Перерождение. Рёв смерти

Я совсем ничего не мог понять. В первые секунды я думал, что всему виной совсем недавняя сложная встреча с Каракал, которая по-прежнему наводила лёгкий туман в моей голове, однако вскоре осознал, что причина была в другом. Драконица, смотревшая на меня выразительными, налитыми сиреневым светом глазами, была абсолютной копией Лианы. Единственное, выдававшее, пожалуй, в ней чужачку — это несколько крошечных разноцветных чешуек на её носу, да то, что она выглядела года на три-четыре старше и, кажется, только-только ставшей совершеннолетней. В остальном же её облике нельзя было найти хоть какие-то, самые маломальские отличия от моей сестры. Хотя... Хотя нет, всё же кое-что было. Взгляд, который я в самую первую секунду успел приметить. Из него так и сочилось тепло и дружелюбие, в нём нельзя было заметить того сильного недоверия и стремления к лидерству, что я неоднократно видел в случае Лианы и что меня иногда в ней пугало. Однако теперь мне стало жутко уже благодаря тому диссонансу, что появился при одном лишь брошенным мной взгляде на ту, что была передо мной, и это чувство лишь усиливалось с каждым мигом, не давая мне покоя.

Та, похоже, смутившись от смятения, что было написано самыми яркими красками на моей морде, подняла бровь и склонила набок голову:

— Ты чего молчишь? Эм-м-м... ку-ку?

Я лишь продолжал молча пялиться на неё, пытаясь понять, как эта драконица может быть связана с будущим, и на ум мне сейчас приходило только одно — то, что она символизирует мою сестру, сыграющую свою роль когда-нибудь. Но какое-то шестое чувство подсказывало мне, что это не совсем то, что я привык считать пророческими сновидениями, что не посещали меня уже какое-то время точно и наконец позволили перевести дух от того стресса, что переживаю каждый раз, стоит мне их увидеть. В них я всегда вижу картинки будто бы обрывочно, но в очень ярких вспышках... В общем, как обычные быстрые сны с той лишь разницей, что они очень хорошо врезаются в память. Сейчас же я всё видел так, словно бы присутствовал наяву. Луны, я даже с первых секунд понял, что сплю, хотя обычно такого не происходит! А если это когда-то и произошло, то я просто не помню уже. Мало того, я мог без особых проблем рассмотреть каждую чешуйку на теле лежавшей передо мой в полумраке драконицы, мелкие трещинки и выбоины в каменной поверхности пещеры, находившиеся снаружи древесные стволы и даже собственное тело, что в обычных сновидениях представляется абсолютно невозможным. Да уж, если это сон, то он очень, очень реалистичный.

И тут, когда я хотел выползти из пещерки и оглядеться, тело меня просто не послушалось. Я пытался пошевелить по своей воле хвостом, лапой, крылом, что, как я только сейчас заметил, сводила дикая боль, да хоть когтем... но всё без толку. Меня начало это всё не на шутку пугать, однако, вспомнив, что это всего лишь сон, я расслабился и выдохнул. В конце концов, возможно, я правда не в состоянии контролировать по какой-то причине сие тело, и единственное, что могу сейчас сделать — это наблюдать. Скорее всего, кто-то другой управляет тем, в чьём облике я сейчас.

Так и получилось. Я без собственного на то желания прикрыл веки, тряхнул головой, отчего уши пару раз хлопнули по воротнику за ними, и, вновь открыв глаза, произнёс:

— Ох... Извини, голова со сна неимоверно тяжёлая... Даже думается с трудом. — Слышать чужой голос, что издавался из моей же глотки против моей воли и что звучал слишком хрипло и грубо, так, как мой никогда не звучал, было до боли чуждо и странно. Мне хотелось в тот момент захлопнуть самому себе пасть хоть как-то, но, естественно, здесь произошёл полный факап. Напомнив себе, что в настоящем мире моё тело по-прежнему подчиняется мне и только мне, я решился смотреть на окружающие меня события, как сторонний наблюдатель. Всё-таки фильмов как таковых я за последние три с хвостиком года не видел, так что этим однозначно стоит насладиться.

— Понимаю, — устало улыбнулась драконица напротив меня. — Я изнеможена настолько сильно, что готова пролежать тут ещё невесть сколько времени... Тем более, что нас с тобой всё равно... нигде не ждут. — Они что, были изгнаны? Но разве такое вообще возможно, в наших-то племенах? Ничего не понимаю...

— Ещё как ждут, — заверил её «я», — только пока они и сами об этом не знают. Ладно, нет у нас времени на нытьё. Помни о нашей первостепенной задаче, сестрица. — На этом моменте я навострил свои фантомные уши. Может, сейчас мне хоть что-нибудь станет понятно...

— Верно... Нам необходимо добраться до королевы песчаных, рассказать ей о том, что сейчас может произойти без чьего-либо вмешательства, и не попасться при этом последователям «Нового дня», так ведь? — Хм, интересно. Видимо, кто-то за ними и вправду гнался, причём совсем недавно. И, судя по всему, именно поэтому и я, и эта драконица чувствуем очень сильную усталость, как после нереально долгого и сложного в преодолении спринта. — Точнее, я знаю, что нам нельзя им попадаться, но вот в том, какую точку назначения ты выбрал, я не уверена...

