30.
От лица Нади:
Горячие руки, что так неожиданно, но плавно скользнули по моему телу, прикрытому тёплым пледом, заставили меня разомкнуть глаза и устремить свой сонный взгляд на блондина, который с широкой улыбкой навис над моим телом, располагая одну из рук по правую сторону от меня. Усмехнувшись, когда его силуэт стал четко виден в моих глазах, я попыталась перевернуться на другой бок, но вместо удачной попытки продлить свой сон на некоторое время, я почувствовала его ладонь на своём лбу, и как своими уже прохладными пальчиками, он едва ощутимо оттягивает мои волосы. Шумно выдохнув в результате таких действий с его стороны, я нечленораздельно попыталась произнести фразу, заключающуюся в просьбе отпустить меня, на что он с усмешкой упал около меня, обхватывая мою талию своими руками. Не упуская попытки выкарабкаться на волю, когда его хватка, практически, незаметно ослабла, я хотела перевернуться на бок, но вместо этого неожиданно оказалась прижатая к его телу. Мои растрепанные волосы падают на его лицо, когда своим лицом я утыкаюсь в его шею и слегка прикусываю кожу. Но вместо того, чтобы каким-либо образом отомстить мне, как он привык делать, голубоглазый лишь забирается своими руками под свою же толстовку, которую ещё утром я примерила на своё тело, и кладёт свои руки на обнаженные участки кожи. От таких бережных, и кажется, заботливых действий я невольно расплываюсь в улыбке и уже не хочу убивать его за то, что он так нагло меня разбудил. А после его поцелуя, который он по-особенному оставил на моем виске, я обнимаю его за шею и едва ощутимо оставляю свой поцелуй на его плече.
— А я давно уснула? — улавливая его сосредоточенный взгляд, сонно интересуюсь я, проводя своей ладошкой по его щетине. За окном понемногу смеркается, а яркое солнце так быстро уходит за горизонт, скрываясь за спокойным морем. Точно помню, что уснула слишком рано, и по всей видимости, мой сон, рассчитаный на несколько часов затянулся надолго.
— Ты уснула утром, почти сразу. — усмехнулся голубоглазый и медленно, но при этом как никогда уверенно начал опускать свои ладони под плед, которым было прикрыто мое тело. Коснувшись моих оголенных ног, он слегка сжал бедро, а после, начал медленно водить пальчиками по коже. Я ощущала себя защищённой и впервые была окружена такой заботой. Это нечто — испытывать те эмоции, которые я могу испытывать эти дни.
— А что ты говорил про вечер? — оторвав голову от его тёплого тела, я непременно перевела свой взгляд на его лицо, глазея снизу вверх. Он, поймав мои зеленые глаза на себе, почему-то усмехнулся, и ладошкой прикоснулся к моей щеке.
— А, я хотел немного прогуляться, осмотреться, — произнёс блондин, ещё больше заинтриговав меня. Ведь за все время, что мы находимся здесь, ещё ни разу мы не уходили дальше, чем к обрыву скалы, у которой совсем недавно, по прибытии к этому месту, мы стояли, ловя на себе не только порывы ветра, но и нечто большее, что могло исходить из наших объятий.
— Ну, тогда, может, будем собираться? Ведь уже темнеет, — проговорила я, замечая незамедлительное согласие с его стороны в виде легкого кивка. С применением не лёгкой силы я выкарабкалась из его плена, ощущая, как его ладошка с силой опускается на мое левое бедро, оставляя там яркий след, когда на правом таких несколько. — Нуу, больно ведь, — приложив свою ручку к неприятно жгучему месту, жалобно проскулила я, стараясь, как можно скорей удалиться из комнаты.
