Перерождение. Рёв смерти

— ...Нам надо кое о чём поговорить. — Стоило мне это произнести, как в груди будто бы всё обмерло, а душу заполнила странная смесь эйфории и волнения. Песчаная драконица, в напряжении застыв в неудобной позе на стуле, вперила полные страха и чего-то ещё глаза в мои, и меня вновь настигло чувство особенно сильного дежавю. Пальцы Каракал судорожно сжимали спинку сидения, впившиеся в деревянную поверхность когти оставили после себя несколько неглубоких светлых борозд, челюсть ей будто бы свело, а хвост обвился вокруг одной из ножек стула, нервно подрагивая. К тому же я до сих пор очень хорошо чувствовал всю ту бурю эмоций, которую на долю секунды занесло в моё сознание в тот самый миг, как я посмотрел на ту земляную и как Призрак покинул мою голову. И именно это не давало мне покоя сейчас, в этот самый момент. Хотя, признаюсь, на данном этапе это явно не самая важная тема для размышлений.

Вдруг песчаная, словно бы очнувшись, раз моргнула и резко вскочила с места, настолько резко и неожиданно для меня, что я аж вздрогнул. Но это не помешало мне загородить собой проход и отрезать той пути к отступлению. Ну, нет, не для того я столько времени искал встречи с ней, чтобы вот так вот отпустить без каких бы то ни было ответов! Та не осталась в стороне, зло зашипев и несколько по-кошачьи выгнув спину. Глаза её просто метали молнии, и меня в некотором роде обескуражила столь резкая смена настроения.

— Что тебе от меня надо, чёртов преследователь?! — чуть ли не взвыла Каракал, и в её голосе я услышал еле заметные истерические нотки. И... чёртов? Интересно... — Почему? Почему ты всё время ходишь за мной?! Что именно ты хочешь от меня услышать, вот скажи?

— Успокойся, — примирительно проговорил я, прикрывая глаза и слегка качая головой. Лапы я выставил перед собой, словно бы показывая, что в них у меня ничего опасного для неё уж точно нет. — Всё, что я хотел от тебя — это разговор. Простой разговор, и всё. — Это была абсолютная правда, потому говорил я настолько искренне, насколько только было можно.

— Да о чём нам с тобой разговаривать? — уже заметно спокойнее спросила Каракал, впрочем, не до конца сбавив тон. Что же, надеюсь, дальше дело пойдёт лучше... — Мы не только из разных крылышек, но и с разных концов Пиррии. Получается, и общих тем у нас с тобой нет.

— Я бы так не выражался на твоём месте, — проговорил я, собираясь с мыслями. Вот, вот оно! Теперь главное — не облажаться... — Сама посуди: каждый раз, стоит нам пересечься взглядами, как происходит что-то жуткое и необъяснимое с моим и, думаю, твоим сознанием. Тело будто коченеет, грудь стискивает невидимая сила, а взгляд вот просто не оторвать... Ничего не говорит? — Да, попал в точку. Теперь она явно заинтересована и пребывает в смятении. Надо этим воспользоваться. — Понимаешь, я в таком же состоянии, что и ты. Меня тоже это тревожит, не даёт покоя... И я очень сильно хочу понять, что же происходит. Разве ты не хочешь того же?

— Я... я... А давай, — вскинула та голову и села за самый дальний от прохода стул. Видимо, чтобы быть как можно дальше от меня. Впрочем, даже её согласие меня безумно радует, чем я не преминул воспользоваться и с готовностью сел напротив неё, сложив пальцы в замок. — Но почему ты просто не попросил меня поговорить тогда, в самом начале твоего странного отлавливания меня в коридоре? Почему вместо того, чтобы нормально подойти, ты прятался за углами и пытался сделать что-то очень странное и пугающее?

— Что ж... — Я смущённо почесал затылок. — Мне тогда даже в голову это не пришло... Ну, просто попросить поговорить где-нибудь наедине. Потому я пытался словить тебя в полном одиночестве и, ну, поговорить. То есть, на месте. Не знаю, правда, почему я не додумался до такого элементарного действия... Честно, вот не пришло это мне в голову, без понятия, что тогда было в ней. Мозги там точно отсутствовали. Так что извини меня. Пожалуйста.

