Глава 18.
— С тобой всё в порядке? — недоумённо всматривается в меня Чимин, а я, насколько поняла, если пространственное воображение не подводит, стою и глазею на человека, словно ошарашенная ненормальная, что даже на простой вопрос не в состоянии ответить.
Неловкий момент нарушает Чанёль. Громко откашлявшись, друг неторопливо подходит к Чимину и вальяжно закидывает мускулистую руку на его широкие плечи:
— Кхм...Чим, а что насчёт той пташки, которая ушла от тебя утром?
— Утром? — парень смотрит на Чанёля, как на умалишенного.
— Ты уже такой бабничек, что забываешь девчонок, которые ночевали у тебя дома? — шутливо ударяет его в живот кулаком.
— Аааа... — парень, театрально скорчившись, делает многозначительную паузу, после чего дергается так, будто его чем-то прошибает, — вспомнил...
— Лиса, на сегодня съемка закончена. Пойдёшь с нами обедать?
— Да, конечно, — выпаливает мой язык, прежде чем хоть немного подумать.
— Отлично, ждём тебя через час в фойе, — а затем, уже уходя, расслышала удаляющийся голос, — Чим, дай её номерок.
В голове все перемешалось, как капустный салат, а недоумение, до которого довёл меня Чимин, поставило в тупик. Но, если сопоставить все события, возможно, ошиблась, собственно, я, потому что после бурной ночи с некой «пташкой», по словам Чанёля, он не стал бы тащиться за мной в пять утра на пробежку, причём для неизвестных целей. Бред какой-то! Но этот взгляд! Будто скопировали с его, как с ДНК-матрицы, настолько он похож на Чимина! Может, у меня из-за состояния аффекта глаза раздвоились?
Сама не поняла, как добрела до своего номера и высказала все ввалившейся ко мне Джису и начала медленно вскипать от её издевательских высказываний насчёт совершенства мистера Чона.
— Определенно, данной ситуации есть логичное объяснение: красавчик-Чонгук настолько затмил разум своей красотой, что твое и так идеальное зрение отказало наповал.
— Джису!
— Что сразу «Джису!»?! Вообще-то я правду говорю. Я же вижу, как ты на него смотришь.
— Не смотрю я на него!
— Смотришь! Причём потом утешаешь себя Сехуном.
— В смысле «утешаешь»?! Да ты какого вообще обо мне мнения, мать?! — к сожалению, по близости нет ни одной мелкой вещицы, что можно было бы швырнуть ей прямо в ехидное лицо.
— Да не в том смысле я! — искренне защищается Джису, выгибая свою идеальную правую бровь, но потом, словно в голову взбрендили пошлые мыслишки, растягивая слова, меняет выражение лица на безмятежный и спокойный, — но...если ты так настаиваешь, могу выслушать, как вы там с твоим красавчиком-нагибатором «утешались» после ночного клуба... — а ещё потом смотрит на меня невинными глазками. Куда подевалась та застенчивая Джису, что даже с мужским полом напрочь отказывалась вести и то маловажные разговоры?! После знакомства с Джином, она будто вскрыла наружную оболочку и появилась в своей истиной ипостаси. Надо будет ей как-то ответить за те издевки этим уверенным фактом, но...пока я не задушу её собственными руками.
— Через полчаса в фойе. Без опозданий. И не дай бог ты ещё раз заговоришь про идеал Чона, — зло выговариваю я после того, как уже выставила подругу за дверь моего номера.
— Вот! Ты даже не отрицаешь, что он идеальный! — Джису обвиняюще впячивает свой указательный палец почти мне в переносицу. Она собирается ещё что-то сказать, но я бесцеремонно захлопываю перед ней дверь, уже слыша глухие звуки позади себя.
Обед с Чимином, Чанёлем, Сехуном и Джису проходит, на удивление, спокойно. Как всегда Чан рассказывает про свои нескончаемые приключения в ночных клубах, компании и даже стриптиз-клубах, причём ни один из них не обходится без участия Чонгука. Не замечая, куда идут съеденные блюда, мы смеёмся так, что нарушаем некую суматошную тишину, а другие посетители недовольно оборачиваются на наш весёлый шум.
После обеда мы отправились по своим номерам, но, прежде чем сделали это, Чанёль еле нас уговорил встретиться вечером в каком-то элитном клубе, где впускают только по вип-приглашениям. В своё оправдание мы с Джису сказали, что лучше проведём эти дни на прогулке, на что он с некой злобой ответил: «Не для этого я весь час выпрашивал у Чона один день отпуска! Пойдёте. Это даже не обсуждается. Только вам надо «приличненько»-так одеться, закрытый клуб всё-таки.»