Быстро перебирая ногами, уже через несколько секунд я оказываюсь в комнате, дверь в которую закрываю на замочек, во избежание непредвиденной встречи с блондином. Обернувшись, я нисколько не удивилась, когда увидела расправленную кровать, поэтому молча обошла ее стороной, ведь совсем скоро ее вновь прийдется расправить, а после подошла к шкафу, открыв который, я приступила к выбору одежды для прогулки. Безусловно хотелось комфорта, наверное, поэтому я выбрала удобные спортивные штаны, так как не была осведомлена о том, насколько может затянуться наша прогулка. А вот толстовку Егора я решила не переодевать, ведь она была максимально удобной и тёплой, идеально подходящей к предшествующему времяпровождению. Но наверное, мне просто нравилось видеть, как злится блондин, видя меня в собственных вещах, поэтому я решила остаться в этой толстовке. Он, хоть и пытался показать своё равнодушие к подобным действиям с моей стороны, но я прекрасно знала о его обратной стороне, где он злился. Подобные действия меня забавляли, и наверное, это могло заставлять меня, не оповещая об этом парня, одалживать у него вещи, как можно чаще.
— Я готова! — звонко произнесла я, когда наскоро спустилась вниз, где в прихожей у вешалки с верхней одеждой увидела блондина, который накидывал на своё тело поверх кофты куртку. Проходя мимо него, я нарочно задела его о правое плечо, слыша, как недовольно он что-то бурчит себе под нос. К его левому плечу, которое практически пришло в норму, попрежнему было страшно прикасаться, поэтому я старалась избегать подобных действий.
Егор не стал меня дожидаться, поэтому когда я только расшнуровывала кроссовки, то он уже наслаждался вечерней прохладой, находясь за пределами тёплого дома. Когда я в свою очередь, находясь внутри и слыша, как за окном со свистом шумит ветер, предпочла одеться как можно теплей, чтобы после недавней болезни не заболеть ещё раз. Свою куртку я застегнула на всевозможные замочки, а также, на голову накинула объёмный капюшон толстовки, и для полного завершения своё горло я обмотала большим шарфом. И поместив руки в карманы верхней одежды, я покинула дом, где на крыльце столкнулась с Егором, который наскоро попытался избавиться от тлеющейся в его пальцах сигареты.
— Невозможно избавиться от вредных привычек по щелчку пальцев, — наблюдая за моим оскалившимся лицом, резко протараторил блондин, и непременно избавился от дымящейся сигареты, предварительно затушив ее.
— Невозможное — возможно, — тут же произнесла я, и как можно скорей начала спускаться по ступеням вниз, так как разозлившись на него, мне хотелось спокойствия и тишины, чего находясь рядом с блондином, достичь невозможно. Мне было непривычно, что человек может не сдерживать своих обещаний, ведь я привыкла к тому, что нечто обещанное непременно осуществляется, в моем лице точно.
Где-то внутри я четко осознавала, что в некоторых вещах не права, и не имею должного права осуждать и препятствовать его действиям и выбору, но не взирая на это, в своём лице я вижу его совсем другим человеком. Тем, кто в моих мечтах и надеждах предстает противоположным своему нынешнему образу, где он бесчувственный эгоист. За все дни, проведённые с ним, мне удалось убедиться только в том, что все его действия не оправданы и на самом деле, он не тот, кем пытается себя показать окружающему миру. Порой, не смея себя контролировать — свои эмоции и действия, он показывает себя с той стороны, которую прячет. Он поддаётся необъяснимому воздействую окружающих и, наверное, напрочь забывает о своей маске, которую пытается принять, как истинную. Иногда, я вижу, как не взирая ни на что, он осмаливается переступить через собственные принципы и собственно вымышленные убеждения, чтобы казаться таким, каким он не является на самом деле. Его истинное лицо способно отображать заботу и сочувствие, понимание и поддержку, которая так необходима его близким. Ему не удаётся осознать и принять себя таким, какой он есть; ему сложно смириться, что происходящие ситуации заставляют его меняться и не в ту сторону, в которую ему хотелось бы.
