37.
От лица Нади:
Ближе к вечеру, когда большой ярко-оранжевый солнечный круг только собирался скрываться за горизонтом — линией спокойного и умиротворённого моря, мы удобно расположились на диване, обложив наши тела большим количеством подушек со всех сторон. Свои ножки, прикрытые пледом, я удобно разместила на ногах Егора, которые он, в свою очередь, уместил их на небольшом кофейном столике, на котором уже стоял ноутбук, где отчетливо виднелись картинки видео; а также несколько тарелок, в одной из которых было недавно приготовленное печенье, а во второй — вкусные фрукты. Такие вечера стали классикой наших будней, когда пытаясь скоротать уже весенние вечера, мы удобно размещались у зажженных деревяшек в камине с интересной комедией и несколькими тарелками, наполненными различными перекусами. Весна подкралась крайне незаметно, и сегодняшний день, как ни странно, был первым из возможных трёх весенних месяцев. Наше пребывание здесь заметно затянулось, и это из раза в раз подтверждали слова Егора, когда на мой вопрос: «Как долго мы будем здесь?», он отвечал примитивно, но истинно: «К сожалению, мы задержались здесь, и неизвестно, когда уедем». Но я была рада такому ответу с его стороны, ведь по правде, эти дни, что мы находимся здесь стали особенными в моей жизни. Нечто невообразимое и особенное я испытываю каждый раз: утром, днём или ночью. Мне нравится просыпаться с мыслью, что вот-вот я удостоюсь ощутить его прикосновение и поцелуй, ещё немного и он крепко прижмёт меня к себе, заставляя заливаться смехом. Здесь были только мы — не он и я, а мы и наши чувства и эмоции, неразрывно связывающие наши тела, заставляющие вытворять что-то невообразимое.
— Дай мне ещё, пожалуйста. — когда в моей тарелочке, что стояла на моих ножках, неожиданно закончились очищенные дольки мандаринов, произнесла я, и протянула посуду Егору, у которого за спиной было огромное количество ещё не очищенных фруктов.
— А что надо сделать? — хитро прищурив свои голубые глаза, поинтересовался он, а после непременно нагло пододвинул своё лицо, практически, вплотную к моему. Я беспрекословно приложила свои ладошки к его щекам, и когда его лицо оказались в нескольких сантиметрах от моего, я тут же своими губами прикоснулась к его: приятно сладковатым, ароматным и мягким. — Умница. — ласково приговорил он, когда я отпустила его лицо из своих рук, и наконец-таки вновь смогла поудобней устроить свою голову на его широком плече, всем своим телом ещё плотней прижимаясь к его.
— А теперь чисть. — я тихонько засмеялась и уставила свой взгляд в экран ноутбука, наблюдая за действиями героев фильма. Краем глаза, отвлекаясь от скучного, выбранного Егором фильма, я наблюдала за тем, как бережно он избавляет фрукты от кожуры, складываясь их в тарелочку. Мне не хотелось видеть ничего, кроме того, как аккуратно и по-особенному он обращается со мной.
Время тянулось с ничтожно маленькой скоростью, и эти двадцать с лишним минут просмотра фильма, как оказалось, были самыми скучными за последнее время. Неинтересные герои и совсем не интригующие действия, и невозмутимо малое количество юмора в заявленной комедии. Мне приходилось ворочаться из стороны в сторону, постоянно задевая Егора своими неуклюжими действиями, но это единственное, что позволяло мне не уснуть в пять часов вечера. Егору, по-видимому, также не понравился фильм, и кажется, ему надоело мое постоянное ёрзанье на диване возле него, так как неожиданно он убрал со своих ног посторонние предметы и аккуратно переместил мое тело на своё, руками начиная поглаживать спину. Я вновь разместила свою голову на его плече, но сейчас я дотянулась к его щеке, где оставила свой поцелуй.
— Мне скучно ... давай прогуляемся. — спустя несколько минут я вновь жалобно промычала, изнемогая от подобных действий. Почему-то так резко мне надоело абсолютно все, что окружало нас, и мне так неожиданно захотелось условной свободы здесь.
— Ночью? Погуляем? Интересно, где? — блондин звонко засмеялся, за что на его правом предплечье я оставила след своей пятерни, отвернув свою голову в противоположную сторону.
— Давай спустимся вниз на пляж ... там ведь море есть, мы можем погулять там. — в данный момент, когда мы оба были не с самым лучшим настроением, мой вариант, неожиданно вселившийся в мою голову, звучал куда выигрышней, чем его ещё не предложенный.
— Ну, ладно, беги собирайся. — ласково проговорил голубоглазый, и я инстинктивно потянулась к его лицу, где в последствии на губах оставила свой лёгкий поцелуй.
