Persona || Liskook

Я не знаю, что меня шокирует больше: стремительное гниение прекрасных роз и жуткий запах в комнате...или только что прозвучавшее заявление Чонгука.
Хотя с уверенностью скажу, что второй вариант оставляет меня цепенеть на месте.

— И это не обсуждается, — с железным оскалом продолжает Чонгук, намекая на отказ в споре.

Чувствую, как количество адреналина в крови значительно увеличивается. Но лучше сначала разобраться:
— Что значит «переезжаешь ко мне»? — я возмущённо выгибаю бровь, а что ещё больше взбесило... его приказной тон, — это шутка?!

Хотя по выражению его лица так не скажешь.
— Ты до сих пор не заметила, что кто-то очень старательно пытается лишить тебя свойства под названием «жизнь»?
— Я это хорошо замечаю, но не понимаю, на кой мне к тебе переезжать?
— Рядом со мной твой красивый зад останется целее.

Нет, ну это слишком! До сих пор он меня спасал не раз. И я правда ему за это благодарна, но при этом я себя чувствую беспомощным сурком,  которого вечно охраняет огромный орёл.

— Чувствую, что все будет наоборот, потому что именно рядом с тобой  мой «красивый зад» и подвергается опасности! Спасибо, конечно, за предложение, но вынуждена его отвергнуть. Я сама за себя постою!

— Мне интересно, и как ты собираешься за себя «стоять»? — Чон окинул меня насмешливым, издевательским взглядом: мол «ты кто такая, немощь?».
Все, я вскипаю.

— Тебе какая разница? Придумаю что-нибудь! — все-таки меня учили выкручиваться из любых трудных ситуаций. Да. Это было давно, я даже немного растерялась, вспоминая, насколько это было давно, — ладно! Не знаю я, но не буду я с тобой жить! Не хватало мне ещё опекуна на свою голову!

Чонгук шумно выдыхает:
— Ладно, даю тебе время подумать. А сейчас ты едешь со мной, — он грубо хватает пеня за руку и тащит по направлению к двери.

Резкими движениями вырываюсь и гневно на него смотрю:
— Я тебе не рабыня, чтобы мне указывать! Никуда я с тобой не поеду! — отхожу от него ещё на несколько метров.
— Еще как поедешь, — снова его приказной тон, после чего он стремительными шагами подходит, под мой оглушительный визг перекидывает меня через плечо и несётся к выходу из здания.
— Чонгук, чертов ублюдок! Быстро отпусти меня, а то я тебя прикончу, даже сожалеть не буду! — я отчаянно бьюсь у него в руках четными стараниями вырваться. В итоге я вижу только несущуюся подо мной мраморную плитку и его железную спину с пятой точкой.
— Чонгук! Черт бы тебя побрал! Отпусти меня!

На протяжении всей дороги я кричу и больно бью руками в его спину. Больно— скорее для меня. А ответом служит бесячее молчание.
Замечаю, как на нас странно смотрят и одновременно хихикают сотрудники компании, но, уверена, одни взгляд Чонгука все решает.

Эти минуты, когда мы спускаемся с энного этажа, кажутся мне часами и в итоге я спокойно выдавливаю:
— Чонгук, отпусти меня.
Ответом как всегда оказывается нудное молчание и беспалебное поглаживаете по моей заднице, — Извращенец! — уже повышаю голос.

— Ещё какой, милая, — затем следует негромкий шлёпок по пятой точке. Вот же...За это отдельный удар, Чон.

Решившись на этот слишком опасный поступок, наклоняюсь  и сильно, до скрежета в зубах, кусаю Чонгука под лопатку. Страшное шипение оглушило мои уши, и я поняла, что сглупила.
— Я тебе покажу, каким извращенцем я могу быть, — под грозный рык, который заставил все мое тело покрыться мурашками, Чон закинул меня на переднее сиденье какого-то внедорожника и захлопнул дверь.

— Немедленно выпусти меня из машины!
— ...
— Чон! — я уже не на шутку повышаю голос, после чего парень вжимает педаль до упора и начинает обгонять машины на трассе с бешеной скоростью, — я что призрак ?! Это унизительно, Чон! Ненавижу!...

Я никогда не боялась быстроты, наоборот, звук напрягающегося мотора доставлял мне удовольствие. Но пар из ушей Чонгука и его нервное сжимание руля заставляет меня перемотать все моменты свой жизни, как в последний раз.

