25.
От лица Нади:
Едва успев скрыться за дверьми ванной комнаты, я непременно ухватилась пальчиками за замочек, и перед тем, как услышать шум в коридоре, успела провернуть его несколько раз, заперев дверь. Понимание и осознание того, что сейчас я нахожусь в ловушке пришло также быстро, как и в номере оказались неизвестные люди. Я четко понимала, что если Егору не удасться проводить незваных гостей прочь, то, быть может, я не останусь незамеченной. Булаткин совсем не был подготовлен к этой незапланированный встрече, поэтому совершенно не владел информацией о том, кто эти люди и с какими намерениями они нас навестили в столь ранний час. Безусловно, он не мог так быстро сориентироваться и понять, как правильно действовать в сложившейся ситуации. Но будь он осведомлён о их скором приходе за несколько минут, то я уверена, он мог бы правильно сконцентрироваться и ему бы удалось найти правильное решение этой не простой ситуации. Но сейчас закрадывались опасения, ведь в данный момент от его слов, взглядов и даже вздохов мог зависеть окончательный исход событий.
— Доброе утро, — раздался незнакомый голос, как только всем своим телом я успела прислониться к деревянной двери, чтобы как можно лучше расслышать голоса незнакомцев. — Прошу прощения за беспокойство, но я владелец этой гостиницы, и нам, точнее товарищу капитану необходимо задать вам несколько вопросов. Мы не отнимем у вас много времени. — голос этого мужчины без тревожен, и это было отчетливо слышно с первых секунд, когда он начал говорить. Но сейчас меня тревожило то, что в помещении находятся люди, связанные с правоохранительными органами. И помимо этого, меня волновало то, как им так быстро удалось найти нас.
— Проходите, — проговорил Егор, и я неожиданно вздрогнула, когда дверь практически незаметно дёрнулась. По всей видимости, кто-то к ней прислонился, отсюда был ощутим такой непонятный толчок, заставивший меня изрядно переволноваться за это время.
— Можем ли мы посмотреть ваши документы? — мое любопытство брало верх и как никогда хотелось видеть все то, что происходит за стеной. Мне до безумия было интересно наблюдать за эмоциями не только этих трёх мужчин, которые наведались к нам так неожиданно, но и за Егором. Я была уверенна, что сейчас его лицо может отображать ничто иное, как страх перед неизвестностью.
— Да, конечно, — без излишних раздумий, почти сразу отвечает Егор, и я отчетливо начинаю слышать, как что-то непонятное шуршит. А после догадываюсь, что в своей куртке он ищет поддельные паспорта с фальшивой информацией о нас.
— А вы один? — интересуется один из сотрудников правоохранительных органов, а после, когда я прислонилась ушком к двери, хорошо расслышала несколько шагов, а после скрип.
— Нет. — четко проговаривает голубоглазый, когда я едва не роняю полотенце, прикрывающее мое тело. — Почему же вы не поинтересовались у хозяина этого прекрасного места, сколько человек проживает в номере? — почему-то, даже находясь не рядом, а за стеной, я чувствую его волнение. Как он пытается подобрать правильные слова, и как фильтрует информацию, чтобы в последующие минуты дать правильный ответ на провокационный вопрос, загоняющий в тупик.
— Не стоит пререкаться. — чуть грубее произносит полицейский, в последующие секунды усмехаясь. Когда я в этот момент, не понимая, что мной начинает руководить, подошла к своей одежде, которая так и осталась лежать на том же месте, где я ее оставила. — Где же второй человек, с которым вы снимаете этот номер? — вновь произносит мужчина, когда мое тело уже согревает тёплое худи, а ножки прикрыты удобными джинсами.
— Подождите. — неожиданно и крайне резко проговаривает Егор, и мне как никогда хочется оказаться там, и как следует ударить его по голове. По моему мнению, в такой ситуации ему требуется быть крайне осторожным, чтобы не нарваться на ещё более серьёзные неприятности. — Вы ворвались в мой номер, и не представившись, не предъявив документы, начали командовать и распоряжаться ... странно, не находите? — зло усмехается уверенный в себе Егор, и я чувствую, как он начинает улыбаться привычной ему улыбкой.
