23.
Непонятный шум за окном заставляет парня оторвать голову от мягкой подушки, и прищурив оба свои глаза, начать оглядываться по сторонам в поиске источника непонятного шума. Пальцами он касается слипшихся век, и несколько раз протерев их, наконец, скидывает босые ноги с кровати, и прикрыв рот ладонью, скрыв зевоту, медленными шажочками подходит к зашторенному окну. Но стоит ему оказаться в нескольких метрах от окна, как неожиданно он видит мерцание синих и красных огней за пределами дома. Не сразу, но он всё-таки решается подойти ближе, чтобы достаточно хорошо рассмотреть происходящее за пределами дома. В мгновение, его самые страшные опасения неожиданно оправдываются, когда возле нескольких полицейских машин он видит десяток сотрудников правоохранительных органов. От увиденного, он приходит в шок, и тут же отпрыгивает от окна, всем телом вжимаясь в холодную стену. Волнение поглощает в себя его здравый разум, и не прекращая учащённо дышать, он пытается сконцентрироваться, и наконец, понять, как действовать далее.
— Черт! Черт! Черт! — как можно тише произносит тот, практически бесшумно ударяя сжатыми в кулаки ладонями о стену. Он совсем не понимает, как так получилось, что меньше, чем за сутки полиции удалось вычислить его местонахождение, ведь никто, кроме его друга Миши, не мог знать, где он вместе с Надей проведёт ночь. Ещё вчера ранним утром его друг неожиданно позвонил ему и сообщил о том, что вот-вот его машину найдут по номерам, а после, и его самого. Тогда он, как никогда быстро начал обдумывать план дальнейших действий и пришёл к выводу, что несколько дней им стоит переждать здесь. Но тогда он даже предположить не мог, что все может обернуться именно так. На эмоциях, он как можно скорей спешит покинуть пределы комнаты, и также быстро хочет оказаться на улице.
Стараясь не издавать лишних, громких звуков, Булаткин приоткрывает дверь, которая в эту же секунду предательски начинает неприятно скрипеть, заставляя Егора скривить своё лицо. Как только он всё-таки выбирается в коридор, то видит прежнюю темень в помещение, и не упускает надежд, что в доме находится только он и Надя. На свой страх и риск он наскоро начинает осматривать пределы второго этажа, надеясь, что из-за угла никто не выскочит и не заставит поднять обе руки вверх. И к счастью, он не находит посторонних силуэтов на этаже, где находится в данный момент, поэтому как можно быстрей спешит найти комнату Нади.
— Надя, вставай! — с шумом врываясь в комнату, где девушка предпочла отдохнуть ещё утром, пожаловавшись на плохое самочувствие, произносит Егор. Но зеленоглазая никак не реагирует на его слова, продолжая шумно сопеть под несколькими одеялами, — Надя! — подойдя чуть ближе и убрав с ее тела два одеяла и плед, которыми она предпочла укрыться, произносит блондин, начиная тормошить ее тело. — Ты слышишь меня? — перестав трясти девушку за плечи, крайне настороженно произносит Булаткин, когда начинает догадываться о серьезности ситуации, — Надь? — чуть тише произносит он, своей рукой коснувшись ее оголенной шеи. Этого оказывается достаточно, чтобы прийти в ужас, и понять, почему так резко она пожаловалась на плохое самочувствие.
Он резко начинает трясти ее, руками ухватившись за плечи, но этого оказывается недостаточно, чтобы привести девушку в сознание. Тогда рукой, придерживая ее за спину, он приподнимает девичье тельце, и вновь усердно начинает встряхивать ее тело. Приподнять зеленоглазую оказывается крайне простой задачей из-за ее небольшого веса, поэтому продолжая придерживать девушку за спину, свободной рукой он касается ее лба. Но по непонятным причинам он не чувствует ничего, кроме того, что кожа слегка тёплая, поэтому он решается коснуться губами. И как только он проделывает эти манипуляции, то наконец ощущает, как сильно поднялась температура ее тела.
— Просыпайся. Давай же, нам нельзя терять время, — бормочет голубоглазый, когда наконец до конца стягивает с ее тела все те одеяла, которыми она укрывалась, и невзначай замечает, что по всей видимости, утром у неё не хватило сил даже на то, чтобы просто снять с себя лишнюю одежду. — Ну вот ... умница, — замечая, как с огромным усилием она пытается открыть свои глазки, с почти незаметной улыбкой на лице говорит Булаткин, рукой касаясь ее горячей, покрасневшей щеки.
— Мне плохо, — почти бесшумно произносит Надя, и уже собирается упасть на мягкую кровать, но блондин вовремя предотвращает эти действия, параллельно оглядываясь по сторонам и ища ее верхнюю одежду.