После моих безрезультатных криков и ругательств я обижено отворачиваюсь и смотрю в окно, где машины и люди пролетают мимо нас размытыми линиями. Вот милая семейка с небольшой коляской гуляют на просторах парка, вот местные хулиганы и "каскадеры" выполняют разные трюки на скейтах и самокатах. Попалась на глаза парочка, где парень тянется к девушке за поцелуем, но не успевает он это сделать. Точнее мне не удается на это посмотреть, так как их заслонила от моего взора огромная тонированная машина. Недовольно хмыкнув, вглядываюсь в черное окно. Машина едет так близко, что я могу дотянуться, если вытяну руку, а еще, учитывая, что мы несемся по дороге, обгоняя всех подряд, можно заметить: она мчится с такой же бешеной скоростью, как и мы.

Считая абсурдным свое подозрение, что за нами гоняться, все же дергаю нервного Чонгука за плечо:

- Ч...чоон, - заставляю его посмотреть в ту же сторону, что и я.

- Пригнись, - рычит он в тот момент, когда тонированное стекло машины опускается, а из него высовывается дуло пистолета с глушителем, направляя его прямо на меня.

Я замерла. Совсем ничего не соображаю. Чонгук грубо хватается за мою оцепеневшую спину и надавливает на нее, чтобы я согнулась. Секунда... всего лишь секунда, и звон стекла разноситься прямо над моей опустившейся головой. Что же делать?! Так хочется орать, рвать и метать! Такие смешанные чувства страха, безысходности, напряжения, а что хуже всего: состояние, когда ты ничего не соображаешь.

Так. Спокойно. Думай свежей головой. Внезапно в сознании разносится очень знакомый голос. Голос, который я безумно люблю и уважаю до слез на глазах, но не позволяю себе его вспоминать: "Лили, что я тебе говорил, милая? "Паника, растерянность, слабость - враги человека." Пытайся всегда думать рассудительно. Используй любые предметы под рукой, каждая вещь сможет помочь, если действовать правильно. А сейчас что? Милая, ты так растерялась, что запуталась в узелках? Теперь успокойся и хорошенько подумай...". Джони. Как же я скучаю. На глазах наворачиваются слезы, вспоминая моего любимого дядю.

- Поднимайся, - указывает совершенно спокойный голос, - все прошло.

Осторожно вскидываю голову и смотрю на невозмутимое лицо Чонгука, заправляющего неизвестно откуда взявшийся пистолет в кобуру. А здесь точно была погоня?! Почему этот парень делает вид, что ничего не произошло минуту назад?

- Что это было? - ошарашенно смотрю на пулю, застрявшую в стекле окна. Она бронированная.

- ...

- Ты хоть что-нибудь можешь сказать?! Какого черта меня хотят прикончить уже в четвертый раз?! И почему каждый раз именно рядом с тобой это хотят сделать!

Снова молчание. И спокойствие на лице.

- Ты  кто такой, Чон? Почему мы сначала скрываемся в клубе, хрен знает от кого, а потом приходиться заваливать бронированный джип прямо на дороге? Какого черта мы едем в какой-то бункер, затем ты "профессиональными" выстрелами убиваешь редких видов хищников, а потом об этом пишут в журналах? Может, ты еще промолчишь про тот момент, когда на меня разлили какую-то хрень, а тебе понадобилась всего лишь секунда, чтобы определить, что это. Или ничего не скажешь про свою огромную лабораторию, где ты вытворял нечто?! Дикатилмидий? Да что это вообще?! Про отравленные цветы я вообще молчу! Поэтому я еще раз спрашиваю: кто ты, черт возьми, такой?! - после характерного выброса адреналина на душе стало как-то легче.

- Диметилкадмий.
И это единственное,что он выдавливает.

Я перехожу на грозный рык:
- Да какая разница?! ААА... Как же ты меня взбесил! Чон, по-хорошему, выпусти из машины, у меня вообще-то работа, от которой ты меня отвлек, - а он снова молчит. Оглядываю всю салон в поисках того, чем можно было бы его прибить! И уже замечаю, что машин стало меньше, а мы не на такой большой скорости.

От этого молчания я обиженно отворачиваюсь и упрямо пялюсь в окно. Там пуля. Небольшая. Девятого калибра, но из странного цвета металла. Нечто похожее на бронзу и серебро в одном флаконе. А у самого основания мелко выгравированны буквы «GSS». Что-то смутно знакомое. Но сейчас не время думать о тонкостях мастерской выплавки пуль: рядом со мной человек, который напрочь меня игнорирует и довольно сильно бесит. Красивый ублюдок.

