36.
От лица Нади:
Его ладонь, что так резко и не заблаговременно опустилась на мою талию, заставила не только вынужденно разомкнуть свои сонные глаза, встречаясь с лучами солнца, но и оказаться прижатой вплотную к его горячему и рельефному телу. Своим носом он уткнулся в мою шею, и тяжело вдохнул, заставляя меня невольно вздрогнуть и удариться в яркие воспоминания прошедшей ночи. Где он был не таким, каким мог быть ранее, ведь я увидела нечто иное, чего не видела ещё никогда в нем. Это были непередаваемые, смешанные и необъяснимые эмоции, которые могли возникать от одних только прикосновений его рук к моему телу. Что-то волшебное и сверхъестественное неразрывно связывало наши тела, и кажется, отношения. Ещё некоторое время назад, наверное, несколько дней, я могла смело предполагать, что эта невидимая полоса — привязанность и зависимость от него. Но сейчас, более глубоко вдаваясь в подробности, переосмысливая более тщательно, почему-то казалось, что это нечто совсем другое. Это именно то, что невозможно описать словами, передать действиями или отобразить на эмоциях. Подобное ощущается иным способом, когда оба тела связаны воедино, что-то особенное проскальзывает между ними, и оба в одно только мгновение осознают, что это такое. Невозможное пристрастие тела к телу и неземное доверие по отношению друг к другу. Кажется, это были именно те шесть букв, способные так ярко отобразить все существующие эмоции, показать человека с его истиной стороны, и полностью обескуражить разум. То, что появляется неожиданно, оставляя за собой вечный след в памяти, окрашивая душу в более яркие краски, заставляя переосмыслить свою жизнь.
Своей прохладной ручкой, кажется, от переизбытка эмоций и волнения, я накрыла его ладонь, что так удобно разместилась на моем животике. В голову предательски вселялся непередаваемый страх перед неизвестностью и столкновением настоящего и прошлого, когда он был не тем, кто сейчас находится со мной. Мне хотелось видеть его таким, какой он сейчас: аккуратный и заботливый, понимающий и трепетный, по-настоящему открытый и такой, каким он является в реале. Таким его хотелось не только видеть, но и ощущать, не опасаясь того, что однажды, в самый ненастный день все может повториться: он натянет на себя маску того, кто способен лишать людей жизни. Больше всего я не хочу лишаться того, что меня так восхитительно окружает: эта обстановка, где только мы и ничто иное; эмоции, неразрывно связывающие наши тела и отношения, что так неожиданно появились в жизни.
— Пожалуйста, не оставляй меня. — тихо прошептала я, когда наконец смогла собраться с мыслями. Он продолжал сопеть над моим ухом, заставляя меня убеждаться, что он вряд ли услышит мои слова, ведь сейчас я не была готова говорить их так открыто.
Аккуратно убрав его руку с моего тела, я выкарабкалась из его объятий и из-под одеяла, прикрывающего наши обнаженные тела. Рукой, придерживая грудь, я попыталась присесть и сбросить ноги на холодный паркет, но вместо удачной попытки осуществить свою задумку, я почти бесшумно прошипела, закусывая нижнюю губу. Его, в какой-то степени, безжалостные действия отчетливо отобразились на моей коже, и при любом ее контакте с предметами, я невольно морщила своё лицо в результате неприятных, болезненных ощущений. На Егора, продолжающегося сопеть рядом, я бросила свой поникший и обидчивый взгляд, и пересилив себя, всё-таки встала на ноги, подходя к шкафу, чтобы взять одежду. К моему удивлению, в доме было достаточно тепло, поэтому из предложенного мне гардероба я выбрала широкую, светлую футболку Егора, аккуратно сложённую на одной из полок, а также, удобное белье. Я накинула на себя футболку, чтобы не бродить по дому голышом, и непременно покинула комнату, направляясь в ванную, чтобы как можно скорей принять долгожданный душ.
Уже находясь в ванной комнате, куда дверь я закрыла на замочек, мне вновь пришлось избавить своё тело от излишней одежды, и непременно встать под тёплые струи воды, что так хорошо помогали мне взбодриться и прийти в себя после бурного потока мыслей. Я мгновенно расслабилась и напрочь забыла обо всем, что так яро меня тревожило все это время. Но в тоже время я чётко осознавала, что в ближайшие часы, когда я вновь увижу Егора, то опять столкнусь с этим неконтролируемым потоком мыслей. А предположения по поводу того, что в скором времени мне прийдется поделиться с ним своими переживаниями, по-настоящему вгоняли меня в тупик и заставляли заметно нервничать по это поводу.
