Persona || Liskook

— Лиса, ты просто прекрасна, — протягивая мне руку, Сехун вежливо сажает меня за сервированный стол.

«De Paris» — престижный и роскошный ресторан, входящий в крупную сеть французских заведений мира, в центре города. Оделась я подобающе, в красное вечернее платье.
— Спасибо за приглашение. Честно сказать, я ещё не ходила на свидание в такие заведения.
— Такая девушка, как ты, достойна лучшего, — Сех загадочно мне улыбнулся, беря в руки меню.
   Я заказала себе салат по приемлемой цене, за что получила от парня:
— Лиса, оставь стеснения и приличия. Заказывай все, что тебе вздумается.
— Сех, правда, мне хватит.
Парень цокает и вместо меня начинает заказывать стейк из мраморной говядины, крем-суп из белых грибов и пирожные «Буше», прекрасно зная, что  больше, кроме салата я ничего не закажу.
— Я же столько не съем! — бред, конечно, но ладно.
— А куда ты денешься, я же знаю, что девушки любят поесть.
— Эй, перестань, — истошно смеюсь вместе парнем, — хотя, если признаться, это делать я очень хорошо умею.

— Вы с Чонгуком, похоже, не так хорошо ладите, не так ли? — спустя минуты тишины заговаривает Сех.
— Похоже на то. А ты давно с ним знаком?
— Он мой бывший лучший друг.

У меня отвисает челюсть.
- Но вы же знакомились при нашей первой встрече.
— Мы предпочитаем делать вид, что не знаем друг друга.
— Ничего себе... Между вами что-то произошло?
— Можно сказать, дороги разошлись, — с какой-то грустной улыбкой выдавливает Сехун.

Во время ужина парень старается поддержать разговор, и у него это очень хорошо получается. Уже в сотый раз осознаю, насколько Сехун общительный и мягкий человек. В его лексиконе нет никакой брани, очень вежливые и аккуратные выражения. Можно заметить, что мне с ним очень легко, а улыбка не сходит с моего лица.

После ужина он меня отвёз сразу домой.
— Осторожно... — Сехун протягивает мне руку, чтобы легче было выходить из машины.
— Спасибо тебе за вечер. Правда, я очень давно так не отдыхала.
— Лиса, — Сехун запинается, а я сразу догадываюсь, что сейчас будет или признание, или предложение. Как оказалось, не зря, — я знаю, что... может, и рано ещё... но...если у меня есть шанс...

С ободряющей улыбкой я протягиваю руку и беру его кисть.
— Ты мне очень нравишься, Лиса, — Сехун подходит ко мне ближе, — ты такая добрая, излучаешь столько света и красоты, что не выходишь у меня из головы ни на секунду. Хоть мы и знакомы всего несколько дней... не знаю... всегда думаю о тебе. Если только у меня есть шанс... боже, я ещё никогда так не запинался, — парень смущенно смеётся. Я, вся порозовевшая, вместе с ним.
— Сех, ты мне тоже нравишься, спасибо тебе за внимание... Если ты не против, дай мне ещё немного времени.
— Конечно, я тебя не тороплю, - он погладил мою кисть большим пальцем, — уже поздно, лучше иди отдохни.

Согласно кивнула и, потянувшись на носочках, поцеловала щеку парня.
Но, заметив, что мою руку не хотят отпускать, невольно засмеялась.
— Так мне идти или нет?
— Ох, прости, — Сех тут же отпустил мою руку, словно вышел из какого-то транса.