— Ладно, — вздохнула Каракал и потёрла подушечками пальцев виски. От этого действия мне стало ещё более жутко. Это то самое движение, вот прямо точь-в-точь такое же, как это делал Егор, обдумывая что-то или примиряясь с неприятной ему правдой. Ну, или когда он явно ожидал полной задницы. И теперь я абсолютно не знал, как мне себя вести с этой драконицей, поскольку мне всё яснее и яснее становилось, кто она такая. Тем более, что недавние слова Призрака буквально значат то, что я прав. Потому... — Так что ты хотел обсудить?

— Хорошо... — Я с шумом выдохнул, собирая мысли, разбежавшиеся по разным уголкам моего сознания, в кучу. — Пожалуй, не буду заходить с тылов и спрошу напрямую... Кем ты являешься?

Мне придётся, как в азартных играх, сделать свою ставку. Ставку на то, что эта драконица — воплощение того человека, которого я любил и люблю до сих пор, и сделать всё, чтобы получить её реакцию. Если моя ставка сыграет, то большего я желать и не смею. А иначе я в лучшем случае обрету образ местного сумасшедшего, у которого не всё в порядке с головой. В худшем же... Страшно даже думать. Ведь кто знает, почему я вообще оказался здесь... Возможно, мои речи дойдут до ушей тех, кому моё перерождение абсолютно не нужно...

*Каракал*

Этот вопрос поставил меня в тупик. Казалось бы, самый обычный вопрос, под которым подразумевался один лишь интерес к моей персоне... Но отчего взгляд этих ледяных, пронизывающих до костей глаз настолько сосредоточенный и испытующий? Почему этот вопрос был задан с таким нажимом и звучал в то же время так проникновенно? Я не знала, как реагировать, потому начала рассказывать то, что вроде бы рассказывала о себе всем:

— Ну... Я Каракал, драконица родом из Песчаного Королевства. — Сказав это, я тут же приметила, как изменилось выражение морды моего собеседника. Ну, понятное дело, он хотел услышать что-то совсем другое! Только вот... что? — Мне уже идёт четвёртый год. Всю свою жизнь провела в Мечте, тренировалась порой до поздней ночи и мечтала попасть сю...

— Нет! — воскликнул вдруг Дух, хлопнув лапой по столу, отчего пара свитков на нём свалилась на пол, и перебив тем самым меня. — Ты, кажется, не услышала вопроса...

— Да всё я услышала! — огрызнулась я в ответ.

— Ничего ты не услышала, — вновь повторил полукровка, теперь уже заметно тише. — Я спросил тебя, кто ты, а ты начала нести какую-то пургу. Тебе поверит кто угодно здесь, в этом мире. Но не я. Ни в коем случае.

— Ч-что? — Этими словами он словно бы ударил меня под дых. Я ошеломлённо уставилась на него, не в силах ничего произнести или хотя бы издать какой-нибудь звук. Он несёт какую-то чепуху, которая в моём случае грозится оказаться пускай сумасшедшей, но стопроцентной правдой. И этот дракон явно об этом знает... Но ведь выводы пока рано делать, так ведь? — Я тебя совсем не понимаю...

— Ладно, давай тогда по-другому, — выговорил радужный дракончик и, сверкнув льдисто-голубыми очами, порылся в своей холщовой сумке, явно что-то ища. Наконец, он вытащил из её чрева до боли знакомый мне светло-бежевый, почти что белый свиток, развернул его и показал мне то, что было в нём написано. Естественно, я его узнала. Это был мой своеобразный личный дневник, который я веду уже как месяца два и в котором пишу на русском языке, дабы совсем его не забыть... Ну, и чтобы никто, кроме меня, не понял написанное... Так это же ведь та самая страница, которую я случайно оставила в кабинете естествознания позавчера и который не смогла найти потом, потому что кто-то его забрал! Похоже, это сделал он... Но ведь это ничего не значит, правда?.. — Вижу, тебе это знакомо. И я точно уверен, что сей свиток твой и только твой, поскольку ты сама на нём написала своё имя. Возможно, ты подписала его только потому, что была уверена в незнании остальных этого языка, но с твоей стороны это было крайне недальновидно...

