Глава 75. Начало?
Аделина
Прошло 5 лет со смерти дядя Хасана
Из шумного и влажного Стамбула мы возвращались во Францию, в наш тихий городок. Учеба пришлась мне по душе, и мы задержались на целый год вместо запланированных нескольких месяцев. Время текло ровно, словно по заданному руслу: утром - учеба, в обед - рисование, вечером - фильмы с Каином. Этот ребенок... даже сложно назвать его ребенком, скорее - юный гений. Он мог одновременно смотреть фильм, читать книгу и подсказывать дяде, чего не хватает в его ужине. "Чеснок в пасту!" - выпалил он однажды, не почувствовав запаха из кухни, находясь в гостиной. Порой мне становилось не по себе наедине с ним. Казалось, он читает мои мысли, а его осознанный взгляд вызывал растерянность. Но он оставался моим маленьким кузеном, и я могла потрепать его по голове, что и делала при каждом удобном случае.
Марина, моя кузина, с мужем и детьми скрылась в лесной глуши, в кемпинге, вдали от городской суеты. Она вернулась лишь на месяц, превратив тихий дом дяди в гудящий улей детских голосов. Старшему, Джану исполнился год с лишним, а только новорожденная Джамиля только училась открывать глаза.
Впрочем, они не задержались надолго, вновь уехав на природу в поисках уединения. О Виктории и вовсе не было слышно. Дядя обмолвился, что они с мужем где-то в Турции, но точное местоположение оставалось загадкой. Эти двое могли с утра оказаться в Анталье, а к вечеру уже гулять по Бурсе.
Я ни разу не пожалела о поездке. Мне казалось, я вновь обрела семью. Когда мы все вместе садились за ужин - Каин, дядя, мама и я, - я ощущала ту самую теплоту, которую давно потеряла. Чувство целостности. Чувство безопасности. Чувство безмятежности.
Но пришло время прощаться: с учебой, с дядей, с Каином. Мы возвращались домой по настоянию моему и маминому. Мама выглядела более или менее здоровой, хотя порой забывала многое, путала события, но теперь не сердилась. Она принимала себя такой, какая есть. Смирилась. А я была рядом, готовая в любой момент напомнить и подсказать.
И вот мы уже отпираем дверь старого дома своим ключом, ощущая застылый, но такой родной запах. Сердце сжалось, когда я окинула взглядом темный коридор, где мы сняли обувь, и направилась в гостиную, чуть ли не плача от вида дивана, накрытого полиэтиленом.
Я сорвала его, разглядывая знакомые пятна от мороженого и чая на светло-голубой обивке.
— Я же не одна скучала по нашему дому? — риторически спросила мама, приобнимая меня за плечи.
Я наклонилась к ней и прошептала:
— Не одна.
***
Вместе с мамой мы стерли пыль, убрали грязь, и дом, казалось, сиял от счастья, приветствуя наше возвращение. Подключили электричество, наполнили холодильник доверху. Все вернулось на круги своя.
На это ушло не меньше трех часов, и осознание этого пришло лишь с наступлением времени молитвы. Омывшись в родной ванной, где даже вода казалась особенной, я совершила намаз.
Я возносила благодарность Аллаху за благополучный исход, за маму, которая была рядом, за ненадолго отступившую болезнь. Благодарила за возможность вернуться в свой дом, где вновь обретала покой и умиротворение. Я благодарила за всё, что приходило в голову, потому что была счастлива.
После окончания молитвы в дверь постучались. Накинув капюшон толстовки, чтобы прикрыть волосы, я пошла открывать, пока мама возилась со своим драгоценным телевизором, за которым проводила много времени.
На пороге стояли Тони, Сэм и Джейн.
Мое сердце забилось быстрее, и я расплылась в широкой улыбке. Девчонки набросились на меня с объятиями, Джейн, казалось, даже всплакнула, а Сэм, с лукавым прищуром, пыталась разглядеть во мне перемены, чтобы тут же выдать колкую шутку.
— Мы так рады тебя видеть, — сказала Сэм, на удивление без шуток. — Ты выглядишь такой отдохнувшей и счастливой. Неужели жениха нашла?
Нет, всё-таки пошутила, и Тони не оценил её юмор.
— Очень смешно, — усмехнулся он и, повернувшись ко мне, добавил: — Я рад, что ты наконец вернулась. Добро пожаловать домой.
— Спасибо, — смущенно улыбнулась я, принимая цветы, которые он принес.
За год он почти не изменился. Разве что стиль в одежде стал другим — более легким, непринужденным, свободным, словно он научился выражать свои эмоции через ткань и цвет, а не надевать то, чего ожидают от него другие.