А ведь она выглядит какой-то подозрительной. Вот вроде бы говорит искренне и со вниманием к собеседнику, даже скажу так: всем нравится общаться именно с такими, как она. Но вот что-то во взгляде не то... Как будто ей мозги промыли. Будто бы и помогать не больно-то хочет... Да нет, бред это всё, бред сивого мерина. Всё-таки пока что это только лишь мои подозрения, да и, ко всему прочему, повлиять на события я не в силах. Тем более, какая логичная причина может сейчас найтись для моих сомнений? Взгляд? Да мало ли что можно о взгляде подумать! Много таких в своей жизни встречал, у которых глаза при первой встрече ошибочно говорили об одном, а в итоге оказывалось, что я просто себе всё надумал. Здесь сто процентов то же самое, клык даю.

— Всё правильно, — кивнул «я». — Но сперва нам надо хотя бы границу между королевствами пересечь, а уже потом о чём-то более глобальном размышлять... Может, нас разорвут на куски раньше, чем мы из леса выберемся. Кто знает...

— Ты же не забыл, что магические камни даны нам не просто так? — слабо ухмыльнулась драконица и, словно в подтверждение своих слов, схватила камень, что висел на её шее, за цепочку и слегка покачала им в воздухе. У меня, мягко говоря, отвалилась челюсть. Такого красивого украшения я в своей жизни ещё ни разу не встречал! Сам этот камешек, больше похожий на прекрасный в своём великолепии опал, являлся кроваво-красным, можно сказать, насыщенно-алым, однако в центре него вертелся и закручивался невообразимо красивым ураганом клубок ярко-зелёных нитей-разводов, и чем дальше от центральной части сей драгоценности, тем тоньше и бледнее была эта пронзительная зелень. Этот изумрудный вихрь был будто живым и беспрестанно вращался, словно пульсировал. Опал был идеально гладко отполирован и сверкал чистотой даже несмотря на те условия, в которых успел побывать. Ранта, как и цепочка, была выполнена из металла наподобие белого золота, касты были в виде четырёх крылатых дракончиков с изумрудами вместо глаз, открытыми пастями и высунутыми из них чёрными языками. Пожалуй, эта драгоценность не шла ни в какое сравнение с теми украшениями, что я носил в прошлой жизни...

— Ага, и то верно... — Моя лапа схватилась за что-то, висевшее теперь уже на моей шее. Когда она подняла это что-то в воздух, я понял, что то был очень похожий на камень этой ночно-радужной опал, только чёрный и с алой сердцевиной, да с золотой подкладкой и дракончиками-кастами, что были, кажется, несколько крупнее. Ну, и цепочка была мощнее и состояла из звеньев побольше размером, чем у драконицы.

Это что, какой-то их семейный, так сказать, талисман? Нет, точно нет. Она ведь назвала эти камешки магическими... Получается, их зачаровал какой-то дракомант? А что, похоже на то. И, судя по всему, этого самого дракоманта они оба знают лично, ведь как объяснить сам цвет камней иначе? Да, да, я точно помню, что при моём обряде Имянаречения осколок камня, который держал отец, сначала осветился обсидианово-чёрным светом, а после высветил моё имя и ещё что-то, что я уже подавно забыл, кроваво-алым цветом. Судя по тем частям, которые я уже успел разглядеть, данного тела, в котором я сейчас нахожусь, могу сделать вывод о том, что дракон либо точный мой двойник, либо, по крайней мере, очень на меня похож. Кстати... возможно даже, что этот самый дракон — я в будущем. А что? Пока я не видел своего отражения в луже или ещё где-нибудь, что мешает мне так думать? А то ведь откуда я знаю, какого цвета у этого тела уши или, допустим, рога? Тем более, что эта драконица вполне может оказаться моей собственной сестрой, только взрослее и сильнее, чем сейчас. С ней ведь то же самое, что и со мной. У неё в тот день, как ей исполнился месяц, камень осветился пурпурно-красным, а имя — ядовито-зелёным, и сия цветовая палитра идеально сочетается с магическим опалом драконицы-полукровки... И что бы это ещё значило, вот вопрос?

— Ладно. Нам пора уже отправляться в путь, — решительно произнёс «я» и, не оборачиваясь более на сестру, выбрался наружу, вон из душной тесной каменной пещерки где-то у чёрта на куличиках. Стоило «мне» почувствовать, что свежий утренний воздух заполнил натруженные лёгкие и напоил их жизнью, как «я» в наслаждении зажмурился и подставил морду лёгким потокам ветра, жаждая ещё и ещё. По правде говоря, я полностью разделил эти чувства, ведь укрытие, в котором мы с драконицей находились, по моим меркам, достаточно долго, чтобы сойти от духоты с ума, было настолько старым и затхлым, что могло похвастаться, наверное, самым большим количеством обмороков тех, кто решил в нём перекантоваться, от недостатка кислорода внутри. Хотя что-то мне подсказывает, что для этих двух беглецов (возможно, для будущих меня и Лианы) сие давно заброшенное каким-нибудь барсуком или драконом-отшельником жилище оказалось чуть ли не божьим даром. Как говорится, отдых и укрытие от погони, чего ещё желать?

Вздохнув, «я» полностью вышел из пещеры и тут же немного поёжился, поскольку чувствовал теперь не только свежесть в грудной клетке, но и прохладу снаружи. Похоже, ночью, пока путники отдыхали, по лесу прошёлся дождь, смыв заодно все их запахи, вот оттуда и влажность воздуха. Лично я, как и тот, в чьём теле я засел, их не чувствовал, хотя, не сомневаюсь, следы недавно тут были. Блин, это же логично, зачем ты о таком вообще задумываешься?

