Губы с привкусом камелии
Электронные часы, стоявшие на тумбочке, мигали красным, показывая 3:07, чем тихо выделялись в ночной темноте. Окно было немного приоткрыто, из-за чего задёрнутые шторы слабо шевелились от ветра, но даже при этом в воздухе был сильный запах сигарет. В квартире был бардак, будто кто-то приходил с битой и устроил погром, а помимо разбитых и разбросанных вещей на полу так же были разбросаны лепестки цветов.. Было темно, и лишь в ванной был включен свет. Мигающая лампочка тускло освещала стены комнаты. Тут стоит человек. Почти без сил он наклонился над раковиной, опираясь руками о её края, и кашлял. Кашлял надрывно, почти без перерыва, от чего его болезненно бледное лицо было покрыто слезами, которые он уже не мог контролировать. Да он в целом уже ничего не контролировал.
Ещё неделю назад Чуя Накахара был уверен, что ситуация всё ещё в его руках, что болезнь ещё долгое время будет медленно охватывать его грудную клетку изнутри, и пока что он ещё способен сдержать проклятый кашель и ходить на работу как и делал все четыре года до этого.. Только вот теперь он не был способен даже прямо стоять. Ноги подгибались, во всём теле была слабость, в груди - невыносимая ноющая боль, а горло уже раздирало от постоянного кашля. Наконец, он смог успокоиться, перестать кашлять и только сейчас открыл глаза. Первое, что он увидел была раковина, а в ней красные лепестки камелии. Теперь количество лепестков и мелких бутонов с каждым днём увеличивалось пугающе быстро. Чуя лишь горько усмехнулся и поднял взгляд на зеркало, что висело перед ним. Отражение лишь усугубляло всю ситуацию: спутанные и грязные рыжие волосы, тёмные круги под голубыми глазами, не выражающими сейчас и капли обычной уверенности в себе, а лишь усталость. К тому же, сейчас они покраснели от слёз, по лбу стекает пот, всё лицо слишком бледное, а с таких же побледневших губ стекает струйка крови. Уже несколько дней Чуя не в состоянии заснуть ночью из-за дурацкой болезни, по несколько часов вместо этого сидел в ванной и выплёвывал цветы, а в перерывах между кашлем курил, и лишь изредка получалось уснуть к утру. Хотелось смеяться от собственной никчёмности... Зачем вообще нужны эти чувства??? И какого хрена они не проходят уже столько лет, хотя нет ни единого шанса? Чуя дрожащими руками взял лежащую рядом пачку сигарет с зажигалкой, после чего закурил и, сделав два шага назад, прислонился спиной к стене и медленно сел на пол. Сигареты обжигали горло и лёгкие своим горьким вкусом, но только они помогали отойти от отвратного чувства после кашля и цветов.. Хотелось бы просто вырвать эти чёртовы камелии из груди вместе с сердцем и лёгкими, чтобы не чувствовать всё это и ,наконец, перестать кашлять. Чёртов кашель, чёртовы цветы. Если спросить Накахару, что он больше всего на свете ненавидит, то он ответит: "Цветы и Дазая". Когда Чуя докурил сигарету, то кинул её в ту же раковину с кроваво-красными лепестками, после чего поднялся с пола, правда со второй попытки, и направился в комнату, по пути задев дверной косяк плечом..