<•>

Мы с Чоном, как назло, остались снова одни в гримерке, ожидая наших стилистов. С усилием воли заставляю себя даже не смотреть в его сторону; в свою очередь, Чонгук охотно поддерживает гробовое молчание, словно меня в комнате вовсе и нет. Как же бесит.
От безделья и скуки Чон начинает играться ручкой, а после вечных пять минут, та уже падает на пол, он наклоняется, чтобы её поднять.
Всегда думала, что у меня одной руки не из того места растут. Но этот индивид, когда поднимался, задел какой-то острый железный выступ бедного стола, что на тыльной стороне его ладони появился огромный порез, размером с мою руку.
Я уже говорила, что этот парень спокойный, как скала, ибо у него ни один мускул на лице даже не дернулся от боли, хотя из раны алая кровь хлынула быстрыми каплями, пачкая его одежду.
Небрежными движениями салфеток, он начинает обмакивать кровь. Чувствую полное негодование из-за его ленивой обработки раны; с треском срываюсь, наплевав на свою гордость.
Аптечка в комнате находится легко, поэтому перевернув стул спинкой к нему, оседлала его и выхватила руку парня.
— Я сам...
— Заткнись, — равнодушным голосом перебиваю его попытку заговорить и отнять руку.
Используя вату, обмякшую в перекиси водорода, быстро обрабатываю порез.
— Я тебе сказал держаться от меня подальше, — ледяным голосом, отчасти лишенным чувств, грозно рычит Чон.
Я не отвечаю ему, полностью погружённая в процесс заклеивания раны хирургическим пластырем.

Когда уже заканчиваю с последним, в дверь врывается Мина с сопровождением противного писка.
— Гуки, — девушка застывает, когда её взгляд останавливается на нас, — что эта девка делает рядом с тобой?

— Она уже уходит, — он пристально смотрит мне в глаза, намекая на дальнейшие действия.
Хмыкнув немного про себя, встаю со стула и пересаживаюсь на своё кресло у зеркала.
Делаю это не я одна. Мина с довольным видом усаживается прямо на колени Чона и начинает его целовать.
Нашли чем заниматься у всех на виду.
Чонгук непринуждённо отвечает на поцелуй и проводит рукой по её оголённому бедру. Мне стало так противно видеть это все, хоть и боковым зрением, поэтому беру телефон и делаю вид, что очень занята чтением молекулярной микробиологии.
— Сегодня к тебе? — шепчет Чон ей на ухо.
— Да, милый, — она снова тянется за поцелуем, блаженно улыбаясь.

Все. Меня прорвало.
Как можно скорее выхожу из этой гребенной гримерки и запираюсь в туалете. Не сразу понимаю, что уже рыдаю в голос, скатываясь по стенке вниз. Почему это так больно? Как же невыносимо это видеть.
Мы ведь даже не встречались. Но почему внутри так все сжимается при виде его с другой?! Как эти пухлые губы целуют другие, горячие руки хватают другую талию, его волосами играется другая.

Неужели меня настигла безответная любовь? Не может быть. Так не должно быть все.
«Тогда почему ты его ревнуешь?» — против моей воли заговаривает моё сознание.

Ненавижу! Ненавижу его! Ненавижу Мину! Ненавижу себя! Себя в первую очередь. За слабохарактерность, за необдуманные решения. Дура.

Понятия не имею, сколько я так просидела, но мои опухшие глаза и щеки уже в норме, поэтому встаю и решительно иду в гримерную: Чонгуком занимается уже один стилист, а другой лениво ждёт меня, сидя на кресле.

Так как сегодня начинается реклама косметики, меня накрасили яркими выразительными оттенками, особенно подчеркивая красным губы и рисуя чёрные стрелки. Мой образ мне понравился, но в голове крутилась мысль: что будет делать Чонгук а рекламе декоративной косметики?
Моим образом послужило легкое летнее платье в цветочек, которое никак не обтягивало и оставляло плечи открытыми, также радужные босоножки без каблуков.

Не дожидаясь никого, сразу пошла на съемку. А вскоре в студию заходит и Чонгук. Я в первый раз его увидела не в чёрной одежде; и это, мягко говоря, немного завораживало: белые брюки, легкая голубая рубашка. Если честно, с виду похож был на ангелочка, сошедшего с пышных облаков, но я-то знаю, кем он из себя представляет.