Когда за моей спиной послышался шелест травы, «я» даже не подумал обернуться. Меня, конечно, удивило такое отсутствие предосторожности, но, наверное, «я» был полностью уверен в том, что там находилась его сестра. Действительно, так и было. Та встала плечом к плечу ко мне и тоже не посмотрела в мою сторону. Зато она притронулась к своему камню на шее и принялась что-то еле слышно нашёптывать. Я не разобрал ни слова, но решил, что сейчас произойдёт что-то, ну, магическое. И... и? Ничего не случилось. Зато вот «я», кажется, всё понял.

— Ну что, готова?

— Конечно, — кивнула его сестра. Когда я наконец смог самолично увидеть её морду, то, клянусь, я ожидал чего угодно, но не светящихся холодным голубым огнём глаз, мерцавших в полумраке. — Уф, теперь намного легче. Хоть видно всё.

Хорошо, кажется, я понял. Она же не обладает столь обширными возможностями в плане зрения, что и я, потому видеть в темноте не в состоянии. Не повезло сестричке, конечно, но что уж тут поделать... В конце концов, магическое украшение ей в помощь.

Не сказав друг другу ни слова более, мы направились куда-то в чащу леса, причём, что меня удивило, и «я», и драконица прекрасно знали, куда надо идти. Походу, этот лес был им знаком, как пять когтей, ведь как объяснить это иначе? В общем, мы бросились прямо в самую гущу листвы, из которой, мне показалось, не было никакого выхода. Но, в конце концов, мне-то что? Я ведь сейчас просто сплю, потому и беспокоиться о собственной сохранности не имеет смысла. Главное, чтобы этот дракон не поранился, а то моё правое плечо, раздираемое адской болью, просто горит огнём... Я это к тому, что любое ранение буду чувствовать ровно так же, как и сам носитель тела. Мы с драконицей, элегантно и поистине мастерски лавируя между древесных стволов, уверенно продвигались вперёд, моя морда приняла сосредоточенное выражение, а глаза усердно выискивали любые потенциальные источники хоть малейшей угрозы и услужливо подсказывали путь, помогая не запнуться о какой-нибудь торчавший из влажной земли корень или камешек. Крыло, конечно, сильно затрудняло движение, однако мне кажется, что «меня» подгонял животный страх и ужас перед теми, кто за нами гнался и хотел как можно быстрее заткнуть пасть. Стоило мне почувствовать себя на его месте, как я разделил и эти эмоции, и мне захотелось только одного — побежать ещё быстрее, чем на пределе собственных возможностей, настолько быстро, насколько мне только позволяли накопившиеся во всём теле силы. Тем более, что этот лес казался мне каким-то... знакомым, что ли? Да, точно. То был не Радужный лес, нет. Его бы я узнал моментально. Но что-то мне подсказывало, что я его уже видел, причём довольно-таки давно. Только вот где? В каком-то другом сне? Вполне вероятно.

Не знаю, сколько нам пришлось нестись сквозь гущу листвы и ветвей, однако спустя некоторое время мы вылетели на менее заполненный деревьями участок земли. Это значило, что лесная чаща наконец начала редеть. И это действительно оказалось так: древесные стволы, до сей поры росшие практически вплотную, будто бы соревнуясь в том, кто из них отберёт у соседа больше солнечного света, попадались всё реже и реже, и теперь в промежутки между ветвями заглядывало небесное светило, освещая путь двум объятым страхом беглецам. Признаюсь честно, бежать в практически беспросветном мраке было намного легче, чем сейчас, когда утренние лучи солнца беспрестанно били по глазам, мешая смотреть хотя бы себе под лапы. Дракон, в теле которого ныне был в том числе и я, был со мной полностью согласен, потому чуть что жмурился и отворачивал морду в сторону. Вскоре деревья, ранее бывшие высокими и разлапистыми, мало того, что находились на расстоянии метра или двух друг от друга, так ещё и уменьшились раза в три. Зато теперь можно было спокойно бежать, не боясь получить колючей веткой какого-нибудь растения по глазам, ведь и уворачиваться от чего-либо более не было необходимости. Только прелая листва шелестела под лапами, да редкие древесные стволы периодически преграждали путь.

Наконец, деревья исчезли совсем. Как, в общем-то, и прелая листва. Теперь я позволил себе окончательно расслабиться, как и драконы, с которыми я был, мягко сказать, связан сейчас. Впрочем, бежать столь же быстро, как и раньше, они не перестали, а лишь ускорились, и я уже начал чувствовать лёгкую боль в мышцах. М-да, а он-то нетренированный, похоже. Во всём на подарок дракоманта полагается... Нет, безусловно, бегает он очень хорошо, да и с длинным хвостом управляется безупречно, но всё-таки я бы смог пробежать несколько дольше без какой-либо усталости. Понятное дело, в этой всей ситуации мои умения не дадут абсолютно ничего, но ожидал я от дракона старше себя нечто более выдающееся. Хах, либо это я в будущем так разленился, что перестал тренироваться, либо этот дракон просто символизирует то, что мне когда-нибудь предстоит сделать, потому и на его способности обращать внимание не надо, либо это вообще не я. Если это всё же кто-то другой, то ставлю на то, что это либо мой предок, либо мой потомок!.. Пха-ха... Маловероятно, но и об этом стоит не забывать. Всё же мало кто сейчас знает, на что на самом деле способны ночные-пророки.

И тут, кажется, мы наконец подошли к границе между двумя королевствами, про которую говорил мой более взрослый двойник. Впереди нас простиралось огромное зеленеющее поле травы, цветов и прочей мелкой растительности, идущее вдаль, казалось, на десятки километров, и где-то вдали эта чарующая бьющей из себя незримой силой зелень постепенно меркла, сменяясь на безжизненную высушенную листву и землю. А где-то там, ещё дальше, расположились... пески? Но разве может такое вообще быть?

