24.
От лица Нади:
Мой сон был нагло прерван неожиданно одолевшей меня паникой, когда пытаясь перевернутся на другой бок, ища удобную позу для сна, я резко почувствовала затруднённость в дыхании и непонятную сдавленность в области грудной клетки. Широко распахнув свои большие глаза, я тут же привстала на локти и почувствовала, как озноб ощущается в разы сильнее. Тёплое одеяло, прикрывающее мои хрупкие плечи неудачно свалилось, и оголенную кожу плеч неприятно обдало прохладой. Горячей ладонью, но холодными пальчиками я прикоснулась к шее, пытаясь прийти в здравое сознание, чтобы понять, что могло спровоцировать такую непонятную реакцию моего организма. Ртом я начала жадно ловить порции воздуха, но вместо того, чтобы вернуть прежние, привычные людям ощущения при дыхании, я почувствовала уже катастрофическую нехватку воздуха, в результате которой начала лихорадочно кашлять, задыхаясь от собственных действий. Ладонью придерживая рот из-за одолевших рвотных позывов, я опустила ступни на холодный паркет, и чуть согнувшись, начала подходить к зашторенному окну. Как можно скорей я попыталась распахнула окно и в это же мгновение, когда оно было открыто, ртом я жадно поймала такой необходимый в данный момент поток холодного воздуха. Я совсем не понимала, что могло повлиять на такое непривычное для меня воздействие организма на всю ту же обстановку, которой я окружена уже несколько дней. Но как оказалось, этого было достаточно, чтобы я оказалась затуманена собственной паникой и растерянностью перед своими же действиями.
Опираясь ладонями о широкий подоконник, ещё несколько минут я простояла у настежь открыто окна, не переставая часто дышать. Хотя понимала, что усугубляю собственное состояние, рискуя осложнить свою простуду. Но мне требовалось удостовериться в том, что такой неожиданный и ранее не присущий мне приступ отступил, дыхание пришло в норму, а сердце перестало биться в бешеном ритме, норовя выскочить наружу. Подняв ранее опущенную голову, мое чуть вспотевшее от волнения лицо словило холодный порыв ветра, и едва заметно мое тело содрогнулась, и я поспешила закрыть окно. Только сейчас я обратила внимание, что улица была погружена во мрак и разглядеть что-либо было, практически, невозможно. На темном небе не было видно привычных звёзд и луны, что могло свидетельствовать о приближение раннего и скорого зимнего утра. Полагаю, что своим кашлем я могла кого-то разбудить, но к счастью, я не слышала никаких шагов.
Тело продолжало потряхивать, наверное, из-за поднявшейся в результате стресса температуры, и по всей видимости, по этой же причине мои большие зелёные глаза крайне неприятно начало щипать. Я не стала заострять своё внимание на пейзажи за окном, поэтому присела на край расправленной кровати, обеими руками упираясь в мягкий матрас. Паника не совсем меня покинула, поэтому я продолжала сидеть, чувствуя, как продолжает колотиться сердце, как неприятно пересохло в горле, и теперь мне стали присущи не лучшие ощущения при глотании. Сообразив, что так просто мне не удасться успокоиться, я решила заварить себе свежий чай с мятой, который прекрасно помогает расслабиться и успокоиться. Я нисколько не была ограничена в действиях здесь, поэтому без особых усилий в любой момент могла покинуть пределы этой небольшой комнатки. Которая не была невообразимых размеров, и находилась в пределах мансардного этажа, где окна были расположены только вертикально в стенах. Внутри не было чего-то особенного, а именно: небольшое окошко, совсем не дорогая мебель, выключающая в себя двуспальную кровать, шкаф, упирающийся в потолок, письменный столик и коврик, который прибавлял совсем немного уюта.
Как можно тише и аккуратней я покинула пределы комнатки, оказываясь в небольшом коридорчике, который совмещал между собой два помещения, в одном из которых я временно расположилась. На комоде, что стоял в углу, тусклым светом горел старый ночник, а рядом на поверхности находилось не мало никому не нужного хлама. Деревянный пол предательски скрипел под моими ногами, поэтому изо всех сил я старалась шагать, как можно тише, ведь знала, что в соседней комнате отдыхает друг Егор, а именно, хозяин этого дома Миша. Сам же Егор расположился на неудобном диване в гостиной на первом этаже дома. Здесь не было огромного количества пространства, поэтому тут, а точнее на первом этаже, удачно разместилась просторная гостиная, кухня с обеденной зоной, ванная комната и даже два технических помещения.
Опустив босые ножки на ступени, неожиданно послышались отдаленные, но знакомые мне голоса. Поначалу я хотела вернуться в свою комнату, во избежание неприятностей, на которые могла наткнуться из-за своего чрезмерного любопытства. Но знакомые, ворчащие друг на друга голоса неимоверно манили и вызвали дикий, который только может быть, интерес. Беседа, по-видимому, была крайне эмоциональной, ведь находясь почти на втором этаже, мне удавалось слышать, как резко меняется тембр голос у голубоглазого. Я могла вновь оказаться заложницей ситуации, но присущее мне любопытство было нацелено на иной исход событий. Поэтому оттянув края футболки, которую мне любезно предоставил Миша, я присела на одну из ступеней, расположенных чуть ниже.
— Егор, послушай меня! — неожиданно сорвался на крик Миша, от чего я невольно вздрогнула, ведь не ожидала, что так сразу, только присев, я услышу крики, — ты слышал, как она только что кашляла? Ты видел своё плечо? Если ты думаешь, что там все красочно, то спешу тебя огорчить, там все с точностью наоборот, — шурша, по всей видимости, медикаментами, которыми брюнет обрабатывал рану голубоглазому, все также резко произнёс он. Я же продолжала сидеть с ошеломлённым видом, не понимая на какую из возможных тем развернулась такая бурная дискуссия.
