29.
От лица Нади:
Неожиданная прохлада, что так резко пронеслась по моей оголенной спине, заставила меня недовольно поморщить лоб и заметить, что мягкое одеяло, прикрывающее мои плечи, так нелепо сползло с моего тела, когда блондин, пытаясь перевернутся на другой бок, подобрал его под своё тело. Жалобно проскулив, я попыталась его отобрать, продолжая лежать на животе, но вместе удачной попытки продолжить свой сон, я невольно пнула голубоглазого в бок, слыша, как он усмехается и отбирает оставшийся краешек одеяла, прикрывающий мои худенькие ножки. От безысходности я нехотя опустила свои ступни на холодный пол, правой рукой придерживая оголенную грудь. Мой сонный взгляд устремился на чистое окошко, через которое отчётливо виднелось ясное небо, на котором, впервые за неделю нашего прибывания здесь, было видно яркое солнце не окружённое облаками. Хотелось продлить свой сон ещё на несколько часов, но урчащий живот заставлял меня, перебарывая свою лень и сонливость, встать на ноги, и приняв душ, приступить к скорому приготовлению завтрака для нас.
С кресла, заваленного различной одеждой, я взяла чёрные лосины, светлые носочки и большую, темно-зелёную толстовку Егора, которую он наотрез отказался вчера мне отдавать. Обычно наши с ним отношения налаживались вечером, когда перед сном, сидя у камина и согревая наши тела друг о друга, мы беседовали о будущем, изредка затрагивая тему прошлого. И пожалуй, на этой ноте прекрасных отношений можно было ставить точку. Ведь наши непростые характеры постоянно соприкасались друг с другом, заставляя конфликты зарождаться. Ни один из нас, в силу своей упёртости, а в некоторых случаях даже нерешительности, не желал идти на уступки по отношению друг к другу. Каждая, очередная ссора закачивалась не только несколькими разбитыми тарелками, иногда порванными вещами или не скрытой раздражённостью, но и тем, что оба мы просыпались в одной кровати, после ночи уединения тел. Именно вчера, уже собираясь идти спать между нами резко развязался непредвиденный никем конфликт, в результате которого мы, обескураженные страстью, оказались в этой комнате, где наши тела творили нечто невообразимое и нереальное.
Зайдя в ванную комнату, я поспешила закрыть дверь на замок, и сложив свои вещи на небольшую полочку, как можно скорей решила встать под тёплые струи воды. Слегка прохладная водичка, которую я нарочно настроила таким образом, прекрасно помогала моему организму взбодриться и уже через несколько минут я могла здраво рассуждать на различные темы. Одной из которых могла быть тема наших отношений с Егором. Из раза в раз на мои вопросы и просьбы он пытался отвечать грубо, когда я в свою очередь, пытаясь показать свой характер, могла также колко ответить на его просьбу. В его лице я не хотела казаться той, кем он так яро может меня представлять, мне почему-то хотелось быть выше. Хотя подсознательно я четко понимала, что он слишком хорошо выучил меня за эти дни, и здраво осознаёт, что все мои действия — неудачная игра, где я пытаюсь доказать не столько ему, сколько себе, что могу быть не такой наивной девочкой, какой он представляет меня в своих фантазиях.
Своё влажное тело я обтерла большим махровым полотенцем, а после натянула, ранее подготовленную одежду, согревая своё тело, которое за эти несколько минут, что я стою обнаженная, успело покрыться мурашками. Стоя у зеркала, я закрепила свои волосы, собранные в пучок резинкой, и заправив выпавшие пряди волос за ушко, покинула ванную. Не став медлить, я принялась спускать на первый этаж по скрипучей лестнице, параллельно размышляя над тем, что можно приготовить на завтрак. Уже находясь на кухне, я непременно потянулась за большой кружкой, из которой любила пить чай, согреваясь. А заварив чёрный чай, я предпочитала добавлять туда немного мяты и лимона, что помогало не только насладиться вкусами, но и заметно расслабиться. Каждое утро в течение этих дней я чувствовала необходимость в этом, поэтому свой новый день я предпочитала начинать на крыльце этого дома, где могла не только немного расслабиться, но и насладиться утренними красотами.