— Но... Но разве ты можешь прочитать то, что я там вообще написала? — Моё сердце начинало биться всё быстрее и быстрее, голова невольно закружилась. — Имя на нём написано на том же языке... — Чёрт, я проболталась, что это моё! Ну почему я такая дура?! Тем более, что теперь по моей реакции он точно понял, насколько меток оказался... И почему же у меня не получается пускать другим пыль в глаза? Ха-ха, прямо-таки удивительно...

— Поверь, могу. — Его взгляд исподлобья выглядел просто убийственным, и я, не выдержав его, опустила глаза в столешницу и облокотилась на неё локтями, подпирая ладонями голову. — Поверь, я не желаю тебе зла, — тут же спохватился полукровка, увидев, что я вот-вот откажусь вести с ним беседу из-за накатившего на меня дурмана и ощущения полного неверия в происходящее сейчас, — а просто хочу понять, были ли мы знакомы с тобой... ну, до этого всего. Понимаешь?

Я в смятении подняла морду.

— В смысле? О чём ты? — я пребывала в сильной прострации и совсем не воспринимала то, что он мне говорил, потому не могла сбросить с себя эту пелену лёгкого дурмана. — Да... Что?

— Так я прав? Ты переродилась? — Он выжидательно уставился на меня. И тут я поняла, что в его глазах он поставил многое на кон. И только после этого осознания до меня дошёл смысл сказанного им. — Пожалуйста, не молчи! — взмолился Дух, явно теряя напускную собранность и храбрость.

— Я... Что? Переродилась? Какого чёр...? — С меня тут же спала вся вялость, я выпрямилась на своём стуле и уставилась на сидящего передо мной взволнованного дракончика и не могла поверить своим ушам. Нет, он не мог узнать... Не мог! Только если... Если он не такой же перерождённый, как и я. Но это же абсурд! Бред, несусветная глупость, не имеющая ровным счётом никакой логической подоплёки. Однако... Почему не может переродиться кто-то ещё, если уж такое приключилось со мной? — Что ты имеешь ввиду?

— Так... — Дух сделал несколько вдохов и выдохов. — Я спросил, переродилась ты или нет. Знаешь, почему я тебя об этом спрашиваю? Только ты здесь владеешь языком людей, только ты выкидываешь те фразы, знакомые лишь людям из абсолютно другого мира с названием Земля, только ты выглядишь так, будто бы своя и чужая одновременно. Только ты делаешь то, что делал тот, кого я очень хорошо знал... Думаешь, это останется незамеченным?.. Только не думай, что я тебе враг, молю!

— Хорошо, — выдохнула я прерывисто. — Чего ты хочешь за то, чтобы молчать?

— Ничего. — Дракончик покачал головой. — Ведь я абсолютно такой же, как и ты. Разве ты меня не помнишь? — Затем, взглянув мне прямо в душу, он еле слышным срывающимся голосом произнёс: — Ты тогда обещал мне быть со мной всегда... Даже если смерть настигнет нас... Ты ведь хранишь это в памяти, правда? — После этого он перевернул раскрытый свиток и, вынув из своей сумки чернильницу, макнул в чернила кончик когтя и принялся рисовать на пергаменте... цветок? Точно. Роза. Это была достаточно кривая, косая, но тем не менее узнаваемая роза, шипастая и с присущей ей опасной очаровательностью. Но ведь на Пиррии не найти ни одного цветка, видом идентичного этому... Закончив своё неаккуратное творение, Дух вновь глянул на меня: — Ну же... Не говори мне, что тебе это ничего не напоминает...