— Ладно, мне пора. Привез этих двоих, с ними ты точно не заскучаешь, — сказал он, кивнув на Сэм и Джейн, которые уже просочились в гостиную, чтобы с таким же теплом встретить маму.
— Может, на чай останешься? — предложила я.
— Не стоит, вчера Джейн угнала мою машину и впечатала ее в фонарный столб. Еду теперь забирать её из салона.
— Серьезно? — в ужасе прошептала я, вдруг поняв, почему Джейн вела себя так подозрительно тихо. — Она сама хоть не пострадала?
— Если не считать трехчасовой нотации от моей мамы, то чувствует себя прекрасно, — пошутил он.
Я улыбнулась.
— Спасибо, что пришел.
Он коротко кивнул и развернулся.
Мне кажется, или год разлуки оставил между нами какое-то напряжение? Словно мы оба стали другими. Хотя мне показалось... Впрочем, об этом можно будет обдумать позже. Сейчас мне хотелось прочитать Джейн пятичасовую лекцию о том, почему несовершеннолетним нельзя садиться за руль.
КНо всё таки как мне не хватало этих людей... А еще... Ясмины, Закира, Абдуллы, тёти Сафии, дяди Хасана, Алекса, Маркуса. Всех своих близких, всех, кого я знала прежде.
Вернувшись в дом, я увидела, что Сэм и Джейн уже успели заварить чай и нарезать торт. Как у них это получается так быстро?
— А где Эхсан? — спросила я. — Я думала, она приедет со своим малышом.
— Она уехала с мужем к его родным, поздравить с окончанием Рамадана, — отозвалась Сэм. — Через пару дней вернется, не волнуйся.
— Я купила ей кое-что из детской одежды, но, думаю, Ферида уже выросла из этого, — улыбнулась я, вспоминая, как ходила по магазинам, выбирая, засматриваясь на детскую одежду, когда ее ребенок только родился.
— Ничего, на второго пойдет, — махнула рукой Сэм.
Я удивленно вздохнула, собираясь спросить, но Джейн, словно прочитав мои мысли, выпалила:
— Да, она ждет второго ребенка. Они плодятся как кролики, правда?
— Дети - цветы жизни, — философски заметила мама, потягивая чай.
— Согласна с вами, тётя Мария, — кивнула Сэм.
— Поэтому у тебя ни одного цветочка? — поддела её я.
— Вот-вот, — поддержала Джейн.
Сэм фыркнула.
— По крайней мере, я не угоняла машину у своего сводного брата и не врезалась в фонарный столб.
— Это была случайность, — цокнула Джейн.
Мама по-взрослому строго цокнула в ответ, услышав проделки Джейн.
— Тут не до шуток, — строго сказала я. — Ты больше не должна садиться за руль.
— Ладно, — закатила глаза Джейн. — Только, пожалуйста, никаких нотаций больше, я и так уже достаточно наслушалась. Смилуйтесь.
Я решила ее пощадить и, вместо продолжения нравоучений, включила старый испанский мультфильм, который мы часто смотрели в детстве, и мы принялись обсуждать последние новости города и школы.
Что касается школы и учебы, я продолжу учиться онлайн, но работать хочу начать прямо сейчас. Попробую убедить директора взять меня учителем рисования или хотя бы организовать кружок искусствоведения, чтобы хоть чем-то себя занять и начать зарабатывать.
На следующий день я отправилась в школу. Надела строгую рубашку, пиджак и длинную юбку, чтобы выглядеть серьезно и деловито. Едва переступив порог, я ощутила, как предательски задрожали губы. Воспоминания хлынули потоком, затопляя сознание яркими красками – теми самыми, которыми мы рисовали с Ясминой в нашем кружке. В кружке, за который так отчаянно боролись... Кружка больше не было. Лишь пустота.
Хотелось прижаться лбом к холодной стене, заглушить этот болезненный рой образов. Каждое слово, произнесенное здесь когда-то, отдавалось эхом в сердце, воскрешая былые чувства с новой силой. Как же я по всему этому скучала...
Но реальность вернула меня на землю, стоило лишь оказаться в кабинете директрисы. Она всё та же – строгая и статная, несмотря на годы. Лишь седина тронула виски, да морщинки прорезали лицо. Одного ее взгляда было достаточно, чтобы я настраивалась на серьезный разговор. Очки по-прежнему уютно расположились на переносице, глаза сияли темным, проницательным блеском, а движения оставались четкими и уверенными.
— Я рада вас видеть, — начала я, стараясь придать голосу уверенность.
— Я слышала, вы переехали в Турцию, — прозвучал ее ровный голос.
— На год. Сейчас я вернулась, — пожала я плечами, делая вид, что сохраняю спокойствие.