Не прошло и десяти минут, как я до последней частички остываю, а в голове прокручивается безумная идея, которому здравый смысл говорит "Неет!"

— А, может, это все не просто так? — принимаю вдумчивую позу, опираясь на свой подбородок, — нуу... наша встреча, — поворачиваю голову к Чону и  кокетливо закидываю ногу на ногу. Парень на меня не смотрит, но вижу, как его кадык дрогнул на несколько амплитуд, наверное, уже заметил что-то неладное.
— Гуууук, — я придвигаюсь к нему и начинаю гладить его щеку, - а поцелуй меня... пожалуйста...— медленно касаюсь губами кожу ямочки, —  твои губы так сводят с ума, —  еще один поцелуй, — я по ним соскучилась.

Он упрямо смотрит вперёд, но заметно видны вены, пульсирующие на виске. А ты не такой уж непробиваемый, Гук.
Ухмыляясь своим бесстыдным действиям, захватываю его правую руку и начинаю гладить твёрдые мышцы, а губы соблазняюще выцеловывают дорожку от ключицы до уха, при этом отчётливо осознавая, как это тупо выглядит со стороны.
Звук мотора значительно увеличивается, а пульс Чонгука учащается.

— Теперь останови эту долбанную машину, — спокойно произношу я, когда направляю на него пистолет, который я медленно вытащила из его кобуры. Вот никогда бы не подумала, что дуло оружия будет указывать на него. Но это единственные способ его разговорить. По крайней мере, я так думаю.

На лице парня не дрогнул ни один мускул, словно он за два часа узнал, что будет происходить! Это меня напрягает.
Для пущей убедительности сдвигаю предохранитель, дёргаю за затвор, заряжая пистолет пулей.
— Похвально. Отработанные движения заряда. Шестисекундное снаряжение магазина... четкий прицел на дальнее расстояние при большой скорости и прямой указательный палец у спускового крючка, доказывающий проф пригодность. Кто тебя обучал, Манобан? — выпаливает Чонгук, когда бросает безмятежный взгляд на оружие, направленное на него.

Я цепенею.
— Ты вообще слышишь или видишь меня?! Немедленно останови машину, Чон, иначе я выстрелю, — на весь салон разносится мой крик. А здравый смыл сомневается насчёт последнего заявления.
     Он насмешливо выгибает бровь, а на лице появляется заразительная ухмылка. Кого я пытаюсь обмануть?! Ведь знает же, что я не выстрелю. Только дурой себя выставила. Но все же он останавливает джип на обочине и глушит мотор. Затем поворачивается ко мне с горящими и весёлыми глазами:
— Ии? Что дальше?
— Объясни мне, кто ты такой и почему меня хотят прикончить? — сама ужасаюсь от своего серьёзного голоса.
— Лисёнок, оружие не для детей, — Чон спокойно отбирает у меня пистолет, прекрасно зная, что я быстро поддамся.
Что?! Не для детей?!
— Мне вообще-то законных двадцать один год! И я ребёнок?! — моему возмущению нет предела. А если он ещё произнесёт ту фразу...

— Наивная малышка, — ЧОНГУК беззаботно кладёт оружие обратно в футляр на ремне.
— Прекрати! Какой же ты урод! Прекрасно ведь знаешь, что я терпеть не могу это! И намеренно дразнишь. Ненавижу тебя! Я не наивная! Кажется... — гнев заполнил меня от головы до пяток, пытаясь выбросить из сознания противные воспоминания.
— Так докажи это... — заинтересованно тянется ко мне парень.
— Как тебе это доказать? — я чувствую, как в моих глазах появляются огоньки, требующие немалого азарта.
— У тебя профессиональная стойка при стрельбе и осторожное отношение к оружию. Я уверен, тебя обучали. А эти уроки предназначались точно не новичкам. Причём давно, так как многие инстинкты в тебе потеряны.
— Ты в этом уверен? — сникаю я, смотря на свои пальцы.
— В самолете, когда ты обожглась, ты инстинктивно дернулась, отчетливо зная, какие действия нужно совершать. Хоть ты даже не заметила этого. Но вместо этого, скорее всего, осознав что-то, ты начала паниковать, причём это была показушная паника. Ты не боялась этого, как остальные девочки.
— Я ...
— Дальше. Иногда ты быстро соображаешь. Я имею в виду тот джип, который ты завалила на большой скорости, используя непростой метод. Фары. Это необычно. Не каждый додумается. Значит, тебя учили обращать внимание на самые мелкие детали. Есть большое «НО»: ты никогда не попадала в такие ситуации до встречи со мной. Когда ты увидела пистолет в клубе, ты растерялась, но не орала, как другие делали бы.
Но я не могу понять, зачем и как тебя учили? К чему готовили? Однозначно, из тебя не пытались сделать солдата. Скорее оборона.

