5
Четыре пятьдесят утра.
Оказалось, что чтоб приблизиться к полю, нужно было преодолеть огромный пустырь. Пейзаж к утру сменился: звезды погасли, растворившись в плотно замкнувшей небо молочно-серой туче, чье настроение не предвещало ничего хорошего – вот-вот она прольёт свои слезы на иссушенную солнцем землю. В общей картине преобладало всего три цвета: серый – вверху, зеленый – справа и слева, и блекло-желтый – кукурузные початки далеко-далеко впереди....
И ни единого звука. Стихли шорохи. Замолкли птицы. Умер шум ближайшего, ещё крепко спящего города. Пустота. Ничего и никого.
Алиса, массируя виски, ступала по нетронутой дороге всё ближе к злополучному месту преступления. Голова томительно гудела – сумбурный сон и нарастающее чувство тревоги не давали ей покоя. После неприятного пробуждения девушка чувствовала, как её преследует какая-то скрытая опасность, но она не могла ни осознать её сущности и опознать источник, ни вспомнить свой чудовищный кошмар.
Липкий холодный пот просыхал на её коже, заставляя то и дело нервно передёргивать плечами. Не проходило ощущение сухости в горле. Но мозг, лихорадочно перебирающий воспоминания, не был способен воспроизвести ни одной сюрреалистичной картинки....
- Будь оно всё проклято, - пробормотала Алиса себе под нос.
Она огляделась по сторонам, интуитивно проверяя местность на отсутствие преследователей. Никого. Ни единой души. В пустом поле, в звенящей тишине, под пологом угрожающих небес она была совсем одна.
Тем не менее, в этом глухом отсутствии звуков Алисе казалось, что она слышит какой-то едва уловимый звон, похожий на белый шум. Он не давал расслабиться. Он мешал ей думать. Он заставлял тело периодически непроизвольно содрогаться от табуна мерзких мурашек....
Селезнёва тяжко вздохнула и ускорила шаг, желая как можно скорее достичь цели и начать исследование. Она не могла не признаться себе в том, что её остросюжетное приключение ей осточертело, едва начавшись. Будучи вдалеке от безлюдной пустоты, она могла легко рассуждать о простоте поимки дебошира – грозы несчастных коров.
Однако теперь ей казалось, что следующей коровой будет не какая-нибудь буренка, а она сама.
«Какие глупости!» - мысленно осадила себя авантюристка. Нет, нельзя, нельзя опускать руки, это же унизительно! Быть так близко к разгадке и сдаться, струсив? Она же Алиса Селезнёва! Как она может быть способна на побег?
Внезапно легкое дуновение ветерка донесло до неё жутчайший смрад. Девушка тут же заморщилась. Несло откуда-то с полевых предтечий – может, недалеко притаилась кучка стухшей кукурузы?
Подобно охотничьей собаке, Алиса поспешила в сторону, где жуткий запах усиливался. Шаг за шагом, торопясь, переходя на бег, она приблизилась к краю высоких желто-зеленых зарослей.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Как замершие в ожидании приказа солдаты, кукурузные стебли с массивными желтыми початками стояли идеально-ровными рядами, будто их высадили строго по линейке. Стояли и не колыхались, как замороженные. Время словно остановилось. Замер воздух. Исчезли звуки.
Алиса и подумать не могла, что простой сельскохозяйственный объект может наводить такой леденящий ужас. Ровность и идеальность растений казалась искусственной, похожей на ловушку, таящей в себе нечто, резко выделяющееся из общей безукоризненной картины.
«А Эбби бы оценила эту зловещую долину», - про себя подшутила девушка, беспокойно ухмыльнулась и ступила на узкую прямую тропу, спрятанную среди стеблей.
Дышать становилось тяжело из-за скопившейся в воздухе туманной влаги, смешавшейся с усилившимся запахом тухлой кукурузы. Алиса крутила головой направо и налево, вглядываясь в пустоты между стеблями, и, отвлечённая поисками и увеличивающимся звоном в ушах, совсем не смотрела на тропу....
О чем и пожалела.
Селезнёва наступила на что-то мягкое, что при давлении издало мерзкий, хлюпающий звук.
Опустив голову, чуть не подавилась, мгновенно отскакивая и испуганно, жалобно хныча – коровий язык, вырванный под самый корень.
«Твою ж мать!»