— Уволь нахрен этого стилиста, — злобно рычит нахмуренный Чон подошедшему Чанелю.
— Гуки, ты же как нежный цветочек! — парень прикасается ладонями к голубой рубашке на месте мускулистой груди Чона.
Тот, естественно, не потерпел этого и дал легкий удар кулаком в живот бедного парня, отчего он с отчаянным шипением начал смеяться.
— Это того стоило! Итак, начинаем...— почти без перерыва выпаливает парень, — концепт таков: любящая парочка готовиться к прогулке. Чон, ты типа будешь красить Лису. Кстати, завтра выезд на остров Чеджу. Лиса, Сехун тебе все расскажет, — положительно кивнула ему, затем Чанель продолжает, — все. Становитесь. До трёх часов мы должны закончить. Чонгук, садись на туалетный столик, Лиса — перед тобой на стуле.
Сегодняшняя локация мне даже понравилась: зеркало туалетного столика было украшено люминесцентными лампами, куча рекламной косметики была красиво разложена на белой, глянцевой поверхности. А перед столом стоял стул, на который я должна была сесть, что и сделала незамедлительно. Чонгук, в свою очередь уселся на сам столик, что было ему сказано. Затем ему вручают кисточку для помады и её саму.
— Кто придумал эту хрень? — недовольно бормочет про себя он.
— Приступаем. Лиса, подвинься к нему.
Я подвинулась. На несколько сантиметров. Но подвинулась же.
— Да чтоб вас... Что, черт побери, с вами?!— кажется, Чанель разозлился, затем уже всем, — выйдете все! Сейчас же!

Когда все, включая и Мину, просто вылетают от его грозного рыка, стремительными и злыми шагами Чанель подходит к нам, раздвигает колени Чонгука, отчего тот немного приофигевает, берётся за спинку моего стула и просто вклинивает меня между ног парня. А потом берет руку Чона, в которой держалась кисточка, примыкает к моим губам со злыми словами:
— Все! Что сложного-то?!
Я ошарашено смотрела на Чонгука, который возвышался надо мной на две головы. Эти действия Чанеля были настолько неожиданными, что я даже ничего не успела предпринять и просто сидела вся оцепеневшая.
— Крась её губы!
— Ещё раз заорёшь...надеру тебе задницу, — от угрозы Чона даже мне стало не по себе.
— Надерешь, когда все закончим! Ей богу, вы как дети оба! Кого вы, черт возьми, стесняетесь?! — Чонгук шумно выдыхает и выпрямляется со страшным видом, — все-все, Гуки, успокойся.
Чон снова переключил внимание на меня, отчего на миг по телу пробежались мурашки. Черт, нельзя показывать ему свою реакцию, иначе зазнается.
— Улыбнитесь оба, вы не на похоронах любимой собачки.

Выдавливаю из себя улыбку, сидящий напротив меня старается тоже это сделать.
— Это просто невыносимо! — Чанель уже возмущается, — вы должны изображать влюблённую парочку, а не пару клоунов, которых заставляют играть с животными на показ! Где в конце концов ваше актерское мастерство?!
Не могу. Ну не могу я ему улыбнуться искренне.
— Улыбнись уже, хочу побыстрее с этим закончить, — равнодушно бормочет Чон.
Очень, очень хотелось съязвить, но проглотив выступающие фразы, натянула улыбку ещё шире.
И тогда случилось совсем неожиданное: Чонгук поднял руку и нежно погладил мою щеку, начиная медленно разглядывать мои губы и...шею.
— Это сделал я? — почти прошептал Чон, проводя рукой по правой обнаженной ключице. В оцепенении от таких действий сижу почти вечность, а затем, когда хоть какие-то извилины начинают работать, непонимающе смотрю на то место, где касается его рука: мигом становлюсь вся пунцовой, ощутимо поднимается температура вместе с давлением и никак без сопровождения учащенного пульса, потому что там чуть виднеется розовая отметина, которая плохо замазалась тональным средством.
— Я...
— Чш...— Чонгук невесомо кладёт свой большой палец мне на губы, давая знак молчать.
Затем он наклоняется ещё ближе ко мне и немного отдергивает верх своей рубашки: сначала меня привлекает внимание его уголки губ, растянувшиеся в улыбке, а потом, уже переведя взгляд на ключицы, замечаю не зажившийся красный след. От моих зубов.
Кажется, я стала пунцовой.
— Походу, я тут лишний, — тихий успокоившийся голос Чанеля доносится до меня шокированной. Но мы оба игнорируем его комментарий.
Улыбнувшись ещё шире, Чонгук снова навёл кисть на мои губы.
Я, словно привычное дело, почувствовала аромат его божественных духов, поэтому, закрыв глаза, втянула ещё больше воздуха, и моё тело, как неподчинённое, задергалось, а губы расплылись в блаженной улыбке.