— Ну, и куда ты собралась? — слыша хруст веток под ногами, я неожиданно почувствовала на себе его ладони. Как крепко они вжимаются в мое тело, и как властно он притягивает меня к себе. До безумия мне нравилось чувствовать себя той маленькой, защищённой девочкой в плену такого, с виду грозного мужчины, но на деле, того ещё семьянина и романтика. — Далеко? — усмехнулся он, когда я, норовя вырваться из его сильной и властной хватки, приподняла ноги в воздух и начала вертеть телом в разные стороны. На что он только громче прежнего засмеялся, и непременно оставил свой поцелуй на моем виске.
— Отпусти меня, Егор! И наконец, вспомни, чем заканчиваются наши с тобой споры и разногласия. И поверь, лес — не лучшее место для секса. — продолжая находиться в его хватке, жалобно проскулила я, продолжая предпринимать попытки оказаться на свободе, где я смогу побыть одна. Порой, именно одиночество помогает понять собственные терзания, сомнения и переживания, а также, именно это уединение с самим с собой способно помочь принять себя и свой облик таким, какой он есть на деле.
— Не поверю, чтобы какой-то лес тебя останавливал. По-моему, ты согласна, чтобы я взял тебя здесь и сейчас. — монотонно проговорил он, когда я четко осознала, что мои попытки вырваться на свободу не имеют ни единого шанса на их успешный исход. Мною непременно было принято решение оставить эту затею и смириться с его столь настойчивыми действиями.
— Ты ошибаешься. Я не хочу заниматься сексом на улице, где грязно, мокро и холодно! — от неожиданности, когда он перевернул меня, заставляя оказаться своим телом на его правом плече, я ахнула и ухватилась пальцами о край его куртки.
— Если тебя останавливает только это, то значит, ты не против ещё и вечернего секса? Ну, дома, например, если тебе улица не угодила. — блондин нагло усмехнулся, переместив свою ладонь на мою попу, по которой непременно начал водить рукой в разные стороны. Понемногу я начинала ощущать, как меня одолевает злость и желание продолжать бессмысленный спор, поэтому я не хотела оставлять этот разговор таким простым способом.
— Против! — громко выкрикнула я, резко ударяя его о ногу своей ладонью, на что он едва слышно прошипел, а после, крайне редко сжал мое бедро. — Прекрати, Егор! — чуть смеясь я начала размахивать ногами в разные стороны, изредка чувствую, как задеваю ими его тело или деревья, встречающиеся на нашем пути. Ведь все это время, с момента, как он меня перевернул, мне приходиться находиться вниз головой, и единственное, что мне удаётся видеть, это то, как быстро он перебирает ногами, — И вообще, перестань отходить от темы, — выкрикнула я, когда он наконец отпустил своё желание раздразнить меня.
— А я не отхожу от темы, я всего-то констатирую факт. — мне пришлось громко засмеяться, ведь никогда не думала, и даже не догадывалась, что он способен выходить на столь высокие, для него, беседы. Мне казалось, что ему напрочь неинтересна тема саморазвития и книги для него ничто иное, как испорченная бумага.
— Что? Что ты констатируешь? Какой факт, идиот? — когда мы оба успокоились, и он наконец стал идти размеренным шагом, не заставляя мое тело изнемогать от неприятных ощущений; наша беседа наконец начала приобретать краски. В одно мгновение я позабыла о недавней обиде на него, и уже не горела ярым желанием ударить его по голове.
— Факт того, что ты возбуждена и готова лечь под меня прямо здесь и сейчас! — уверенно произнёс голубоглазый, когда после его слов на некоторое время мне пришлось задуматься. Ведь отчасти, я кажется, была не против подобных действий, но было крайне сложно признаться самой себе, что этот человек в плане уединения наших тел, способен напрочь обескураживать мой разум.
— Глупость! — сейчас я несказанно была рада тому, что он не видит моего, наверняка, красного от смущения лица. Эмоции менялись одна за другой, и мне совсем не удавалось улавливать хотя бы одну на определённое время.