Я долго молчу, не зная даже, что говорить. Он единственный человек, который так глубоко меня рассмотрел. Меня терзают сомнения, можно ли ему довериться...

— Когда мне было семь, мои родители погибли в автокатастрофе, приезжая домой после очередной поездки за границу. Они работали на государство в плане экономики, но у них была невысокая должность: помощники младших бухгалтеров. Они очень часто уезжали по работе, оставляя меня на несколько недель скучать по ним. Тогда меня отдавали на присмотр лучшему другу моих родителей: дяде Джони, — при воспоминании его лица, у меня появляется улыбка; мне очень больно вспоминать об этом. Я всегда запрещала себе это делать, — я его просто обожала. Он был мне как отец. После смерти родителей он забрал меня к себе. Я, как обычно, ходила в школу, и у меня были хорошие друзья. Однажды проходила олимпиада по основам безопасности жизнедеятельности. И в каждом классе проходил отбор вне зависимости от желания. У меня довольно легко получалось разбирать и собирать автомат, пистолет, различать типы пуль и оружий. И это все, что нам показывали на начальном этапе. Меня отобрали. И когда я должна была пройти уже более сложный этап, школа потребовала и даже предоставила мне наставника. И какого было моё удивление, когда им оказался дядя Джони. Более того, это был бывший командир подразделения «альфа-спецназ». Я не знала, куда себя деть от восторга, ибо мне это безумно нравилось. И каждый раз, когда у нас проходили занятия, я была безмерно увлечена этой деятельностью и жаждой знаний. Он мне рассказывал все методы выживания, постройки ловушек, военных тактик, альпинизма, артиллерии. Все, что требовалось от успешной сдачи олимпиады. В итоге я заняла первое место. И уже где-то с четырнадцати лет он начал готовить меня физически. Я понятия не имела, зачем. Просто он меня рано будил, мы занимались. Он показывал мне арсенал оружий, обучал правильной стойке, учил метать гранаты, работать с картой, даже научил вязать водную и горную переправу, практиковал в медицине. Можно ещё много перечислять, но итог этого стал таким, что от меня начали шарахаться мои друзья. При виде моих сбитых в кровь рук, мешков под глазами и проявленной грубости в движениях. Я не знала, зачем Джони так сильно углублял меня в это познание, но мне это определенно нравилось. Я предпочитала пойти в стрелковый зал и стрелять на поражение в манекены вместо крутых вечеринок и вечерних свиданий. Постепенно это вошло в привычку, а я осталась без друзей. Меня и вправду начали боятся. И после моего пятнадцатилетия я вышла в заповедный парк, чтобы пометать тренировочные гранаты. И одну я кинула слишком далеко, так что я пошла искать её. На пути мне встретился очень милый парень немного старше меня. Мне показалась, что я влюбилась с первого взгляда: он пригласил меня погулять. Я согласилась. И впервые за долгое время мне захотелось внутри быть настоящей девочкой. Не лезть без проблем на дерево или забор, чтобы вытащить бедного котёнка, плакать от небольшой царапины, как остальные девочки, пугаться картинок больших змей. А я обычно делала все наоборот. С парнем мы начали общаться, и я привязалась к нему и раскрыла всю душу. Итогом столо то, что он чуть меня не изнасиловал. Но, к счастью, несколько несложных приемов, показанных дядей, спасли мою невинность. Но после этого у меня появился главный страх — боязнь доверять людям. Сколько бы я не старалась, я все равно это делала, но в итоге мне разбивали сердце, предавали. И я даже не знаю, можно ли тебе это все рассказывать, потому что и сейчас я боюсь, что ты окажешься таким же гадом, как и другие, Чон.
— То есть хочешь сказать, что тебя готовили только для школьной олимпиады ?