Как в трансе прошли несколько часов съёмок, где были только невесомые прикосновения, взгляды и улыбки. Транс, из которого не хотелось выходить вообще, даже после того, что он мне сделал.
Но все моменты и...чувство радости что ли, мигом обрушились, как только прозвучали слова «на сегодня закончили» и все работники зашли обратно в студию, а Чонгук просто подошёл к Мине, обнял её и поцеловал в щёчку прямо на моих глазах.
Меня снова развели, как дуру.
Хотелось свернуться в клубочек где-нибудь в углу и от всей души выплакаться, но вместо этого я подавила все желания и обратила внимание на подошедшего Сехуна, который приобнял меня за плечи.
— Он тебе нравится, да? — как-то обреченно спросил парень. А я, ничего не отвечая, просто спрятала голову у него на груди, этим давая свой ответ, от которого мне самой было не по себе, — давай я тебя подброшу до дома.
— Нет, Сех, спасибо, но я сегодня хотела пройтись пешком.

<•>

— Лисёнок, ты пришла!
— Да, Хёнсо, прости, что давно не навещала, — я положила купленные два больших пакета продуктов на старый, почти разрушенный стол.
— Ничего, милая, не каждый же день тебе приходить к старому бомжу.
— Хёнсо! Сколько раз я тебя просила не называть себя так!
— От правды не убежишь. Тебе не надоело это? Уже шесть лет как ты мне помогаешь. Я очень тебе благодарен, и не обижусь, если постараешься забыть про меня.
— Да что ты вообще несёшь?! Так, все. Что тебе приготовить?
— Ты ещё и готовить будешь?
— Ну да, тебе стейк или курицу? Может, и то, и то?
— ...
— Хорошо. Иди сейчас вымойся, там бритва и мыло лежат, — указала я на второй пакет, — мужчины должны выглядеть аккуратно. И переоденься, у нас сегодня, считай, пир будет.
Хёнсо ушёл только после того, как я заставила чуть ли не силой встать его. У этого мужчины, видите ли, чувство вины за мои помощь и внимание. Да что за бред вообще.
Как только я приготовила ужин, Хёнсо уже опрятный и чистый зашёл в комнату наподобие кухни, увидел накрытый моими приготовлениями стол, искренне улыбнулся.
— Спасибо тебе, Лисёнок, — он, кажется, прослезился.
— В следующий раз будут морепродукты. Кстати, какой ты торт любишь?
— Ты правда думаешь, что бомж знает разновидности тортов? — он удивленно выгибает бровь.
— Хёнсо!
— Все-все...
Мы уселись ужинать. После того, как половина еды была уже съедена, мужчина заговорил.
— У тебя глаза больше не блестят: кто тебя обидел, Лисёнок?
Я сразу опустила голову.
— То, отчего ты помог мне уберечься после моего пятнадцатилетия, проделали со мной снова...
— Но он тебе нравится, не так ли?
— ...
— Эх, мой милый Лисёнок, главное, что это произошло по любви, — у меня еда в горле застряла от этого слова, — не думаю, что ты жалеешь о произошедшем.
— Нет, — слишком тихо произнесла я.
— А я ещё думаю, почему она так похорошела. Ты стала женщиной. Говорят, страсть присуща тем, кто по-настоящему её испытывал. Никогда не жалей о произошедшем, милая. Именно прошлое учит нас жизни, чтобы в будущем не ошибиться так же, — мужчина просидел немного, о чём-то задумавшись, — посмотри на меня, мой урок ценой в собственную жизнь. Я не отпустил своё прошлое, это расплата за проделанное мной. И я не хочу, чтобы ты мне помогала больше.
— Так... Хёнсо, думаю, на сегодня хватит. Даже не хочу об этом говорить. Уже поздно, я пойду.