— Ты понимаешь, что нас ищут? У нас нет времени ждать, потому что уже сейчас из Москвы будет проблематично выехать. — так резко, не уступая своему другу ответил Егор. Следовательно, вся эта ситуация действительно серьезная, и то, что в тот день нам удалось скрыться, никак иначе, как чудо. — Просто потом, максимум, куда мы уедем, так это за решетку ... Просто пойми меня ...
— Я все прекрасно понимаю, но я также понимаю, что вы не доедете. А если случится чудо и вы прибудете к месту, то случится это ... ну, через недельку, может, полторы, — после его слов Егор неожиданно вскрикнул, а после почти бесшумно зашипел, когда к воспалённой ране Михаил приложил смоченную перекисью водорода ватку. Это мне удалось увидеть, когда я тихонько села на несколько ступеней ниже, и могла видеть, что происходит там, где в данный момент разворачивается бурная беседа.
— Не преувеличивай, — усмехнулся голубоглазый, который ещё несколько секунд назад был готов скулить от боли. — У меня повреждено плечо, а не мозг. А у Нади не такая уж и высокая температура. Обезболивающее и жаропонижающее прекрасно справятся со своей задачей, — после слов Егора послышался тяжелый вздох Миши, явно осознанный и обозначающий его не скрытое недовольство перед другом. В какой-то степени их спор был оправдан, и у каждого были свои весомые оправдания к недавно придуманному плану действий.
— Если бы ты не был таким самоуверенным, то знал бы, что с плечом у тебя проблемы. И если бы тебе были интересны, хотя бы чуть-чуть, проблемы окружающих, то за эти дни ты бы зашёл в комнату к Наде и спросил, как она себя чувствует. — произнёс брюнет, и нарочно уронил ножницы на деревянный столик, что стоял у дивана, на котором сидел Егор. От таких резких звуков, я ненароком вздрогнула, и ещё сильней ухватилась ручками за перила.
— У меня нет на это времени, — недовольно произнёс Егор, и вновь зашипел от боли. За эти дни я могла почувствовать, пусть неполноценную, но свободу, когда блондин перестал отслеживать каждое мое движение.
— Кого ты обманываешь, Булаткин? Да ты ревнуешь ее ко мне! Ко мне, Егор! К человеку, у которого есть жена, — Миша громко засмеялся, а я сейчас могла смело предполагать, как злится Егор. Ведь за эти дни я прекрасно выучила, как можно вывести из себя этого человека, как найти компромисс, и как не нарваться на неприятности.
— Заткнись! Ты знаешь, что у меня не может быть отношений! — его голос был настолько разъярен, что я не успела заметить, как вздрогнула, и позвоночником уткнулась в край деревянной ступеньки, немного кривя лицо. Раны хоть и зажили, но такие резкие соприкосновения были как никогда чувствительны.
— Все! Все! Успокойся, Егор, — уже размеренно произнёс брюнет, и вновь зашуршал медикаментами, ища бинт, — Я понял тебя ... когда вы поедете? — Миша уступил свою позицию потому, что прекрасно знал, что переспорить Егора будет крайне трудно, а если такое и произойдёт, то ещё долгое время Булаткин будет ходить с недовольным лицом, при удобном случае припоминая эту ситуацию.
— Сегодня ... как можно скорей, — уверено выдал Егор, когда я резко погрузилась в собственные мысли, предполагая, куда мы можем отправиться. Ведь я точно понимала, что покинуть страну в данный момент невозможно, на общественном транспорте, например, поезде, также ехать крайне опасно. Тогда, остаётся обычный автомобиль. Но машина Егора, насколько мне было известно, так и осталась стоять на парковке возле дома, где мы ночевали несколько дней назад. — Ты купишь ей одежду? — я крайне удивилась, когда услышала этот вопрос со стороны Егора, ведь была уверенна, что его нисколько не интересуют мои удобства.
— Мне ваши паспорта забрать надо, идиот. А на счёт одежды, то я просил тебя узнать ее размер, ты узнал? — от этих слов я невольно улыбнулась, ведь слышать подобные разговоры от лица Егора и Миша было крайне смешно, и отчасти, даже глупо.
— Откуда я знаю какой у неё размер? Я тогда наугад взял ... на глаз, — я вновь вспомнила, как удачно он подобрал мне белье, которое прекрасно подошло к моей фигуре. Ничто и нигде не передавливало, и все сидели на мне замечательно. Иногда, я и сама не могу выбрать себе комплект белья, который бы так хорошо на мне смотрелся.
— Придурок, — усмехнулся Михаил, после сказанных Егором слов. И почему-то в комнате воцарилась тишина: никого не было слышно, и это, пожалуй, начинало меня пугать, — А ты что здесь делаешь? — я так увлеклась их разговорами, что даже не заметила, как по ступеням поднялся Миша, и уже стоял около меня. — Подслушиваешь?
— Что? — я в мгновение ока растерялась, и совсем не знала, что ответить, чтобы это внушало доверие, — Я ... нет-нет ... я ... нет, не подслушиваю, — безусловно, я догадывалась о том, как глупо сейчас выгляжу, и в этом могла удостовериться, видя легкую улыбку на лице брюнета. Но он, в отличие от Егора, отличался добротой и пониманием, поэтому я смело полагала, что он ничего не расскажет.
— Ладно, — он усмехнулся и начал подниматься по ступеням, ловя на себе мой неуверенный и настороженный взгляд, — Какой у тебя размер? — поначалу я возмущено посмотрела на парня, а после залившись краской, опустила голову, вспомнив о чем так яро они говорили пару минут назад.