Тело пробил холодный пот, и мерзкий комок подкатил к горлу, когда она смогла поднять взгляд от вырванной мышцы.
В паре метров от неё лежал источник смрада. Гниющая половина коровы.
Над стеклянными глазами жестоко убитого животного вились, жужжа, мухи, наслаждаясь кровавым пиром, жадно поедая то, что любезно оставил для них убийца. Передняя часть тела – голова, копыта и часть туловища, из которого вывалились больше ничем не удерживаемые внутренние органы, атакуемые целой армией голодных мух-падальщиц – покоились в не до конца засохшей на земле луже крови. Шея несчастного животного была вывернута на сто восемьдесят градусов, что, вероятно, и стало первостепенной причиной бесславной гибели. Кишечник коровы, вытянутый, как нить из клубка, был лишь пожёван – видно, тому, что выпотрошило бедную бурёнку, оказалось не по силам разгрызть его.
Из-под разорванной кожи торчал позвоночник и несколько уцелевших рёбер. Остальные кости – обглоданные, вылизанные до блеска – беспорядочно валялись вокруг трупа.
Алиса сдавленно ахнула, чувствуя, как голова начинает кружиться от ужаса. Комок в горле стал больше и противнее, и девушка, зажмурившись, схватилась за живот и согнулась пополам. Её вырвало.
Сердце грохотало в висках, пока Селезнёва пыталась прийти в себя, отойдя как можно дальше от места преступления. Масштаб и опасность обстоятельств, свидетельницей которых она стала по своей же вине, стали проясняться со стремительной скоростью....
«Тигрокрысы не оставляют после себя такого беспорядка....» - подумала Алиса, свернув на другую тропу, ведущую в противоположную сторону. Ноги едва держали её, голова соображала плохо, и она совершенно не видела, куда идёт. Да и что может быть выделяющегося в премерзко-ровном царстве кукурузных стеблей? Пейзаж не менялся. Тропа уходила далеко-далеко вперед, сужаясь в неясную точку где-то за много километров от неё.
«....но кто тогда?»
Ноги задрожали ещё сильнее, дыхание спёрло.
«Я здесь тоже... не более чем завтрак».
Алиса замерла на месте, поняв, что ей снова становится нехорошо. Она присела на корточки и потёрла лицо руками, глубоко и медленно дыша. Противная влажность словно скапливалась зыбким осадком в легких, и шум в голове становился просто невыносимым.
«Бежать?»
Сердце громко бухнуло, едва не выскочив из груди.
«Бежать».
Вскочив, Алиса обернулась назад и обнаружила желто-зеленую стену.
«Где я?»
Пребывая в прострации, девушка совсем не следила за тем, куда идёт.
«Какая нелепая смерть – потеряться среди чёртовой кукурузы и быть съеденной каким-то коровожуем-извращенцем!»
Но уже было не смешно.
Алиса рванула вперед по лабиринту, борясь с желанием броситься сквозь стебли, хотя прекрасно осознавала, что так сделает только хуже и точно потеряется. И вряд ли раньше её найдут люди.
Впереди – тропа, справа – внезапно появившийся узкий проход. Куда? К чему он выведет? Уже неважно – Селезнёва бросилась туда, не обращая внимания на хлещущие по лицу острые длинные листья.
«Слава Богу!» - дорога. Алиса выскочила на более просторную местность, но, едва повернув голову налево, тут же захотела запрыгнуть обратно.
«Что это?..»
Ноги подкосились.
Возвышаясь над армией желтых початков, на фоне сереющего неба виднелось нечто, похожее на неподвижное изваяние или чучело.
Издалека было тяжело рассмотреть черты и части тела замершей твари, да и черный, как бездна, цвет её тощего, длинного туловища, казалось, поглощал свет, не оставляя ни единого шанса увидеть на нём хоть что-то.
Нечто выглядело так, будто кто-то оживил кривой рисунок психопата или шизофреника – нереалистично-высокий и тощий, не издающий ни звука, не производящий никаких – даже дыхательных – движений, монстр огромными, такими же чёрными, как он сам, глазами смотрел в никуда. Словно идол, пророк смерти и бедствия, наводящий ужас на всё живое. Алисе казалось, что она стала заложницей сна умалишённого, и то, что она сейчас видит, не более, чем плохо нарисованный мозгом на фоне реальной фотографии оплот чьего-то больного воображения.