— А вы, Егор Николаевич, не находите странным, что прячете в номере своего сообщника, а сами являетесь убийцей, которого ищут на протяжение нескольких лет? — шаги становятся более четкими, когда мое дыхание, напротив, сбивается, и я всеми возможными силами пытаюсь осознать, что происходит там, и как действовать мне. Мой растерянный взгляд разбегается по совсем небольшому помещению, и мне совсем непонятно, что я пытаюсь здесь так быстро найти. — Не пытайтесь оправдываться, вы арестованы, Егор Николаевич, — до моих ушей доносится звон, и я смело предполагаю, что это наручники.
Последняя фраза оказалась для меня непонятным толчком, и за доли секунд в моей голове выстроился, пусть не четкий, но готовый план. Осознание того, что окончательный исход событий может зависеть исключительно от меня, одолело меня в одно мгновение. Ровно также, как и понимание того, что я единственная здесь, кто может помочь не только ему, но и себе. Я четко понимала, что своими действиями надвигаюсь на огромны риск, но это в данный момент было единственным решением. Сейчас именно время играло с нами в игру, и каждая секунда была важна, как никогда. Одно неверное, необдуманное движение, и все может пойти не так, как задумывалось изначально.
Без излишних раздумий я успеваю ухватиться за увесистый предмет, который нахожу на полу в углу, и подойдя к двери, практически незаметно ее приоткрываю, видя, как Егор неуверенно, с оскалившимся лицом вытягивает обе руки вперёд. И тут же замечаю, как ненароком он поднимает свою голову, и мы сталкиваемся взглядами. Он приходит в ужас и непонимание, но я вовремя показываю ему взглядом то, что ему не следует показывать свои эмоции. К моему удивлению, уже через считанные секунды его лицо вновь выражает ненависть. Собравшись силами, я делаю глубокий вдох, и приоткрыв дверь чуть шире, как можно быстрей выскальзываю из ванной комнаты, к счастью, оставаясь незамеченной. Передо мной стоит мужчина в форме с широкими плечами, а перед ним, спиной ко мне, стоит ещё один, по-видимому, хозяин этого места. Руки начинают предательски трястись, когда я уже поднимаю их вверх, но неожиданно ловлю на себе взгляд того самого мужчины, который почти закрепил наручники на руках Егора. Его глаза расширяются в одночасье, и понимание, что я могу оказаться рядом с блондином, заставляет меня вновь замахнуться и нанести удар о голову того человека, который стоял передо мной и уже собирался обернуться. От неожиданности я вскрикиваю и отскакиваю назад, вжимаясь всем своим телом в холодную стену. На мне оказывается взгляды всех тех, кто находился и окружал меня здесь, в то время как мое тело начинает предательски трястись, а из глаз вырывается огромный поток слез.
В помещение повисает секундная тишина, по завершению которой я слышу оглушающий выстрел, а после замечаю, что владелец гостиницы, как можно скорей покидает это место. Несколько секунд я не решаюсь поднять опущенную голову, но когда это происходит, то я вижу голубоглазого, который стоит с огнестрельным оружием в руках, а возле его ног расположилось тело второго полицейского. Он наскоро стягивает со своих рук не до конца закреплённые наручники, и перешагивая через тела, надвигается ко мне, пока я в свою очередь, продолжаю жадно глодать слёзы.
— Тихо-тихо, — оказавшись около меня, и положив оружие на тумбу, обеспокоено проговаривает он, и неуверенно приобнимает меня за плечи. И только сейчас, когда я вижу обездвиженные тела незнакомцев около наших ног, здраво осознаю всю только что произошедшую ситуацию. — Ты молодец, ты сделала все правильно, — от его слов мне нисколько не становится легче, и кажется, что, напротив, мое состояние ухудшается.