    Вечерело. По пути домой я решила прогуляться по дорожке парка, поэтому завернула в какой-то переулок, чтобы побыстрее обрезать путь. Когда я проходила мимо разваленного деревянного дома посреди других малочисленных крушений, услышала тихое мучительное мяуканье. Котёнок. У меня ушло более пяти минут на то, чтобы его просто разглядеть: бедненький малыш застрял в железной обвалине и не мог выбраться. Без сомнений и раздумий я полезла прямо туда.
— Котёнооок, не можешь выбраться, милый? — когда я вижу животных, мой голос становиться писклявым, впрочем, и при виде детей.
Подойдя к железному выступу, осторожно вытащила маленькое животное, — всё...ты спасён. Так ты совсем малыш! — радовалась я недолго: огромная железная пластина неожиданно обрушилась сверху и придавила мне ногу так, что выбраться было вариант только со спасательной машиной. «Спасла котёнка» называется.
Кричать и паниковать я не стала, все равно это заброшенный переулок, поэтому смысла не вижу, но хорошо осознавала о последствиях благодаря этому случаю: если не выберусь отсюда меньше, чем за полчаса, у меня мышцы атрофируются. Мне пришлось лишь сидеть и рассматривать крушение, под которым я оказалась: если дернуть за ту выступающую дощечку, опрокинется широкая железная арматура, потом она упадёт к моим ногам. Я могу подложить тот большой лежащий камень под неё и методом рычага поднять железную пластину. Приступив к совершению своей идеи, я успешно дотянулась до камня, а длинная железяка упала на расстояние вытянутой руки.
Сделать я ничего не успела. Напугав меня и сидящего рядом котёнка, под крушение залез какой-то широкоплечий и долговязый мужчина в совершенно чёрной одежде, с закрытым лицом, в капюшоне.
— Кто вы? — немного испугавшись, что это тот парень, который разлил на мне кислоту, ибо он так же выглядел, спросила дрожащим голосом. Я уже ухватилась за лежащий камень в случае чего, но проигнорировав мой вопрос, он одним движением снял огромную пластину и просто ушёл, оставив меня с выпученными глазами. Последнее, что я заметила — отвисающий из переднего кармана джинсов брелок в виде синей бутылочки.
Десятки и даже сотни вопросов вспыхнули в моей голове, но я не могла ответить хоть на один из них, а котёнок убежал.

<•>

    Сегодня я решила пойти на утреннюю пробежку, поэтому проснулась в пять часов утра, чтобы в дальнейшем все успеть.
    Сехун рассказал о поездке на остров Чеджу ещё вчера. Там будут проходить съемки на пляже, поэтому выезд совершится в восемь утра.

    Погода, не на редкость, была очень солнечной, но на данный момент — время раннего утра, и из-за этого на улице холод пробирает до дрожи. Сегодня я решила пробежаться вокруг огромного озера посреди парка, где флора и фауна не ограничивалась зеленой травой и простыми лягушками.
Голову не покидают мысли о вчерашнем мужчине, причём у меня нулевые предположения насчёт его личности, поэтому большую часть пробежки я даже не замечаю.

Ну и по традиции каждый мой день сопровождается какой-то лажей, без которой ну вот никак не обходилась моё наивное «везение». Сегодня на меня набросилась огромная черно-серая хаски, которая увидела бегущую меня и вырвалась с рук хозяина. Вздрогнув от неожиданной атаки, я повалилась на землю, удобно устроившись под рычащей собакой.
Движение чёрного силуэта человека позади животного не остаётся без моего внимания. Я очень осторожно приподнимаюсь на локтях так, чтобы хоть мельком взглянуть на человека. Делаю мимолетный взгляд и вижу парня, снова полностью одетого в чёрный, с закрытым лицом, но я отчетливо замечаю, что он немного ниже и стройнее вчерашнего инкогнито. Когда парень незаметно подбирается к спине собаки, я останавливаю его жестом вытянутой руки:
— Стой... — почти шепчу и снова на миг смотрю на парня: его удивленный взгляд совершенно карих глаз попадается моему вниманию. Я отлично запомнила это выражение глаз, не закрываемых тканевой маской на пол-лица.
Все эти действия произошли просто за считанные секунды, поэтому собака, повалившаяся на меня, успела только оскалить свои крупные зубы.
— Хорошая.... хорошая собачка, — я медленно достаю до густой шерсти на её шее, — я тебя напугала, да? — мое размеренное поглаживание хаски делает её намного спокойнее.
— Оскар! Оскар, немедленно слезь! — видимо, и хозяин пришёл. А собачка с громким скулом опустила мордашку. В свою очередь, я начала энергичнее гладить её за шерстку, отчего та блаженно вертела хвостом, — извините, с вами все в порядке?
— Да, все хорошо, — я ещё раз улыбнулась собачке, а затем, внимательно осмотревшись, заметила, что того парня в чёрном, ещё с таким выразительным взглядом удивления, больше нет.