Что же, теперь мне точно известно, что то был отнюдь не Радужный лес, им тут даже не пахнет. Я ведь точно помню, что на границе Радужного и Песчаного королевств простирались прекрасные величественные горы с пушистыми снежными шапками на их вершинах, меж которых можно найти и мелких животных, и великолепные растения с самым что ни на есть разнообразным назначением, и бьющие ключом родники с холодной водой. А здесь... Что же, либо это очень, очень далёкое прошлое, когда тех гор и в помине не существовало, либо же это границы какого-то другого королевства. Ну, либо и то, и другое сразу. Но какого же тогда? Я точно помню, что с Песчаным королевством соседствуют также Ледяное, Небесное и заброшенное Ночное. Ледяное как вариант отпадает сразу же, понятно почему. Небесное... В нём же не то чтобы много зелени и лесов, скорее уж местность там гористая и в кое-где равнинная. Тоже не вариант. Получается, всё-таки Ночное?

Это значило бы, что я нахожусь в прошлом, ведь здесь Ночное королевство явно процветает и совсем не выглядит таким, каким я видел его в своих снах... Как минимум растительность тут вполне себе здоровая и живая. Всё-таки то королевство ночных, которое помню я, уже не воскресить. Можно было бы сделать ставку на то, что ночные в будущем вернутся на прежнее место своего проживания, но, опять же, тогда там нужно сносить всё, абсолютно всё, подчистую и строить дома, библиотеки и другие важные здания с нуля. А леса же вообще уже не восстановить, их там почти и не осталось. И я очень сомневаюсь, что у нынешнего ночного племени хватит сил и средств на осуществление всего этого.

Но разве я могу видеть прошлое? Я ведь вроде бы пророк, да и то не самый сильный и талантливый на свете... Так что же всё-таки происходит?

— Как ты думаешь, сможем пробраться мимо тех патрульных незамеченными? Или всё-таки придётся мне активировать свой камень? — вдруг вырвал меня из раздумий чужой голос, раздавшийся из моей пасти. И правда, на границе я разглядел свирепых ночных с когтями наперевес. Всё-таки точно Ночное королевство.

— О, Луны! — закатила глаза драконица. — Вот как ты себе представляешь нас, крадущихся по открытой всем ветрам местности в надежде, что останемся незамеченными? Ладно. Сейчас я деактивирую своё ночное видение и сделаюсь невидимой. Ты, пожалуйста, сделай то же самое с собой, потому что мой камень не успел восстановить весь свой запас энергии, потраченный вчера как до встречи с тобой, так и после неё. У тебя он в идеальном состоянии, так что, надеюсь, помогать тебе в этом плане мне больше не придётся.

«Я» ответил ей кивком головы и, зажав в левой лапе свою зачарованную драгоценность, забормотал:

— Мёртвые и живые объединены тобой и неразрывно связаны, ступая всего по одному пути и живя лишь одну жизнь... И призраки, и те, кто ещё дышит, верят в твоё существование точно так же, как верю я... Так откройся мне так, как раскрыл тебе я свою душу... — Стоило этим жутковатым речам дойти буквально до середины, как камень осветился зловещим голубоватым свечением и принялся обволакивать всё моё тело этим светом. Ощущения были... странные? Иначе описать не могу. Будто бы в бочку то ли с маслом, то ли с бензином или ещё чем попал. Но их нельзя было назвать особо неприятными, просто они были для меня непривычны. Когда в поле моего зрения должно было появиться моё тело, то я его попросту не увидел. Вот оно, значится, как... Действительно невидимый. Раньше сливаться с местностью было лишь мечтой...

— А ты не мог сделать кодовую фразу ещё пафоснее? — фыркнула полукровка-ночная.

— Ну, зато никто не сможет её на сто процентов точно запомнить, — пожал плечами «я». Впрочем, драконица этого жеста не увидела. — А, соответственно, и активировать, даже достав мою кровь или чешуйку. Идеальная безопасность.

— Ладно, соглашусь, — явно сомневаясь, кивнула драконица. — Я действительно запомнила только последнее предложение, и то не дословно... Так, приступим. — Сев и потерев лапы друг об дружку, она принялась опять что-то шептать над своим камнем, однако, как бы я ни старался, ничего ясного не услышал. Видимо, придумала что-то совсем простое и короткое, потому не хочет, чтобы хоть кто-то, даже её родной брат, это услышал. Вскоре и её тело стало полностью невидимым. — Всё, пошли. Ты идёшь первым и ждёшь меня на самой-самой границе, там, где выжжена трава. Я даю тебе сигнал, и мы бежим дальше.

— Ну... вперёд!

Так мы пробежали несколько километров, покуда не добрались до границы, что патрулировалась несколькими ночными, которые с особым усердием выискивали потенциальных нарушителей. Я тут же понял, кого они ищут. Беглецы, очевидно, тоже это прекрасно понимали, потому с предельной осторожностью следили за тем, куда ступают, чтобы, не дай луны, чем-нибудь не хрустнуть. Затем «я», обойдя одного из патрульных, мягкими прыжками помчался по выжженной траве, параллельно с этим злорадно улыбаясь. Наконец, преодолев метров восемьсот-девятьсот, «я» остановился, дабы дождаться сестру. Стоило той выдрать сухой хрустящий клок травы из пересохшей земли метрах в десяти от меня, произведя достаточно тихий звук для того, чтобы патрульные не услышали, но достаточно громкий, чтобы «я» распознал сигнал и помчался дальше.

