, кто же это лакомится невесть откуда взявшимися в Подольске коровами и быками. Всё это звучало, как сюжет самой безумной остросюжетной детективной сказки, и Селезнёва с удовольствием напоминала себе – в ней она будет главной героиней.
Чтоб добавить остроты ощущений в свой собственный сюжет, Алиса приняла решение сбежать ночью. В половине четвёртого. Монорельс до Подольских прерий отъезжает в 3:46, прибывает в место назначения в без пятнадцати пять, после чего берёт перерыв на три часа. За это время девушка планировала нагуляться, наисследоваться и отыскать-таки то страшное нечто, разбрасывающее кости несчастных животных. Хоть бы оно за собой убирало, ради приличия-то!
Об её уходе не знал никто. Ни родители, ни кто-то из работников Космовета, ставшими за 19 с половиной лет ей почти родными людьми... ни Эбби. Хотя, скорее всего, пришелица предполагала, что Алиса убежит, но ведь по следам не отправилась, верно?
Что и было странно. Чтоб Эбби – и не лишила Алису возможности в очередной раз испытать острых ощущений, преградив ей своей огромной фигурой выход из здания Космовета? Что за нонсенс....
Августовская ночь была светла. Полная луна освещала узкую тропу сквозь Космоветский лес – короткий путь к посадочной станции. И наиболее пустынный... здесь точно никто не перехватит юную авантюристку.
Ветерок подвывал в кронах деревьев и высоких травах, высаженных, чтоб имитировать натуральность рукотворного природного заповедника. Благоухали облитые серебряным сиянием луны цветы, ночные фиалки так и дурманили Алису, мерно шагавшую по тропинке, своими ароматами. Манила потеряться и уснуть в своих пышных зарослях дикая мята.... И успокаивающе, тихо пел колыбельные текущий чуть поодаль вдоль тропы ручей-водопой.
Селезнёва шла уверенно, полная решимости разгадать тайну Подольского поля, и не обращала внимания на отговаривающее её от безумной идеи шептание Космовета.
Она бросила беглый взгляд на свое запястье, где по первому зову мыслей на широком многофункциональном браслете высветились цифры – 3:32. Всё по плану. До станции осталось пройти пять минут.... Что её ждет? Когда заметят её отсутствие? Вернется ли она домой? Много вопросов и мало ответов. И в этом – вся прелесть грядущего большого приключения.
Столпотворение деревьев и кустов стало редеть, тропа выпрямилась и пошла под уклон. На холме, поросшем мягкой, стриженой травкой, расположилась крохотная станция неспешного, надземного метро. Магнитный рельс гигантской змеёй нависал над Алисиной головой, придерживаемый полукружными серебристыми арками, вгрызавшимися основаниями в землю. Чуть левее от рельса – длинная платформа, обшитая светящимися продольными пластинами.
Взлетев вверх по блестящей лестнице, Алиса ступила на поверхность посадочной станции, и пол под её ногами весело засиял голубыми и розовыми огоньками, не веря, что кто-то коснулся его спустя долгое-долгое время. Браслет на запястье же в очередной раз высветил цифры, но уже другие – оставшийся баланс проездного.
Алиса встала у края, поджидая сонный монорельс, и задумчиво глянула в небо. Звезды перемигивались и сияли, словно миллионы фонариков или огоньков новогодних гирлянд на Театральной. Тишина и покой... всепоглощающий, ничего хорошего не предвещающий покой. Мысли буйным потоком перемежались в голове, и девушка никак не могла сконцентрироваться на чем-то одном. Её разум сейчас был похож на зал сломанных, мерцающих компьютеров – каждый показывает что-то своё, бессмысленное и страшное.
Алиса взглянула на себя в отражении стальной полуарки, державшей рельс. Надевшая свой строгий, классический костюм синего цвета в тонкую голубую полоску, высокая, с широковатыми плечами и сильным телом она была больше похожа на женственного парня. Отросшие розовые волосы лезли в синие, глубокие, суровые глаза. Веснушки на некогда беззаботном лице побледнели, обнажив непривычную ранее Селезнёвой суровость и едва уловимую печаль, не оттенявшуюся даже локонами цвета баббл-гам.
Она долго смотрела, не отрываясь, себе в лицо, испепеляя себя взором, не в силах до конца осознать, что видит именно себя. Когда-то волосы были короче, не мешая ей видеть, не требуя постоянно сдувать их. Когда-то глаза были живее. Были заполнены надеждой на счастье и радостью, которые ныне как будто канули в небытие.