Воспользовавшись моментом, оставшееся время я потратила на спорт зал и постановку новой хореографии в номере. В скором времени я планирую провести ещё один мастер-класс, поэтому надо подготовить много достойного материала.
Если ко мне снова вваливается Джису с целым чемоданом и диким воплем «Лисёнооок!», прерывая мое занятие, значит, пришло время готовиться к вечеру.
— Не смей надевать это монашеское платье, поняла?! — безудержно вопит на меня нависающий надо мной человек, когда я примеряю длинное платье без единого выреза.
— Джису, иди ты к Джину! Надену, что захочу.
— Тогда я пристану к парням и буду рассказывать, как ты ночью ввалилась в чужой номер в Нью-Йорке и застала там пикантную сцену с парочкой геев недосуге, — издевательски угрожает мне моя собственная подруга, которой я доверяю больше всех.
— Да я номера перепутала, черт побери! Долго ты мне напоминать будешь?!
— Пока не наденешь то платье, которое я тебе выберу, — мне хочется исколечить её наглую ухмылку.
— Да ты хоть совесть имей, подруга!
— Вот идеально на тебе сидит, милая!— Джису неторопливо прохаживает около меня, разглядывая новый образ, который, между прочим, она вытащила со своего гардероба, — оно мне было мало, так что носи с радостью.
— Как я в таком виде пойду в ночной клуб? Ночной клуб, Джису! Да меня там начнут пожирать какие-то идиоты своими извращенческими взглядами! — я разглядываю глубокий вырез декольте, открывающий вид на ключицы и чуть оголенные плечи. А чёрное, блестящее на свету и обтягивающее мое тело платье доходит мне только до середины бёдер. Хоть рукава до кистей, и то хорошо.
— Вообще-то там будут парни, они тебя в обиду не дадут. Притом, если попробуешь на вкус алкогольный коктейльчик, сразу осмелеешь, так что не волнуйся.
— Не буду я пить! Этого ещё не хватало!
— Ну, мы посмотрим, — вредно ухмыльнулась Джису, подкрашивая последнюю стрелку.
— Давай заканчивай уже. Сехун скоро за нами зайдёт, — нервно взглянула на наручные тоненькие часы, волнуясь за свой внешний вид. Всё-таки умеет Джи угрожать.
— Так. Сехун, — девушка оторвалась от зеркала и уставила руки в бока, принимая серьезную позу, — что у вас с ним?! Ты даже не думай бросать «моего» красавчика и идти к нему, поняла?!
— Раз ты его так боготворишь, дорога скатертью тебя ведёт прямо к своему идеалу! Может, у меня с Сехуном что-нибудь получится, ведь он не менее красивый. И вежливый. И не бабник! И не целуется с другим на моих глазах! И не проводит со мной ночь, а потом говорит другим, что всего лишь игрался с девственницей! И не заставляет меня разрываться от ревности. И не давит своим существованием! И не с зелёными глазами! И... И не Чонгук... — выдыхаю я последнее слово, будто оно причиняет мне боль.
— Лииис, — подруга опустила свои руки и виновато на меня посмотрела. Словно жалеет меня.
Ненавижу, когда меня жалеют!
Чувствуя, как вскипает моя кровь, как загораются щёки от злости при воспоминании о Чоне и вообще за то, что я его не забываю, слышу дверной стук, грубыми шагами хватаю сумку, иду к выходу и застаю удивленного Сехуна, заграбастывая его руку в свою.
— Джису, ты с нами? — резко оглядываю застывшую подругу.
— Нет. — с громкостью захлопываю дверь.
Как, оказывается, легко меня разозлить. А ведь раньше со мной такого не было. Что же ты сделал со мной, Чон...
— Эй...куда ты так спешишь? — как в вакууме слышу голос парня. Сама не поняла, как дошла до такой скорости, да ещё на каблуках.
Неожиданно Сехун дергает меня за руку и дергает на себя так, что я носом утыкаюсь в его твёрдую грудь. А затем парень кладёт руки на мою поясницу, заключая в невинные объятия.
Чувствую, как вся злость улетучивается вместе с тем воздухом, который я тяжело выдыхаю из лёгких.
— Ты красивая.
Ах. Как же одна фраза мигом может изменить настроение девушки.