***
Чуя подхватил Ханахаки где-то через год после ухода Дазая из Портовой мафии, в один момент осознав, что всё ещё не может забыть этого придурка. Тогда Чуя злился на него и проклинал, но уже спустя месяц попытался полностью стереть суицидника из своей головы. Только вот чувства никуда не испарились, а через год он впервые отхаркнул красные лепестки.. Тогда-то Чуе и пришлось признаться самому себе, что всё ещё скучает по невыносимому напарнику. По началу цветы были редкостью, а кашель пока никак не мешал жить и справляться с работой, поэтому Накахара решил не ходить к врачу или говорить об этом недоразумении кому бы-то ни было. Ещё через месяц он всё же решился сходить в больницу. После обследования врач сообщил Чуе, что у него редкая форма заболевания, когда от любовной тоски болезнь прогрессирует очень медленно, а значит, что Ханахаки появилась у него намного раньше первых симптомов. Тогда врач сказал, что этот вид болезни обычно появляется у людей, у которых любимый человек умер, и они никак не могут забыть свою любовь или у людей, которые расстались, но всё так же не могут забыть человека. И если в первом случае ситуация была весьма опасная и почти безвыходная, то во втором способов вылечиться было всё же больше. Конечно, врач посоветовал либо попытаться всё же вернуть отношения с человеком, либо забыть его и найти кого-то другого, отпустив утраченную любовь, иначе эта болезнь рано или поздно съест его изнутри медленно, подобно раку. После чего тот выписал какие-то препараты, облегчающие симптомы. Если бы было всё так просто, то Накахара избавился от этой болезни уже давно. Только вот встретить предателя мафии было на грани фантастики, а все другие люди его не цепляли. Они были не такими, не теми. Красные, подобно розам, лепестки камелии медленно прорастали в Чуе, обжигая грудную клетку. Болезнь, как говорилось ранее, прогрессировала медленно, из-за чего Чуя смог прожить с этими ненавистными цветами и бесконечным кашлем аж 4 года. И когда Чуя думал, что не проживёт больше и одного месяца, Дазай появляется на горизонте. Но Накахара живёт с этим уже четыре года, так что ему не привыкать делать вид, что он в порядке. У него отлично получается послать ноющую боль в груди, проглотить приступы кашля вместе с лепестками, что так и норовят вырваться наружу.. А после Дазай всё же замечает за ним странности и решает в одно утро навестить его. Поднявшись на нужный этаж(адрес он умело раздобыл), Дазай нашёл подозрительно полуоткрытую дверь его квартиры. Он тихо зашёл. В просторной, но такой одинокой квартире царит полумрак и видно,что многие вещи просто валяются по углам, но что более странно, так это разбросаные по полу в разных местах маленькие и крупные, свежие и уже засохшие, лепестки красной камелии.. Но вот он находит спальню, медленно заходит, ненароком скрипнув дверью, и находит спящего Чую, одетого только в рубашку и чёрные штаны. Он лежал посреди большой и на вид мягкой кровати, свернувшись на ней комочком, будто замёрз или того хуже. Вокруг него лежали красные проклятые лепестки, подчёркивающие в этой полутьме болезненную бледность Накахары.. Казалось, он не дышит. Только сейчас Дазай понимает, что смогло сразить хозяина гравитации, чтобы он взял больничный у Мори. Его зрачки сузились, кровь застыла в жилах, а в горле встал ком. Это был один из редких случаев, когда Дазай слышал своё биение сердца так отчётливо и громко. Он, помедлив секунду, подошёл к кровати, встал на неё коленями и приподнял Чую за плечи, разворачивая лицом вверх и бережно поддерживая его спину одной рукой. Чуя был очень бледен и вовсе напоминал Белоснежку после того, как та отравилась яблоком, ожидая поцелуя любимого. Но первым делом Осаму свободной рукой проверил пульс бывшего напарника, как и его дыхание. Жив. Осаму не мог не вздохнуть с облегчением, ком тотчас отступил от горла, пришла ясность ума, он попытался привести Накахару в чувства и тот, только спустя две минуты, наконец, очнулся. Медленно открыв всё ещё влажные после слёз глаза, Чуя пустым взглядом смотрел куда-то в потолок, не понимая что происходит, но затем голубые глаза обратили внимание на человека, что склонился над ним и с серьёзным выражением лица столь нагло изучал его взглядом. Потребовалось ещё секунд шесть, чтобы Чуя приобрёл ясность ума, после чего неожиданно оттолкнул Дазая и, приподнявшись на локтях, отполз к стене. В его взгляде читалось непонимание и даже некий страх. Дазай же смог удержать равновесие и не упасть с кровати, но теперь продолжил напряжённо смотреть на рыжеволосого. Тот, конечно, начал ругаться и посылать куда только можно и нельзя незваного гостя. Осаму, выслушав это, произнёс лишь одно: - Ханахаки?.. Чуя вздрогнул и резко замолчал на пару секунд, но затем сказал: - Что? Что за бред ты несёшь?? - Не пытайся врать, я прекрасно вижу все эти лепестки и.. - Дазай был перебит. - И что, что здесь лепестки?? Может, я просто их разбросал по пьяни, а?? - Чуя продолжил упрямиться. Накахара был в ужасе от мысли, что Дазай