И тут, только тут до меня дошло. Столь родные и столь же чужие мне голубые глаза, непреодолимое чувство дежавю, основанное, казалось бы, ни на чём, смутно знакомые жесты и мимика, знание русского языка и особенных фраз, роза, с которой у меня связано очень многое, в особенности сейчас... На глаза мои навернулись слёзы, а в горле встал огромный липкий ком. Я не знала, что мне делать, не знала, как отреагировать. Не знала ничего... Но только теперь я поняла всё. И в душе моей разразилась самая настоящая буря. С одной стороны, мне хотелось накинуться на сидящего передо мной Духа и растерзать его бритвенно-острыми когтями, заливаясь слезами и во всю глотку крича: «Где ты был всё это время, жалкий кусок мяса?! Ты хоть знал, хоть представлял, как мне было плохо каждый день, проведённый без тебя?! Понимал ли ты, сколь горьким было для меня бремя твоей гибели?! Почему же ты так долго скрывался?» С другой же... мне хотелось просто крепко стиснуть его в объятиях и больше никогда не отпускать. И не важно, что будет потом. Мне просто захотелось чувствовать его тепло рядом, и всё.

— Я... — Голос Духа дрожал и звенел не хуже натянутой струны. Я сквозь собственные всхлипы взглянула тому в глаза, на которых тоже стояли слёзы. — Я тоже по тебе скучал. Можно...

Договорить он не успел. Я кинулась к нему раньше, чем он успел что-либо произнести, и обхватила своими лапами его дрожащие плечи. А она ведь всё такая же малышка... Точнее, уже малыш. Боже, какая же жестокая и нелепая шутка у судьбы вышла...

*Жаворонок*

— Мне кажется, она должна быть в библиотеке, — предположил Сугроб. — Конечно, нас с тобой Дух попросил просто поглядеть, есть ли она где-нибудь на первом этаже, причём не в обязательном порядке... Но мне кажется, что ему стоит помочь. Похоже, ему это действительно нужно.

— Что-то мне подсказывает, что он в этом не то чтобы сильно нуждается, — прищурилась я, слегка подняв морду кверху. Затем, вспомнив о том, что снова сбросила с себя свой образ, улыбнулась и пожала плечами. — Но ладно, интуиция интуицией, а проверить правда стоит.

Поднявшись на нужный уровень и пройдя несколькими знакомыми мне туннелями, мы с Сугробом подошли к закрытой библиотечной двери и, открыв её и убедившись, что она всё ещё работает, принялись тихими шагами мерять главный зал, словно бы выискивая среди книжных полок затаившуюся песчаную. По правде говоря, меня безумно бесит заинтересованность Духа в ней, ведь, судя по всему, с какой-то стати он к ней небезразличен. Почему? Она ведь явно не желает с ним иметь дела, всячески сторонится его и даже вот, прячется в каком-нибудь углу. Вопрос тогда, почему он не хочет обратить внимание на меня? Я ведь явно дружелюбнее и общительнее той! Боже, я так стараюсь хоть как-то привлечь его внимание, хоть каким-то образом понравиться ему не только как друг... И в итоге я ему отнюдь не интересна! И вот зачем я, спрашивается, вообще стараюсь? Зачем из чешуи вон лезу, лишь бы ему угодить? Словно бы об стенку горох, вот честно!

Внезапно нам навстречу вышла слегка покачивающаяся на нетвёрдых лапах Каракал, и Сугроб, уже собравшийся попросить её поговорить, остановился и позволил драконице выйти из зала. Было видно, что песчаной явно не до разговоров, как и то, что ей явно было морально плохо. На секунду я устыдилась своих недавних мыслей, но вскоре услышала в голове тихий злорадный смешок. Посмотрев на Сугроба, я увидела, что тот глядел как раз туда, откуда вышла песчаная. Не сговариваясь, мы направились туда. И зашли в укромный уголок для чтения как раз вовремя, чтоб застать Духа, который схватил со стола какую-то потрёпанную книжонку и уже собрался выйти, однако столкнулся с нами.

— И... как всё прошло? — замялся ледяной, косясь в сторону выхода, туда, где скрылась Каракал.