Так мы стоим, пока я не перестаю нервно дышать, а Сехун осторожно поглаживать мою спину.
— Если хочешь, мы можем никуда не идти, — только сейчас, когда я оторвалась от тёплой груди, могу разглядеть парня, стоящего передо мной. Как же хочется отметить, насколько стильно и красиво одет Сехун. Белая оверсайз рубашка, чуть укорочённые чёрные штаны, подходящая к этому образу белоснежные кроссы и непременно идеальная стрижка на голове.
Красивый.
— Нет, все в порядке, — я снова с некой улыбкой беру руку парня, — идём веселиться.
<•>
Как и говорил Чанёль, клуб — элитный, поэтому мы прошли только с помощью персоны Сехуна, фейс-контроля и через охранников-громил. В отличие от других заведений, здесь нет огромной толпы, где и проходу нельзя найти, а лишь компании друзей, в частности больше парней, просиживаются за столами с бутылками дорогого виски и разглядывают отрывающихся на танцполе девушек. Тем временем прекрасные представители женского пола как можно большое выгибаются в движениях и как можно виднее открывают обнаженные части тела. А наши друзья, включая Джису, тоже посиживают и получают удовольствие от этого вида.
— Что-то вы припозднились, — Чанёль делает глоток холодного напитка, пряча от нас улыбку с неким неприличным намеком. Только сейчас заметила, что по-прежнему у нас с Сехуном сцеплены руки. И, конечно же, это не осталось без внимания. Причём удосужилось взглянуть и подошедшим сзади нас Мине и Чонгуку.
— А у нас новая парочка?! — пискляво-милым голосочком пропела Мина, талию которой собственнически обнимает рука Чона. Уже помирились?
Парень лишь бросил равнодушный взгляд на наши руки и повёл девушку к дивану, стоящему напротив ребят.
В свою очередь Сехун сделал то же самое, только сели мы сбоку так, чтобы могли лицезреть всех.
— Чим, у всех есть свои половинки. Только мы с тобой остались с носом, — Чанёль соблазняюще проводит кистью по бедру Чимина, — может, сегодня ко мне, милый?
— Ах, Чани... — он медленными движениями пересаживается на колени другу и обвивает шею руками. В нашей компании не произносится ни звука, лишь громко играющая музыка на заднем плане, и ошарашенные выпученные глаза. Эти двое настолько хороши в актерском мастерстве, что на секунду мы правда поверили в происходящее. А из оцепенения нас вывел жалобный голос Чана:
— Мина, почему теперь ты нас не спрашиваешь?! Вообще-то мы более очевидные знаки подаём, нежели простое держание за руки. Что за дискриминация такая? — Чанёль возмущённо взирает на приофигевшую девушку, а потом, повернув голову, улыбается возвышающемуся Чимину.
Невероятно красивая официантка с чёрными волосами и примечательной идеальной фигурой подходит к нашему столику и, пытаясь скрыть неприязнь, смотрит на двух ненормальных людей «нетрадиционной ориентации», а затем поворачивается к нам, чтобы принять заказ:
— Что желаете? — девушка вручает нам чёрное, глянцевое меню и немного отходит, давая нам время подумать.
— Вот извращенцы! — наштукатуренное лицо Мины искажает скорчившаяся гримаса.
— Что ты будешь, Лис? — Сехун подвигается ко мне ближе и невесомо кладёт свою руку на моё плечо. Этот жест я решила проигнорировать, поэтому, как ни в чем не бывало, продолжила изучать настроченные буквы.
— Мне просто мультифруктовый сок, пожалуйста, — улыбнулась я официантке, ибо она мне показалась очень милой и не такой вульгарной, как остальной здешний персонал, которые только и делают, что пытаются соблазнить пареньков-богатеек.
— Мне то же самое, — Сехун откидывается на спинку мягкого ворсового дивана.
— Какие мы правильные, — Мина выпуталась из цепких рук Чонгука и подалась вперёд, чтобы взять меню со столика.
— Чимин! Мы же только начали встречаться! Ты уже засматриваешься на других?! — наиграно-возмущённый голос Чанёля прервал мой подготовленный ответ на реплику Мины, поэтому я невольно взглянула на него и только сейчас поняла, насколько сильно Чимин пожирает своими карими глазами недавно подошедшую девушку. Официантка немного помялась на месте, переступая с ноги на ногу и пытаясь не смотреть на красивого блондина. Чимин слез с коленей Чанёля и вальяжно откинулся на спинку кресла, чтобы потом снова начать взирать на девушку.