С тёплыми пледом на плечах и горячей кружечкой чая в руках, я покинула дом, и выйдя на крыльцо, облокотилась о перила, непременно начиная рассматривать утренние пейзажи. К моему великому удивлению, всю неделю бушующее море сегодня было спокойным, и почти не было резких порывов ветра, как это бывает обычно. Практически весь снег, который в некоторых местах покрывал землю и возможные поверхности — растаял, оставляя за собой вязкую грязь и в некоторых местах лужи. Удивительно, но на некоторых деревьях, что росли у дома, прослеживались зачатки почек, из которых в последующем появятся листья. Безусловно это радовало и заставляло ликовать внутри, размышляя о скором приближение весны. Сегодняшний день предшествовал ряд хороших, скорей положительных событий, ведь в отличие от предыдущих, именно он казался особенным. С улыбкой на лице и опустошённой кружкой, я собиралась возвращаться в дом, укрываясь от утренней прохлады, но ненароком заприметила пачку сигарет, которые Егор так ловко попытался от меня скрыть. Ещё несколько дней назад на мою просьбу прекратить эти действия, он пообещал как можно скорей завязать, и удосужился на моих глазах избавиться от пачек с сигаретами. Но видимо, сделал это не так хорошо, как можно было подумать. Разозлившись, я даже не заметила, как схватила картонную коробочку, и замахнувшись, избавилась от неё, выкинув вглубь заросшего сорняками сада.
Как только я разделась, то непременно приступила к приготовлению завтрака, из морозильной камеры предварительно достав несколько вафель, которые требуется лишь правильно разогреть. Хорошее настроение, которое так четко прослеживалось несколькими минутами ранее бесследно исчезло, поэтому у меня не было должного желания на приготовление изысканного, особенного завтрака. Наверное, такое негативное настроение и поспособствовало тому, что из моих рук валилось абсолютно все, а приготовление быстрого завтрака затянулось не на десять минут, как было запланировано изначальное. Мое лицо, по истечению тридцати минут, уже не выражало обиды, а скорей, только злость и раздражённость.
— А вчера ты приготовила завтрак поинтересней, — пытаясь перевернуть на сковороде вафлю, которая начинала подгорать, из-за спины я услышала, противный в данный момент голос. Он говорил с не скрытой усмешкой и издёвкой надо мной и моими действиями, поэтому я с шумом уронила вилку на пол, которую так крепко сжимала в своей руке.
— Заткнись и иди туда, куда шёл! — резко выкрикнула я, когда провернулась к нему лицом, замечая, как он прикрывает свой рот рукой, скрывая зевоту. У меня совсем не было ни настроения, ни желания для того, чтобы вести с ним беседу. Наверное, я четко осмысляла, к чему все это, в очередной раз, может привести.
— Ты чего такая злая? Аж покраснела от злости, — усмехнувшись в очередной раз, он легкими шажочками продолжил спускаться по лестнице, когда я в свою очередь, из последних сил пыталась четко контролировать собственные эмоции, чтобы невзначай не кинуть в идущего блондина вилку, которую успела поднять с пола.
— Не трогай меня, слышишь? — даже четкое осознание того, что все, что он делает в данный момент является лишь юмором для него, никак не останавливали меня от того, чтобы держать себя в руках. Я прекрасно начинала ощущать, как дрожит мое тело из-за волнения и раздражённости, но ничего, кроме того, чтобы как-то колко отвечать на его вопросы, мне почему-то не удавалось придумать.
— Успокоительного? — подходя ближе ко мне, поинтересовался он, параллельно протягивая свою руку к уже приготовленным, нескольким вафлям, которые остывали на тарелке. Я даже не заметила, как замахнувшись, ударила его по руке, заставляя отскочить назад, и начать потирать покрасневшее запястье. — Ты что, с ума сошла? — вскинув бровь, удивлённо произнёс он, когда я, двумя руками оперевшись о кухонную поверхность, попыталась выдохнуть.
— Уйди. — пытаясь успокоиться и сосредоточиться, я начинала здраво осознавать о развязке неизбежного конфликта между нами. Вот только сегодня, по моему мнению, он будет не такой, как в предыдущие дни.
— Я не уйду, пока ты не скажешь, что с тобой происходит! Какого черта ты с самого утра, как с цепи сорвалась? — каждое его слов выбешивало меня все больше и больше и казалось, что мое терпение достигает точки предела. Мне было крайне сложно контролировать собственные эмоции, поэтому в надежде, что мне это каким-либо образом поможет, я крепко двумя ладонями продолжала сжимать кухонную поверхность.