Совсем скоро мои лапы погрузились в горячий, прямо раскалённый песок. Между чешуйками на пальцах тут же забились жгучие песчинки, но я, как и управляющий этим телом, совсем не обращал на этот факт хоть какое-то внимание, полностью сосредоточившись на том, чтобы не запутаться в ныне невидимых конечностях и не потерять координацию движений. По крайней мере, я надеялся на то, что мой сосед на этом сконцентрировался, поскольку контролировать ситуацию самостоятельно не имел возможности. И стоило мне подумать об этом, как на какую-то долю секунды в моих глазах потемнело, словно бы сама тьма заключила меня с крепкие, но совсем краткие по продолжительности объятия, однако тут же мне в морду вновь ударил яркий-преяркий свет, а перед взором мелькнуло какое-то огромное величественное строение, находящееся всего в километрах двадцати-тридцати от меня.

«Я» всё продолжал бежать, только вот теперь вновь был видим, как и сестра, имени которой я так и не услышал за то время, что успел её увидеть. Мы бежали практически плечом к плечу, изнывая от испепеляющего жара пустынных просторов и не сбавляя при этом хода. Меня искренне поразило это упорство, ведь при такой сильной усталости даже я бы остановился ради короткой передышки. Я же не песчаный дракон, способный бежать, лететь и так далее намного дольше, чем, допустим, ночной или радужный, по жаре и без доступа к еде и воде. Хотя данная упёртость кажется мне столь же глупой, сколь и вызывающей удивление и даже уважение. Гораздо более рациональным было бы остановиться куда раньше, немного передохнуть и продолжать путь, поскольку, как мне кажется, так можно в дальнейшем преодолеть куда большее расстояние. Разве нет?

Но, так или иначе, мы всё мчались и мчались, высовывая языки из пастей и судорожно ловя ртом сухой спёртый воздух. В конце концов, когда до королевского замка песчаных оставалось всего ничего, буквально километра три-четыре, мы всё-таки остановились. Сестра моего взрослого двойника тут же свалилась наземь, в изнеможении не имея силы ни на что, даже на то, чтобы подложить лапу под голову. Впрочем, «я» тоже от неё не сильно отличился, упав на живот на разъехавшихся в стороны лапах и задышав ещё тяжелее.

Прошло несколько минут, может быть, всего пять-десять, и «я» наконец вновь поднялся и сел, сильно сгорбившись.

— Ну, что, готова продолжать путь? — со вздохом проговорил «я», и мне оставалось только отметить, насколько сильно охрип его голос. Такое ощущение, что песок забился не только под чешую, но и в глотку. Впрочем, так оно и ощущалось в действительности: казалось, что что-то сильно царапало моё горло и мешало нормально говорить. Ужасное чувство. — Осталось совсем немного... Мы уже, вон, очень близко.

— Да... наверное, да, — просипела в ответ драконица, тоже медленно вставая. — Правда, я не уверена, что...

— Да как ты можешь быть не уверена, Первоцвет? — воскликнул «я», невольно повысив голос. Так вот, как её зовут... Первоцвет. Понятно. — Мы уже почти у цели, осталось самую малость напрячься... Только попробуй сдаться, и я тебя самолично вздёрну и силой заставлю идти дальше!

— Да не думала я сдаваться! — взвыла Первоцвет. — Дело-то совсем в другом!

— И в чём же, позволь поинтересоваться? — язвительно произнёс «я», склонив набок голову и полностью поднявшись на всё ещё нетвёрдые лапы. Когти мои взрыли рассыпающийся песок и почти что скрылись под ним. — Ты настолько долго была рядом, так что же мешает сейчас?

— Ты, это... Иди без меня, хорошо?

— Это ещё почему? — Я почувствовал, как моя морда исказилась в страшном яростном оскале. — Я тебя тут не оставлю одну, особенно сейчас! Ты хоть понимаешь, сколько рядом может быть последователей «Нового дня»? Вполне возможно, что именно сейчас они за нами следят и готовятся напасть, и если мы не поторопимся, то...

— Вы уже опоздали. Ты опоздал, — раздался тихий вкрадчивый голос за моей спиной. «Я» с испуганным рыком резко обернулся и встретился глазами с огромной ночной драконицей. Судя по всему, она и есть одна из последователей сего потрясающего движения, о предназначении которого не имею ни малейшего понятия. Хотя управляющий телом явно знает об этом побольше моего, если судить по его отчаянному стремлению заложить «Новый день» самой королеве песчаных. Так или иначе, а сама ночная выглядела настолько угрожающе и опасно, что ей, казалось, повышать голос, да даже говорить что-либо не было обязательно, чтобы испугать и заставить дрожать. Я не знаю, как себя чувствовал в этот момент дракон, в теле которого я был сейчас, но точно не лучшим образом. Попятившись назад, где вроде бы никого не должно было быть, кроме Первоцвет в метрах четырёх от меня, «я» дотронулся хвостом до чего-то или до кого-то. Обернувшись ещё раз, «я» оказался мордой к морде с ещё одним драконом, тоже ночным. Крутя головой в разные стороны, носитель этого тела понял, а вместе с ним и я: бежать больше некуда. Меня окружили пятеро ночных и затесавшийся среди них песчаный, выглядевший не менее жутко, чем первая из тех, кого я увидел. — Извини, но рассказать хоть о чём-нибудь этой старой кляче, ровно как и кому-нибудь другому, тебе не суждено. Ничего личного, дружок.