Я немного запнулась из-за того, что он ничего не сказал насчёт доверия, но это же непробиваемый Чон. Ничего иного не следовало ожидать. Вместо этого я лишь спокойно ответила, не обращая внимания на обиду:
— Да... Сначала просто подготовка, а потом Джони увидел, как мне это нравится, и постепенно это стало моим хобби.
— А что с ним потом стало?
— Когда дядя увидел плачущую меня из-за попытки насилия и отстранения от друзей, познакомил меня с Ши Хеком, со своим другом и директором крупной компании. Затем я влюбилась в искусство танца и стала ощущать себя настоящей девочкой. Мне это определённо нравилось. Но Джони меня просто оставил там же, чтобы никогда больше не вернуться. Только вручил маленькую подарочную коробку, обнял на прощание и никогда не возвращался в мою жизнь. Я его очень долго искала, спрашивала Ши Хека, а он лишь говорил, что дядя уехал к своему сыну, которого с ранних лет отправил на обучение в другую страну. Вот и все. Как ты и сказал, многие инстинкты во мне потеряны, так как я просто-напросто не занималась подготовкой.

Ответом мне послужило лишь задумчивое выражение лица.
— Теперь встречный вопрос: почему меня хотят прикончить?
— Тебе лучше держаться от меня подальше, — не отрывая взгляд от дороги, мрачно произнёс парень.
— Ты ...! — я шумно выдохнула, чувствуя, как вскипает кровь, — я буду с радостью держаться от тебя подальше! Теперь отвези меня на работу!

На это раз меня услышали, и я в целости и сохранности благополучно добралась до компании, при этом всю дорогу не издавая ни единого звука. Держаться подальше говорит! А чего ещё он хочет?! Раз этого так требуют, все будет. Я даже не посмотрю на тебя, Чон. Натерпелась я в роли «наивной малышки», пора учиться на своих ошибках.

— Лиса, что снова случилось?
— Джи, давай без вопросов, я и так сейчас зла. Какой у нас план на сегодня? — стою за ширмой уже полюбившейся гримерки, переодеваясь для очередной фотосессии.
Больно лицезреть диван, на котором час назад целовалась с Чоном, радуясь, как девчонка, его подарку. Чертов красивый ублюдок.
Заметила, что сгнивших цветов в комнате не осталось, хотя высоченные розы красуются в большой вазе. Хоть и Чонгук меня взбесил, но прекрасный букет ни в чем не виноват.

— Ещё одна локация с Adidas, — отвечает Джи, пока я стремительно выхожу из-за ширмы, — Ллиис... Лисаа, — она смотрит на меня с выпученными глазами.
— Онни, ты чего?
— Не выходи так никуда. Кхм. Пожалей бедных мальчиков.
— Что ты нес... ? — подхожу я к зеркалу во весь рост, — да я выгляжу как женщина легкого поведения! — смотрю на себя не менее шокировано, чем Джису. Просвечивающаяся телесная футболка, завязанная прямо под грудью и открывающая половину живота, также короткая спортивная юбка, не доходящая даже до середины бедра, при этом открывая ноги.
— Ты что несёшь?! Лиса, ты шикарна! — подруга, щурясь, начинает вглядываться в мой живот, — а это уже, видимо, Чон постарался, — ухмылка озаряет ее лицо.
Подхожу ещё ближе к зеркалу и моя челюсть отвисает на месте. На моем животе красуется огромная розовая отметина.
Чувствую, как кровь приливает к щекам, невольно вспоминая прошлую ночь. Даже не верится, что со мной это произошло. Но почему-то я даже не жалею об этом! Хоть и стоило бы.
«Тебе следует держаться от меня подальше».
Корчу лицо при воспоминании этой фразы. Вот и буду!

Приходиться быстро замазывать тональным кремом отметину, а затем вижу, что есть и на шее... две.
— Лииис, и на бедре, — отчаянно смеётся надо мной Джису. Запускаю в неё попавшуюся маленькую подушку, отчего она начинает смеяться ещё громче, — как у вас там все страстно было.
— Джису!
— Да что сразу «Джису!»? Мне вот жалко-то парня. Он не перевозбудится, увидев тебя такую?