— Пф...нашёл на кого смотреть, — пробубнила Мина, бросая тонкий пластиковый лист меню прямо в недалеко стоящую официантку, — мне мартини и побыстрее, — даже не взглянув на девушку, которая зашипела оттого, что острая грань листа во время полёта поранила её предплечье большим порезом, Мина положила свою руку на бедро молчаливого и равнодушного ко всему Чонгука. Как же мне захотелось её оторвать в этот момент.
Моему возмущению и вспыхнувшей злобе не было предела в этот момент. Официантка мигом нагнулась, чтобы поднять меню, но я тут же оказалась возле неё и откинула её руку от валяющегося на полу предмета.
— Встань. Подними меню. И извинись перед девушкой, — совсем не своим голосом пригрозила я расслабившейся Мине, которой было все равно на кровоточащую рану пострадавшей. Она немного опешила от моего грозного взгляда и ожидающе посмотрела на Чона, который в упор, ледяным взглядом, смотрел на меня. Не получив поддержки со стороны парня, Мина снова повернулась ко мне:
— Она не умрет из-за этого.
— Встань. Подними меню. И извинись перед девушкой, — мой взгляд становится ещё более холодным.
— Она всего лишь официантка! — снова этот противный писк.
— Статья 115 Уголовного Кодекса — умышленное причинение легкого вреда здоровью. Карается арестом на срок до четырёх месяцев, либо исправительными работами в течение одного года, также штрафом в размере заработной платы. Здесь есть камеры, Мина, и минимум пять свидетелей. Ничто не составит мне труда позвонить в нужные органы.
— Да ты хоть знаешь, кто я такая?!
— Жалкая пискля, не получающая достаточного внимания своего парня.
Девушка вскочила...нет... взлетела и вихрем поднеслась ко мне, чтобы через доли секунды схватиться за мои волосы и со всей силы дернуть их назад. Мгновенная острая боль накрыла мою голову, что я даже зашипела от неожиданности. Но мне хватило ума сделать подсечку у сгиба локтя и завернуть руку стервы за почти обнаженную спину. Мина не выдержала напора и упала на колени прямо у ног официантки.
Чонгук и Сехун просто взлетели с места и схватили нас обеих в свои сильные руки, не давая мне возможность сделать противной Мине больно. Дело в том, что Чон был немного быстрее, и именно я оказалась в его объятиях.
— Не трогай меня, — я тут же вырывалась.
— Извини! — пока я ненавидяще смотрела прямо в глаза Чонгука, Мина с помощью Сехуна успела встать, поднять пластиковый лист и впихнуть оцепеневшей официантке в руки. Затем она злыми шагами отправилась на второй этаж, где удобно располагались вип-комнаты.
— Как тебя зовут? — девушку я посадила на диван, где прежде сидела виновница происшествия со своим парнем.
— Айрин... и спасибо вам, не стоило напрягаться, — она искренне улыбнулась мне, зажимая рукой окровавленную рану.
— А я Лиса, и у тебя венозное кровотечение, сейчас аптечку попрошу, — я встала со своего места, чтобы направиться к персоналу, но меня остановил вид запыхавшегося Чимина с огромной белой аптечкой в руках. Улыбнувшись парню, я вежливо пропустила его на своё место. Наш Чимини влюбился?
Не успела я дойти до Сехуна, как моя голова резко закружилась, тело вспыхнуло горячим пламенем, а подкошенные ноги приближались к холодному мраморному полу. Господи, можно хотябы один день без происшествий?
Мои внутренности пылали в агонии, взбудораженная кровь вскипала в жилах, на щеках залился румянец, а легкие требовали все больше воздуха. И эти ощущения были мне знакомыми. Слишком знакомыми. То же самое я испытывала перед моей первой ночью с Чонгуком. Ничто иное, как чувство возбуждения.
Сама не поняла, как оказалась на руках Сехуна, как впилась в него требовательным поцелуем, как очутились на втором этаже, затем с кромешной тьме просторной комнаты, как мы оказались полностью раздеты, как парень начал целовать меня везде.
Все происходило будто во сне... Мозг окончательно отключился, а мной управляли мои желания, которые хотели лишь одного...
На мгновение мне показалась, что надо мной располагается Чонгук, поэтому накатившее возбуждение разбушевалось втрое сильнее. Я даже чуть не выкрикнула его имя!
— Лиса, — хриплым от возбуждения голосом прорычал Сехун.
Это слово будто вытащило меня из оцепенения, окутало в ледяную воду и сказало: «Очнись, дура!»