Хозяин питомца вежливо помог мне встать с земли и, ещё раз извинившись, удалился с поля зрения.

— А мы туда надолго? — жуя свою шоколадную булочку, спрашиваю Сехуна, тащащего мою дорожную сумку с одеждой вниз по лестнице моего дома.
— По графику на два дня, — затем, немного задумавшись, — вообще съемка рассчитана на один день, но Чанёль настоял на однодневном отпуске.

Когда мы приехали в компанию на чёрном мерсе Сехуна, загрузили все вещи в минивэнчик, а затем стали ожидать других. По приезде другого минивэна, немногочисленный стафф и наша компания Чанёля, Чимина, Сехуна, Джису и меня погрузилась в салон машины, предчувствуя все прелести совместных поездок.
     А Чонгук и Мина, держась за руки, вальяжно вышли из главных дверей компании и уселись на чёрный Порше Чона, а затем под характерные звуки колесной резины сорвались с места, оставив после себя только поднимающийся в воздухе пар.

— Добро пожаловать в «рай» — Чанёль выпрыгнул из машины и давольно растянул руки в стороны, вдохнув свежий воздух морского бриза.
      Всю трёхчасовую дорогу нашим мимическим мышцам и воздуху в лёгких не было покоя: парни начали рассказывать, как они устроились сюда на работу после ночного клуба, с перегаром и разорванной одеждой. Все потому, что они все с Чоном давние хорошие друзья, и считали, что могли себе это позволить, иногда они даже разговаривают в формальном стиле, чтобы потом над этим поугарать.
А рассказ про то, как один раз на отдыхе, у пляжа Чанёль заметил одну красотку с выпирающими достоинствами и, конечно же, пригласил на ужин в шикарный ресторан в надежде поразвлечься ночью, опередив Чона в этом предложении, поверг меня в неоспоримое изумление. Но потом, во время трапезы, Чонгук в белом банном халате зашёл в ресторан, издевательски прервал идиллию и уселся на колени Чанёля со словами: «Дорогой, ты хочешь сегодня тройничок? Ах! Какой ты шалунишка!». Бедная девушка с визгом «извращенцы!» выбежала из заведения, а весь зал на них смотрел, как на умалишенных. Затем последовали ещё многочисленные рассказы и с участием Чимина.

В качестве жилья нам выбрали шикарный отель, хотя где-то я услышала, что это все заслуги Чон Чонгука. Я, конечно же, выбрала номер с террасой и видом на море.
За данное нам время на отдых в течение одного часа я трачу на осмотр моих шикарных хором, купания в джакузи и валяние на огроменской и до жути мягкой кровати. Нам с моим Кролей досталось так много места, что я в обнимку с ним засыпаю на минут двадцать, прежде чем зазвонит противный будильник, оповещая меня о надобности рабочих часов. Точнее мучений, ибо некий Чон Чонгук по несчастью стал моим боссом-напарником, человеком, потрепавшим моё сердце от левого желудочка до правого предсердия, через полулунные и створчатые клапаны.
Но у меня есть милый и красивый Сехун, который, кстати, до сих пор терпимо ждёт моего ответа на заманчивое предложение стать его девушкой.

<•>

— Давайте, давайте быстрее, ребят! Чем раньше мы закончим, тем больше времени на халявный и оплачиваемый Чонгуком наш заслуженный отпуск, — в это время Чанёль нагло и ожидающе смотрит на уже готового к съемкам Чонгука и с намеком подмигивает другу.

Подготовленный для фотоссета участок пляжа, кипящее яркое солнце, перистые и слоистые облака, легкий морской бриз, гонящий голубые волны на прибрежье, установленные для нас с Чоном два лежака, огромный зонт и холодные манящие напитки на маленьком столике — все для идеального отпуска, но в нашем случае — рекламы.
     Чонгук, на удивление, снова не в чёрной одежде, а белых, чуть свободных шортах, обнажающих железные икры парня, и красной футболке без рукавов, открывающая его немалых размеров бицепсы. Я уже говорила, что этому индивиду идёт все? ВСЕ! Надень он сейчас купальник или вообще зимнюю шубу, думаю, будет все равно выглядеть привлекательно и сексуально. Аж раздражает...
   Под мои сопротивления и противные возмущения меня заставили облачиться в легкое пляжное платье с огромным вырезом спины, не требующее верхней части нижнего белья, точнее даже запрещающее это.