Запускаю в неё теперь небольшую косметичку, чувствуя, как безжалостно краснею. Но на этом моя безбашенная подруга не успокаивается:
— Лииис, а смысл-то замазывать? Сегодня, думаю, и покраснее и побольше будут, если ориентироваться по твоему наряду, — она ржёт на всю гримерку так заразительно, что я тоже начинаю нелепо улыбаться.
— Уже не будет ничего, — почему-то моя улыбка меркнет.
— В чем дело?
— Мы будем держаться подальше друг от друга, — я неосознанно комкаю попавшуюся бедную салфетку. Уже знаю, что Джису будет расспрашивать, поэтому рассказываю все сразу...

— Мдаа...Может, он глава какой-то банды?
— Знаешь, думаю, это не исключено. Он без проблем застелил трёх волчар, представляешь?! Я ни разу не видела его растерянным и паникующим, будто он ничего не боится, и эти дела для него — ежедневная надоедливая суматоха. Даже лучше, что мы не будем взаимодействовать.
— Что-то по твоему лицу это не видно.
— Он обычный красавчик плэй-бой. Ему такие как Мина подходят. А то, что между нами — отношением назвать сложно. Точнее абсурдно. То мне хочется пристрелить Чона, то смотреть на него беспрерывно, — моя салфетка раскрошилась на мелкие кусочки.
— А мне кажется, что он хороший, и... знаешь, как-то он смотрит на тебя по-другому.
— Вот не неси чушь. Может, у него вообще цель была развратить меня и бросить. Что он и сделал. Так! Не хочу больше о нем. У меня вообще-то ужин с Сехуном намечается. Он не менее хороший, — натягиваю на себя улыбку до ушей и легкой походкой выхожу из комнаты.
— Стой! Я хочу посмотреть на реакцию парней, — бросает мне вслед Джису, нелепыми движениями добегая до меня, а я недоуменно смотрю на неё, как на умалишённую.
— Джису, я не похожа на шлюху?
— Нет, я сказала! Они выглядят намного развратнее, а ты просто элегантная девушка в сексуальной спортивной форме.

Перед самой дверью студию резко останавливаюсь. Я не буду показываться так у всех на виду, всё-таки у меня есть чувство собственного достоинства, и в этой одежде я чувствую себя неудобно.

<•>

Когда я добралась до гримерки, случайно услышала несколько тихих всхлипов. Я осторожно подошла к двери, которая была немного приоткрыта. Увиденное заставило меня судорожно сжаться.
Чонгук стоял ко мне в пол оборота и медленно гладил по щеке Мину, как когда-то меня. Девушка стояла впритык к нему, а по её щекам текли слезы.
— Не ври мне! Ты любишь ЕЁ! — она взглянула на него своим большими красными глазами.
— Милая, ты же знаешь, что тебя никто не заменит. Она просто моя временная игрушка.
— Тогда почему ты уехал с ней?!
— Хотел соблазнить девственницу. Немного позабавился. Вот и все. Сейчас у нас ничего нет.
— Ты мне не врешь? — Мина взглянула на него щенячьими глазками.
— Нет.
— Тогда поцелуй меня.
Чонгук тянется к ней и заключает её в страстный поцелуй.

Внутри все обрывается, словно снежная лавина. Воздух в груди закончился. Дышать не могу.
Сама не поняла, как добралась до уборной и заперла дверь. Не могу! Не могу смотреть!
Так больно стало. От лжи и предательства. Игрушка? Я была игрушкой? Соблазнение девственницы?
Ведь он на меня так смотрел, успокаивал, обнимал... а он... а он. А я ему поверила, как наивная дура.
Я виновата!
Во всем виновата Я!
Просто история повторилась, только теперь мною воспользовались, а в прошлый раз, после моего пятнадцатилетия, извращенец не смог совершить задуманное, а он... ему удалось.

Наивная! Наивная дура! Всем постоянно веришь и доверяешь.
На мою чёрную юбку падает какая-то жидкость, и я не сразу осознаю, что плачу. Но так больно стало. Ожог кислотой, пробитое пулей плечо, уставшие ноги после шестнадцатичасовой тренировки — ничто не сравнится с этой болью.

«Лили, в этом мире будет много предателей и достаточно гнили. Не верь всему миру, моя добрая девочка. Будь сильной. Никогда не смей опускаться и ломаться под обстоятельствами, иначе они тебя съедят. Если упала, отжалась и встала с новыми силами. Не плачь. Слезы показывают твою слабость. Прощай, милая. Я люблю тебя, моя сладкая.» — в моей голове появились последние слова Джони.

Он сказал не плакать. Нельзя!