— А ... сорок второй, — Миша почти незаметно кивнул мне в ответ, а после поднялся на второй этаж и скрылся за дверьми свободной комнаты. В то время как я продолжала сидеть на ступенях, и почему-то не могла решить, куда мне стоит идти, ведь и внизу, и вверху я могла с кем-то столкнуться.
— Почему ты здесь сидишь? У вас впереди долгая дорога, поэтому советую набираться сил, — неожиданно присев около меня, произнёс Миша, который несколько минут назад зашёл в комнату.
— Я ... не знаю. — как можно тише я ответила на его вопрос, ведь чувствовала себя неловко в его присутствии. Если к Егору за эти дни мне удалось привыкнуть, и иногда я могла колко ответить на его вопрос или просьбу, то почему-то с Мишей я чувствовала неуверенность в своих действиях, — А куда мы поедем? — когда я могла задать вопрос, зная, что вероятнее всего на него получу ответ, то без лишних раздумий я безусловно пользовалась таким удачным моментом. И сейчас мне было интересно, в каком месте и сколько дней я проведу в окружение такой неприятной личности, как Булаткин.
— На юг, к морю, — чуть улыбнувшись, произнёс брюнет. А я расплылась в улыбке от осознания, что впервые за долгое время мой вопрос никто не проигнорировал. И может, это маленький шанс узнать нечто большее.
— А как нас нашли ... ну там ... в том доме, — чуть повернув голову в бок, поинтересовалась я в надежде, что получу ответ на свой вопрос. Ведь вероятнее всего, это именно оплошность Егора, что нас нашли.
— Егор, когда вы были у него дома, открыл дверь какому-то мужику, а он оказался ментом. До сих пор не понимаю, каким чудом он не увидел твоего лица, ведь изначально именно за этим он и пришёл. Этот идиот, может, и поступил грубо с тобой, напичкав снотворным, но он тебя спас, — положив свою ладонь мне на плечо, произнёс брюнет, когда я находилась в лёгком шоке. Никак я не могла ожидать, что пусть таким нестандартным способом, но Егор меня может уберечь. Только я никак не понимала от чего именно, ведь точно помнила, что в тот вечер моего лица, как и Егора, никто не мог видеть из-за банальной темноты.
— Его действия невозможно оправдать. Он убивает людей, Миш. — мне резко стало не по себе, когда я начала понимать, что брюнет начинает всячески оправдывать друга. Я не понимала, было это спланировано, или напротив, все это случайно, но от таких действий с его стороны мне стало обидно. — Таким людям нет оправдания, — встав на ноги, я резко развернулась и поспешила скрыться за дверьми комнаты, где ночую эти дни.
Закрались опасения перед предстоящими несколькими днями в дороге, где мы будем вместе. У меня были сомнения по поводу этой ситуации, и даже, каждого слова, которое мне приходилось слышать от парней. Я прекрасно понимала, что они оба чего-то недоговаривают и всячески пытаются избежать моих вопросов. Все это время мне хотелось знать, пусть и горькую, но правду. В один момент жить во лжи стало невыносимым испытанием, которое перебороть с каждым днём становилось все сложнее. Но эти несколько дней, когда я буду наедине с Егором, почему-то давали надежду, что от безысходности он заговорит со мной, и наконец даст ответы на долгожданные вопросы.
— Надь, пойдём завтракать, — дверь в комнату неожиданно открылась, и на пороге я увидела Мишу, который за эти несколько минут успел переодеть домашнюю, в некоторых местах испачканную одежду на более новую.
Я быстро встала с кровати, на которую прилегла совсем недавно, и как только Михаил прикрыл дверь, я тут же отправилась следом, чувствуя приятный аромат свежего завтрака. Все эти дни я предпочитала питаться в комнате, но сегодня почему-то решила спуститься вниз, где наверняка пересекусь с голубоглазым. И действительно, оказавшись в пределах первого этажа дома, на маленьком столике я увидела огромное количество испачканных в крови бинтов, медикаментов и мусора. А в дверном проёме, спиной ко мне, стоял знакомый силуэт, с рукой прижатой к груди. На блондине не было ничего, кроме спортивных штанов, а белоснежный бинт покрылся алыми пятнами крови. Его волосы были привычно взъерошены, а сам он, несмотря на неприятную боль в плече, стоял с выпрямленной спиной.
— Садись, чего ты там стоишь? — ставя две тарелки, в которых уже находился завтрак, звонко произнёс Миша, делая вид, что ещё несколько минут мы с ним не пересекались. Но его слова также привлекли внимание Егора, который резко обернулся, глазея на меня, а после кривя лицо от боли, когда так резко он решил развернуться.
— У тебя кровь, — тихо прошептала я, когда проходила мимо Булаткина. Ведь пятно на моих глазах увеличивалось в размерах и я посчитала нужным оповестить его об этом.
— Я знаю, — грубо выкинул тот, и поспешил присесть на стул, ведь все было готово, и ждали только его. Я привыкла к подобным ответам с его стороны, поэтому нисколько не обиделась, и даже не думала об этом.
— Напиши, что тебе надо из одежды, — кладя передо мной блокнот в клеточку с чистым, ещё не исписанным листом, а рядом синюю ручку, произнёс брюнет, и отпил совсем немного горячего, ароматного и свежего кофе.
— Хорошо, — кивнув, я поскорей взяла в руки ручку и пододвинув блокнот, аккуратно выводя каждую букву, принялась выполнять просьбу Миши, позабыв о завтраке.
— Твою мать, когда ты научишься готовить? Опять пересолил! — неожиданно выдал блондин, заставляя нас вздрогнуть от его неожиданного и резкого голоса. От таких действий, я ненароком испачкала лист ручкой. — А ты чего смотришь? — кинув свой разъярённый и озлобленный взгляд на меня, все также грубо выдал он.