— На самом деле, я тоже рада вас видеть, мисс Хасани. Ваш выпуск навсегда вписан в историю школы. Вряд ли я смогу вас забыть.
— Надеюсь, вы сейчас не о нашем бунте вспомнили... — попыталась я разрядить обстановку шуткой.
— Я вспомнила, как меня окатили краской, — ответила она, и в голосе ее не было ни злобы, лишь легкий оттенок ностальгии.
Я улыбнулась в ответ. Но улыбка была сдержанной, с примесью неловкости, ведь рядом с нами было столько нерешённого и прошлого, которое хотелось вытолкнуть из памяти, а не вытащить на свет.
Сквозь приоткрытые шторы пробивались лучи весеннего солнца, а в распахнутое окно врывался свежий ветер, донося шелест качающихся деревьев. Я держала руки перед собой, как будто их нужно чем-то занять. Наступила пауза, и я стала разглядывать фотографии на ее столе. Там были несколько кошек и один сурок - тот самый, которого мы ей подарили. Особенно помню день, когда мы с дядей Хасаном отправились в местную кафешку и по дороге увидели людей, плохо обращающихся с животным. Общими усилиями смогли спасти его и передали той, которая будет хорошо заботиться о нём.
— Я хотела бы поговорить с вами о работе, — нервно начала я.
Честно говоря, я почти не надеялась получить здесь место. Год обучения – это ничтожно мало, чтобы стать полноценным учителем. Я мечтала лишь о небольшом опыте, о стажировке, поэтому и пришла сюда без особых надежд. Но тут прозвучал уверенный голос директрисы:
— Вы приняты.
— Я... что? — переспросила я, не веря своим ушам.
— Я хочу, чтобы вы здесь работали, мисс Хасани. Полагаю, вы пришли именно с этим предложением?
— Именно так, — кивнула я, стараясь скрыть волну непроизвольной радости.
— Я знаю вас как человека принципиального и целеустремленного, поэтому буду рада видеть вас в нашем коллективе.
— Спасибо, — ответила я, и голос чуть дрогнул от растущего облегчения.
Я благодарно улыбнулась, ощущая внезапную поддержку от человека, от которого меньше всего ожидала услышать такие слова.
— Но у меня всего год обучения по искусствоведению, — поспешила я напомнить.
— Это не имеет значения, — отмахнулась она. — Документы и прочие формальности – это моя забота. Я все устрою.
— Благодарю, — вновь улыбнулась я, ощущая, как на душе становится легче.
— Мы начнем с малого, — продолжила директор, заметив мой взгляд на часы и на стену с расписанием. — Ваша первая задача - кружок рисования и искусствоведения. Подумайте, какую программу вы могли бы предложить на ближайшие месяцы. Нам нужны идеи, которые заживут здесь и будут жить в учениках.
— Я подготовлю что-то сразу, — ответила я, чувствуя, как во мне растет уверенность. — Возможно, начну с небольших мастерских по рисунку, а затем добавлю элемент теории - истории искусств, - чтобы связать практику и знание.
— Хорошо. Подумайте, но не затягивайте, — сказала она, и в голосе ее уже не было строгости, а только практическая забота о том, чтобы всё получилось.
— И еще одно, — добавила она, и голос стал тверже. — Два месяца стажировка. Затем настоящая работа.
— Я поняла, — кивнула я.
Я готова была начать жизнь с чистого листа и верила, что на этот раз все непременно будет иначе. Впереди — новые уроки, новые лица, новые переживания и, возможно, новые краски, которые помогут мне снова найти себя в этом мире.
***
Меня отправили домой, сказав, что рабочие будни начнутся со следующей недели, как только директриса уладит все формальности.
А еще я узнала от Джейн, что Алекс скоро вернется в город. Она говорила о нем не иначе как о злейшем враге, буквально ненавидела. Казалось, ее гнев вспыхивал даже от одних мыслей о нем. И в принципе ее можно было понять: Алекс ни разу не приехал после убийства отца и после того, как их мать несправедливо обвинили и отправили в тюрьму. Но я попыталась объяснить Джейн, что, возможно, у Алекса были свои причины, что он не такой уж и плохой человек, каким она его считает. Но Джейн и слушать ничего не хотела.
Вечером того же дня мне вдруг позвонила Сэм, чтобы поделиться сенсационной новостью о том, что Ясмина и Маркус возвращаются в город. Не знаю, что именно двигало ими, но мне не нравилось, как бешено заколотилось мое сердце, трепетно надеясь, что Ясмина вернулась ради меня.
Сможем ли мы помириться? Захочу ли я? Или снова оттолкну?
Я не знала.