38.
От лица Егора:
Такой непредвиденный и ранний подъем вынудил меня нехотя разлепить свои сонные глаза и устремить свой упрямый взгляд к окну, за которым, в бескрайних просторах голубого и чистого неба был расположен яркий солнечный круг. Я тихонько усмехнулся, когда четко расслышал сопение и ощутил горячее дыхание в мою шею, а опустив голову, увидел уже привычную за эти несколько недель мне картинку. Ее горячее и легенькое тельце было так удобно размещено на моем, небольшие ладошки были прижаты к моим плечам, а сонное личико было скрыто за большим количеством длинных волос. Своими пальцами я аккуратно убрал несколько прядей прочь, и опустив голову, осторожно оставил свой поцелуй на ее лбу, в последующие минуты руками забираясь под одеяло, которым так хорошо были прикрыты наши тела. Слегка прохладными пальцами я коснулся спины, и нащупав точную линию ее позвоночника, едва ощутимо провёл по нему вдоль; тельце мгновенно вздрогнуло, когда она шумно вдохнула и поморщила носик. Мне не хотелось оставлять ее одну, ведь рядом с ней я ощущал нечто особенное и неподдельное, что так тщательно связывало наши тела. Эти истинные эмоции и чувства, которые так сильно распространяются между нами от любых прикосновений, необыкновенные переливающиеся взгляды и по-настоящему удивительные действия, которыми разум давно перестал руководить в эти моменты.
Я нехотя переместил ее обнаженное тельце со своего на свободную, прохладную половину кровати со слегка помятой простыней, предварительно под голову ей подкладывая мягкую и удобную подушку. Она скривила своё личико, но тут же перетянула на себя все оставшееся одеяло, переворачивая на другой бок — ко мне спиной. Мне вновь пришлось усмехнуться от подобных действий с ее стороны, но я всё-таки переборол себя и принял сидячее положение, ноги скидывая на холодный деревянный пол. Тщательно протерев заспанное лицо двумя ладонями, я наконец встал на ноги, улавливая равновесие, и расправившись с подобными действиями, подошёл к окну и непременно скрыл дневной свет темными шторами, в одночасье погружая комнату во мрак. Мне бы хотелось задержаться в этом помещение, но мне пришлось взять необходимую одежду, и наконец выбраться прочь, спускаясь по неприятно скрипучей лестнице вниз.
Такие непередаваемые эмоции и совсем неописуемые не единым словом чувства, испытываемые при абсолютно любом, даже малейшем контакте с ней. В каждом ее слове я видел правду и глубочайшие размышления над жизнью, и это, пожалуй, делало ее особенной частью этого обозлившегося мира. Впервые мне так захотелось остаться навечно подальше от наскучившей рутины и городской суеты здесь, где были только мы и наши открытые мысли, которыми мы нисколько не боялись делиться. Все эти несколько недель, что так незаметно пролетели с того переломного дня, давшего особый толчок в отношениях, мы каждый вечер лежали, прижавшись друг к другу, повествуя о внутренних тревогах или, напортив, искренних мечтах. Именно ее мечты, по-особенному искренние и даже, в какой-то степени детские, я слушал с ещё большим удовольствием. Она так трепетно повествовала о том, каким видит своё будущее через несколько недель, месяцев или лет, и абсолютно везде она олицетворяла счастливой не только себя, но и свою семью, о которой она так мечтает. Этот невозможный скачок в ее характере заметно повлиял на ее жизнь, но это было так неожиданно, но верно, что сейчас я не вижу той, которая боялась произнести лишнее слово вслух.
Расправившись с возможными манипуляции в ванной комнате, я наконец, переоделся в более удобную одежду и направился на кухню, где собирался приготовить завтрак. Ее необычайные и восхитительные эмоции, когда не успев открыть глаза, она встречается с ароматным завтраком, приготовленным мною, невозможно описать никакими существующими словами. Она по-детски улыбается и непременно спешит заключить меня в свои объятия, в последствии, одаривая этим невозможным поцелуем. Так быстро и смело она изменила мою личность, из грубияна и эгоиста, превращая в заботливого семьянина. Смотря в отражение зеркала, я больше не вижу того человека, которого видел ранее — его нет, и я не верю в его возращение, так как знаю, что это не при каких обстоятельствах не произойдёт. Мне хочется навечно остаться рядом с ней, но я здраво осознаю, и даже, понимаю тот неоспоримый факт нашего скоро, предстоящего расставания навечно.
Я быстро расправился с приготовлением завтрака, и уже аккуратно складывал на тарелочку ароматные, горячие, но неровные и слегка подгорелые блины. Эти незначительные изъяны я ловко скрывал небольшим количеством варенья, которое наносил в некоторых местах, чересчур выделяющихся. Я не был кулинаром и готовил по выдуманному рецепту в моей голове, но это стремление сделать приятно, порадовать и проявить заботу было превыше всего, и не отчаявшись после некоторых неудачных попыток, мне удалось что-то приготовить. Пусть это выглядело не идеально, криво и косо, но это было сделано искренне.