— Что с ним? — тихо поинтересовалась я, наблюдая за тем, как с шумом Булаткин встаёт из-за стола и покидает пределы кухни, правой рукой придерживая левую.
— Что такое ПМС знаешь? — усмехнувшись, брюнет перевёл свой взгляд на меня, когда ошарашено смотрела на пустующее место, где недавно сидел Егор. Я едва заметно, положительно кивнула на его вопрос, — Ну вот, — он звонко засмеялся, когда мне пришлось натянуть на лицо улыбку, чтобы поддержать шутку собеседника. — Ладно, ты доедай, я пойду собираться. Листик на холодильник прикрепи, — встав из-за стола и взяв в руку уже опустошённую тарелку, попросил Миша, а после также как и Егор, скрылся за пределами кухни.
Я быстро расправилась с завтраком, и также быстро выполнила просьбу брюнета, расписав на листочке все необходимые вещи, в которых я нуждалась в данный момент. По его же просьбе, первым попавшимся магнитиком я прикрепила листочек к холодильнику, и убрав лишнюю посуду со стола направилась в комнату, где собиралась выпить таблетки и немного отдохнуть. Выйдя за пределы кухни, и оказавшись в гостиной, где около дивана стоял голубоглазый, пытаясь натянуть на себя светлую футболку, я почему-то не запланировано остановилась, наблюдая, как через силу, пытаясь перебороть боль в плече, он пытается натянуть на себя футболку.
— Я могу тебе помочь? — тихо поинтересовалась я, чувствуя неловкость перед ним. Но воспитание брало верх, и я не могла пройти мимо, не предложив своей помощи.
— Иди куда шла, — грубо выбросил тот, и разозлившись, я уже сжала свои ручки в кулачки, направляясь в сторону лестницы. Но не успев поставить свою ножку на ступень, неожиданно остановилась, и развернувшись, подошла к Егору, резко вырвав из его руки белую футболку.
— Свою гордость засунь в задницу, — недовольно проговорила я, и помогая выпрямиться парню, приступила к тому, чтобы помочь ему надеть на себя вещь. Слыша, как он скулит от боли и кривит лицо, я пыталась проделывать все, как можно аккуратней и бережней, пытаясь предоставлять поменьше дискомфорта. — Спасибо можешь не говорить, — развернувшись и уже поднимаясь по ступеням, произнесла я, когда заметила, как вздыхая и придерживая руку, он присаживается на диван.
Как можно скорей я поднялась на второй этаж, и также быстро, скрылась за дверь своей временной комнаты. Где незамедлительно прилегла на расправленную и слегка помятую кровать, чтобы немного расслабиться и отдохнуть. Опустив свою тело на прохладную постель, я перевернулась на бок, и потянувшись к тумбочке, где находилось огромное количество лекарств, я взяла градусник, так как чувствовала слабость и усилившийся озноб. Зажав градусник, я накинула на оголенные ножки тёплое одеяло, и аккуратно поместила правую руку под мягкую подушку, наблюдая за тем, как солнце поднимается над горизонтом, и как улицы заполняются дневным и ярким светом. Начиная засыпать, послышался неприятный звук электронного градусника, и взяв его в руки, я убедилась в своих предположениях, что температура всё-таки поднялась, поэтому я вновь перевернулась на другой бок, чтобы скорые солнечные лучи не будили меня. Как оказалось, мне хватило нескольких минут, чтобы погрузиться в сон, и на время отступить от проблем.
— На-а-дь? — я резко и неожиданно распахнула глаза, когда на своём горячем плече почувствовала прикосновение холодной ладони. Спросонья я совсем не поняла, кто передо мной стоит, но протерев сонные глазки холодными пальчиками, я увидела перед собой одетого брюнета. — Как ты себя чувствуешь? — взяв в руки градусник, он тут же протянул его мне, и нехотя я приняла его, — Ты сегодня весь день спишь. Утром уснула, и вот, только встала, и то, это я тебя разбудил, — смотря на улицу, где понемногу начинало темнеть, произнёс тот. А я зевнула из-за резкого подъема.
— Не знаю ... как-то ... слабость что ли, — накрыв своё тело одеялом, сонно проговорила я, вновь прикрывая покрасневшие от температуры глаза. Щеки ощутимо горели, и я чувствовала, как сильно замёрзли мои ноги.
— Температура поднялась, — убрав руку с моего лба, четко произнёс Миша, и присел рядом, ловя на себе мой взгляд. — Егор уже собирается, поэтому у тебя есть полчаса. Сходи в душ, и там внизу я купил тебе одежду. А я за это время соберу тебе все лекарства. — на его слова я едва заметно кивнула, улыбаясь уголками губ. Хотя подсознательно делать этого совсем не хотела, ведь ужасно себя чувствовала в данный момент.
— Спасибо, — тихо ответила я, и посмотрела на градусник, который неприятно пропищал. — Не падает, — с грустью в голосе произнесла я, видя не лучшие цифры, которые за весь день так и остались прежними.
— Ничего. — помогая встать мне, произнёс парень, наблюдая за там, как сонно я вытягиваю ручки в разные стороны, чтобы немного размять тело.