— Не-е-е-е-т, это не глупость, Наденька, — он звонко ухмыльнулся, продолжая своей горячей ладонью, что я ощущала даже через материю штанов, водить по моим бёдрам, — это необратимый факт, — четко и уверенно добавил голубоглазый, на что я лишь усмехнулась, тяжело выдыхая.
— А может, ты ещё и расчеты ведёшь? — наблюдая за тем, как ломаются под его ногами небольшое веточки, отломившиеся от более крупных веток, и хрустят опавшие, ещё осенью, листья деревьев, поинтересовалась я. На данном этапе этот разговор приобретал более шуточный замысел и вовсе не нёс за собой серьезных мыслей.
— Это, если рассуждать открыто, не плохая перспектива составить определённый график того, сколько раз в день и по какой причине у нас случается секс. Но! — я была крайне удивлена такому развернутому ответу с его стороны, ведь привыкла слышать короткие предложения, в которые он старался выкладывать абсолютно все свои мысли. У меня никогда не получалось сконцентрироваться и кратко изложить свои мысли, поэтому, отчасти, я ему даже завидовала. — Этого не произойдёт, так как этот незамысловатый процесс требует определенных расчетов, а в математике я не силён. — я четко осознавала, что все сказанное Егором является лишь поводом для очередного возгорания шутки между нами, поэтому не воспринимала его слова всерьёз.
— Долго текст придумывал? — мне вновь пришлось засмеяться, ведь ситуация действительно не несла в себе серьезного замысла.
— Нет. — он одарил меня своим звонким смехом, не поддержать который я не могла. Поэтому уже по истечению нескольких секунд мы оба крайне громко смеялись, и я изредка легонько ударяла его по ноге.
— Тогда отпусти меня, мне неудобно и у меня жутко болит спина, — беспрекословно он выполнил мою просьбу, и оказавшись четко стоящей на ногах, я непременно коснулась поясницы, чувствуя неприятные ощущения. А попытавшись разогнуться, я приоткрыла ранее прикрытые глаза и ощутила, как меня начинает пошатывать. Картинки в глазах расплывались и мне не удавалось сосредоточиться, чтобы, как минимум за что-то ухватиться. Но к счастью, рядом стоящий блондин вовремя среагировал и ухватился за мою руку, своим телом служа для меня опорой.
— Все нормально? — настороженно поинтересовался он, когда я продолжая стоять с чуть опущенной головой, одной свободной рукой держалась за неё. Я попыталась каким-либо образом ответить ему, но вместо этого почувствовала, как с ещё большей силой все вокруг начинает кружиться.
— Кажется, нет. — честно ответила я, чувствуя, как он медленно пытается отвести мое тело в сторону, а спустя несколько секунд я четко ощущаю, как спиной к чему-то прикасаюсь.
— Глубокий вдох ... и выдох, — повторил он, а я непременно последовала его указаниям. Проделав которые, мне действительно стало лучше, и эти неприятные ощущения понемногу покидали мой организм. — Легче? — спросил Егор, на что я едва заметно кивнула, продолжая проделывать его указанные советы.
— Спасибо ... а что это было? — переведя на парня свой взгляд, тихо задала вопрос я, продолжая крепко держать его за правую руку.
— Наверное, из-за того, что вниз головой долго лежала, — предположил тот, и я посчитала его предположения истинными, ведь более, ничего не могло вызвать у меня такое состояние.
Наконец, по истечению нескольких минут, когда мой здравый рассудок вернулся ко мне, а состояние нормализовалось, я могла вдоволь разглядеть местность, где мы находимся. Но из-за темноты, так скоро опустившиеся на нас, рассмотреть что-либо в достаточном сознание было, практически, невозможно. Поэтому мне удавалось видеть только поляну, со всех сторон окружённую елями, и темное небо, усыпанное мелкими звёздами и убывающей луной. Егор взял меня за руку, и я непременно своей холодной ладонью ощутила, насколько тёплая его. Чудесным, необъяснимым для меня образом его тело всегда оставалось таким тёплым, приятным, и касаясь меня, он словно одеяло, согревал меня, заключая в надёжные объятия своего тела. От подобных действий с его стороны я сходила с ума, и совсем не могла думать в этот, волшебный, непередаваемый не единым словом момент. Казалось, что мой разум улетучивается, оставляя меня на собственные мечты и надежды.