Уверено встаю и смахиваю все слезы.
Ведь жизнь на этом не заканчивается. Может, и Сехун точно такой же, не знаю. Но впредь буду осторожна. Я даже должна быть благодарна Чонгуку, что преподал мне такой хороший урок.

Когда возвращаюсь в гримерку, там уже никого нет. Быстро беру первый попавшийся длинный пиджак и застегиваю все на пуговицы.

— Лиса, подожди секунду, сейчас закончат с локацией, — встречает меня Чанель с вежливой улыбкой на лице.
Положительно киваю и иду в сторону Джису. Мы тем временем обсуждаем какую-то лабуду о здешних танцевальных студиях, затем к нам присоединятся Сехун, который осторожно поддерживает наш разговор.
— Лиса, готово, становись, — зовёт меня Чанель к небольшому замшевому дивану, а сзади устроены разные спортивные штучки в виде гирь, груш и боксерских перчаток, — так, а где Чонгук?

Вспомнишь говно — вот и оно.
Это «милая» персона входит с Миной, держа последнюю за талию своей огромной ручищей. В студии становиться тихо. А я стараюсь не смотреть в их сторону, делая равнодушный вид, хотя внутри все разрывается от обиды.

— Итак, — тишину прерывает Чанель, — Лиса, Чонгук, концепт таков: после долгой тренировки вы, уставшие и обессиленные, отдыхаете на диване. Лиса, почему на тебе пиджак?
— Я немного неуютно чувствую себя так.
— Все в порядке, Чанель, — к нам подходит моя безбашенная подруга, — она немного не в себе сегодня, — затем резкими движениями и под мой угрожающий взгляд срывает с меня пиджак.

— Ухх, — слышу несколько глухих возгласов, принадлежащие причём двум разновидностям пола.
— Кхм. Лалиса...— Чан запинается и нервно проводит рукой по шее, — думаю, вы выглядите шикарно.

Чувствую как кровь приливает к лицу.
Не сразу замечаю появившегося Чимина за спиной Чана.
— Здравствуй, Лиса, — с судорожным вздохом здоровается он.
— Привет, Чимин, — почему у них такая реакция?! Чувствую себя экспонатом на цирке.

— Так. Начинаем, времени не так много. Сначала с простого. Садитесь оба, — мы с Чонгуком сопровождаем действиями все указания Чанеля. Тем временем я пытаюсь вести себя как можно равнодушнее, — Лиса положи голову на плечо Чонгука.

Замечаю, как внутри все дрожит, но внешне я стараюсь этого не выдавать, делая все резко и чётко, без сомнений и запинки.

— Так. Что с вами?! Вы какие-то напряжённые, — возмущается Чанель, — и уже оборачиваясь, говорит всем окружающим, — выйдите все, пожалуйста. Зайдёте, как только позову.

Все быстро выполняют приказ, кроме Мины, которая делает вид, что очень занята.
— Мёуи Мина, вы тоже относитесь к числу «все».
— Но я личный гримёр Чонгука! — они смотрит глазами полными надежды на Чона.
— Нам пока не требуется ваша помощь.
От силы стукнув дверью, девушка выходит.
— Итак, дорогие мои, мы остались втроём, — разводит руки фотограф.
— Чан, милый, хватит говорить так, будто мы сейчас тройничком будем заниматься, — раздаётся справа от меня хриплый насмешливый голос.

Моего внезапного смешка не удаётся избежать. Но усилием воли снова принимаю равнодушное лицо.
— Чонгук, ты что. Мы и без Лисы с тобой справимся легко, — пошло подмигивает Чан.
— Я тебе сейчас руку сломаю, нечем будет утешать себя во время одиночества.
Меня прорывает тихий истошный смех, который я пытаюсь сдержать рукой на своих губах. А от сотрясений не удаётся избавиться.
— У меня для этого есть девушки. Они отлично выполняют эту функцию вместо меня.

Как-то неловко стало, что ли, поэтому смущенно отворачиваю голову.
— Заткнись, не извращай мне тут моделей, — от прежней улыбки ничего не осталось. Вмиг вспомнилось все, что было до этого, а маска равнодушия снова повисла на моем лице.
— Сейчас расслабьтесь. Вы здесь одни. Вы уставшие после изнурительной тренировки. Давайте, вживитесь в роль. Лиса, расслабься полностью и доверься партнеру. Чонгук, ты опора.