Простояв еще несколько минут в комнате, я покинула ее пределы, и спустившись на первый этаж, быстро скрылась за дверьми ванной комнаты, оставшись незамеченной. Ведь рядом, в гостиной, находился Егор, который продолжал собирать вещи в дорогу. Закрыв дверь, я скинула с себя одежду и почувствовала, как неприятно мое горячее из-за повышенной температуры тело обдает прохладой. Чуть вздрогнув, я завязала волосы в хвост и встав около зеркала, собрала остальные волосы в пучок, чтобы не намочить. Босыми ступнями я коснулась холодной поверхности ванной, и встав под душ, телом начала ловить горячие капли воды, прикрывая глаза. Я бы находилась здесь дольше, если бы не услышала раздражённый голос блондина, который настоятельно рекомендовал поторопиться. От безысходности я встала на мягкий коврик, что лежал на холодном кафеле, и начала обтирать своё обнаженное тело махровым, мягким полотенцем, продолжая слышать, как кто-то топает около ванной комнаты. И только сейчас, собираясь уже выходить, я наконец поняла, что совсем забыла взять чистую, недавно купленную одежду. Поэтому с тяжелым вздохом и крайне недовольным лицом я обмотала свою тельце полотенцем, едва прикрывающим попу, и выйдя из ванной, направилась к пакету с новой одеждой. И я чувствовала, как быстро краснеют мои щёки от стыда.
— Если ты не испаришься, то я трахну тебя здесь и сейчас, — находясь за моей спиной, раздражённо произнёс блондин, когда я аккуратно наклоняясь, выискивала удобную одежду, которая подошла бы для долгой дороги к новому месту жительства. — У тебя тридцать секунд, — ещё раздраженней выдал он, и решив не рисковать, я, как можно скорей, вновь скрылась за дверьми ванной комнаты.
Натянув на своё тело бойфренды темно-синего цвета и белоснежное худи, я подошла к зеркалу, в котором совсем не было видно моего отражения из-за того, что оно запотело, и ручкой протерев его, я наконец увидела свой четкий силуэт. Расправив на себе одежду, я распустила волосы, и аккуратно пальчиками совсем немного их распушила, придавая объема. С почти незаметной улыбкой я аккуратно сложила футболку, которую мне любезно на эти дни одолжил Миша.
— Сколько можно? Давай быстрей, — шумно выдыхая, блондин расхаживал из угла в угол, постоянно запрокидывая голову в ожидание меня. А я появилась крайне неожиданно, и окликнула его из-за спины. — Отлично, пойдём одеваться. — замечая, что в комнате не осталось пакетов с одеждой, я направилась в коридор, следом за Егором, где сразу же заметила и Мишу, который уже был полностью собран. Поначалу, я подумала, что он едет с нами, но после, догадалась, что такой исход событий вряд ли произойдёт.
Я быстро надела на своё тело уже знакомую куртку и такие же кроссовки, которые все это время находились в небольшом коридоре. Поправив вещи на себе, я вышла следом за Егором, в это же мгновение оказываясь на улице, где стояла прекрасная погода. Ощущался лёгкий мороз, но впервые за долгое время с неба не падали крупные хлопья снега. Пройдя по небольшой, не расчищенной от снега дорожке, я подошла к воротам, за которыми стояла незнакомая мне машина.
— Садись вперёд, потому что сзади ещё холодно, — открыв передо мной дверь, произнёс брюнет, ловя на себе мой лёгкий кивок. В машине было действительно холодно, но оба парня твердили, что это ненадолго. — Твои лекарства в бардачке. Что, как и когда принимать ты знаешь, поэтому все нормально. Ваши новые паспорта у Егора. — подмигнув, он уже собирался захлопнуть дверь, как неожиданно я предотвратила это действие.
— Новые? — с непониманием смотря на Михаила, я вскинула бровь.
— Да-а, ваши новые имена, прописка. — ответил он, — Не переживай, это формальности. Ты — Надя, а он — Егор. Это для перестраховки, — добавил Миша, и я наконец поняла, к чему это.
— Все, хватит, времени мало, — появившийся из-за ворот Егор, нагло прервал беседу, когда подошёл ближе.
— Да, ты прав. Хорошей вам дороги. Напиши мне, как остановитесь переночевать, — пожав руку другу, и слегка приобняв, едва заметно улыбнулся Миша, смотря на меня.
— Спасибо, — вновь оказавшись на улице, и крепко прижавшись к брюнету, искренне произнесла я, ведь за эти дни я получила такое количество заботы от этого человека, которое не получала за все эти месяцы от Егора. — За все, — тихо добавила я, догадываясь, что возможно, это последняя наша встреча. Из глаз предательски начали вырваться слёзы, и я корила себя за излишнюю, присущую мне сентиментальность.
— Эй, не плач, ещё увидимся, — чуть засмеялся он, и быстро провёл по моей спине рукой. — Помоги ему обработать рану, сам он не сможет. Ладно? — шепотом произнёс Михаил, ведь прекрасно знал каков характер Егора, и понимал, что тот начнёт возмущаться.
— Да, конечно. — он знал, что я несомненно соглашусь выполнить его просьбу, поэтому стоял с улыбкой.
— Ещё пососитесь здесь, — недовольно произнёс блондин, наблюдая за тем, как я со всей душой обнимаю его друга. — Фу. — это нисколько меня не задело, ведь я знала, что это глупо, и его слова я восприняла с юмором и улыбкой на лице.
— Идиот, — засмеялся Миша, и помог мне сесть в машину, где уже расположился Егор. — Полиции сейчас нигде быть не должно, поэтому надеюсь, доедете без происшествий. — на его слова я едва заметно кивнула, после чего дверь с шумом захлопнулась и я выдохнула.
Пристегнувшись, я даже не заметила, как машина с шумом сорвалась с места, и уже через несколько минут навигатор точно показывал нам дальнейшую дорогу. Все это время я наблюдала за тем, как напряжённо и сосредоточенно Егор управлял не своей машиной. И я догадывалась, что скорей всего он опасается встречи с правоохранительными органами, которые в силу того, что Егор находится в розыске, могут находиться на каждом углу, и также неожиданно в любой момент могут перед нами появиться. Но к счастью, без лишних проблем нам удалось покинуть пределы МКАДа и с таким же успехом мы покинули пределы Московской области.