Как будто Алиса лишилась частички души.
Раздался мелодичный гудок, и отражение осветилось белым ксеноновым оком подползающего составчика. Вскоре, двери во чрево медлительного вагончика разъехались, и прерванная от своих печальных наблюдений Алиса прошла в пустой салон, заняв место у окна в самом хвосте.
Монорельс, подчиняющийся автопилоту, издал второй протяжный, унылый гудок, похожий на предостерегающий плач, после чего плавно двинулся вперед по следу нависающего над его полукруглым стеклянным рыльцем рельса, медленно и уверенно, километр за километром покидая пределы Москвы. Алиса шумно вздохнула, откинувшись назад на своем комфортном местечке, и повернула голову в сторону панорамного окна. Мрак и одиночество. Спящую столицу не могли оживить даже тихо мерцающие в небе далекие точки.
Селезнёву, однако, унылое уединение не печалило – наоборот, отсутствию попутчиков она была только счастлива.
Девушка запустила руку в карман брюк, достав оттуда небольшой продолговатый предмет, и нажала на кнопку на его выпуклой стороне. Огонёчек чуть выше неё моргнул розовым, и артефакт в руке разложился в нечто, похожее на компактные наушники. Алиса надела причудливый ободок на голову, вставила две половинки-полусферы в уши, а затем легко коснулась пальцем своего браслета....
Это была её стыдная, страшная тайна. По крайней мере, таковой считала её сама Селезнёва.
В голове заиграла музыка, заставившая девушку на миг благоговейно затаить дыхание. Старая песня забытой группы, ода прекрасному и чистому, каждый раз, словно в первый, заставляла сотни мурашек бежать вниз по Алисиной спине. Каждое слово, каждая фраза, каждое предложение – всё имело смысл. Всё было так наивно, красиво и непорочно.
«Ничего не исчезает, даже если жизнь кидает нас на вираже!»*
«Мне так хотелось бы в это верить», - подумала девушка, глядя в глаза своему мрачному отражению в окне.
«Подними глаза в надежде, ведь твоя любовь как прежде ждёт тебя на пятом этаже!»
«Моя любовь, я надеюсь, меня больше не ждёт»,
Песня уносила всё дальше в пучину воспоминаний и тревожных мыслей.
Пристрастие к старой музыке пробудилось в Алисе внезапно, как по щелчку пальцев. В преддверии совершеннолетия, в ночь с 16 на 17 ноября, переживая недавние травмирующие хрупкую женскую натуру события, дрожащим голосом она попросила дежурившего у её кровати Вертера включить ей что-нибудь столетней давности....
И Вертер открыл ей глаза на группу «Секрет».
Ручьи слёз текли по Алисиным щекам, пока она жадно, пытливо вслушивалась в слова старинных песен, но ей уже не хотелось рыдать в голос. Всхлипы опасливо застряли в горле, боясь перебить давно забытых певцов. Она просидела на своей кровати до пяти утра, почти не шевелясь, не меняя позу, и взахлеб слушая канувшие в Лету мелодии. Душа тогда будто бы получила лошадиную дозу транквилизатора и успокоилась, и горечь мучительно-тревожных мыслей и воспоминаний сменилась звенящей пустотой. Разум был похож на белую комнату, в голых четырех стенах которой одиноко стоял допотопный радиоприёмник, из последних сил исторгающий из себя отрывки старых песен.
Ни Алиса, ни Вертер, приглашенный ею самой к ней на ночь, наутро не выдали Кире и Игорю, отчего день своего совершеннолетия Селезнёва встречает в слезах.
И с тех пор музыка помогала ей пережить душащее одиночество. Отпала надобность просить робота-помощника быть рядом по ночам – способом уйти от боли и отчаяния, оставленными разлукой, стала музыка. Музыка того времени. Того, к которому был близок Коля.
«Позвони мне, ради Бога! Через время протяни голос тихий и глубокий.... Звёзды тают над Москвой – может, я забыла гордость? Как хочу я слышать голос, как хочу я слышать голос, долгожданный голос твой!..»**
С каждым днем её плейлист всё больше заполнялся треками подобного характера. Что-то постарее, что-то поновее, и всё напоминало об одном, создавая иллюзию близости Алисы к прошлому веку, хотя девушка сомневалась в том, что её музыкальный вкус совпал бы с тем, который был у кудрявого мальчика из 2024 года.