— Убила ... я ... убила ... его ... убила, Егор, — я не пытаюсь отрицать наличие скорой истерики, поэтому со всей силой хватаюсь за его плечи, а по истечению нескольких секунд всем своим телом вжимаюсь в его. В голове вырисовываются картинки той ночи, когда он нарочно подтолкнул меня на такой шаг, а сейчас, я собственноручно убила человека, который, возможно, имел счастливую семью.
— Нет-нет-нет, ты не убила его, все хорошо. Он просто сознание потерял, — мне хочется ему верить, но видя такое огромное количество крови, я просто не могу. Блондин отстранятся от меня, и неуверенно опускается на колени к телу мужчины, прикладывая два своих пальцев к его шее. Видя его взгляд, полный неуверенности и сожаления, я понимаю, что была права.
— Врешь! — как можно громче выкрикиваю я, ударяя кулаками о стену. Мне хочется кричать от понимания того, в кого я превратилась, и на что я пошла, во благо свободы. Этот поступок кажется аморальным, и мне становится противно от самой себя.
— Не вру, моя девочка, не вру. У него есть пульс и ему непременно помогут. Но нам никто не поможет, нам надо уходить, иначе ... мы окажемся за решеткой. — как можно спокойней и сосредоточенней проговорил блондин, чувствуя накаляющуюся атмосферу. Мне было не понять, как ему удаётся сохранять такое спокойствие, после совершения такого поступка.
— А ты ... ты убил ... его? — указав уже на другой труп, дрожащим голосом интересуюсь я, и с силой сжав его свободную руку, в которой не было огнестрельного оружия, неуверенно смотрю в его голубые глаза.
— Пойдём. Нельзя терять время. — хватая с вешалки вещи, что находилась в коридоре, проговорил парень, а сам быстро начал натягивать обувь. Из-за огромного количества слез в моих глаза я не могла четко различать картинки, а руки, которые не переставая тряслись, никаким образом не поддавались моим указаниям.
Он оглядывает комнату и делает это, ка можно быстрей, а убедившись, что все необходимые вещи сейчас находятся в его руках, он ухватился за мою холодную руку, и дёрнув мое тело, заставил быстрым шагом двигаться за ним. Я неуверенно направлялась за ним, иногда спотыкаясь на ровном месте из-за слез, которые мешали четко видеть путь, по которому мы так быстро идём. Но я четко понимала, что после всего произошедшего здесь может оказаться огромное количество полицейских, поэтому изо всех сил я пыталась идти также быстро, как он.
— Да перестань плакать! Жив он! Жив! — резко выкрикнул Егор, когда по истечению нескольких минут мы наконец оказались около автомобиля, окружённые тьмой. Мне хотелось ему верить, но у меня не получилось. — Они оба живы! Оба, Надя! Я ранил его ... не смертельно, — последние слова были произнесены крайне неуверенно, поэтому изо всех сил я сжала его ладони, а после неожиданно обняла его тело, ища должную поддержку. — Нам ехать надо, — четко отрезал он, и отстранив меня от себя, открыл дверь и с силой усадил меня в машину.
В машине было холодно, ведь за ночь температура достигла отметки минус десять. Поэтому я взяла плед, который лежал рядом, и стянув с ног обувь, подогнула под себя ножки, а после прикрыла своё тело тёплой тканью, предварительно закрепив ремень безопастности. Я не желала видеть его лица и слышать его голоса, поэтому отвернулась к окошку, продолжая ощущать, как по щекам скатываются слёзы. Только после совершенных действий я осознала всю суть произошедшего. Чтобы не говорил Егор, все казалось ложью, и мне вовсе не хотелось верить или я просто не могла. Хотелось отмотать время назад, ещё раз обдумать все то, что врезалось в мою голову, и только после действовать. Но мысли сопротивлялись, сталкивались, и я пыталась оправдать свои действия минимальным количеством времени. И к моему сожалению, у меня, практически, получилось это сделать.