— Хватит уже, я надышался этой пудрой, — Чонгук, лежащий на соседнем лежаке, шипит на Мину, которая уже в сотый раз подходит и что-то подправляет на его лице кушоном.
— Гуки, ты же не хочешь меня обидеть, да, милый? — шепчет ему девушка, касаясь его мочки уха.
— Нет, что ты.
Каблук!

— Все лишние ушли со съёмочной зоны! Начинаем, — своим возбужденным и полнотой предвкушения предстоящего отпуска кричит Чанёль на весь берег, что даже ближайшие чайки с перепугу улетают в другое место, — Чонгук, садись на лежак Лисы. Точнее сзади неё.

   У меня сразу напрягаются все мышцы, а дыхание приостанавливается. Этот контракт может не включать в себя извращенческие позирования и двусмысленные прикосновения?!

— На. Мажь её спину, — Чан вручает солнцезащитный рекламный крем уже севшему сзади меня Чонгуку, — я с перепугу вскакиваю со своего места и шокировано смотрю на нашего фотографа.
— Да вы издеваетесь?! — срываясь на дикие возмущения, прикрывая себя двумя руками.
— Контракт, Лииис, надо его соблюдать, — виновато и в то же время не очень смотрит на меня главный.
     Нахмурив свои брови, злыми движениями сажусь обратно, причём сразу впритык к Чону, ибо знаю, что все равно меня заставят вклиниться в него до упора.
— Вооот, молодец,
     Чувствуя дыхание Чонгука, на своей обнаженной шее, даже наперекор морскому ветру, ощутимо вздрагиваю и даже не представляю , что будет, когда он до меня...
     Даже не успев закончить свою мысль, мигом почувствовала обжигающие мою чувствительную кожу руки Чона, которые начали плавными движениями массировать мне верхнюю часть спины, совершенно не ограничивая себя никакими движениями. Без малейшего понятия, какое у меня сейчас выражение лица, но от состояния оцепенения избавиться не получается.
— Не дрожи, — говорит Чонгук так, чтобы услышала я одна.
— Больно нужен, — очнувшись от временного стазиса, недовольно ворчу парню.
— Лиса, расслабься, — уже фотографирующий нас Чимин делает мне замечания.

Чувствую себя каменной, ни на что не способной глыбой!
« — Лили, сосредоточься, милая. Как делают делают снайперы?
— Вдох... выдох... момент между биением сердца... выстрел.»

Голос дяди Джони всегда заставляет меня успокаиваться и завершать начатое.
     Почувствовав мою расслабленность, Чонгук снова принимается нежно массировать мне плечи, затем прерывается на секунду, чтобы спуститься ниже по спине, большим пальцем нечаянно зайти под кромку платья, обвести мою родинку под лопаткой и снова пройтись по шейным изгибам. Если когда-то мне было настолько хорошо, то это второй раз.
— Чонгук, согни колени и положи флакон крема на сгиб, — идиллию прерывает голос Чимина.
— Чонгууук! — уже Чанёль.
— Чонгук! — словно выйдя из какого-то транса, у Чона дернулась рука на моей спине. Затем он шумно выдохнул и убрал прижившийся источник жары с оголенной кожи.
— Что? — голосом, лишенным выразительности, спросил он.
— Я говорю, положи крем так, чтобы на камеру вышло его название... Да, вот так... чуть левее...да-да... все. Продолжаем.
     После нескольких секунд манипуляций рука Чона принялась снова обжигать мою кожу, отчего я инстинктивно взъерошилась.
    Я чувствовала, как моё тело прогибалось под его прикосновениями, а спина и плечи были уже невесомы, как сладкая вата.
— Лиса, чуть запрокинь голову назад, — незамедлительно выполнила указание Чимина, при этом совсем невольно издала маленький стон от удовольствия растяжения мышц шеи.
— Черт, — очень-очень тихо прошипел Чон, но я услышала. На моем лице появляется довольная ухмылка, и внезапно в голове пробегает мысль немного его соблазнить. Что там говорил Хёнсо? «Страсть присуща тем, кто её уже испытывал.»? Не одной же мне мучаться, Гуки.
— Этого достаточно. Лиса, теперь повернись к Чонгуку, — все комментарии Чимина я сопровождаю действиями, — так, дальше придвиньсь к нему, сядь по-турецки... да-да... — даже забив на то, что на мне не такое уж и длинное платье, но свободное, делаю все, как говорит парень с невозмутимым выражением лица, хотя внутри все бушует от появившейся идеи.
     Как ни странно, все действия я выполняю без какой-либо застенчивости, стеснительности и недовольства, будто я получаю удовольствие от процесса.
— Чонгук, выпрями ноги и перекинь через колени Лисы по обе стороны... да, все правильно. Лиса, ещё ближе.