Ближе к девятнадцати годам, когда тьма в душе немного отступила, Алиса заинтересовалась историей, которую раньше просто не могла выносить – знания ключевых дат было достаточно. А ныне, на пороге третьего десятка, она начала подозревать, что скачок во времени не прошёл ей даром. Она забыла там часть себя. Оставила там кусок души, что аукнулось ей теперь тягой к прошлому.
Алиса вдруг оказалась нагло выдернута из ледяного озера своих дум. Приоткрыв глаза, она увидела, как через окно на неё смотрит нечто с худым, вытянутым лицом, похожим на человеческое. Рот странного чудовища был приоткрыт, и внутри него зияла черная пропасть. Глазницы – пустые, без признаков жизни....
Девушка подскочила всем телом, рывком выпрямилась и уставилась в стекло,... но увидела только себя. Нечто с открытой пастью оказалось лишь её искаженным отражением.
«Ну и ну....»
Судорожно вздохнув, Алиса снова откинулась на спинку, в этот раз для надёжности отведя глаза в пол.
«Я становлюсь на них похожей....» - невесело подумала Селезнёва.
Они – те, кто сотряс покой Москвы и области около года назад.
В столице появились существа, внешний облик и происхождение которых не поддаются никакому объяснению.
Алиса не раз слышала беспокойные рассказы отца о том, что на окраинах Космовета, в лесопарках Москвы и в областных городах народ не раз замечал тварей, похожих одновременно и на всё сразу, и ни на что из известного. Четвероногие, стоглазые, безголовые, человекоподобные... кто они? Откуда взялись? Никто не мог предоставить ни одного достоверного снимка или рисунка – люди боялись приближаться к неопознанным пришельцам из ниоткуда, а те, в свою очередь, умело скрывались от охотников и ищеек. Мало кто видел хотя бы одного из них вблизи...
...кроме Алисы Селезнёвой.
И об этой тайне не знал даже Вертер.
Одним туманным мартовским утром Алиса решила обойти угодья Космовета, чтоб стряхнуть остатки сна. Ранней весной, благоухающий в ароматах первых цветов, усыплённый утренними песнями птиц, заповедник был похож на кусочек Рая.
Но в один из углов застывшего Эдема вела кровавая дорожка.
Конечно, стремясь удовлетворить своё любопытство, девушка пошла по следу, хотя и чувствовала себя так, будто покинула судьбоносную тропу, что сможет привести к настоящей катастрофе.... Но гром не грянул. Более того – это было самое верное решение, которое приняла Алиса в ту минуту.
Пред её взором тогда предстала печальная и страшная картина – на свежей сочной травке, среди окропленных густой черной кровью подснежников, едва дыша, лежало пятилапое существо. Каждая конечность – одна из них торчала из груди, ровно у основания неестественно-длинной, будто в нескольких местах переломанной, шеи – оканчивалась тремя куриными пальцами. Из-под темно-серой кожи, покрытой участками жесткого, грязного меха, торчали кости, словно несчастное нечто было на грани голодной смерти. На шее, внутри которой, казалось, были смещены все позвонки, из-за чего они ярко проступали под тонкой кожей острыми холмиками, сидела похожая на человеческую голова.... Белое, напоминающее маску лицо. Широко раскрытые, безумные глаза, смотрящие в пустоту. Клоки спутанных волос, жиденько накрывавших скальп. И оскаленный в жуткой улыбке утыканный желтоватыми клыками рот....
Монстр лежал в луже собственной крови и, кажется, уже был одной из пяти лап в мире вечной тьмы и покоя.... Запах загнивающей плоти смешивался со смрадом вязкой черной слюны чудовища, натекшей на девственную траву из безвольно раззявленной пасти. Разорванный бок, ставший причиной потери огромного количества крови, ещё едва-едва колыхался. Тварь дышала. Дышала – и в отчаянии скользнула уходящим взглядом по застывшей на лице Алисы гримасе ужаса и отвращения, как бы призывая: «Добей».
Но как она – дочь лучшего ветеринара столицы – могла бросить умирать живое существо или, того хуже, собственноручно оборвать его жизнь? Преодолевая страх, сглатывая, чтоб подавить рвотные позывы, Алиса опустилась перед ним на колени и пожертвовала свою футболку, чтоб протереть запёкшуюся кровь с краев рваной раны и хотя бы ненадолго продлить ещё теплившуюся в теле мученика жизнь.