В отражение окна я видела его сосредоточенный вид, и изредка, замечала, как он пытается посмотреть в мою сторону. Но, также видя мое отражение в стекле и то, что я продолжаю лежать с открытыми глазами, он почему-то отпускал эту идею. Когда я, напротив, хотела видеть его глаза и понимать, что чувствует он. Спустя несколько попыток я поняла насколько моя идея оказалась неудачной, поэтому все своё внимание я пыталась перенастроить на пейзаж. За окном снег падал с неимоверной скоростью и я замечала, как огромное количество машин останавливаются, чтобы переждать непогоду. Такой снегопад ассоциировался у меня с чем-то новым и совершенным, необычным, и возможно, началом новой жизни. Он был свободен и беспристрастен, и это, пожалуй, делало это природное явление чем-либо особенным. В одно мгновение, когда слёзы засохли на щеках, а картинки в глазах стали нечёткими, я даже не заметила, как скоро провалилась в глубокий сон.
Но к моему огромному сожалению он не продлился так быстро, ведь совсем скоро мое лицо неприятно ослепляли солнечные лучи, заставляя морщить сонное лицо. Нехотя я потянула ручки вверх, пока не уперлась во что-то твёрдое, а подняв голову, тяжело выдохнула, осознавав ограниченность в пространстве. Я уже было хотела продолжить спать, но случайно заметила, что рядом нет Егора, а машина не двигается. Безусловно меня это насторожило, и я тут же потянулась к обуви, чтобы как можно скорей оказаться на улице о убедиться, что я не осталась одна в неизвестном месте.
Как только дверь автомобиля широко открылась и холодный ветер со снегом неприятно ударил мне в лицо, я непременно поморщилась и отвернула голову в сторону из-за неприятных ощущений. По температуре воздуха было понятно, что на улице действительно царит непогода, поэтому перед тем как оказаться на улице, я укутала своё тело пледом, а после попыталась выкарабкаться на свободу. Мои ноги тут же оказались в сугробе, а взгляд мой пал на крышу машины, полностью покрытую снежным покровом. Снег не переставая кружил в воздухе, поэтому не сразу мне удалось увидеть Егора, который стоял около багажника с картонным стаканчиком в руках. Я хотела его окликнуть, но почему-то неожиданно остановилась, наблюдая за тем, как резко он переводит свой взгляд в мою сторону.
— Давно проснулась? — интересуется тот, и замахнувшись, выкидывает стаканчик в овраг, у которого, на обочине, было огромное количество различных автомобилей.
— Нет, только что, — прищурив глаза из-за снежинок, которые неприятно кололи кожу, тут же ответила я, ещё сильней оборачивая тело в плед.
— Садись, холодно здесь, — шмыгнув носом, он ещё раз осмотрел меня, а после попытался поскорей скрыться за дверьми машины. — тебе таблетки ещё выпить надо, — уже находясь в машине, добавил блондин, просунув свою голову ближе ко мне.
Я решила последовать его примеру и также быстро скрылась от непогоды. Уже в салоне авто в моих руках оказалось огромное количество различных таблеток и небольшая бутылочка проходной воды, которую Егор подал мне, найдя на заднем сиденье. Но меня, наверное, даже собственное здоровье волновало в последнюю очередь, ведь все своё внимание я сконцентрировала на сосредоточенном блондине, который нервно стучал пальцами о панель машины. Я видела недосказанность в его взгляде и также четко понимала, что его что-то крайне тревожит. Почему-то даже сейчас, когда я поглощена душевным истощением после прошедшей ночи, его состояние тревожило меня больше, нежели своё.
— Если тебя что-то тревожит, то ты можешь поделиться этим со мной. Обещаю, этот разговор останется между нами, — отставив бутылку в сторону, тихо произнесла я, коснувшись его ледяной руки своей. Он в это же мгновение перевёл на меня свой сосредоточенный, но в тоже время растерянный взгляд.
— Что? — поинтересовался голубоглазый, спустя несколько минут напряжённого молчания между нами.
— Я вижу, что тебя что-то тревожит. Не держи это в себе, Егор, — повторила я, прекрасно понимая, что от разговора ему станет легче. Он сможет отступить от возможных проблем, и с облегчением вздохнуть.