мог узнать об этом. Уж кто угодно, но только не Дазай Осаму.. Ведь именно он и был причиной мучений Накахары все эти четыре года. И как в дурацких фильмах - совершенно не вовремя, к горлу Чуи подступает невыносимый приступ кашля и чёртовы цветы. В этот раз он не смог удержать это в себе и, наклонившись, он зашёлся в пугающе сильном кашле, а на простынь посыпались кроваво-красные лепестки и капли самой крови, в перемешку со слюной. Не сумев остановиться, рыжеволосый продолжал кашлять ещё две минуты, пока вдруг на постель не упал небольшой бутон красной камелии. Только после этого Чуя остановился, но вид его был ещё более болезненным, чем до этого: глаза были влажными, а с губы по подбородку стекала слюна, которую он поспешил вытереть дрожащей рукой, всё ещё наклоняя голову. Все его движения были нелепо обессилены, что вызывало жалость. Накахара молчал. Было стыдно, а вместе с этим какое-то ужасное чувство в груди. Теперь врать было бесполезно, и это Накахара понимал хорошо. Дазай же всё ещё молчал, впервые не находя слов. Они так просидели минуту, а затем Дазай всё же произнёс:
- Кто это? Вопрос застал Чую врасплох, он поднял голову и удивлённо уставился на шатена, не находя слов. Но, увидев во взгляде детектива серьёзность, мафиози не смог сдержать заливистый смех, оглушающий в этой пустой квартире. Просмеявшись, Чуя закончил на уставшем выдохе и так же устало уставился в потолок, откинув голову назад. - Ты, чёртов придурок и настоящий садист.. Разве ты ещё не понял?.. Ты же у нас умный.. - на последнем слове Чуя сделал саркостичный акцент, Дазай же напрягся. Чуя опять посмотрел на него, но в этот раз прямо в карие глаза и продолжил - что ж, ладно.. Это ты, сукин сын.. Дазай замолчал на какое-то время, стараясь всё обдумать, при этом так непривычно хмуря свои брови. В этот момент Осаму размышлял обо всём, что касалось рыжей бестии. На самом деле Дазай чувствовал невыносимую вину и потрясение от мысли, что Накахара всё ещё любил его, да так, видимо, сильно, что страдал от Ханахаки. Конечно, сам Дазай давно попытался отвлечься и не вспоминать бывшего напарника, которого он без каких-либо объяснений кинул во всех смыслах, а после возвращения спустя несколько лет вёл себя словно ничего между ними и не было никогда. Только вот, глядя сейчас на Чую, Дазай мог признаться себе,что ничуть не остыл к нему. Хотелось обнять его, успокоить, извиниться, но ситуация и так уже дошла до отметки "Неловкость". Чуя наблюдал за его реакцией, и через какое-то время это молчание начало раздражать. - Хэй, ты уже заколебал молчать. Если нечего сказать, то вали уже.. - прорычал рыжеволосый, сдерживая желание кашлять и плакать одновременно - Я и без тебя со всем разберусь, а если и нет, то похрен, я с этим не один год живу, так что проваливай.. Чуя уже устал прятать чувства и свою болезнь, так что ему было вроде плевать, но в то же время в груди сильно болело, как от души, так и от растения внутри тела.. Было сложно представить, что бывший напарник вдруг ответит ему взаимностью. Но Дазай вдруг внимательно посмотрел в лицо Накахаре и после вздохнул, будто что-то для себя решив. Шатен неожиданно подался вперёд и рукой, за воротник рубашки притянул к себе Чую, у которого от шока перехватило дыхание. Осаму начал поцелуй первым, сначала медленный и лёгкий, а затем более глубокий, но Накахара не успел даже ответить на это, как шатен неожиданно оторвался от чужих губ и, отстранившись всего лишь на жалкий сантиметр, посмотрел в омут голубых глаз. Так они просидели почти минуту. Чуя не знал что делать, но всё же потянулся за новым поцелуем, отвечая согласием. В обычной ситуации мафиози оттолкнул бы невыносимого суицидника, только вот сопротивляться как ему, так и своим желаниям сил уже не осталось. Слишком долго он ждал его, и слишком долго ему снились эти чёртовы губы. Во втором поцелуе Чуя обнял шатена, держась за него, как за спасательный круг, Дазай же в свою очередь положил руки на его талию. Они целовались пока у обоих не закончился воздух в лёгких и после ещё какое-то время сидели так, стараясь отдышаться, но оба уже прекратили обниматься и отстранились, просто усевшись друг напротив друга. - И что это значит?.. - Чуя был озадачен таким поведением бывшего напарника. Дазай ответил: -... Я тут подумал.. Не дашь ли ты мне второй шанс, рыжая принцесска..? Чуя застыл, но затем тихо засмеялся. Его смех подхватил и Дазай, оба понимали обсурдность ситуации, в которой оказались. И пока оба не могли перестать тихо хохотать, Осаму прижал к груди Чую, который был не против этого, а может, просто устал сопротивляться. - Господи... Я тебя так ненавижу.. - Сказал Чуя, но на губах всё ещё играла усталая улыбка. - Ладно-ладно, предположим, слизняк, что я тебя тоже люблю - таким же тоном произнёс неполноценный. - Пф.. Скумбрия.. Чуя на какое-то время замолчал, чувствуя в груди необъяснимое облегчение, впервые за месяц не чувствуя приступы кашля.
-Дазай, ты дурак-Чуя тихо посмеялся, и неожиданно для себя крепко обнял Осаму...