Как от огня, я дернулась от Сехуна, прикрыла своё обнаженное тело одеялом и ошарашено уставилась на парня. Тот непонимающе на меня смотрел, пытаясь перевести дыхание.
— С-сехун, прости, п-пожалуйста... я не могу, — я закрыла лицо руками, чтобы скрыть всю неловкость ситуации.
— Лиса, я не знаю, что это сейчас было, но... все в порядке, — эти слова ему явно дались тяжело. Послышался шелест простыни, застёгивающегося замка и пряжки ремня. Затем меня обняли одной рукой и притянули к себе...— все хорошо, — ...начали нежно гладить по волосам и успокаивать от нахлынувших слез.
— Спасибо...— я правда была благодарна ему за то, что не воспользовался ситуацией, — за понимание.
Как хочется убить себя за это поведение... которое я никак не контролировала. Отдельный вопрос, почему я не могла это контролировать?! Мое тело будто не подчинялось мне. Словно в меня загрузили какую-то программу и я успешно её выполнила. Отчасти такое новшество упускать из внимания нельзя.
Что-то со мной происходит.
И я обязана это выяснить.
Когда я просунулась, на глаза сразу попались взъерошенные волосы Сехуна, которые, видимо, поддались моим прикосновениям во время экстаза, а парень все так же обнимал меня и мило сопел на моем плече. Совершая максимально медленные движения, я выползла из его объятий, надела развалившуюся по всей комнате одежду и вышла прочь из этого помещения.
— Лисёнок! — визг пьяной Джису оглушил мои уши даже сквозь бит клубной музыки, — ты что так быстро?! Разве за час можно что-то успеть? — когда-нибудь, если не сейчас, я придушу эту девушку, которая сидит и попивает какой-то пестрый на вид коктейль вместе с образумившим Чанёлем. Какого было моё удивление, когда я увидела развалившегося на кресле и проглатывающего очередной бокал «Хэнеси» Чонгука... одного. Куда это подевалась наша принцесса, интересно? Он прожигал меня равнодушным, до боли ледяным взглядом, что даже от этого у меня пробежались мурашки по коже.
— Джису, хватит. Идём, я тебя отведу в номер, — наконец оторвав взгляд от парня, я повернулась к подруге, которая уже сидела на коленях Чанёля и дружески обнимала за плечо, будто брат брата.
— Вот так, Чани... Променяла она этого красавчика на какого-то там менеджера.
— Джису!
— Вот угораздило же им у всех на виду так целоваться?! А у Чонгука-то глаза как вспыхнули, что я даже думала — бойни не избежать. А он...
— Джису! — подруга старательно делала вид, что не слышит и не видит меня, ставящую над ней и пожирающую взглядом её пьяное лицо с заплетающимся языком.
— Ну, Лииис, здесь же все только начинается! Не хочу никуда, — пьяная Джису — ворчливый ребёнок.
— Мне надо в отель.
— Не волнуйся за меня, Чан отвезёт, да же?
— Без проблем, чёрненькая бэха к вашим услугам, леди, — парень продемонстрировал вытащенный из кармана ключ от машины.
— Будьте осторожны.
Только после того, как уже вышла из клуба, я осознала, что с ключом от машины висел брелок в виде маленькой бутылочки. Уж сильно он ностальгировал.
От безысходности, чувства беспомощности и вообще от всей каши, что происходит со мной последнюю неделю, я схватилась за голову, словно все мысли причиняют мне неимоверную боль. Совсем не удивлюсь, если этот брелок мне просто почудился. Судя по тому, как я вела себя в последнее время, мне надо бы посетить психолога, сдать кровь на анализ или вообще — сразу в психушку. Думаю, не помешает. А сейчас я просто хочу завалиться в свою кровать, обнять Кролю и спать на протяжении всего дня. Что я и сделала.
Насколько же я была удивлена, когда наступил вечер последнего дня отпуска, и за целые сутки ничего... вот совсем ничего не произошло. Впервые я провела целый лень в спокойствии и умиротворении. Никто меня не преследовал, не спасал, не стрелял, а я не попадала в тупые передряги.
Конечно же, ничего не случится, если ты за целые сутки ни разу не вышла из своего номера. Джису несмотря на своё похмелье на протяжении часа стучалась ко мне в дверь, говорила, что надо поесть и выйти развеяться, даже противная Мина хотела зайти и проверить что-то. Чанёль и Чимин говорили, что надо снять ещё несколько фотографии у пляжа. Но мне было на всех наплевать, поэтому вышла я из комнаты в то время, когда все уже были готовы к отъезду.