Для меня стало очевидно, что то была засада. Первоцвет почему-то рядом со мной, в кругу, не оказалось. Я по какой-то причине ещё с самого начала заподозрил, что с ней что-то не то, но вот почему этого не понял носитель сего тела, в моей голове просто не укладывается. Впрочем, за спинами окруживших меня драконов я смог выхватить тёмный силуэт драконицы-полукровки, и от этого мне стало ещё противнее от неё. А вот моего старшего двойника, судя по всему, обуяли совсем другие чувства...

— Первоцвет! Первоцвет...? Помоги мне!

Но та даже не посмотрела мою сторону. Поняв, что помощи не дождусь, «я» уже пригнулся, собираясь дать кому-нибудь из окруживших меня драконов по морде острыми когтями, а кому-то, может, и плюнуть раскалённым ядом в глаза, но попросту не успел. Кто-то из них огрел меня чем-то очень тяжёлым по затылку, отчего голова загудела, а пострадавшее место будто бы огнём опалило. И тут мир вокруг меня словно бы начал рушиться, так, как в видеоиграх иногда показывали. Казалось, сюда проник какой-то компьютерный вирус, поскольку и фигуры драконов вокруг меня, и очертания замка королевы совсем неподалёку, и песок под разъезжающимися лапами начали будто бы глючить, раздваиваться в непроизвольном порядке, словно меняя цвета, и пропадать, оставляя после себя лишь непроглядную тьму. В ушах моих стоял неясный гул, перераставший в чей-то рёв боли и отчаяния, и, стоило последнему фрагменту окружавшего меня доселе пространства исчезнуть, я провалился спиной во тьму, теперь уже в своём облике. Из моей пасти невольно вырвался слабый и теперь кажущийся мне тонким, но точно моим, вскрик неожиданности. Однако прежде чем полностью окунуться в обхвативший меня со всех сторон мрак, я услышал прерывающийся, практически неслышный за громогласным рычанием голос, промолвивший то, что привело меня в дикий ужас и, казалось, продолжало звучать в сознании ещё долгое время подобно эху:

— Прости меня... Призрак...

Не знаю, сколько я летел вниз, вспоминая про себя всевозможные ругательства как на драконьем, так и на всех остальных знакомых мне языках, как внезапно ударился плечом о похожую по текстуре и виду на оплавленный камень скалу и взвыл от пронзившей мою левую лапу боли, теперь уже явно по собственной инициативе. С трудом поднявшись, я огляделся вокруг. И не увидел ничего для себя принципиально нового, что, однако, не помешало мне в который раз ужаснуться. Песчаные барханы были изуродованы испещрявшими всё пространство пустыни на сотни и тысячи километров вокруг чёрными нагромождениями скальных хребтов и широкими разломами с острыми, опасными на вид краями, что, будто псы, ощерили клыкастые пасти и только и ждали того, что добыча ринется к ним и канет в бездонном на вид чреве, которое изнутри было ярко освещено оранжевым светом, будто от лавы. Хотя, кажется, это и была жидкая лава. В одном из моих сновидений что-то такое уже было... Тут мой взгляд, вырывая меня из мимолётной мысли, упал на дрожащую Каракал совсем неподалёку от скалы, на которой я находился. В глазах песчаной стояли горькие слёзы печали и боли, и я, одним сильным прыжком спустившись с чёрного каменного нагромождения, хотел было её утешить, однако стоило мне лишь коснуться лапой её напряжённого плеча, как драконица, едва сдерживая себя от громких рыданий, сдавленно взвыла:

— Они... они... Они всё у нас забрали... Всё! Мой дом... Твой... Всё украли!.. — Видеть её в таком состоянии было ещё хуже, чем тогда, когда я видел её в реальной жизни в последний раз. Однако в разы сильнее меня испугали её жуткие, до дрожи в крыльях ужасающие слова. Кто забрал? Почему? Что должно случиться? Что вообще здесь происходит? Это из-за тех сфер, о которых когда-то давно говорил Призрак? Но почему она сказала про каких-то «них», не про «него», то есть не про моего таинственного предка? Он что, говорил правду тогда, ещё при предыдущих наших встречах, и будет абсолютно непричастен к тому, что может произойти в будущем? Чёрт, ничего не могу разобрать в этой до одури странной истории...

Лишь я хотел успокоить её, получить хоть какую-то конкретику, понять, как лучше всё-таки будет действовать, как меня словно бы сковородой по морде огрели. И я вновь погрузился во тьму, теперь уже душащую и тесную...

И только тут я проснулся, словно из ледяной воды вынырнул. Резко сев на своём измятом после беспокойного сна пуфике, принялся жадно хватать ртом воздух. Что же, после всего произошедшего мне просто необходимо прописать успокоительные или что-нибудь в этом духе, потому что, похоже, я попросту сойду с этим всем с ума.

Взять хотя бы то, что я буквально побывал в теле Призрака, пускай и просто во сне... Но как такое вообще возможно? Может быть такое, что из-за нашей с ним незримой связи я невольно проник в его воспоминания? Но тогда получается, что он, Призрак, самолично выгнал меня, ведь то был явно не конец всей истории. Рык, что я услышал в конце, принадлежал, без сомнений, ему. Вот только почему он это сделал? Ясное дело, ему, как и мне, не нравится, когда кто-то кочует по твоей голове без малейшего зазрения совести, однако что-то мне подсказывает, что дело не только в этом. Чего же он так боялся мне рассказать? Или, возможно, не хотел, чтобы я увидел что-то чересчур жестокое самолично? Хах, тоже мне, заботливый какой!