— Доброе утро. — тихо проговорил я, когда присел около кровати на колени, рукой дотрагиваясь до ее щечки. Она едва заметно скривила лицо, и когда я вновь попытался прикоснуться к нему, она ловко скрылась под мягким одеялом. Я лишь усмехнулся, и губами потянулся ее губам, но вместо удачного поцелуя, я увидел, как она в очередной раз кривя лицо, пытается отвернуться. — Просыпайся, моя хорошая. — вновь произнёс я, и нагло стянул с ее лица то одеяло, которым она укрывалась.
— Не хочу. — жалобно проскулила девушка, опять пытаясь отвернуться от меня в противоположную сторону. Мне пришлось учесть тот незначительный факт, что мы уснули ближе к четырём часам утра, но уже сейчас было за полдень — половина второго дня.
— Просыпайся ... я уже завтрак приготовил ... в два часа дня. — ласково проговорил я, но в конце заметно усмехнулся. Своим большим пальцем я провёл по розовой щечке, замечая, что она даже не пытается открыть глаза.
— Егор, ну пожалуйста ... я ничего не хочу. — ее слова насторожили меня, поэтому я заметно напрягся, и вновь попытался предпринять удачную попытку вырвать ее из крепкого сна.
— У тебя что-то болит? — поинтересовался я, и видя, как она опять пытается перевернуться на другой бок, уже ко мне лицом, я непременно помог ей это сделать. Она нехотя открыла свои глаза и упрямо уставилась на меня, и в этом взгляде я не уловил тех прежних эмоций, которые мог видеть ещё вчера вечером.
— Нет ... но меня тошнит как-то немного. — после сказанных ею слов, в мою голову вселилось всего два предположения с чем могут быть взаимосвязаны эти ощущения. И первое я решил непременно проверить, дотронувшись до ее лба, который, к счастью, оказался холодным. Но моя улыбка, легкая и незаметная, в одно мгновения оставила меня, когда я вспомнил о втором, возможном последствии внезапной тошноты.
— Так. — выдохнув, я оперся одной рукой о кровать, внимательно наблюдая за ее поникшим взглядом. Кажется, в отличие от меня, она совсем ничего не понимала, продолжая лежать на боку. — Девочка моя, а скажи мне, пожалуйста, эти дни давно у тебя были? — настороженно задал вопрос я, всё-таки надеясь на отрицательный ответ. Наличие скорого потомства нисколько не радовало меня, и к этому я мог быть готов, как минимум через пять лет.
— Дней десять назад, может, меньше ... я не помню точную дату. — я шумно выдохнул, улавливая на себе ее недоумевающий взгляд. Я был несказанно рад положительному ответу с ее стороны, поэтому расплылся в улыбке, вновь оставляя поцелуй на ее лбу. В случае беременности тошнота проявляется не сразу, а значит, этот вариант мгновенно отпадает.
— Слава Богу. — еле слышно произнеся эту фразу, я аккуратно поправил одеяло, которым было прикрыто ее тельце. — Тогда я сделаю тебе чай и вернусь, хорошо? Хочешь чего-нибудь? — уже собираюсь уходить, я неожиданно усыпал ее вопросами, ведь был встревожен и мысли так нелепо путали меня.
— Нет, только если переодеться и посмотреть какой-нибудь фильм. — она легонько улыбнулась, и последовав ее примеру, я кивнул и скрылся за дверьми комнаты, где находилась Надя.
Я не был точно уверен в своих мыслях, поэтому найдя свой телефон на комоде, что стоял возле дивана, я непременно подключил его к зарядному устройству и тот, в это же мгновение загорелся яркими красками. Все это время я не пользовался подобным гаджетом, боясь нашего скорого нахождения правоохранительными органами, ведь мой выход в сеть мог повлечь за собой серьезные последствия, но сейчас, в такой непредвиденной ситуации, мне стало все равно на возможные последствия для нас. И как только телефон был включён, я разблокировал гаджет и зайдя в интернет, начал вбивать все те симптомы, которые были присущи Наде. Их было не так много, но достаточно, чтобы появилось множество ссылок на источники. И к моему удивлению, скорей, даже к счастью, нигде не было сказано про, в нашем случае, незапланированную беременность. Мои предположения по поводу отравления были оправданы, поэтому я спокойно заблокировал телефон, оставляя его на полу, подключённым к зарядному устройству.
Заварив чай и взяв ноутбук с несколькими дисками, на которых были фильмы, ещё не просмотровые нами, я наконец поспешил вернуться в комнату к Наде, где на кровати, поджав под себя ножки она вновь тихонько сопела. Все, принесённые мною предметы я оставил на тумбе, и вынув из шкафа одну из своих футболок, которые она так любит надевать без моего ведома, я подошёл к кровати, вновь присаживаясь на колени рядом.