Как страшно стало осознать, что это не сюрреалистичный сон.
Длинная шея, узкие плечи и палкообразные конечности выглядели бы нелепо, не будь существо реальным, замершим в ожидании чего-то, что известно только ему самому.
Его голова была непропорционально-большой по отношению к тому, что её соединяло с туловищем, и его худая треугольная морда с широко раскрытым ртом, похожим на человеческий, была единственным светлым пятном во всём образе.
И он всё ещё был неподвижен.
Алиса никогда не чувствовала себя мышью, учуявшей скорую гибель от когтей и зубов хищника.
«Всё бывает в первый раз! Человек – царь природы!»
...
«Только звери об этом не знают, они неграмотные».
Громкое нервное сглатывание было единственным во всей долине звуком, и девушке показалось, что он ударился о незримый купол, накрывший поле и спрятавший его от внешнего мира, и отдался тысячекратным эхом.
«Что мне делать?»
Ситуация была безвыходной. Своими гигантскими глазами тварь уже сто пудов её заметила, и бежать – неизвестно, куда – было бесполезно. Идти навстречу и подвергнуть себя неминуемой гибели ещё быстрее? Лечь и смотреть в небо, надеясь, что монстр сочтёт её мёртвой? Вряд ли это поможет спастись от его зубов.
«Зачем я сюда пришла?»
Захотелось разрыдаться. Разрыдаться от ужаса, от бессилия и от разрушающихся в голове убеждений – ей не удастся приручить эту тварь так же, как ту, найденную в Космовете.
Алиса шумно, судорожно вздохнула, делая несмелый шаг навстречу существу, всё ещё не обращающему на неё никакого внимания. Сколько прошло времени с момента, как она увидела нечто? Казалось, что минула целая вечность.
«Ни в коем случае не смотреть ему в глаза».
«Ни в коем случае не повышать голос».
«Ни в коем случае не делать резких движений».
«Говорить просто и медленно, максимально понятным языком».
«Оно меня убьёт».
От последней мысли в душе и в голове стало пусто. Стало всё равно.
«Я сама виновата».
Шаг за шагом всё ближе к смерти.
Здравый смысл покидал сознание – пути назад уже нет, и не будет. Надо закончить начатое.
Прошла дюжина долгих, мучительных минут, прежде чем Алиса подошла достаточно близко к бестии, чтоб она могла видеть и слышать её. С каждым шагом навстречу она могла рассмотреть всё больше деталей её облика....
Видимо, коровы мало удаляли голод твари – её тело было тощим, с торчащими из-под кожи очертаниями костей. Рёбра, как причудливый каркас, казалось, и вовсе располагались не внутри тела, а снаружи, от нелепо-широкой груди до самого низа впалого живота.
Пятиметровое туловище покрывала короткая, грязная, свалявшаяся черная шесть, местами и вовсе облезшая. На голове она была длиннее и гуще всего, обрамляя вытянутое, гуманоидное лицо.
Глазницы – пустые и черные, глубокие дыры. Рот, вероятно, никогда не закрывающийся, блестел двумя рядами крупных, тёмных зубов. Нос – змееобразный, с плотно сжатыми ноздрями.
Сначала Алиса предположила, что существо дышит через пасть, но его впалая грудь не вздымалась.
Она обратила внимание на длинные руки монстра – три пальца, оканчивающихся изогнутым когтем, и два – сросшиеся большой и указательный, - образовывающие дополнительную продолговатую конечность, как лапку кузнечика или саранчи.
«Какая отвратительная тварь....»
И тут же взмолилась, чтоб она не была способна читать мысли.
Караван тревожных мыслей прервался, когда существо вдруг лениво, медленно наклонило массивную голову, устремив взгляд пустых глазниц на незваную гостью. Алиса замерла. Каждая клеточка её тела била тревогу, конечности похолодели, голос застыл где-то в глотке, боясь вырваться наружу и произвести хоть писк.
Девушка мелко задрожала. Монстр терпеливо ждал её действий или слов, снова перестав подавать признаки жизни. Однако, несмотря на его внешнее спокойствие, он источал дух одуряющей угрозы и страха....
- ...Здравствуй, - выдавила Алиса, подивившись хриплости своего голоса. Реакции не последовало. Сущность не двигалась.