Но что мне точно понятно, так это то, что он собирался предотвратить какое-то ужасное событие. Только вот его подставили... И кто, его собственная сестра? Пожалуй, это очень больно... Даже представить боюсь, насколько. К тому же в моей памяти хорошо сохранился момент, как тот мне рассказывал о предательстве его родными сёстрами и братом. Не на этот ли случай он как раз прозрачно намекнул ещё давно? Похоже, что на него и не только, поскольку здесь я видел только одну сестру древнего дракона. Что же совершили оставшиеся двое, чтоб предать доверие Призрака?

Блин, я на сто процентов уверен, что всё это, как и сам факт заключения фантомного дракона в камне, напрямую связано с его роднёй. Он, кажется, прямо об этом говорил. Только вот каким именно образом? И от кого он с Первоцвет сбегал? Точнее, кем являются те самые драконы из «Нового дня»? Что из себя представляют? Чего хотят? Ясно ведь было, что он явно узнал нечто такое, что не должно было достигнуть ни его, ни чьих-либо ещё ушей...

Ох, больше вопросов, чем ответов. А главное, при чём тут я? Я ж ведь родился хрен знает насколько позже всех этих событий! И всё-таки... Мне кажется, что в это дело, безусловно, являющееся не моим, мне стоит сунуть нос. Призрак так настойчиво просил меня принять участие в его спасении, так убедительно приглашал принять его сторону... потому, как мне кажется, я просто обязан разобраться в происходящем и самолично убедиться, лжёт тот или нет. Блин, ну а как иначе? Если уж я лицезрел всё это, то, получается, уже в какой-то мере имею к событиям отношение.

Ещё и тот эпизод с Каракал и изуродованной пустыней, а точнее, слова песчаной про украденный дом... Что это могло значить? И кем могли быть те, кто его «украл»? Честно признаться, её слова меня не на шутку встревожили, особенно когда она сказала ещё и про мой дом. Что она имела ввиду? Это же ведь может быть всё что угодно! Например, семья, несомненно ставшая своеобразным фундаментом для меня. Это может быть деревня, в которой я вырос. А может быть и лес... Бляха, если она говорила именно об этом, то это может значить только то, что совсем скоро у меня не останется места, куда я всегда мог бы вернуться без страха быть отвергнутым... Ещё и предыдущие мои сновидения, в которых фигурировал сгнивший до основания Дождевой лес, от прежнего воплощения которого не осталось ровным счётом ничего...

Что мне с этим делать? Как это предотвратить? И возможно ли это вообще без помощи моего призрачного предка, не вызывающего ровным счётом никакого доверия?..

*Каракал*

Наутро проснувшись, я не почувствовала себя хоть сколько-нибудь выспавшейся. В голове стоял странный шум, будто бы в ней только-только отзвучал гонг, и вибрация от него, казалось, до сих пор чувствовалась. Ощущения были отнюдь не из приятных, — даже похмелье порой бывало более лайтовым, чем это, — однако вначале я не могла даже вспомнить, что происходило буквально вчера. А стоило мне восстановить в своей памяти все события минувшего дня, как я моментально, просто сиюсекундно «протрезвела», и от сонного тумана в моём сознании не осталось и следа.

Это же просто в голове не укладывается: человек, которым я так дорожила и которого я не смогла защитить, пускай даже ценой своей жизни, последовал душой за мной, в этот неизвестный, чуждый нам обоим мир, прошёл долгие несколько лет в поисках способа примириться с тем, что произошло, и в итоге... В итоге он нашёл меня. А я нашла моего любимого человека, пускай сильно изменившегося и ставшего мне отчасти чужим за всё то время, проведённое порознь... Боже, как мне здесь быть?..

Медленно встав, я походила взад-вперёд по пещере своего крылышка, и Древолаз, до этого мирно спавший в гамаке, от звука моих шагов проснулся, перегнулся через край своего лежбища и глянул сверху вниз на меня. Остальные ещё были здесь же, отсыпались перед учебным днём, но поскольку сейчас было ещё слишком рано, а до официального пробуждения оставалось ещё часа два, если не больше, никто никого не поднимал. Знаками показав радужному, что всё в порядке и что никого сейчас экстренно никуда не выводят, я вышла из основной пещеры и направилась по коридору куда-то, туда, куда меня ноги понесут. У меня не было сейчас ни цели, ни какого-либо осознанного желания. Мне хотелось только одного: забыть, забыть, забыть... Я не желаю ничего решать, не желаю принимать решение... Я просто хочу жить так, чтобы передо мной не вставали столь сложные вопросы, требующие моего ответа в самое ближайшее время. Я ну просто не могу, не могу теперь понять, как мне относиться к Духу! Раньше мне казалось, что он намного хуже той, кого я люблю и ценю практически больше всех на свете, а теперь... Теперь оказалось, что они — буквально одна личность.

Мне не хотелось принимать это, не хотелось верить в то, что я думала об одном и том же человеке так по-разному... Мне всегда ведь казалось, что я дружелюбная и всем даю шанс, а тут, едва на этого дракона посмотрев, сразу же от него отстранилась и даже не задумалась о том, что делаю что-то не так... Мне так стыдно и так паршиво... Луны, я уже не знаю, кем являюсь! Не знаю, что я ко всему этому чувствую, не понимаю, как теперь мне жить с открывшейся мне истиной! Я и злюсь, хочу в ярости разнести всё вокруг, поскольку все мои предыдущие мысли о Духе буквально умоляют меня об этом, однако то, кем он является на самом деле... это заставляет меня терять дар речи, силы, рассудок... и я хочу просто прореветься, отпустить это и жить дальше. Восстановить с ним связи, возможно, возобновить наши прерванные внезапной и такой жестокой смертью отношения...