— Я не знаю ... не знаю, как сказать, — беспрерывно глазея в одну определеную точку, встревожено проговорил Булаткин, и сжал руль.
— Скажи так, как есть на самом деле. Горькая правда лучше, чем сладкая ложь, Егор. Помни это, пожалуйста. — свои телом я повернулась в бок, чтобы видеть его все такое же взволнованное лицо, и взгляд наполненный непониманием, недосказанностью и не скрытой тревогой.
— Ты помнишь тот день, когда мы впервые встретились? — неожиданно произнёс он, и резко развернул свою голову в мою сторону. Мне было непонятно к чему был начал этот разговор, но всё-таки я незаметно кивнула ему в ответ. Как оказалось, он это заметил, ведь взял меня за руку. — На тот момент я уже знал твоего мужа ...
— Будущего мужа, — пусть это и незначительная ошибка в его предложение, но она заметно меня задевала, и порой, мне крайне не хотелось слышать от кого-либо упоминание о нем.
— Нет, Надя, именно мужа. — четко произнёс Егор, и шумно выдохнул, прикусив нижнюю губу. — Наверное, ты даже не заметила, как за твой спиной он провернул некие махинации и официально теперь ты замужем. — в одночасье мои глаза округлились до невообразимых размеров, и это я поняла по неопределённой реакции Егора. Я была в замешательстве, и совсем не понимала, говорит он правду или врет во благо собственных действий, как делает это обычно.
— Не-е-е-т, — я усмехалась, и поспешила убрать свои ручки прочь, ведь до последнего пыталась переубедить себя в том, что это ложь, — ты ведь врешь, Егор ...
— Послушай меня, пожалуйста, и не перебивай. В новогоднюю ночь я должен был убить тебя только потому, что так захотел твой, на тот момент, жених. Договор был подписан и дело оставалось за малым, но ... что-то ударило мне в голову, и я ... я просто не смог тебя убить. И именно поэтому ты сейчас здесь. — от его слов мое тело покрылось мурашками, а на душе остался неприятный осадок, которого ранее я никогда не испытывала. Эмоции были смешаны и мне было сложно что-либо ответить ему. Наверное, я до сих пор пыталась переубедить себя в том, что все это ложь. Я знала, что являюсь наивным человеком, но почему-то никогда не предполагала, что настолько. — Я делал все, чтобы ты ненавидела меня: бил, насиловал, издевался ... все. Но ты ... черт, ты слишком добра для этого общества и до последнего верила в то, что я способен измениться. — в его последних словах я слышала правду, заключающуюся в том, что я чересчур добра. Но в данный момент я могла испытывать весь спектр эмоции, поэтому, наверное, не чувствовала слез. — Скажи что-нибудь ... не молчи ..
— Я ... не знаю, — как только я попыталась сформулировать мысли, что-то произнести, тут же почувствовала, как начал трястись подбородок. Мне так хотелось, чтобы все оказалось сном, чтобы я проснулась тем человеком, которым была несколько лет назад. Человеком, который не знал, что такое ежедневные слёзы и постоянные стрессы, не знал, что такое моральная боль, и что такое предательство близкого человека.
— Ты здесь только потому, что тебя могут убить, а не потому, что так хочу я. В тот вечер я убил не случайного прохожего, а его адвоката, который ему помогал во всем, в том числе и с документами о скором заключаете брака. А сейчас он пытается тебя найти, чтобы ... сама понимаешь ... что, — после его последних слов я не выдержала, и скрыв лицо за ладонями, я громко всхлипнула, шмыгнув носом, и непременно почувствовала, с какой скоростью скатывается слёзы.
— Почему все в моей жизни пользуются моей же добротой ... почему все поступают со мной, будто я не человек! Я обещала ему все, что он пожелает, только бы он оставил мою семью в покое! Почему ты появился в моей жизни? Зачем? — я ощущала, как неприятно щиплют глаза и слышала, что я начинаю срываться на крик. Но я совсем не могла понять, когда я успела согрешить в этой жизни, что теперь пожимаю не сладкие плоды. Я никогда и никому не причиняла вреда, и даже не пыталась желать зла. К каждому человеку из своего окружения я была добра и снисходительна, а порой, была готова отдать последнее. И в конечном итоге, когда я не просила ничего большего, кроме счастья себе и своей семье, все так резко изменилось в худшую сторону против меня.