«Он надо мной издевается....» - но рот его вдруг раскрылся шире – в раззявленную пасть могла бы целиком за раз поместиться Алисина голова – и шумно втянул воздух, за короткие секунды позволяя девушке рассмотреть крупность и остроту его зубов, и массивность чёрного, покрытого слизью языка. Он даже не источал никакого запаха. Ни гнили, ни крови, ничего. Как будто он ненастоящий, просто мираж, проекция, голограмма...
Селезнёва выдержала паузу, позволяя существу оценить её дух и понять, угроза ли она или нет. Хотя, ему ли бояться Алису – жалкую букашку?
Но, кажется, оно не могло сразу осознать, что или кто перед ним сейчас находится – слепота и неспособность понимать человеческую речь заставляли его долго соображать...
- Здра-ав-вс-ствуй.... При-ив-вет.... Прив-вет....
...но умение имитировать её, безусловно, заставляли жертву оцепенеть от ужаса, что давало ему возможность как следует её обнюхать.
Алиса на миг перестала дышать. Череда низких, булькающих звуков, вырвавшихся из глотки чудовища, была похожа на скрежет старого патефона. Оно даже не закрыло рта....
«Это имитация. Он воспроизводит звуки, услышанные где-то ранее....»
- Доброе утро.... – повторила девушка, пытаясь унять дрожь в собственном осипшем голосе, - М-могу я спросить... кто ты?..
Наивно полагать, что оно даст ей внятный ответ.
Монстр уставился ей в лицо, испепеляя взором пустых глазниц. Казалось, будто он видит её душу,... читает, как раскрытую книгу. Оно всё ещё втягивало открытым ртом воздух.
«Но он не нападает.... Ждёт, пока я потеряю бдительность? Или он не настроен враждебно?»
«Что мне делать?»
- До-оброе у-у-утр-ро-о.... – Алиса судорожно сглотнула, голос твари заставлял её истекать ледяным потом. Хватаясь за ускакивающие попытки держать себя в руках, она медленно кивнула, приветствуя чудовищного собеседника в ответ.
- Смею полагать, что ты не очень хорошо понимаешь меня.... – затянула девушка, надеясь отвлечь беседой не только уродца, но и себя, - Это не страшно. Я постараюсь объяснить всё максимально понятно.... Меня зовут Алиса, я приехала сюда, чтоб узнать, почему в этом месте происходят странные вещи....
«Он убьет меня».
«Он убьет меня».
«Он убьёт меня!»
Мысль пульсировала в мозгу, отправляя сигналы тревоги в каждую конечность, заставляя мышцы непроизвольно напрягаться в попытке вразумить тело покинуть ужасное место.
Высокий собеседник издал звук, как бы предлагая Алисе продолжить, и девушка невольно обратила внимание на то, как от слюны ещё больше заблестел его гигантский язык в широко раскрытой пасти.
- В общем.... – выходя из оцепенения, смотря монстру в рот – куда угодно, только не в глазницы! – снова забормотала Селезнёва, подавляя в себе инстинкт самосохранения, желание броситься наутёк как можно быстрее и как можно дальше, - Народ... Подольчане жалуются на пропажу коров.... Точнее, на то, что в кукурузном поле находят разорванных коров.... Их кости.... Ты.... Не знаешь.... Чьих рук это дело?...
Она была готова поклясться – на миг уголки черных раскрытых губ поднялись вверх в жестокой, многозначительной улыбке.
Но ответом на вопрос была тишина.... Словно Алиса оглохла. Существо снова замерло, перестав дышать, прекратив шевелиться....
«...уходи, дура!»
- Я думаю, что вряд ли тебе это известно, не так ли? – голос предательски надломился, и Алиса с ужасом осознала, что начинает торопиться.
«Выдала! Выдала свой страх!»
Мышцы покрытого клоками шерсти и кожи чудовища угрожающе напряглись. Что-то в лице его изменилось....
- Я думаю, мне стоит спросить смотрителей.... Они точно в курсе, - Алиса подняла глаза, рассматривая его лицо. Что-то идет не так.
«Что? Что? Что не так? Что поменялось?»
«Нет!»
Она заглянула ему в глазницы. Заглянула – и замерла, не в силах пошевелиться, словно под гипнозом. Звон, преследовавший её на всём пути сюда, вдруг ударил по барабанным перепонкам с такой силой, что заставил девушку содрогнуться от боли....
И она узнала это лицо.