Когда Егор неожиданно остановился и я ненароком врезалась в его спину, то он громко засмеялся, а я, наконец, выбралась из собственных размышлений, видя перед собой широкой ствол дерева. С не скрытым непониманием я перевела взгляд своих зелёных глаз в сторону голубых, а он, словно уловив мой немой вопрос, вынул из своего кармана нож, с блестящим, наводящим страх лезвием. Непременно в голову врезались воспоминания и интуитивно я отступила назад, со страхом в глазах наблюдая за ним. Но от моих действий он вновь рассмеялся и подошёл ближе, заставляя меня нервничать сильнее прежнего. Почему-то я начинала вспоминать абсолютно все то, что происходило со мной ранее в его присутствие: его психический, заставляющей сходить с ума смех; неожиданные, пугающе и непредсказуемые действия и неопределённый взгляд. Мне стало не по себе и от неизвестности, мое тело невольно задрожало и я поняла, как сильно прошлое отразилось на моем настоящем. Каким невообразимым образом ему удалось меня изменить и заставить бояться абсолютно всего.
— Эй, успокойся. — он коснулся моих плеч и я невольно попыталась отстраниться, но вместо удачного исхода, я оказалась в его объятиях. — Я хотел предложить тебе пометать ножи. Видишь, дерево отлично для этого подходит ... я не хотел причинить тебе боль. — его голос впервые звучал так ласково, и по-особенному тихо. Слёзы продолжали скатываться по щекам, но мне непонятным образом удавалось четко переваривать его слова. — Мы можем вернуться ... хочешь? — я непременно начала отрицательно махать головой, ведь своими воспоминания не хотела портить его продуманную заранее прогулку.
Я вырвала из его рук острое лезвие и приступила к тому, чтобы достаточно хорошо его рассмотреть. Отчетливо мне удавалось вспоминать то, как безжалостно подобным предметом он водил по моему телу, навечно оставляя на нем шрамы, которые от воспоминаний, непонятным для меня явлением начинали покалывать. Больше всего мне не хотелось видеть его таким, каким однажды мне удалось его увидеть. Когда после его безжалостных действий, оставшись наедине со своими страхами, мне приходилось бороться с апатиями, и пытаться вообразить, что происходящее — сон, наполненный кошмарами. А сны, как правило, со временем забываются. Тогда, я думала именно так, но сейчас я убедилась в обратном, что невозможно избавиться от воспоминаний, которые оставили на душе вечный след за собой. Обязательно настанет мгновение, когда я, окружённая ситуацией, буду вынуждена вспоминать абсолютно все, и сделать это, вдаваясь даже в самые незначительные воспоминания, подробности прошлого.
Я даже не заметила, как под бешеным воздействием эмоций вырвалась из его плена, и развернувшись, непременно начала бежать в неизвестном направлении. Меня не останавливал факт того, что я с легкостью могу заблудиться, и даже его предупреждающее крики, никак не способствовали тому, чтобы я остановилась. Мне хотелось остаться одной, забыть обо всем, что случалось со мной ранее, ведь по истине, воспоминания о прошлом пугали и загонялись меня в тупик. Я, кажется, опасалась повторения этих событий в своей жизни, но больше всего мне не хотелось того, чтобы главным кошмаром подобных действий был он. Я хотела видеть его таким, каким он является сейчас, но нисколько не таким, каким однажды он появился передо мной. Отрицательные эмоции переполняли меня, и мне не удавалось четко сконцентрироваться на определённом моменте, и это, пожалуй, действительно пугало.