— Сколько время? — неожиданно поинтересовался Егор, ведь все время мы ехали в полной тишине. Я тут же потянулась за телефоном блондина, и включив его, заметила, уже больше трёх часов мы находимся в дороге.
— Восемь. — ответила я, и поправила мягкий плед, которым прикрыла свои закинутые на сиденье ножки. — Точнее без пяти. — исправилась я, решив, что лучше сказать точное время.
— Ты можешь поспать, нам ещё долго ехать. Сегодня надо хотя бы до Липецка доехать, а там остановимся переночевать, поэтому спи. — уверено произнёс Егор, явно расстраиваясь, что за эти Часы мы проехали минимальное расстояние.
— Я как-то и не хочу даже, — взяв небольшую бутылочку воды, с сомнением ответила я, а после сделала два небольших глотка, утоляя жажду.
Я повернула голову к окошку, а после повернув свое тело в бок, начала наблюдать, как быстро меняются пейзажи за окном. Ещё несколько минут назад мне совсем не хотелось спать, но дорога словно гипнотизировала меня, и уже через несколько минут я широко открывала рот, ладонями скрывая зевоту. Егор же все также ехал молча, и только встроенный голос в навигаторе постоянно разбавлял эту напрягающую тишину своими указаниями. Иногда в отражение стёкол я видела его сосредоточенный вид, но даже это не поспособствовало тому, чтобы как можно дольше я казалась бодрой. Буквально через несколько минут я уже сладко сопела, прижавшись к окошку, а блондин лишь усмехался этой картине.
— Просыпайся, Надь, мы приехали, — встряхнув меня за плечо, произнёс Егор, и открыв глаза, я увидела перед собой непонятное двухэтажное здание.
— А где мы? — сонно пробормотала я, протирая свои сонные глаза. Ненароком на дисплее навигатора я увидела, что уже час ночи, а на улице пролетают небольшие снежинки.
— Пойдём, я ужасно хочу спать. — придерживая своё больное плечо, он вновь проигнорировал мой вопрос, вылезая из тёплого салона авто. — Я взял тебе футболку, чтобы спать, — перед тем, как захлопнуть дверь, произнёс блондин, а я возмущённо посмотрела на него через стекло, ведь не была готова в его присутствие ходит в одной лишь футболке.
Я вышла из машины, видя, как около входа, как оказалась в гостиницу, стоит он. Но только я хотела зайти во внутрь, как он неожиданно меня остановил, и на мою голову натянул капюшон, аргументируя это мой безопасностью. Мне почему-то казалось, что он не рискнёт ночевать в какой-либо гостинице или отеле, ведь это может быть чревато серьёзным последствиям.
— Посиди там, а я номер сниму, — как только мы зашли, Егор тут же кивнул на какие-то небольшие диванчики, и вручил мне вещи, которые нёс в руках, — голову только не поднимай, — уже шепотом сказал блондин, и подтолкнув меня в спину, направился к девушке, которая уже была готова его выслушать и помочь.
Я, как и сказал голубоглазый, присела на мягкий, пропитанный старостью диванчик, и опустив голову, начала ждать Егора. Который в свою очередь пытался разобраться с номером, где нам предстоит переночевать, а также, пытался уладить некие тонкости, касательно нашего проживания здесь. А я чувствовала, как предательски начинаю засыпать, и если бы он не появился около меня, и не коснулся рукой моего плеча, то, быть может, я уснула именно здесь. Но благодаря его неожиданному появлению я из последних сил шагала по небольшому коридору следом за блондином.
— Заходи, — пропустив меня вперёд, Егор зашёл следом, и закрыл дверь на ключ. А я прошла дальше, совсем не рассматривая детали номера и падая на кровать. Хотя краем глаза заметила интерьер прошлого века. Но сейчас совсем не было сил ни на что, кроме того, чтобы наскоро принять душ, и наконец-то погрузиться в долгожданный сон. — Иди в душ, а я кровать пока заправлю, — он был прав, поэтому я молча встала и направилась в ванную комнату, снимая с себя лишнюю, верхнюю одежду.
Уже в белых носочках и без верхней одежды я зашла в ванную, где поскорей прислонилась спиной к холодной стене покрытой кафелем. На раковине лежали привычные наборы из шампуней и прочих принадлежностей для душа, а рядом находилось несколько белых полотенец по несколько штук для каждого человека. Я, как можно скорей, избавилась от джинсов, которые успели мне надоесть за эти часы, проведённые в дороге. Скомкав, я кинула их на пол, и включив воду, стала брызгать ею на лицо, чтобы хоть немного взбодриться и не уснуть во время принятия душа.
— Помоги мне, — я едва не уснув, услышала, как дверь в ванную отворяется, и передо мной оказывается Егор с оголенным торсом и перебинтованным плечом. От неожиданности я почти незаметно подпрыгиваю, и пытаюсь ещё ниже оттянуть худи. Мне хочется ему как-то колко ответить, ведь он ворвался без стука, не предупредив меня, хотя по истине, это только моя вина, так как я не закрыла дверь ра замок, но вместо этого я лишь незаметно киваю, готовясь помогать ему с раной.
Аккуратно я касаюсь бинта, когда он поворачивается ко мне спиной, и начинаю понемногу развязывать его. Расправившись с плотными узелками, я прошу его повернуться ко мне лицом, и со сосредоточенным лицом, я начинаю развязывать ещё один узелок, чтобы избавить его тело от лишних материй. Руки начинают дрожать от понимания, что совсем скоро мне предстоит обработать и рану, наверняка, кровоточащую и неприятную на вид. Но всеми силами я пытаюсь взять себя в руки, что сделать оказывается не так просто. Ведь с каждым слоем уже серого бинта кровь становится видно все отчетливее и отчетливее.