Времени было критически мало, шансов – ещё меньше, но это не остановило девушку от того, чтоб убежать обратно в здание Космовета, схватить там аптечку первой помощи и вновь умчаться к пострадавшему.
И судьба ей благоволила. Она осталась незамеченной, проникнув в Космовет в одном топе на верхней части тела и по запястья в вонючей нечеловеческой крови.
Ни ужас, ни брезгливость, ни осознание того, что все старания с большой вероятностью бессмысленны, не остановили добрую Алисину душу. Долго, стараясь подавлять дрожь в испачканных руках, она обрабатывала рану бессознательной твари, пропитываясь резкими запахами сильнодействующих медикаментов и отвратительной кровью. Осторожно сшивала края ободранной кожи, периодически бросая тревожный взгляд на жуткое, пустое лицо, лишённое признаков жизни. Но монстр всё ещё был жив – слабо дышал, едва-едва во впалой груди билось сердце! – нельзя, нельзя было его бросить. Уродство – не причина не давать второго шанса.
Когда Алиса была почти готова сделать последний стежок, она почувствовала прикосновение куриной лапы к своему колену, и огромных сил стоило ей не содрогнуться.
Она его спасла. Он очнулся. Взгляд, все ещё устрашающий, немигающий, уже не казался безумным – наоборот, приобрел осмысленность. В глазах отразился немой вопрос:
«Почему ты спасла меня?»
- Потерпи, потерпи ещё чуть-чуть, - жалобно тараторила Селезнёва, неспособная читать по глазам, - Я знаю, я вижу, как тебе больно, как тебе страшно, но я пытаюсь тебе помочь, хорошо? Пожалуйста, не делай мне больно. Я уйду, как только закончу....
Уродство – не помеха благодарности.
Немое чудовище подняло голову с облитой слюной и кровью земли, не мешая ловким и нежным девичьим рукам лечить его омерзительное тело. На миг Алисе даже показалось, что в лице оскалившегося в вечной улыбке существа отразился огонёк стыда – из-за него ей пришлось марать в его низкой и противной грязи её ангельские пальчики. Селезнёва нанесла последние штрихи, вытерла остатки крови и через силу посмотрела монстру в глаза.
Он долго, неподвижно лежал, рассматривая её с ног до головы. Потом, заставив спасительницу замереть в животном страхе, неуклюже встал на дрожащие четыре конечности, пальцами пятой, торчавшей из груди, неестественно изогнувшейся, проведя по зашитой ране....
А затем склонил голову и переднюю часть туловища в благодарственном поклоне.
Алиса не знала, что ей делать.
- Я не изверг, чтоб добивать тебя, - тихо заговорила девушка, не решаясь, однако, протянуть руку и тронуть рассевшегося перед ней уродца, с широкой улыбкой Чеширского Кота внимавшего каждому её слову, - Кто тебя так? Как ты сюда попал? Откуда ты? Кто ты?..
Ни на один вопрос он был не способен дать ответ.
- Тебе тут опасно находиться, - продолжала Алиса, вставая на ноги перед громадным существом, - Но и рана твоя... хотя бы два дня ещё полежать без резких движений. Тебе есть, где скрыться?
Бормотание девушки действовало на спасённого, как чарующая колыбельная. В ответ на последний вопрос он неопределённо махнул пятой лапой куда-то в сторону.
- Я тебя провожу. Пойдем....
Уродство – не преграда дружбе.
С тех пор каждое утро Алиса прибегала глубокой канаве, где устроил себе лежбище её новый подопечный. Он не источал угрозы, несмотря на враждебный внешний вид, и, кажется, очень много понимал, хотя не знал, как дать об этом знать. Он был немым. Немым, неспособным перестать улыбаться, всё ещё уязвимым существом, нуждавшимся в помощи и желавшим хотя бы раз в жизни вкусить сок истинной заботы.
Страх быстро улетучился, сменившись интересом. Страшная тварь, жившая втайне от всего мира в Космовете, охотно давала Алисе изучить её, слушала её долгие рассказы обо всём и ни о чем и могла много-много времени лежать на её коленях, пока спасительница зарисовывала своего друга и записывала в тетрадь всё, что узнавала о нём....
Она смогла научить монстра нескольким словам на языке жестов и нескольким буквам, складываемых в простые слова: «цветы», «весна» и «Алиса». Никто и никогда так не радовался его маленьким победам, как Алиса Селезнёва, плотно связавшаяся в его сознании с весной и подснежником. Однажды, стараясь хоть как-то отблагодарить её за доброту, он преподнёс ей лохматый, жалкий букетик ранних цветов....