Я непременно направилась в комнату, где в шкафу, на полочках с аккуратно уложенной одеждой, выбрала уже привычный комплект — удобную и широкую для меня толстовку Егора темно-синего цвета с несколькими надписями и чёрные, зауженные к низу джинсы уже с моей полки. Когда одежда была на моем теле и отлично согревала его, я подошла к зашторенному окну, и непременно отдернула темные шторы в сторону, руками опираясь о подоконник. На улице было так тихо и спокойно — не было суеты, которой окружён почти каждый город страны. Здесь не было тех, кто вечно куда-то спешит, неуклюже перебирая ногами; тех, кто злится из-за вечных пробок на дорогах или тех, кому приходится извиняться за свои случайные действия по отношению к кому-то. Я нисколько не соскучилась за этим и не горела желанием возвращаться туда, где меня снова бы могли окружать эти действия. Мне и моей душе требовалась это спокойствие, гармония и уединение с этими бушующими мыслями, и здесь, в этих нынешних условиях было все.
— Опять в моей кофте? — я даже не заметила, как неожиданно он оказался позади меня, смыкая свои руки в замочек на моем животе. Свои ладони я положила поверх его, прикрывая свои глаза по непонятной причине. Кажется, находясь рядом с ним, я улавливала некое спокойствие, заботу и защиту, которой он так тщательно окружал меня, стараясь быть бережным и внимательным по отношению ко мне.
— Она удобная. Пойдём? — тихо спросила я и почувствовала его лёгкий и положительный кивок на мой вопрос. Он мог только показывать, что недоволен моими действиями, когда я нагло ворую его одежду, но я точно знала, что в душе ему это нравится.
Мы спустились на первый этаж, где непременно направились к входной двери, у которой находилась вешалка с нашей верхней одеждой. Куртку, которую я надела почти сразу, принялся застегивать Егор, заботливо притянув мое тело к своему — ставя спиной к себе. Возможно, меня могли забавлять подобные действия с его стороны, но мне нравилось это: то, как он проделывает все — трепетно и по-особенному аккуратно. Он напоследок оставил свой поцелуй на моем лбу, и поправив шарф на мне, мы наконец, выбрались из дома на улицу, которая почти была погружена во мрак. Но нас нисколько это не останавливало, так как впервые за несколько дней не было нескончаемого дождя или сильного мороза. Поэтому, взявшись за его руку, мы принялись спускаться по ступеням вниз, чтобы поскорей очутиться там, где за все эти дни мы не были ни разу.
Преодолев всевозможные препятствия, когда несколько раз мы едва не упали, поскользнувшись на камнях, покрытых мхом, мы всё-таки очутились внизу, где песчаный пляж окружали только величественные скалы и бескрайние широты спокойного моря. Я продолжала крепко сжимать руку Егора, боясь его потерять, но помимо этого, я наконец-таки, ощутила необходимую моей душе свободу. Здесь, где мы медленно перебирали ногами, чувствуя, как песчинки попадают в обувь, мы были другими. Такая небольшая, но необходимая смена обстановки так ярко повлияла на нас, ведь я видела его непринужденный, лёгкий и свободный взгляд, которым он заворожённо разглядывал все то, что нас окружало в данный момент. Мне хотелось быть рядом, чувствовать его прикосновения и тепло, и понимать, что я не одна.
— Здесь красиво, правда? — остановившись у моря, где шумная вода едва касалась наших ног, я устремила свой взгляд в тёмное небо, усыпанное таким неимоверным количеством мелких огоньков. Это было нечто: такой расслабляющий шум и полное вдохновения ночное небо.
— Природа красива и это безусловно так, но есть человеческая душа, которая может быть в миллионы раз краше этого. — монотонно проговорил блондин, и я вкралась в его объятиях от сильных порывов злосчастного ветра.
— Человек по своей натуре ужасен. Во всем он видит выгоду и ничто иное. — я была уверенна в своих словах с большой точностью, но всё-таки, долю истины я видела и в его словах.
— Поверь, я знаю таких людей, которые украшают этот мир не только внешней красотой, но и внутренней. — вероятнее, он мог быть прав, и его слова действительно могли нести в себе что-то разумное. Но моя упёртость, которую я так умело перехватила от него, не позволяла мне так спокойно отступать.
— Кто эти люди? — тихо поинтересовалась я, продолжая крепко обнимать его своими ручками. Биение его сердца приводило меня в ужас, ведь то в бешеном ритме билось внутри, норовя вырваться наружу. Свою левую ладошку я приложилась к его груди, а правой ухватилась за его правую, опущенную руку.