Оказавшись на кухне, я непременно приступила к приготовлению завтрака, так как точно знала, что в ближайшее время проснётся Егор, ведь он не привык спать так долго, как я. Когда для меня, сегодняшний день, стал исключением, ведь я проснулась намного раньше голубоглазого. За несколько минут моих манипуляций с кухонными принадлежностями: на плите уже стоял чайник с водой, а в небольшую, глубокую тарелочку было разбито несколько яиц для омлета. И уже собираясь выливать жидкость на разогретую сковороду, я неожиданно ощутила на своей шее горячее дыхание, а после, увидела, как его руки накрывают мои, в которых была посуда. Тело невольно вздрогнуло, но он тут же оставил свой поцелуй на моем плече, и руководя моими ручками, проделал необходимые действия с приготовлением будущего завтрака. Но почему-то он не стал дожидаться его скорого приготовления, а только оставил сковороду в сторону.
— Доброе утро. — ласково проговорил он, устраивая свой подбородок на моем плече, когда я с замиранием сердца наблюдала за тем, как бережно он руководит моими руками, которые покрылись мурашками в результате волнения.
— Доброе. — еле выговорила я, выдыхая. Своими пальцами он разжал мои, которые так сильно сжимали эту несчастную тарелку, и усмехнувшись, наконец отставил посуду в сторону, а меня вплотную прижал к своему телу.
Полюбившееся мне дыхание с его стороны по-новому вскружило мне голову, заставляя уложить свои ладони на его бёдра и протяжно простонать, прикрывая глаза от дичайшего наслаждения. Я непроизвольно выгнула свою спину, которая ранее так четко повторяла изгибы его тела. Своими подушечками пальцев он скользнул по выпирающим ключицам, которые так незаметно прикрывала материя его футболки, что была на мне. Его смешок разнёс по помещению, и рукой он ловко пробрался далее — к груди, и резво ее сжал, заставляя меня жалобно простонать от неприятных ощущений. Лямочки бралетта, приятно розового оттенка неожиданно опустились с моих плеч, на которые в это же мгновение опустились его влажные губы, оставляя за собой заметные невооружённым глазом небольшие следы. Аккуратно развернув мое тело, я внимательно посмотрела в его глаза, улавливая в этом взгляде нечто особенное, такое непривычное и невообразимое. Это невозможное влечение и желание ярко выражалось внешне, когда наши невозможно возбужденные тела немыми просьбами молили нас прекратить эти медленные действия. Он по-особенному властно накрыл мои губы своими, с первых мгновений задавая особенный, ранее не изученный нами темп, заставляя беспрекословно ему подчиняться. Своими пальчиками он провёл по моей пояснице, когда я полностью отдалась мгновениям, а после ухватился ими за края футболку и резко потянув вверх, наконец избавил мое тело от материи.
— Че-е-е-рт, как это снять! — зло прорычал блондин, когда ловко усадив меня на прохладную кухонную поверхность, он принялся тянуться к возможной застежке бюстгальтера. Но именно здесь ее не было, что заставляло голубоглазого нервничать и заметно злиться. — Где застёжка? Где она? — едва заметно отстранившись от моего тела, нервно проговорил он и начал внимательно рассматривать белье со всех возможных сторон.
— Ее здесь нет. — ладошкой проведя по его щетине, усмехнулась я и добавив вторую руку, притянула его лицо к своему, оставляя на лбу поцелуй, после которого последовал следующий, но уже в губы и заметно долгий.
— Больше никогда это не надевай. В машине оно смотрелось красивее. — зло проговорил он, когда я наконец рассоединила наши губы. Но я тут же с непониманием взглянула на него, когда он упомянул про машину, ведь этот комплект я надела впервые. Полагаю, ему уже удалось его рассмотреть ранее, вот только я совсем не понимаю, в какой момент ему это удалось.
— Давай не здесь, пожалуйста. — попросила я, когда он ловко и уверенно покрывал мою шею своими поцелуями. Мне крайне не хотелось заниматься неприличными вещами там, где из раза в раз мы готовим себе пищу. Как минимум, подобные действия можно оценить, как аморальные, и именно поэтому я попросила его переместить наши тела на несколько метров в сторону, на довольно удобный диван.
Он аккуратно подхватил мое тело, когда я обвила его торс ногами и уложила свою голову ему на правое плечо, продолжая отчетливо ощущать, как пальчиками он водит по моему позвоночнику, заставляя тело непроизвольно покрываться дрожью. И уже через считанные секунды наши тела оказались у дивана, но он крайне неожиданно для меня, развернулся и уже через мгновение я сидела на комоде, когда он стоял между моих ножек. Без излишних слов он умело властвовал моим телом, покрывал его невообразимым количеством поцелуев. Его руки, сжимающие мою талию, были в напряжённом состояние и расслабились только тогда, когда я накрыла их своими ладонями.
— Егор ... ну пожалуйста, — наклоняясь к его ушку, взмолилась я, после чего протяжно простонала и расставила ножки шире прежнего, пытаясь пододвинуться ближе.