— Повернись ... пожалуйста, — прошу я, понимая, что там есть ещё один узелок, который мне предстоит развязать. Он выполняет мою просьбу, и уже по истечении нескольких минут стоит ко мне лицом.
Не успев прикоснуться к ране, я чувствую, как он перехватывает мои руки, и резко подняв голову, с непониманием я смотрю в его глаза. Он предательски смотрит на меня, не моргая, в то время как я, беспрерывно этим занята, пытаясь переосмыслить, что задумал этот непредсказуемый во всех аспектах этого слова человек. Мне хочется что-то произнести, чтобы спустя несколько минут беспрерывного молчания он наконец отпустил меня, но вместо этого я чувствую, как своими губами он накрывает мои. Меня окутывают воспоминания того, что было совсем недавно, и я вздрагиваю, пытаясь сдержать слёзы и предотвратить этот поцелуй.
— Не надо ... пожалуйста, — ощущая, как нагло из моих глаз вырываются слёзы, охрипшим голосом мямлю я, продолжая чувствовать его губы на своих. Он не прекращая целует меня, но я стараюсь не поддаваться этому.
— Я не сделаю тебе больно, — не отрываясь от моих губ шепчет он, правой рукой, которая у него не болит, проводя по моей щеке, тем самым смахивая слезинки.
Я не понимаю, что происходит со мной и моим телом, но я поддаюсь его действиями, и верю его словам. Обескураженная этими непривычными для него действиями, неуверенно отвечаю на поцелуй, не открывая глаз. И несмотря на это, чувствую, как он расплывается в улыбке, прохладной рукой касаясь моего горячего бедра. Контраст температур заставляет мое тело вздрогнуть, и приоткрыв глаза, я едва заметно отстраняюсь, чтобы вдохнуть как можно больше воздуха. И с новой силой я касаюсь его губ, пытаясь показать все эмоции, которые испытывала это время и продолжаю это делать. Он словно чувствует все, поэтому позволяет мне руководить этим неожиданным для меня поцелуем.
— Я знаю, что ты меня ненавидишь. Покажи, насколько сильна твоя ненависть ко мне, — шепчет он, когда я вновь хочу сделать вдох. Пользуясь мгновением, я с жадностью и страстью смыкаю наши губы воедино, и покусывая, хочу показать, что он может во мне ошибаться, ровно также, как и я могу иметь ошибочное мнение о нем.
Мое тело становится как никогда расслабленным, и я не успеваю заметить, как остаюсь в одном белье, всем своим телом прижатая к его. Я чувствую каждый его вздох и каждый стук сердца, от чего тело покрывается неимоверным количеством мурашек и пониманием того, что я хочу чувствовать все это, как можно дольше. Мне хочется ощущать, как его руки блуждают по моей спине, в некоторых местах покрытой шрамами, и по моей шее, где он также оставил шрам. И я это чувствую, также как и то, как замирают его действия, когда он ощущает последствия своих действий, ту боль, которую причинил мне за это длительное время.
Зубы начинают биться друг о друга, и тогда он вновь накрывает мои губы поцелуем, на ощупь пытаясь отыскать застёжку бюстгальтера. Мой разум давно затуманен, и я не могу ссылаться на усталость, ведь подсознательно знаю, и даже понимаю, что сама отважилась на такой рискованный шаг. Он на ощупь расстегивает застёжку, избавляя меня от части нижнего белья. Мне хочется прикрыть грудь, но он перехватывает мои руки, и своим лицом, щетиной начинает тереться о мою грудную клетку. Тело начинает дрожать, и я прекрасно понимаю, что такие новые и непривычные для меня действия никак не взаимосвязаны тем, что он щекочет меня.
— У меня ведь нет с собой презерватива, — уткнувшись своим носом в мою шею, шепчет он, а я судорожно начинаю подсчитывать дни, когда вероятность быть наделённой потомством оказывается минимальной.
— Сейчас можно ... только аккуратно, — тяжело дыша, отвечаю на его вопрос я, а он, словно ожидая этого, получая моего дозволения, одной рукой подхватывает мое тело, и мы оба оказывается в душевой кабине, где на нас начинают капать капли поначалу прохладной, а после тёплой воды.
Его футболка в мгновение намокает, и я всеми силами помогаю ему избавиться от неё, ведь понимаю, что в одиночку ему не справиться. Бинт начинает намокать и распадаться на волокна, а футболка оказывается покрыта несколькими пятнами крови. Но не обращая на это никакого внимания она оказывается под нашими ногами, ровно также, как и его тёмные джинсы, которые не успели полностью намокнуть, поэтому оказываются за пределами душевой кабинки. Мои руки начинают предательски трястись, когда своим взглядом я улавливаю его окаменевшую плоть и вспоминаю ту боль, которую я испытывала тогда. По всей видимости, он это замечает, поэтому как можно бережней целует меня, и приобннимает правой рукой.
— Я не сделаю тебе больно, — произносит он, и мне впервые хочется ему верить, доверять, — в самом начале будет немного больно, — предупреждает он, и большим пальцем, не прекращая ласкать мою грудь, стягивает с моего тела белье.
Неожиданно я делаю глубокий вдох, и догадываюсь, чем он будет сопровождаться. В мгновение я заливаюсь краской, мне становится неловко, и хочется удержать все в себе. Но он не был нацелен на такой исход событий, поэтому с ещё больше страстью и желанием он припадает к моей груди, и тогда, я совсем не в силах сдерживать себя и своё желание, ненароком выпускаю из себя стон, прикрывая оба глаза от наслаждения. Мне так хочется посмотреть в его глаза, но мне страшно столкнуться с тем взглядом, который я видела тогда.
— Запрокидывай ножки и держись за плечи, — просит он, ведь не в силах самостоятельно расправиться с подобными действиями из-за своей повреждённой руки.