Путь домой прошёл так же: никто меня не трогал, а я им отвечала взаимностью. Видимо, на моем лице было написано «Осторжно. Взрывоопасно!», поэтому старались даже не смотреть на меня.
На следующий день предстояла съемка с шикарным спорт-каром Чонгука, поэтому под его восхищенным взглядом и репликой «Моя малышка», мы зашли в большой зал в обтягивающих гоночных комбинезонах. Машина, действительно была шикарна. Ещё нигде не видела авто таких формы и окраса. А салон просто сносил крышу, настолько там была навороченная установка. Оказывается, я так залюбовалась ею, что даже пропускала мимо ушей монологи Чанёля и лишь завороженно осматривала её.
Сехуна я старалась по-максимуму избегать, ибо неимоверно стыдно перед ним за такое поведение. Всё-таки анализы и полное обследование, которые я вчера благополучно прошла, не прошли даром. Так как неизвестно, что могу ещё учудить, я попросила лаборантов проверить все быстрее, поэтому завтра уже получу точные результаты.
— Начинаем, — эхо голоса Чана разнесся по всему залу, — сегодня в основном будете отдельно фоткаться, но первая локация, — я издала тяжелый стон, ибо увидела ухмылку парня... а значит, предстоит какая-то пикантная сцена, — Лииис, на капот.
Что и требовалось доказать. Без лишних пререканий я выполнила его указание, а Чанёль лишь раздвинул мне колени и впихнул в освободившееся место Чонгука. Мина, конечно же, начала возмущаться, и в итоге Чан просто выгнал всех из площадки, затем с Чимином продолжили клацать кнопку камеры.
Съемка, на удивление, прошла спокойно и безукоризненно, поэтому я решила под конец рабочего дня навестить Хёнсо. Предвкушая вкусности из морепродуктов, которые я буду готовить мужчине, зашла в гипер-паркет и накупила все нужное, включая обещанный шоколадный тортик. Когда пришло время открывать багажник моей машины, чтобы загрузить туда пакеты, на мои плечи легли до жути холодные руки и хрипловатым голосом было произнесено:
— Ну что ж, Лисёнок, вот мы и встретились...
Последнее, что я услышала — это звук падающих на асфальт пакетов с продуктами.
<•>
— Вот и та самая милая девушка, которая покоряет мужские сердца.
Холодный и насмешливый голос пронзает моё сознание, и с отчаянной дрожью я открываю, казалось, навсегда слепленные глаза.
Первое, что я вижу сквозь пелену не привыкших к свету глаз, — это огромный зал и компьютеры. Везде компьютеры: на столах, стенах, даже на потолке весят проекторы. Новороченная техника, современная мебель, работники в чёрных костюмах и большими буквами центр самой большой стены выведено аббревиатура «GSS».
Как же похоже на здание ЦРУ из голливудских фильмов.
— Добро пожаловать в разведывательный центр правительства, милая Лиса. Чувствуй себя, как дома, — я перевела взгляд на взрослого мужчину, с совсем не худым телосложением и некой сединой в волосах. Чёрный костюм, который на вид стоил не меньше миллиона, доказывал, что этот человек вовсе не из рабочего персонала.
А что касается «чувствуй себя, как дома», было направление на то, чтобы мне была заметна своя полная вольность: я не была связана или прикована. Всего лишь сидела на мягком кожаном кресле.
— Кто вы? — холодный оттенок пронзает мой голос.
Джони в детстве учил меня, как правильно вести себя в ситуации с похищением. Одним из этих пунктов было обязательное отсутствие паники и тревоги. Необходимо всегда мыслить на свежую голову, чтобы не упустить ни единую деталь в идущих диалогах и мельчайших вещах, которые находятся в твоём окружении.
— Славная, — мужчина оценивающе оглядел меня с ног до головы, — даже не боишься?
— Кто. Вы?
— Я глава разведывательного центра «GSS», напрямую связанную с государственной думой, следовательно и с презид...
— Я знаю, что такое «GSS». Что вам от меня нужно? — мужчина опешил от моего напора слов.