— Лучше не бывает, — буркнул Дух, впрочем, не совсем весело. Мало того, весь вид его говорил о том, что морально он находился буквально на грани. Скорее всего, разговор, или что это там было, был истощающим. Хотя взгляд его впервые за всё то время, что я его знала, светился неподдельным счастьем. Мне захотелось завыть от отчаяния, ведь я при всех своих стараниях не смогла ему дать этого... Зато песчаная смогла. Обидное и горькое осознание, не имеющее ничего общего с хорошим расположением духа.

Расспрашивать его дальше мы с Сугробом не решились, поскольку всё-таки то было не наше дело. В итоге мы дождались, когда дракончик пройдёт мимо нас и выйдет в центральный зал, и только после этого двинулись следом. Хотя, признаюсь, мне крайне сильно хотелось в него вцепиться и выспросить все подробности, и плевать, насколько это было личным для Духа. Слава богу, воспитание спасло от такого неуважительного поведения. Эх, а хотелось бы узнать...

Ладно. В конце концов, на этом жизнь не кончается, на простой и, по сути, детской симпатии. Уже знаем, уже проходили, и не раз. Выйдя из укромного читального уголка, мы попали в светлый главный зал библиотеки и встретились взглядом с всегда приветливой Вещуньей, что и сейчас не изменила своей привычке и помахала нам лапой, а после даже подошла. Делать всё равно особо нечего, так что мы не стали уходить от непринуждённого разговора, когда ночная драконица произнесла:

— О, кого я вижу, ребята! — Её глаза были, как всегда, тёплые, добрые и даже, несмотря на её давно уже совершеннолетний возраст, несколько по-детски доверчивые и наивные. Пожалуй, этим она и была так любима многими учениками академии. Всё-таки среди всех взрослых драконов, что преподавателей, что руководителей или библиотекарей, она была по духу к ним ближе всех, и, естественно, это не могло быть не вознаграждено как минимум любовью тех, за кого она так или иначе несёт хоть какую-то ответственность. Я искренне, что бывает довольно редко, улыбнулась ей в ответ, и даже Сугроб кивнул в знак приветствия и, на моё собственное удивление, выдал односекундную скупую улыбку одними уголками губ. Как по мне, для него это было высшим проявлением доброжелательности. — Что же вы здесь забыли, в выходной день-то?

— Да вот, друга искали, — ответила я, невольно покосившись на выход из библиотеки. — Но он куда-то очень сильно спешил... Мы решили, что не будем его задерживать. — Сугроб, подняв бровь и состроив рожу аля «Ну, в общем и целом так и есть», кивнул.

— Так вот оно что, — понимающе протянула ночная, доставая несколько свитков с ближайшей к нам полки. — Ну, ладно, у меня много работы сейчас, — улыбнулась, будто бы извиняясь, она. — Так я бы с вами поболтала побольше, но, думаю, и у вас времени на меня не так много. — Я уже задумалась над тем, что в такой ситуации ей ответить, но от этой необходимости меня избавила сама Вещунья, что махнула нам первая лапой на прощание и двинулась в дальний правый угол помещения, параллельно набирая всё больше и больше свитков с книгами. Пожав плечами, я переглянулась с Сугробом и направилась к двери, ведущей вон из библиотеки. Слава лунам, не пришлось обременять себя какими-то объяснениями. Тем более, что мы и сами знали не много больше неё.

*Дух*

На ватных лапах я шёл прямо к пещере своего Крылышка, совсем не зная, как теперь относиться ко всему произошедшему. Плакать мне, смеяться? Рвать всё в клочья? Я ведь наконец встретил того, кого так жаждал увидеть хоть краем глаза, кого надеялся хоть обрывком сознания запечатлеть в памяти вновь... И вот, я наконец узнал правду, как минимум её громадную часть... И что? Что я чувствую после всего этого? Полнейшее смятение и обескураженность? Тоску по прежнему лику того, что теперь является лишь собственным в моих глазах отражением? Непомерное счастье и тепло где-то там, глубоко в груди? Пожалуй, всё вместе. И было в этой адском бурлящем месиве что-то ещё, что-то, чего я не мог каким-либо образом характеризовать. Что-то, добавляющее в эту безусловную эйфорию толику горечи. Но вот что?