Я выполняю его просьбу, как только белье оказывается рядом с его белой футболкой под нашими ногами. Он едва заметно кривит лицо, когда я случайно пальчиками касаюсь его раны. Но поняв свою оплошность, я убираю руки, вновь прикрывая свои глазки, наверное, из-за страха и своих воспоминаний.
— Теперь надо потерпеть, — просит блондин, и последнее, что я успеваю сделать, так это ухватиться за его плечи с новой, ещё большей силой, а после неожиданно почувствовать его в себе, когда мы стали одним целым.
Вскрикнув, не столько от боли, сколько от неожиданности и воспоминаний прошлого, я широко распахиваю глаза, запрокидывая голову. Тело начинает потряхивать, но я стараюсь не поддаваться этому, и уже через несколько секунд опускаю голову, видя под нами алую воду. Мой взгляд в мгновение меняется, и я с непониманием смотрю на Егора.
— Успокойся, это моя рана, — сквозь боль говорит он, и я наконец понимаю, с какой силой я сжала его плечо. Поэтому я судорожно убираю праву руку, прислоняя ее к запотевшему кафелю, который также покрыт большим количеством капелек воды.
— Извини, — только успеваю сказать я, как чувствую его острожные и медленные движения. Вижу, как он запрокидывает голову от наслаждения. И замечаю за собой, как непривычно расслабляется мое тело.
Мне не хочется держать все в себе, поэтому приоткрыв ротик я позволяю вырваться наружу тому, что так яро отображает мое неподдельное наслаждение. Но это оказывается слишко громко, поэтому голубоглазый просит быть чуть тише, и накрывает мои губы своими, от чего я впервые не намерена отказываться. Сейчас мне хочется чувствовать каждое его движение и прикосновение к своему телу, и мне не под силу оправдать собственные действия. Это был первый раз в моей жизни, когда я чувствовала себя ново, когда испытывала непривычные ощущения, которые так нагло лишали меня здравого рассудка. Но я нисколько не жалела, что нахожусь именно здесь, и именно с этим человеком в данный момент.
— Не бойся, это нормально, — когда внутри все неожиданно начинает сжиматься, а тело бросает в дрожь, вдруг произносит Егор, и своим мокрым лицом он касается моей шеи.
По истечению нескольких минут тело начинает дрожать сильнее прежнего, и я не успеваю заметить, как мое тело обмякает, и единственное, что его может удерживать, так это рука Егора. Которой он смело поглаживает меня по ягодицам, не прекращая оставлять свои поцелуи на моей шее. Но он продолжает двигаться во мне, а после нескольких финальных толчков я чувствую нечто тёплое в себе, что понемногу стекает по внутренней стороне одного и второго бедра.
Он обтирает мое тело своими мыльными ладонями, когда я стою с опущенной головой и вижу, что вода нисколько не стала прозрачной. Мне хочется ему об этом напомнить, но кажется, что у меня недостаточно сил, чтобы банально дойти к кровати. Благо Егор заканчивает быстро, и совсем скоро мы оба стоим напротив запотевшего зеркала, где Егор вытирает мое тело большим и мягким полотенцем. А после, завершив действия, оставляет свой легкой поцелуй на макушке.
— Присядь ... я обработаю тебе рану, — как только оказываюсь на уже заправленной кровати, укутанная не только полотенцем, но и одеялом, наконец говорю я, когда вижу его спину, по которой стекают капельки воды вперемешку с кровью.
Ему это было необходимо, поэтому он кладёт возле меня необходимые предметы и лекарства, а сам присаживается на колени возле меня. В моих руках оказывается перекись водорода, которую он настоятельно попросил использовать первой, чтобы продезинфицировать рану. Несомненно я выполняю его просьбу, и тут же слышу, как шумно он выдыхает. Но видя состояние его раны приходит осознание, что если этого не делать, то все может обернуться плаченными последствиями. Мне неприятно это видеть, в каком состояние его кожа, но я несмотря на это, помогаю ему.
— Сможешь перебинтовать? — интересуется блондин, когда я закончила со всеми лекарствами, и уже была готова распариваться с бинтом.
Я положительно отвечаю на его вопрос, и взяв в руки белоснежный бинт начинаю обматывать его уже обсохшую кожу, в некоторых местах покрытую мазями. Я стараюсь делать все аккуратно, чтобы не предоставлять ему дискомфорт, но иногда мне этого сделать не удаётся, и я слышу, как изредка он шумно выдыхает.
— Спасибо. А теперь ложись отдыхать, я пойду приберусь немного, — впервые за долгое время он меня поблагодарил, и помогая мне прилечь и укрыться одеялом, он выключает ночник, и скрывается за дверьми.
Я засыпаю с надеждой, что мой сон продлиться долго и насыщено, но все рушится тогда, когда глубокой ночь, после нескольких часов сна, в дверь нашего номера кто-то настойчиво стучит, и мы с Егором тут же выпрямляем наши спины, с непониманием глазея друга на друга.
— Бегом в ванную. — натянув на себя нижнее белье, проговаривает он, испуганно смотря на сторонам, — ни в коем случае не выходи, и если что, то ... я дам сигнал, когда можно выйти ... постучу тебе, — подталкивая меня в спину, продолжает тараторить он, когда мы неожиданно слышим очередной стук и оповещение, что это хозяин гостиницы.
— Кто это? — тихо интересуюсь я, видя, как он натягивает на своё тело толстовку, за которой скрывает своё перебинтованное плечо.
— Иди, Надя, — чуть грубее говорит он, и едва толкнув, закрывает дверь ванной комнаты, которую уже я закрываю на замочек изнутри. Параллельно думая, как поступить далее, ведь слышу, как он открывает дверь, и как представляются люди, два из которых оказались мужчинами из правоохранительных органов.