— Булаткин, пошёл вон! — неожиданно для себя самой я оторвала руки от стола, и крайне резко развернулась лицом к голубоглазому. По всей видимости, он также как и я, не ожидал таких резких действий, поэтому едва заметно сделал шаг назад.
— Уйди ... уйди, иначе ... — мои мысли превратились в единое целое, и сформулировать их правильно казалось чем-то крайне невозможным сейчас.
— Иначе что? Покусаешь? — он громко засмеялся, рукой придерживая живот, тем самым демонстрируя, как ему смешно в данный момент.
— Иначе вот что! — я резко схватила большую, ничем не заполненную тарелку белого цвета, и прокрутив ее в своих руках, продемонстрировала предмет блондину. — Видишь ее? — поинтересовалась я, и продолжая сжимать посуду в ладонях, вытянула руки вперёд, замечая, как едва заметно он кивает на мой вопрос. — Если ты сейчас же не испаришься, то с тобой будет тоже самое! — закричав, я резко замахнулась, роняя тарелку у наших ног. Десятки осколков разлетелись в разные стороны, заставляя меня остаться на месте в прежней позе, а голубоглазого отскочить назад. — Следующая полетит в тебя, — тихим, спокойным и сосредоточенным голосом проговорила я, всем своим телом облокотившись о стол.
Он молча обошёл осколки, чтобы подойти к работающей плите, где на сковороде совсем не осталось нашего завтрака, только несколько дымящихся угольков. Он поднёс это к раковине, и включив воду, залил ею посуду, когда я непременно услышала, как начинает шипеть горячая скорода и как сильно начинают дымиться остатки вафель. Выдохнув, я собиралась уходить прочь, ведь настроения не осталось даже на завтрак, но не успев сделать шаг, я почувствовала, как резко он схватил меня за руку, одним резким движением притягивая к себе. Я прекрасно, без излишних догадок и предположений осознавала, что будет происходить в последующие минуты, поэтому никаким способом не пыталась этому препятствовать, наверное потому, что сама хотела этого продолжения.
Он смело, но крайне аккуратно прижал мое тело к своему, и приложив свою большую ладонь, где несмываемой краской была выведена надпись «Faith» к моему затылку, медленно поднял мою голову вверх. Не успев переосмыслить произошедшую ситуацию, я непременно почувствовала, как своими губами он накрывает мои в тот момент, когда я едва успеваю прикрыть свои глаза, улавливая наслаждение. Своим языком он властно проникает в мою ротовую полость и начинает вырисовывать неизвестные узоры, когда я хочу быть наравне, и поэтому спешу присоединиться к нему. И наши языки, в бешеном ритме, начинают проделывать нечто непостижимое. Зубы предательски ударяются друг о друга от резких, порой даже грубых, движений, но это только прибавляет азарта и страсти нашим телам, заставляя хотеть большего, заставляя нас сходит с ума друг от друга.
Резкая нехватка кислорода заставляет нас отстраниться друг о друга, но нам хватает нескольких секунд, чтобы ртом захватить как можно больше воздуха и с новой силой и новыми эмоциями продолжить бешеный танец внутри. Его руки параллельно начинают блуждать по моему телу, затрагивая недавние засосы, которые от прикосновений к ним, заставляют мое тело дорожать. Блондина забавляет столь странная реакция и с улыбкой на лице он нарочно проделывает эти действия, изредка, своими прохладными пальцами касаясь моей груди, прикрытой лишь кофтой. Тело нагло поддаётся его действиям, и окружённая его хваткой я ненароком выгибаясь, пытаясь не разрывать поцелуй. Казалось, что обескураженная страстью и диким желанием, я не могу контролировать собственные действия, ведь даже не заметила, как ловко он подхватил мое тело, и расчистив рукой кухонную поверхность, усадил меня. Где-то внутри я четко осознавала, что заниматься неприличными вещами в местах, где мы изо дня в день обедаем, крайне аморально, поэтому пересилив себя, я дотянулась ногой к его спине, тем самым отвлекая от действий.
— На диван, — пользуясь моментом, когда он отвлёкся, я успела произнести фразу, в последнюю секунду успевая запастись новой порцией воздуха.