Хотя, впрочем, это не мешает мне сказать, что теперь я, кажется, поистине счастлив. Так счастлив, как никогда за последние три с лишним года... Аж рыдать хочется. Но моральных сил моих больше ни на что не осталось, даже на слёзы. Тот краткий миг, буквально несколько секунд, проведённый в объятиях песчаной, в сплетении наших с ней дрожащих тел, растянулся, казалось бы, в целую вечность, в нескончаемый калейдоскоп сотни неповторимых чувств и ощущений: радость, оправданная вера в безнадёжное, бессильное облегчение, бездонная грусть, беспросветная тьма в грудной клетке и в сердце, слепая любовь, облегчение... боязнь вновь потерять того, кого вот-вот нашёл... Всё это слилось в бесконечный поток, бьющий, казалось бы, из самых недр моей души, словно ручей — из недр земли...

И это мгновение жестоко оборвали, отняли у меня, словно конфету у ребёнка. Каракал, вместо того, чтобы побыть со мной ещё хоть чуть-чуть, хоть самую малость, резко отняла от меня лапы и, растерянно качая головой и на трясущихся конечностях отходя от меня с каждым шагом всё дальше и дальше... В тот момент мне показалось, что весь мир ушёл у меня из-под ног. Слова её по-прежнему крутились в моей голове:

— Я... Я не могу в это поверить... Ты же... Ты... Нет, погоди. Я просто не могу... Мне нужно время... Прости меня. Я должна принять всё это... Я скажу тебе, когда буду готова... Обещаю. — Вот и всё, что она мне тогда сказала. Я не смел остановить её, не смел сказать, что не хочу отпускать её вновь, нагрузить ещё сильнее. Всё, что мне оставалось — это молча кивнуть и позволить ей собрать в слегка лихорадочном состоянии вещи со стола, а следом уйти прочь, уповая лишь на то, что та исполнит своё обещание. Рано или поздно...

Я до сих пор не мог понять, что заставило её ответить мне так. Я ведь абсолютно уверен в том, что она тосковала по мне точно также, как и я по ней. Что же тогда случилось? Хотя кто знает, как она пережила все прошедшие годы, что ныне остались у нас за спиной... Может, ей правда нужно время, чтобы принять новую правду, в то время как все её старые установки рушатся из-за настигшего внутренний мир армагеддона... Мне этого до конца, конечно же, не понять. Всё-таки я жил в своих догадках достаточно времени, чтобы, убедившись в их правдивости, окончательно смириться с судьбой. На меня не сваливалось всё это вот так, лавиной...

Зайдя в пещеру своего Крылышка, я со вздохом опустился, практически свалился на свой пуфик и, задёрнув штору, обессиленно уставился в потолок, не желая даже думать о чём-то напрягающем мозги. Не знаю, сколько времени я так пролежал, покуда не провалился в чёрный омут беззвучного, тёмного и такого тёплого сна...

Я очутился в тёмной узкой пещерке, судя по запаху, где-то глубоко в лесу. Слегка поворочавшись, я оцарапал бок кому-то, кто лежал совсем близко ко мне. Не понимая, что я тут вообще делаю, — неслыханно дело, очутиться в лесной чаще, секунду назад засыпая в уютной комнате в академии, — покуда до меня не дошло, что всё, что меня окружает — обыкновенный сон. Стоило этому осознанию посетить мою слегка затуманенную голову, как я поднял морду и услышал заспанный недовольный голос:

— Луны, что ты творишь? Нельзя ли поаккуратнее как-то, нет?

Я встретился взглядом с неимоверно знакомыми мне сиреневыми с синеватым отсветом очами, что сейчас показались мне какими-то другими. Теплее и ласковее, что ли?

Это что, Лиана? Да нет, это кто-то другой... Но кто же?