— Ты ещё и сообразительная! — мужчина снова оглядел меня всю, но уже с издевательско—восхищенной улыбкой на лице, — так удивляй меня дальше, — он подошёл к моему креслу вплотную и поставил руки на подлокотники по обе стороны от меня. Моему взору представились темно-карие глаза и несколько морщин вокруг глазниц и тонко сплюснутого рта. Человек ожидал, что я хотябы откинусь на спинку мебели, но чувство удивления проскочило в его взгляде, когда я не дернулась даже на миллиметр, притом начала уперто молчать, ибо своими репликами можно с легкостью стать уязвимой для врагов. Если честно, внутри меня все кричало и билось в истерике, до ужаса хотелось рыдать и рвать все на куски. Страшно. Правда страшно. В голове все так же вертелись миллионы вопросов о моем внезапном похищении. Хотя можно ли это назвать этим резким по смыслу словом.
— Ладно... смелость на этом иссякла, — после минутной паузы, мужчина всё-таки не сдержался и заговорил первым. Отсутствие терпения. Прямые ответы. Никакой скрытности. Очевидно, глава знает, какое место он занимает, поэтому может себе позволить все, а остальные его подчиненные, судя по всему, должны были привыкнуть к его приказам и научиться быстро работать, — ну же, Лалиса, тебя обучал сам командир альфа-спецназа «Джон 21». Удиви меня.
Я правда не знала, что сказать. Правда, слишком подозрительным была последняя неделя. Много всего происходило, и, следовательно, когда-нибудь у всего был бы итог. Будет правильно, если сказать, что во всем этом присутствует вина Чонгука. Потому что именно после встречи с ним в моей жизни началась полная неразбериха. Но вся гадость в том, что он сейчас развлекается где-то с Миной, целует ее, держит за талию, обнимает. А мне приходится здесь сидеть и выслушивать этого зазнавшегося старого хрыча.
— Что вам от меня нужно?
— Спроси об этом у своего молодого человека.
— У меня его нет.
— Уверяю тебя. Он есть. Правда, меня пытались в этом переубедить. Даже доказательства представляли. Но... знаешь ли, Лиса, — мужчина произнёс мое имя, будто пробуя его на вкус, — современный мир таков, что не стоит никому доверять, пока не увидишь все собственными глазами.
Издевательская, даже немного сумасшедшая улыбка озарила его лицо.
— Он знает, что мне нужно... Просто попробуй его переубедить. Пускай он спокойно отдаст мне одну вещичку, и мы мирным путём разойдёмся. А иначе...— глава повернулся и что-то взял у подошедшей девушки в рабочем костюме, — испытаем это... — он показал пробирку... пробирку с кровью.
Не заняло и меньше секунды, чтобы быстро посмотреть на свои руки и понять по опухшей и покрасневшей отметине, что именно у меня взяли неоднородную жидкость красного цвета.
Я похолодела. Мое лицо вмиг стало бледным, а застывшее ледяное выражение на лице начало постепенно оттаивать. Зачем им моя кровь?!
— А теперь мы проверим твои знания элементарной арифметики. Считай со мной... Пять...четыре...
— Три... — как под гипнозом прошептали мои губы. Чувство, что сейчас упаду в обморок.
— Два...
Дверь вышибли. Да с такой силой, что я, сидевшая в двадцати метров от неё, чуть не отлетела куда-то за компьютерные строения.
— Какого хрена!
— Даже быстрее, чем предполагал...
Чонгук. Естественно. А кто же ещё?
Вот только это нет тот Чон, которого я видела в последние дни. Совсем не тот.
Он мигом ко мне подлетел, сел на корточки у моих ног и сгрёб в охапку опустившиеся хрупкие плечи, разглядывая мое лицо и тело, будто осматривая на наличие ран.
А я что? Я медленно закрывала обессиленные веки, будто они давили железным пластом, а вспыхнувшая внезапно слабость прошлась по всему телу быстрой волной.
— Что ты ей вколол?!
— Ты же знаешь, что во второй раз будет ещё хуже, если ...
Это последнее, что я услышала. А дальше темнота, бессознательность, и мучительное время с чёрным фоном.
— Лиса! — я сплю. Отстань от меня!
— Манобан! — мою щеку озарила острая боль. Меня кто-то ударил?!
Так быстро я ещё глаза не открывала. Огляделась. Я в машине. На улице ночь А надо мной нависает Чонгук и бьет меня по щеке.
— Мелкая зараза на мою голову! — я опешила...
Это он мне?!
Чон злыми движениями обошёл автомобиль, отломил переднюю дверь с огромной и гневной силой и выдернул меня из салона. Опомниться не успела, как беззащитно оказалась посреди его темной комнаты, где горели лишь прикроватные лампы.