— Знаю, но надо совсем немножечко потерпеть, — быстро проговаривает Егор, когда неожиданно слышит оповещения с улицы о том, что им следует сдаться. Его радует только то, что может, его личность уже и раскрыта, но ещё никому не удалась рассмотреть лица Нади. Поэтому впопыхах в погружённой во мрак комнате он ищет ее одежду, которую находит в одном из углов комнаты. — Ты такая сильная девочка, столько вытерпела, а здесь какая-то температура, — он понимает, что все это не пустяки, но сейчас ему как никогда нужно по-настоящему поддержать человека.
—Холодно ... очень холодно, — ослабшим голосом бормочет Надя, когда возле неё уже оказывается блондин с вещами руках, и как можно скорей он опускается на колени, чтобы помочь той натянуть обувь на ноги.
—Давай-ка, — пытаясь разобраться, где правый, а где левый кроссовок, быстро проговаривает голубоглазый, а после быстро натягивает его на ножку, осознавая, что Надя первая в его жизни девушка, кому он помогает обуться.
Как только он расправился с кроссовками и шнурками, то поспешил натянуть на девушку зимнюю куртку, и также быстро начал застёгивать ее на всевозможные замочки. Он видел, как сильно она дрожала из-за озноба, поэтому не придумал ничего лучше, как помимо тёплой одежды укутать девушку в тёплый плед, предварительно натянув на ее голову капюшон от толстовки. Впервые его так резко одолевает паника, когда ему никаким образом не удаётся сконцентрироваться и сосредоточиться на дальнейших действиях. А когда он вновь слышит повторные предупреждения со стороны правоохранительных органов, то неожиданно начинает волноваться больше прежнего. Но как минимум сейчас, он никакими способами не намерен сдаваться, поэтому подхватив девушку за руку, помогает ей оказаться на ногах, а после он начинает вспоминать, как днём увидел на заднем дворе калитку, через которую, он уверен, можно покинуть этот дом.
— Аккуратненько, — помогая девушке спускаться по ступеням, как можно подбадривающе произносит Егор, продолжая удерживать ее тело, чтобы ненароком она не упала. Сейчас ему как никогда хотелось, чтобы на заднем дворе никого не было, но подсознательно он понимал, что это невозможно, и наверняка, несколько полицейских их уже поджидают там.
— Отвлеки ... их, — пытается произнести Надя, когда они наконец оказываются на первом этаже дома. Внутри блондина закрадывается тревога, ведь он даже предположить не может на счёт того, есть ли здесь кто-то. Но сейчас, предложенная Надей идея, кажется выигрышной, поэтому он всё-таки прислушается к ее совету.
— Посиди здесь, — как можно аккуратней он усаживает ее тело на прохладный пол, замечая, что почти сразу она склоняется в бок, прикрыв оба своих глаза. Он понимает, что с каждым мгновением ей становится намного хуже, но к своему огромному сожалению, ничего не может сделать.
Расплывшись в улыбке, блондин срывается с места, и уже через несколько минут оказывается к пределах кухни, где в кромешной темноте пытается отыскать какой-либо тяжёлый предмет, которым намерен разбить окно. Это требуется для того, чтобы привлечь внимание полицейских и тогда, быть может, им удасться остаться незамеченными. К его счастью, ему под руку попадается какая-то увеситься тарелка нестандартного размера. Поэтому без излишних раздумий он замахивается, и через несколько секунд слышит грохот. Морозный ветерок проникает в помещение, и он тут же прищуривает глаза, когда слышит приближающиеся шаги. Придуманная Надей идея, к его удивлению, действительно сработала.
— Сработало, — шепотом произносит Булаткин, упав на колени перед девушкой, которая продолжала лежать с закрытыми глазами. Он понимает, что сейчас к тому месту сбегутся абсолютно все, поэтому не теряя времени, вновь помогает ей встать на ноги, и взяв под руку, спешит покинуть пределы этого злосчастного дома.
Теперь, держа Надю за руку, как можно скорей он пытается подойти к двери, через которую можно попасть на территорию заднего двора. К счастью, ещё днём ему предоставилась возможность хорошо осмотреть этот дом, поэтому сейчас, хоть и немного, но он мог ориентироваться. Егор почему-то неожиданно ускорил свой шаг, заставив Надю жалобно замычать, и пробубнить что-то нечленораздельное, видимо, прося сбавить скорость, ведь она попросту не успела перебирать ногами. Но делал он это только потому, что уже через тридцать секунд блужданий по темным коридорам, они наконец оказываются у двери, и неожиданно слышат, как открывается входная деверь. Впереди был самый ответственный шаг, когда им, как можно скорей требовалось преодолеть эти несколько метров на улице, и наконец, скрыться в лесу среди огромного количества елей.