Насчёт доверия, конечно, хотелось поспорить, но не самое подходящее место.
Оба ожидают моих действий, а я так же строго и напряжённо кладу голову на плечо Чона.
— Лиса, расслабься, пожалуйста, — устало произносит Чанель.

Видимо, моему партнеру надоедает этот цирк, поэтому уверенными движениями он обхватывает мою обнаженную талию и одним рывком придвигает к себе, сильно прижимая. Моя кожа сейчас обжигается его горячей рукой, и от этого меня бросает в мелкую дрожь.

Пытаюсь успокоится... Это всего лишь несколько часов работы. А в голове мелькает мысль: «Хочется ли, чтобы эта работа прервалась?»
Мысленно бью себя по голове.

Затем заставляю себя полностью расслабиться, поэтому закрываю глаза и втягиваю в легкие его дурманящий запах духов. Мигом успокаиваюсь и невольно, даже не задумываясь, утыкаю свой нос ближе к тёплой шее парня для большего доступа аромата.
— Вот тааак...молодец, — свои комментарии Чан сопровождает щелчками камер, — Лиса, обними его.
Снова не задумываясь и так же с закрытыми глазами обвиваю торс Чонгука. Словно окружающий мир для меня больше не существует, а объятия и аромат духов Чона — единственные объекты моего внимания.
Невольно вспоминаю вчерашнюю ночь: как он меня касался, целовал каждый сантиметр кожи на моем теле, как был нежен, словно боясь навредить.

— Лиса, теперь пересядь на его колени, — голос Чанеля слышится мне, как в вакууме.
Но, словно в трансе, быстро выполняю его указание.
Пересаживаюсь и обвиваю шею парня двумя руками, снова утыкаясь в шею.
Что это со мной? Я ... Как это происходит? Почему я не могу остановиться?
Чонгук кладёт руку на моё бедро, крепче сжимая и цепляясь за меня.
Слышу его судорожное дыхание... как поднимается и быстро опускается его грудная клетка.
Складывалось ощущение, будто он не хотел меня выпускать из объятий.

Снова вспомнила его горячие руки, что охотно сжимали мою грудь, невероятно красивое обнаженное тело, пухлые губы, целующие мои... но не только мои... Теперь в моё сознание врывается картинка того, как он ласкал губами Мину в той комнате. Не замечаю, когда одинокая слеза скатывается по моей щеке.
«Прости, Джони, я не смогла. Я снова не смогла.»
Испугавшись своей реакции, с безумной надеждой, что меня не заметили, отрываюсь от Чона, как от огня.

Мы снимаем ещё много сцен, где Чонгук меня не касается: то моя голова лежит у него на коленях, то ноги перекинуты через его бедра. Поэтому эта часть фотосессии мне далась намного легче.

— Сейчас перерыв на пять минут. После снова начнём.

Чанель запускает всех ребят, и они быстро схватываются за работу. В буквальном смысле схватываются, ибо некая Мина вцепляется в сидевшего Чона, как пиявка.
Не выдерживая сцены, где она соблазняюще сидит у него на коленях, поигрывая ногами и перебирая его волосы, отодвигаюсь на другую сторону дивана, хотя расстояние между нами почти не изменилась. Чувствую, как снова внутри все рушится. Как же больно.
— Лиис, ты в порядке, — ко мне подходит спокойный и красивый Сехун.
— Да, спасибо, — дарю ему искреннюю улыбку, ведь от этого парня веет добром и заботой.
Он снимает свой пиджак и бережно накидывает мне на плечи:
— Ты говорила, что тебе так неудобно. И ты очень красивая, Лиса, — садясь на изголовье дивана, утешительно гладит мне по плечу.
Я благодарно смотрю на него.

Неожиданно для него я беру его руку в свою и начинаю поглаживать большим пальцем костяшки его руки, будто этим успокаиваясь.

— В какой ресторан мы сегодня пойдём? — удивленное лицо Сехуна озаряется мне, когда я поднимаю свои глаза на него.
— Если тебе нравится французская кухня, то я знаю отличное место.

— Конечно, люблю Париж. «Город любви...», — мечтательно смотрю на него, отчего Сехун задумчиво улыбается.

Идиллию прерывает писк Мины, которую скинули со своих колен. А Чонгук, грозными шагами, словно ураган, сметая всех на пути, направляется к выходу студии.

— Чон, полегче! — возмущается Чанель, которого сильно задели плечом, отчего тот чуть не упал.

^ㅅ^