— Какого хрена, Манобан! — в спальне разбилась ваза об стену.
— Какого хрена ты не можешь сидеть на своей заднице ровно и не совать свой нос куда влезет! — разрушению подчинилась картинная рамка.
— Какого черта тебе обязательно надо кому-то помогать?!
Чон был зол. Очень зол! От него буквально разило гневом и раздражимостью. Его голос звучал грубо и сильно, а вены уже синим цветом пульсировали на виске.
— Почему ты должна рисковать жизнью и помогать какой-то гребанной кошке?! — бедный стул развалился в щепки.
— Нахрена тащиться к старому бомжу и готовить ему еду на год вперёд?! — настольное маленькое зеркальце умерло на моих глазах.
— Какого хрена надо тащиться в такую рань в парк, когда все нормальные люди спят?! — Чон бросил стеклянная колбу прямо в стену, отчего та вдребезги разбилась, а осколок отлетел и пресёк щеку бушующего парня.
— Это был ты... — мой мозг и губы способны были произнести только это.
— Какая разница, кто это был?! — Чонгук сорвался на высшие ноты своего голоса.
— Ты просто должна была сидеть на жопе ровно и ненавидеть меня! — он мигом оказался рядом, а за мной ничего не осталось, кроме холодной стены, к которой со всей силы меня прижимали.
— Что...
Чон смотрел мне прямо в глаза своими зелёными, как трава, орбитами и выжигал во мне что-то, массивная грудь тяжело вздымалась и опускалась, будто сейчас собралась взорваться. А мое сознание наполнилось пониманием и осознанием того, что этот парень до сих по ходил за мной по пятам и спасал мою неумелую пятую точку...
Он за меня волновался?
— У тебя... кровь, Гук, — моя рука поднялась и провела по идеальной щеке парня, стирая небольшую ранку.
Его глаза озарились непониманием, ещё большей раздражительностью и явным гневом.
— Что ты со мной вытворяешь, Манобан? — Чон больно обхватил мое лицо руками, а во взгляде блестнуло какое-то чувство, название которому я не могла дать.
— Лиса... — это слово он произнёс так, будто оно причиняло ему боль, — Лиса... — шепнул прямо в губы и с невыносимой болью накрыл их.
Когда целует он, не получается о чём-либо думать, словно из головы улетучиваются все проблемы и мысли, а остаётся лишь сумасшедшее желание, разгорающееся между нашими телами.
Губы яростно сминали мои, язык беспощадно проводил по зубам, выбрасывая всю злобу в поцелуй. А когда в ответ я ему раскрыла губы, его словно прошибло молнией и вся ярость улетучилась за считанные секунды.
— Как же ты меня сводишь с ума, девочка, — выдохнул Чон, когда уже нам не хватало воздуха.
И снова начал дурманяще меня целовать. Стена сзади меня уже прогнулась под этим напором, а комната сотрясалась от нашего громкого дыхания.
Парень оторвался от уст и начал выцеловывать чувствительную шею, срывать с меня одежду и говорить невероятные слова его невыносимой скуки по мне.
— Лиса, — Чон сорвал оставшийся клочок нашей одежды с меня, когда уложил на холодную простынь большой кровати, — пожалуйста... скажи, что ты с ним не спала...
— ...
— Умоляю, скажи, что этот гребанный Сехун тебя не трогал!
Томительные секунды осознания его ревности и одновременно заботы казались мне вечностью.
— Нет...— с невероятной нежностью я коснулась идеального лица парня нависающего надо мной на кровати, — ничего не было...
Ему будто снесло крышу. Чон начал меня нетерпеливо хватать, целовать каждый сантиметр моего тела, а я не могла насытиться бархатистостью и нежностью кожи под моими руками. Эти шелковистые волосы... как же я по ним скучала.
Безбашенное желание озарилось в наших взглядах, когда, наконец, он сделал это... Наполнил меня собой. Ничему не сравниться этим потрясающим эмоциям. Неимоверное чувство собственности и даже некой гордости пытались показать наши нестерпимые стоны, которые сотрясали стены огромной комнаты.
Эта ночь правда показала, насколько сильно мы скучали друг по другу. Как сильно желали друг друга. И главное — показала всю искренность действий Чонгука.
— Лиса...
Это слово прозвучало из его уст с такой нежностью, что слёзы неожиданно блеснули в моих сонных и усталых глазах. А когда сильные руки заключили меня в обнаженные объятия, я позволила себе забыть о всех проблемах и просто насладиться моментом.
Потрясающим моментом.