И в тот день Алиса не переставала улыбаться, глядя на кучку помятых крокусов в её руках.
Она не испытывала отвращения, когда необласканный монстр с видом несчастного ребёнка влезал ей на колени и прижимался к ней всем телом, роняя на её нежную кожу капельки вязкой, смрадной слюны. Что теперь, не утешить друга, раз он немного неопрятный? Алиса-то и помыться может, а вот ему с раной нежелательно.
Но всему приходит конец.
Ранним утром первого апрельского дня Алиса пришла навестить своего друга и не нашла его в опустевшей, охладившейся канаве. На простуженной земле лежала веточка тревожной желтой мимозы и кусок испачканной кровью берёзовой коры, где куриным когтем было криво нацарапано: «Алиса. Цветы».
«Может, ушел на охоту?» - в надежде предположила Селезнёва, оставшись на поляне, чтоб дождаться уродливого, но уже такого близкого друга.
Наступил вечер. Алиса вернулась домой. Отец беспокойно встретил её при входе в Космовет, поругал за долгое отсутствие и отчитался – ночью ищейки прогнали тварь, похищавшую кур и гусей из центра разведения бывших фермерских животных. Не поймали, только ранили, хотя было бы неплохо её оглушить и отправить на исследование в лабораторию – мало ли, какую опасность она может представлять?
Несколько дней Алиса не покидала своей комнаты. Тяжело было переживать очередную потерю.
Девушка подняла от пола глаза и глянула в потолок, почувствовав, как в носу начинает щипать, а глаза стремительно увлажняются. Не хотелось ей попасть в объективы невидимых камер монорельса в таком уязвимом положении.
Засохшая веточка мимозы и кусочек коры до сих пор лежали дома на дне её ящика под защитным стеклом. Никто так и не узнал о её дружбе с чудовищем, и Алиса сто тысяч раз об этом пожалела – если бы она рассказала всё отцу, не пришлось бы прогонять несчастного, совершенно безобидного монстра из его уютного домика. Он не виноват в том, что так уродлив и вынужден питаться пойманными птицами.
Если бы она не молчала – всем было бы лучше.
Алиса судорожно вздохнула, Пытаясь отвлечься, прислушалась к музыке, всё ещё ритмично игравшей в голове.
«Но ты помнишь, как давно по весне мы на чёртовом крутились колесе? А теперь оно во сне....»***
Прикрыв слезящиеся глаза, вновь расслабившись, Селезнёва в очередной раз задумалась о происходящем в столице. Откуда же берутся чудовища? Не могли ведь они появиться без причины. За их массовым распространением стоит какое-то таинственное обстоятельство, но какое именно – никто ещё не знает, даже не имеет никаких зацепок и намёков.
Она зарисовывала своего бывшего друга не просто так – каждая часть тела в нём словно была «деталькой» какого-то другого существа. Человеческая голова, куриные ноги, туловище, принадлежавшее как будто переросшей сутулой гиене. А как будто и имевшее гуманоидные черты... как человек, которого заставили ходить на четвереньках.
Он был больше похож на несчастную жертву эксперимента.
Если все твари, не дающие покоя столице – плоды устрашающих опытов, то и бояться обезумевших, изуродованных мучеников, думала Алиса, не стоит. Своей секретной целью она сделала поиск истины. Сбор информации обо всех замеченных где-либо чудовищах, попытки их найти.... Попытки их приручить. И стремление помочь всем: и людям, и монстрам.
Только этой целью жила Алиса последние месяцы, и сейчас была уверена – она поступает правильно. Отец и мать вряд ли одобрят её рискованные похождения, но ведь она уже достаточно взрослая для того, чтоб брать ответственность за свои решения на себя... да?
По крайней мере, это стало для неё самым лучшим методом перестать искать способ безопасно махнуть в прошлое и ещё хотя бы одним глазком увидеть Колю.
«Я тебя никогда не увижу, я тебя никогда не забуду...»****
Алисы резким движением заставила музыку в её футуристичных наушниках замолчать.
* "Ничего не исчезает" - бит-квартет Секрет
** "Позвони мне, позвони" - Ирина Муравьева
*** "Чёртово колесо" - Муслим Магомаев
**** "Я тебя никогда не забуду" - песня из рок-оперы "Юнона и Авось"