Он молча опустил руки ниже, и пальцами взявшись за края таких же, покрытых кружевом трусиков, опустил их ниже, неожиданно начиная меня дразнить. Протяжно, своим указательным пальцем он провёл по внутренней стороне бедра, а после совсем немного начал им входить в меня, когда я изнемогая от подобных действий, запрокидывала голову. Его наглые действия, производимые с моим телом, когда он дразнил меня, заставляя жалобно мычать и руками сжимать его плечи, мне приходилось изредка оставлять на его коже царапины от моих совсем немного отросших ногтей. Все его манипуляции были продуманы заранее и делал он их нарочно, желая раздразнить меня, позлить. Своими губами он покрывал мою кожу поцелуями, в некоторых местах оставляя видимые засосы, когда я, только и могла, что жалобно мычать, моля его, наконец, совершить то, к чему мы так уверенно надвигаемся.
Своей плотью, давно окаменевшей, он оказался во мне, но не настолько, чтобы достаточно хорошо удовлетворить мое невозможное желание. Его медленные, аккуратные толчки нисколько не устраивали меня, и именно поэтому я, с силой сжав его широкие плечи своими руками, резко пододвинулась к его телу, прижимаясь, практически вплотную. Громкий стон вырвался из меня, когда приоткрыв ротик от наслаждения, я запрокинула голову и начала ощущать его движения. Я жалобно скулила над его ухом, моля ускорить его собственные движения, что он выполнял нехотя, а после, неожиданно для меня, когда я отпустила попытки уговорить его выйти на мою просьбу, он начал двигаться в разы быстрее, ритмичнее, задавая особый темп. Мне казалось, что мой разум отдалился от меня, и в данный момент, когда тела были воссоединены воедино, не могло быть ничего, кроме нас: его и меня.
Время беспощадно забирало с собой такие необходимые нам эмоции, и уже совсем скоро, мы напрочь обессиленные лежали под тёплым пледом, прижатые друг к другом, не имея сил и возможности дойти к комнате, где можно было бы прилечь на мягкую и удобную кровать. Мое дыхание, также как и Егора, было напрочь сбито, и я отчетливо слышала, как он пытается его нормализовать, когда я, прижатая к нему, могла только ловить эти особенные секунды и осознавать, что жизнь неожиданно одарила меня чем-то особенным. Таким редким явлением, которое может появляться так резко и непредсказуемо, заставляя чувствовать эти необходимые, новые и такие невозможно прекрасные эмоции.
— Егор, ты куда? — когда он встал на ноги, то я непременно ухватилась за его руку, не имея ни малейшего желания отпускать его от себя. Мне не хотелось, чтобы он оставлял меня одну, даже на небольшой промежуток времени, который в нынешний момент, может тянуться слишком долго.
— Я сейчас вернусь, хорошо? — своей ладонью он коснулся моих волосы и почти незаметно склонило голову в бок. Мне пришлось неуверенно кивнуть ему в ответ, и сделать это положительно, поверив его словам, что его отсутствие будет недолгим.
Его не было совсем недолго, но этого промежутка времени оказались достаточно, чтобы настроение изменилось, и к усталости прибавилось обида, и кажется, отчаяние. Отчетливо слышался звук, льющейся воды, и я могла смело предполагать, что ещё некоторое время, примерно тридцать минут, мне прийдется провести в гордом одиночестве наедине со своими мыслями. Но он появился неожиданно в тот момент, когда я точно не могла ожидать его появления рядом с собой.
— Пойдём в душ. Тебе расслабиться надо. — вытянув свою руку вперёд, проявляя свои джентльменские умея, проговорил голубоглазый. Но я только натянула плед выше, пряча под ним свою голову, ведь была истощена, и совсем не могла куда-либо идти.
— Не хочу ... я устала. — произнесла я, и не успев переосмыслить и даже усмехнуться собственным словам, я оказалась прижата к его горячему телу.
Егор молча, со мной на руках добрался в ванную комнату, где убрав с моего тела теплую ткань пледа, принялся аккуратно опускать мое тело в ванную, понемногу наполнявшуюся тёплой водой, совсем чуть-чуть разбавленной каким-то гелем. Вода была недостаточно умеренной температуры, но нескольких минут оказалось достаточно, чтобы они хорошо помогли мне привыкнуть к такой воде. А Егор, который стоял рядом, наконец присоединился ко мне, присаживаясь рядом за моим телом и позволяя мне лечь на его него. Я была обессилена после этого времени, что мы провели вместе, поэтому не могла достаточно хорошо понимать то, что происходил вокруг. Но я точно понимала, видела и чувствовала, как Егор бережно, намыливая свою ладонь, моет мое тело. Когда я, в свою очередь, нагло засыпала, не желая ни о чем думать.
— Я не оставлю тебя. — это были его последние слова, которые я так отчетливо услышала и запомнила перед тем, как резко провалиться в сон.