С ещё большей силой он подхватил мое тело, и обвив его талию ногами, я непременно почувствовала его влажные губы на своей шее. Своими руками я зарылась в его отросшие, густые волосы и с силой их оттянула, заставляя блондина застонать от наслаждения и удовольствия в момент, когда находясь на диване, он смело и ловко нависал над моим телом. Мне приходилось чувствовать его губы на своей коже ключиц и шеи, но по истине, я непременно хотела чувствовать его в себе и получать от этого неописуемые эмоции, постичь которые невозможно иным способом. Он делал все так трепетно и аккуратно, но параллельно мог сделать грубо и жестко, что могло заставить мое тело дрожать под ним.
— Я ведь запретил тебя брать мою кофту, — он нагло усмехнулся над моим ушком, свои ладони запуская под свою же толстовку, которая была на мне. Я лишь улыбнулась, когда он сжал мою талию, и освободив руку, заставил меня вновь запрокинуть свои ножки на его спину и закрепить их там.
Голубоглазый в это же мгновение потянулся к лосинам, и ухватившись за резиночку, приспустил их, оголяя мои бёдра. Ножки обдало прохладой, но слишком быстро я почувствовала на своей молочной коже жгучий удар. След его пятерни вырисовался на моем бедре, когда я едва успела сделать глубокий вдох. Непонятные эмоции одолело мое сознание, но ощутив последующий удар, я вновь глубоко вдохнула, в следующие секунды выпуская из себя протяжный стон. Он делал это нарочно в надежде, что это каким-либо образом заставит меня ещё раз обдумать ситуацию, но он, по-видимому, не учёл момента, что его грубые и непредвиденные действия могут ещё больше меня обескуражить.
— Пожалуйста, — спустя некоторое время взмолилась я, и всем своим телом поддалась вперёд, предвкушая последующие эмоции. Я изнемогла от его действий и как можно скорей хотела ощутить его внутри себя.
— А заслужила ли ты? — он смело избавил мое тело от белья, и нагло дразнил меня своими действиями и своей окаменевшей плотью, за что я была готова по-настоящему разбить ещё одну тарелку, только о его голову.
Но он, по всей видимости, видя мое состояние и то, как я выгибаясь под его телом, скуля от изнеможения, всё-таки сдался и одним резким, наполненным дичайшим желанием толчком, оказался внутри меня, слыша, как громко я выпускаю из себя стон. Долгожданная эйфория в одно мгновение окутала мое тело и сознание, и в один момент мне стало плевать на обстановку и предметы, окружающие нас. Мне было по-настоящему хорошо здесь и сейчас, с человеком, который так просто может распоряжаться моими эмоция единственным своим взглядом. Нечто невообразимое царило внутри меня, когда я четко ощущала его толчки. Мне хотелось большего, и пытаясь это показать своими действиями, он непременно улавливал это, выполняя мою немую просьбу, заставляя ещё больше отдаться его деяниям.
По истечению некоторого времени, мое расслабившееся тело находилось у зажженного камина, прикрытое пледом. Во мне не было той энергии, которая была совсем недавно, поэтому единственное, на что я была способна, так это находиться у огня, в объятиях голубоглазого. Которому по своей неволе пришлось отлучиться на некоторое время и наконец, завершить приготовление начатого мною завтрака. Я чувствовала сводящие с ума ароматы и слышала, как изредка он злится, когда что-то не получается. Мой желудок требовательно урчал, но мне вовсе не хотелось торопить или отвлекать от готовки Егора, поэтому я, наслаждаясь моментами, ждала его.
— Держи, — присев рядом со мной спустя время, он протянул мне вилку, когда на его коленях оказались две тарелки. Одна была заполнена вафлями, которые я успела приготовить ранее, а вторая была я горячей яичницей. Сбоку от него стояло блюдце, заполненное вареньем, а на небольшом столике две большие кружки с горячим и ароматным чаем.
Но взяв вилку, я расслабленно устроила свою голову на его широкое плече, желая оказаться маленькой защищённой девочкой, требующей внимания и заботы. Он, словно ощущая это, поднёс к моему рту совсем небольшой кусочек яичницы, который, с улыбкой на лице я непременно начала пережевывать, ещё сильней прижимаясь к его горячему телу. Мне приходилось испытывать эмоции, которые ещё никогда ранее я не ощущала. Я могла лишь догадываться о их существовании, но это только мысли, ведь на самом деле все иначе.
— На вечер у меня есть идейка, — он заманчиво улыбался, в очередной раз протягивая мне немного содержимого одной из тарелок, а именно, кусочек венской вафли с вареньем. Его предложение действительно казалось интригующим, поэтому уже с утра я была в предвкушение вечера.