— Я знаю одного, но этого достаточно, чтобы быть уверенным в своих словах. — его загадки так нагло и нелепо вводили мне в тупик, а почувствовав, как он поднимает свою голову, я непременно последовала его примеру и также подняла голову к небу. На котором увидела такую большую, но уходящую за облака луну. Ее неровное, искажённое отражение виднелось в море, и это был невозможный пейзаж. — Этот человек изменил меня, а я — малая часть мира. Это ничтожный процент, но он действителен, милая. Я, вернее мы, являемся частью всего того, что происходит здесь и сейчас. Просто знай, если бы не твоё появление в моей чертовой жизни ... возможно, я бы продолжил свою деятельность, так нагло лишая людей жизни. Я благодарен вселенной, что она руководила моим сознанием в тот момент, когда я соглашался на этот, в тот момент, привычный для меня шаг. — его слова так нагло врезались в мою голову, и с каждым разом я наконец начинала понимать ранее сказанные им слова: их сущность и содержание. Мне было сложно держать в себе все то, что он так нагло вырывал из меня, поэтому я так тихо плакала, уткнувшись в его грудь, продолжая руки удерживать в уже привычном им положение.
— Мой хороший ... — он аккуратно отвёл в нас в сторону, ведь морская вода начинала нагло касаться нашей обуви. Мне стало страшно его потерять, и с силой я уткнулась в его грудь. Я видела его таким впервые — искренним, настоящим и неподдельным. Я яро верила и надеялась в его скорое изменение, и я точно знала, что однажды, это день настигнет нас также внезапно, как и наше появление в жизни друг друга. Но почему-то сейчас мне казалось, что это изменение произошло, только я, или кажется, мы этого даже не заметили.
— Прости меня, милая ... девочка моя, прости меня ... — он неожиданно опустился на колени, когда я незамедлительно попыталась его поднять. Но он был настойчив, и напрочь проигнорировал мои немые просьбы прекратить эти действия. Тогда я запустила свои руки в его густые волосы, запрокидывая голову назад, пытаясь избавиться от слез. — Я испугался твоего взгляда ... не такого, как у всех. Я увидел тебя и этот взгляд, и когда внезапно мы ими обменялись — я понял, как сложно мне будет с тобой, моя девочка. Мне стало страшно, что ты увидишь во мне нечто другое, привяжешься ... и только несколько дней назад я понял, что невозможно убежать от того, что заранее предписано Всевышним. Обстоятельства вывели нас к тому, с чего все могло бы начаться — ты увидела во мне другое, ты привязалась ко мне. Мы изменились ... — я нагло хватала ртом холодный морской воздух, так как слёзы непредвиденно отобрали у меня достаточное количество кислорода. Он такой родной и настоящий, он тот, кто со мной рядом здесь и сейчас.
— Пожалуйста, встань ... пожалуйста, мой хороший ... пожалуйста. — жалобно проскулила его, ощущая, как своим лицом он утыкается мне в живот, перехватывая мои руки своими. Такими невозможно горячими и заботливыми.
— Прости меня, моя девочка ... прости. — несколько судорожных поцелуев он оставил на мои руках, когда на мгновение отлип от моего тела. Я перестала препятствовать его действиям, ведь четко знала эту безрезультатность. — Я обещаю ... клянусь, моя любимая, никогда и ни на кого я не посмею поднять руку, слышишь? Я обещаю ... никогда. Я понял, что был не тем, кем пытался себя показать ... ты так сильно меня изменила из того бесчувственного человека в того, кто знает, что такое любовь и забота, доброта и уют ... семья. Я так благодарен, что ты здесь и сейчас ... только со мной. — я видела только искренний сказ из его уст. Неподдельные эмоции и особенный взгляд, наполненный тем, чего ему было недостаточно все это время.
— Я не злюсь ... не обижаюсь и не пытаюсь осуждать тебя, ведь я давно тебя простила и не держу на тебя зла. Верь мне, пожалуйста. Я прошу тебя об одном: не пытайся вернуться к тому, что с болью и переживаниями забыто. Ты не такой и я это точно знаю. — неожиданно громко я всхлипнула, и непременно наклонилась, лицом зарываясь в копне его пшеничных волос. Такой особенный и только мой.
Чертова жизнь, способная так скоро и непредвиденно меняться. Одно мгновение, заставляющие человека кардиальной измениться, когда вчера ты тот, кем пытаешься себя показать общественности, но уже завтра ты можешь стать тем, кем являешься где-то в глубине своей души, скрывая все. Это так непривычно и непередаваемо — ощущать то, как человек появляется в своём настоящем облике перед тобой. Он больше не тот, кем был ещё некоторое время назад и он больше не пытается им казаться. На нем нет той маски ужасного и бесчувственного убийцы, он настоящий и неподдельный.
Я помогла встал ему на ноги и непременно упала в его родные объятия, ощущая нечто необычное, неизвестное ранее, но такое особое. Мне не хотелось отпускать его от себя, и впервые за всю свою сознательную жизнь, я кажется, поняла, что значит это завораживающее чувство.