— Я обещаю тебе, что все наладится. Я сделаю все, чтобы твоя жизнь стала в несколько раз лучше. — я даже не заметила, как оказалась на его коленях, а кресло, на котором он находился, резко отодвинулось немного назад.
Своими руками он обнял меня за спину, когда своим лицом я уткнулась в его правое плечо, ведь прекрасно помнила о его ране на левом плече. Мне так хотелось чувствовать поддержку рядом, и это может показаться аморальным и непривычным, но пусть я не чувствовала должной поддержки от его слов, но прекрасна ощущала это самое чувство от его действий и прикосновений. В его плену я чувствовала себя защищённой и по-настоящему верила, что он говорит мне правду из истинных побуждений. Сейчас я верила, что он способен измениться, и я чувствовала это.
Своей правой рукой он ухватился за мою шею сзади, и аккуратно оторвал мою голову от своего плеча. Своими красными, заплаканными и опухшими глазами я уставилась в его голубые, полные надежд и разочарования. Он обладал редким явлением, умея разговаривать с человеком демонстрируя свой четкий взгляд. Я хотела чувствовать его и в его глазах мне удалось видеть идентичное желание, и именно поэтому он молча припал к моим губам, когда я продолжала всхлипывать, пропуская через себя всю ту информацию, которую мне удалось узнать несколькими минутами ранее. Этот поцелуй обладал неземными явлениями , от чего я чувствовала теплоту внутри своего тела. От его прикосновений и вздохов я четко осознавала, что мой организм требует продолжения, и я уверена, он чувствовал все то, что чувствую я.
Своими все ещё прохладными пальцами он приподнял кофту, которая была на мне, а после опустил ее ниже, и нащупав пуговицу джинс, ловко расстегнул ее, пока я пыталась насладиться недолгим моментом. Я была обескуражена его прикосновениями и совсем не могла контролировать собственные действия, и именно по этой причине, я не смела сдерживать собственные стоны, а видя его эмоции и слыша тяжёлые вздохи я могла понимать только то, что подобные действиями с моей стороны ему нравятся. Сейчас мне казалось, что впредь мое тело не принадлежит мне, и это мне почему-то нравилось.
— Приподнимись, — часто дыша, прошептал его, своими влажными губами водя по моей шее. Я последовала его указаниям, и уже спустя несколько секунд почувствовала, как оголенные участки тела обдает прохладой, а кожа с неимоверной скоростью покрывается огромным количеством мурашек.
Своими пальчиками я избавила его от ремня, удерживающего джинсы на его тела, а после, нащупав пуговичку, ловко ее расстегнула, как некоторое время назад сделала он. Голубоглазый наскоро стянул с моего тела оставшееся белье, и когда я вновь приподняла своё тело, чтобы оставить свой поцелуй на его шее, то неожиданно и резко почувствовала его плоть в себе, от чего громко выдохнула, и с силой ухватилась за его плечи, позабыв о больном левом.
— Е-Егор, — простонала я, чувствуя не самые приятные ощущения от его действий. Мое щеки в мгновение покраснели, и я запрокинула голову назад, прикусив обе губы.
— Потерпи немного, — прошептал голубоглазый, и едва ощутимо, держав меня своими руками за талию, приподнял мое тело, а после медленно опустил, от чего я не сдержав себя, громко застонала, отпустив его плечи.
Как и говорил блондин, по истечению некоторого времени неприятные ощущения отпустили мое тело, и теперь я могла чувствовать лишь наслаждение. Он делал все как можно аккуратней о бережней, от чего мне ещё больше сводило и без того затуманенный разум. И казалось, что я нахожусь там, где обычному человеку побывать невозможно, во всех аспектах слова.