— Переоденешься? — рукой проведя по ее плечику, поинтересовался я, непременно замечая, как понемногу она открывает свои глазки, а встретившись с моим вопросительным взглядом, положительно кивает.
Помогая ей встать, я также придерживал одеяло на ее теле, которым она скрывала свою наготу. Я не рассчитывал ни на что, поэтому беспрекословно помогал ей натянуть на себя широкую футболку. А расправившись с этими действиями, я протянул ей уже немного остывший сладкий чай, но как оказалось, ей было достаточно сделать один глоток, чтобы неожиданно и резко сорваться с места, спеша оказаться на первом этаже в ванной комнате. Несколько капель чая пролилось на меня, когда руками она резво оттолкнула меня от себя, но я не обращая внимания на пятна на одежде, направился за ней — в ванную. Уже там я увидел, как на коленках она сидит с опущенной головой, одной рукой пытаясь придерживать свои растрепанные волосы. Которые я в последующие минуты аккуратно закрепил резинкой в низкий хвост.
— Тебе лучше? В комнату пойдём или ещё здесь побудем? — придерживая девушку за руку, поинтересовался я, видя ее бледный вид. Она прикрыла свои глаза и с ещё больше силой ухватилась за мое предплечье.
— Лучше ... пойдём, только я умоюсь, ладно? — шепотом проговорила Надя, и я беспрекословно подвёл ее к раковине, где включив воду, помог умыть лицо прохладной водой.
Мы уже собирались выходить из ванной комнаты прочь, но заметив, как тяжело она перебирает ногами, я аккуратно подхватил ее тело на руки, бережно прижимая к груди. Она не пыталась сопротивляться или возрожать моим действиям, так как, видимо, сама четко осознавала всю слабость своего организма в данный момент. Полагаю, без чьей-либо помощи ей бы не удалось подняться на второй этаж, чтобы вернуться к комнату. Поэтому моя помощь была, как никогда кстате, и когда она оказалась на моих руках, то непременно начала засыпать.
— Поспишь? — кладя ее на расправленную кровать, тихо спросил я, наблюдая, как она переворачивается на бок, на тело натягивая одеяло.
— Нет ... останься со мной, пожалуйста. — вполголоса попросила зеленоглазая, на что я только кивнул, но предупредил, что на несколько минут отлучусь — переоденусь и принесу ей тёплой воды. А проделав необходимые действия, я непременно вернулся в комнату, где Надя продолжала смирно лежать.
— Видишь, как и говорил — быстро. Посмотрим фильм или просто полежим? — на мой вопрос, к моему удивлению, она ответила сразу и выбрала первый вариант, а именно, просмотр фильма. Поэтому я тут же расправился с необходимыми манипуляциями с ноутбуком и уже через несколько минут мы наблюдали за началом действий в фильме.
Совсем скоро нами было просмотрено несколько фильмов, большенство из которых оказались с интересным и довольно-таки замысловатым сюжетом. На часах давно было за полночь, и все это время мы безвылазно провели в кровати, телами прижавшись друг к другу. Не было никакой необходимости вставать, поэтому мы так удачно и хорошо провели время вместе, не взирая на недуг, который так неожиданно вселился в организм Нади ещё утром. Но к счастью, уже вечером ей было гораздо лучше и изредка она даже смеялась.
— Я так хочу, чтобы все закончилось и мы жили спокойной жизнью. — Надя аккуратно переползла на мое тело, вновь удобно устраивая свои ручки на моих плечах, а голову на груди. Она неожиданно проговорила эти слова, когда наконец приняла удобную для себя позу, на что я только поцеловал ее.
— Совсем скоро закончится. Надо немного подождать. — свой голос я пытался сделать уверенным, внушающим надежды и веру, но я четко понимал, что это невозможно по той причине, что я действительно не знаю точного ответа на этот вопрос. Мне неизвестно, когда мы наконец сможет оказаться там, где нам не надо будет прятаться от полиции, где мы будем свободны и по-настоящему счастливы.
— А где мы будем жить? Вернёмся в Москву? — меня так удивило, и может, даже насторожило то, как резко она оправилась, и уже сейчас она была бодра, как никогда. Но я всё-таки впал в раздумья, расслышав ее вопрос.
— Если бы все было так просто, моя девочка. Вряд ли мы вернёмся в Москву, возможно, лет через тридцать. — я усмехнулся, хотя точно знал, что в этой ситуации предпочтительнее плакать, но такова была истинна. — Давай спать. — предложил я, на что незамедлительно получил кивок со стороны Нади. Она поудобней устроила своё тело, и я, поправив одеяло, поцеловал ее в лобик перед тем, как закрыть глаза и погрузиться в сон.