— Да что за порно-фильм вы снимаете?! — противный писк Мины оглушил мои чувствительные уши, а моя ухмылка растянулась ещё шире.
— Вот посмотришь, Мина, когда они станут самой известной рекламной парой, — довольно произносит Чанёль, с улыбкой наблюдая, как бесится девушка Чонгука.

— Лиса, теперь твоя очередь. Рабочая зона — лицо Чонгука. Приступаем.
     Выдавив на указательный палец незначительное количество густого крема, подняла голову, чтобы замереть на секунду, дать мурашкам пробежаться по телу и собраться внизу живота с появлением адского желания. Я с невидимым отчаянием смотрела прямо в его расширенные зрачки, что даже ярко-зелёная радужка глаз была почти заполнена чернотой. А выйдя из транса, начала медленно исследовать пальцами сначала скулы, затем линию подбородка, добралась до маленькой родинки под нижней губой, обвела его большим пальцем, потом опустилась ниже для того, чтобы пройтись по кадыку, который дернулся под мои прикосновения.

Решив добавить разнообразия, даже без указаний Чимина и Чанёля, положила свободную руку на мускулистые плечи Чона так, чтобы ногти сами собой чуть сжали их, подняла хищный взгляд на его настороженный и довольно ухмыльнулась, увидев реакцию зрачков.
— Блять, Манобан, — очень тихо прорычал Чон в момент его тяжелого выдоха.
— Тебя что-то не устраивает, Гуки? — имитируя писк Мины, наигранно делаю состояние недоумения.
Чонгук посмотрел на меня ещё одним хмурым взглядом, после чего прозвучал голос Чанёля.
— Ещё один кадр, где вы обнимаетесь, и перерыв.
С довольным лицом встаю со своего места и иду к берегу, где для нас подготовили место съемки.
— Чонгук, обними со спины, — вставляет реплику уже Чимин после того, как все переместились сюда.
А я, стоящая лицом к морю, ожидаемо почувствовала руки Чонгука, обхватившие мою талию, и невольно в сознание вклинилось воспоминание, где мы в его комнате обнимались перед зеркалом. Нахлынувшая эйфория пробрала меня насквозь, но в голове, конечно, все ещё крутилось, какая Чон сволочь. Вопреки этому, данный момент был очень ностальгирующим, поэтому дала расслабленности полную волю.
— Лиса, запрокинь голову на его плечо. Да... вот так.
После моего действия я мигом почувствовала, как руки Чона сжались, больно давя на мой живот.
— Чонгук, ближе, — да куда ближе?! — теперь улыбнитесь.
Мне это не составило труда, без понятия, как обнимающему меня парню.
— Это уже слишком! — позади нас раздалась злой голос Мины, а потом она развернулась и бушуя весь пляжный песок, направилась к выходу.
— Черт! — очень зло прошипел Чонгук, убирая руки с моей талии. После он как-то странно посмотрел на Чанёля, а тот ему как-то странно и почти незаметно кивнул.
Неожиданно Чонгук сорвался на быстрый бег, последовав за исчезнувшей Миной.
— Чон побежал за девушкой?! — удивленно воскликнул Чимин, а меня осенило.
Это же тот самый взгляд, который я видела сегодня утром на пробежке! Это он! Я бы ни за что не перепутала. Те же карие глаза, та же невысокая фигура! Чимин?!

^ㅅ^