...Но разве может быть всё так просто? Разве не могло с ним случиться нечто такое, что разбило его? Надломило так же, как надломило меня?

Совершенно запутавшись в своих мыслях, что роились в голове, как пчёлы в улье, я поплелась обратно к своей пещере. Пройдя десятком коридоров и свернув добрый десяток раз то направо, то налево, и вновь войдя внутрь, к своим спящим сокрыльцам, я вдруг вспомнила. Письмо семье! Я же ведь хотела отправить его ещё вчера, однако кое-кто мне серьёзно помешал. Пройдя к письменному столу, возле которого я бросила прошлым днём свою сумку, а после села за него и невидящим взглядом ещё порядка нескольких часов пялилась в пространство, я схватила её и, немного порывшись внутри, достала вожделенное письмо. Слава всем богам и Лунам, с ним ничего не случилось!

Мягкими шагами покинув нашу своеобразную гостиную, я пошла к информационной доске, находившейся ближе к выходу из горы. Спустившись на пару уровней ниже и пройдя ещё несколько коридоров, я очутилась возле неё и тут же нашла глазами специальный деревянный ящик с узким продолговатым отверстием сверху. Именно в него я и опустила письмо, на котором ещё вчера написала своё имя и место, где проживает адресат. Ну, и само имя адресата, то бишь моей матери, не забыла указать. Далее я с более спокойной душой направилась обратно в свою спальню, хотя на сердце по-прежнему ощущалась целая груда булыжников, что кто-то на него навалил сверху и не желал убирать. Мысли о Духе никак не хотели уходить иль хотя бы утихнуть.

Наверное, стоит дать себе время и только после того, как мои чувства немного поутихнут, поговорить с ним ещё раз, уже без каких-либо намёков и утаек...

Я... я так по нему скучала... а теперь не могу даже подойти к нему. Почему же я такая жалкая и слабая? Новая жизнь меня однозначно расклеила...

*Дух*

Идя по коридору, за которым скрывалось Яшмовое крылышко, я чувствовал себя несколько на нервах. Мало того, что там живёт Каракал, которая наверняка уж не спит и легко может засечь меня, так ещё и остальные её сокрыльцы могут сделать то же самое и счесть мой приход за вторжение. Не мудрено, солнце ещё даже не взошло!

Дойдя до цели, я, собравшись с силами, резко выдохнул и нырнул в тёмный проход и, не разглядывая некое подобие их прихожей-гостиной, забежал в одну из двух других дверей. К сожалению, я несколько промахнулся, поскольку вышел в комнату с бассейном, который, казалось, был несколько больше нашего и со дна которого что-то мерно побулькивало. Так, ладно, мимо... Аккуратно выйдя и закрыв за собой дверь, я открыл ту, что находилась в другом конце гостиной. И наконец попал туда, куда надо.

Я уже заранее знал, на какой именно кровати расположилась моя сестра, за которой я и пришёл. По правде сказать, мы с ней в последнее время очень мало общаемся, хотя, казалось бы, куда меньше-то? Но сейчас, я думаю, с ней стоит поделиться хотя бы чем-то из того, что знаю. Всё-таки она, я уверен, не такая, как Первоцвет. Она меня ни за что не предаст... Ей мозги не промыть и ничего нельзя внушить. Я знаю её, можно сказать, с пелёнок, потому ручаюсь за то, что она скорее себе лапу отгрызёт, чем позволит кому-то собой управлять.

Подойдя к углу, занавешенному очень знакомой мне чёрно-фиолетовой шторой, я чуть-чуть отодвинул её край в сторону и глянул внутрь. Хах, как же стрёмно я, должно быть, смотрюсь со стороны... А за ней действительно оказалась Лиана, мирно спавшая на пуфе, свернувшись калачиком и будто бы защищаясь от чего-то. Я легонько тронул её за плечо, и та нервно вздрогнула, резко проснувшись и немного подскочив. Её сонные глаза некоторое время бестолково таращились на меня, однако вскоре сестра распознала во мне своего старшего брата и злобно зашипела в своей привычной манере:

— Ты что, совсем кретин? Где хоть какие-то рамки приличия? Чего ты ночью по чужим кроватям ходишь и пугаешь кого ни попадя? — Я уже даже не удивлялся тому, что Лиана абсолютно одинаково реагировала на всё как спросонья, так и во вполне бодром состоянии. Язва ещё та, со мной никакого сравнения.

— Извини, не хотел пугать... Просто нам необходимо кое-что обсудить, и чем скорее, тем лучше.

— Это что, настолько срочно? — вздёрнула бровь сестра, вставая со своего насиженного места. — Нельзя было сегодня днём обеденного перерыва дождаться? Обязательно обсуждать это кое-что посреди ночи?

— Во-первых, солнце взойдёт уже совсем скоро. А во-вторых... Понимаешь, это никто не должен услышать, хотя бы пока. Это очень важно и отлагательств не терпит. Так ты согласна?

— Ну, так а куда я денусь? — вновь тихо зарычала сестра, мягко ступая к выходу и стараясь никого не потревожить. — Раз уж разбудил раньше положенного времени, так будь добр объясниться.

И почему я раньше не заговорил с ней об этом? Это же ведь мало того, что объединило бы нас, сплотило и сделало бы сильнее, но и сбросило бы с моих плеч хотя бы небольшую часть того груза, что я несу на себе уже долгое время. Всё-таки доходит до меня поздновато. Но лучше поздно, чем никогда. И с этими мыслями я направился следом за сестрой, впрочем, не переставая взвешивать каждое слово, которое будет мною сейчас произнесено, и думать о том, что сказать позволительно, а что пока не стоит.