— Сейчас надо собраться и бежать, что есть силы, хорошо? — прижав ее дрожащее тело к себе, как можно тише интересуется блондин, в ответ получая ее положительный кивок, — Молодец, — добавляет он, и наконец открывает дверь. Дорофеева тут же закрывает глаза, и пытается отвернуть голову в сторону из-за неприятных ощущений.
Они не успевают пробежать и половины пути, как неожиданно слышать оглушающий выстрел. В последнее мгновение руки Булаткина успевают переместиться на талию девушки, и резко дёрнув, поместить ее тело под своё, заставляя зеленоглазую ахнуть от неожиданности. В эту же секунду блондин начинает громко кричать от болезненных ощущений, в одночасье сковавших все его тело. Он пошатывается, и прикусив губы, вместе с девушкой сваливается на снег, взвывая от острой и режущей боли.
— Сука-а-а-а, — протягивает Булаткин, слыша, приближающиеся шаги и голоса, которые расслышать не составляет труда. Им вновь предлагают сдаться, и сейчас, ему кажется, что именно так и следует поступить. Только сдастся он, а вот Наде следует бежать.
— Егор? Егор? — выкарабкавшись из-под его массивного тела и убирая с лица прилипшие волосы, неуверенно проговаривает Надя, голос которой начинает предательски дрожать. Но сейчас он рад, что пуля не прошла навылет, и чудом не задела девушку, — Ты слышишь меня, Егор? — руками она хватается за его плечи осознавая, что у них на размышления считанные секунды. Но сама того не замечая, она касается его раны, заставляя его вновь закричать от резкой боли в теле.
— Слышу ... — почти бесшумно говорит блондин, и пытается перевернуться, но сделать это оказывается крайне сложно, — сейчас ... сейчас ты побежишь ... одна ... я не смогу, — сквозь боль проговаривает голубоглазый, не переставая размышлять над тем, почему она все ещё здесь, и в такой удобный момент, когда она может оказаться на свободе, а он за решеткой, зеленоглазая все ещё рядом с ним.
— Нет - нет - нет, — быстро говорит Дорофеева, и всеми силами пытается помочь Егору встать, но что он лишь жалобно мычит, ведь каждое движение отдаётся адской болью. — Я помогу ... пойдём ... пойдём, Егор, — вновь проговаривает Дорофеева, и взяв себя в руки, наконец, помогает ему оказаться на коленях.
— Наденька, милая, беги, — его тело падает на снег, и неожиданно он кривит лицо от боли, и осознания того, что он не сможет встать на ноги. Он был поражён ее поведением, ведь несмотря на недуг, она продолжает помогать даже такому человеку, как Булаткин.
— Да встань же ты! — выкрикивает Надя, и резко дёргает его за руку, вновь заставляя оказаться в сидячем положение. Прикусив обе губы он сдерживает крик, но всё-таки прикрывает оба своих глаза. Эта девочка вновь оказывается права, и это не первый раз, когда своими словами она доказывает, насколько она сильна.
Взяв себя в руки, голубоглазый наконец встает на ноги, только благодаря Наде и тому, что невзирая ни на что, она всеми силами помогла ему. Теперь уже она держала его под правую, не повреждённую руку, и как можно скорей пыталась покинуть пределы двора, не обращая никакого внимания на тяжесть. Ведь краем глаза заметила людские тени и яркий свет фонарей. Егор по истине был поражён ее стойкости и тому, как резко и быстро она может реагировать в такой непредвиденной, экстренной ситуации.
— В кармане ... правом кармане телефон ... бери и звони ... Мише звони, — пытаясь сконцентрироваться и собраться мыслями, бормочет Егор, и тут же чувствует ее ручку в правом кармане своих джинс. Даже в темноте он замечает, как сильно трясутся ее руки, и к сожалению, сейчас совсем непонятно, связано это с высокой температурой или же страхом, который читается в ее больших глазах.
— Миша ... Миш ... — в слезах произносит Надя, когда они наконец выходят к небольшой тропе, по которой медленными шажками направляются в глубь небольшого леса. Пока Надя в слезах что-то бормочет Мише, который спросонья взял в руки телефон, Егор прихрамывая плетётся следом, постоянно оборачиваясь назад.
— Тихо, — обращаясь к Наде, произносит голубоглазый, приготовившись к тому, что брюнет начнёт задавать огромное количество вопросов, — Поднимаешь свою задницу и едешь сюда ... быстро ... там менты, — сквозь боль в плече, которая распространилась по всей руке и на определенные части спины, говорит Егор, и вновь кривит своё лицо от боли.
— Что? Что случилось? — недоумевающе произносит он, когда блондин недовольно выдыхает, убеждаясь в собственных предположениях. Его друг никак не может сосредоточиться и оценить сложившуюся ситуацию.
— Менты там, придурок, — выкрикивает Булаткин, когда они оказываются окружены елями, и наконец поняв, что им стоит немного отдохнуть, резко останавливается, облокотившись спиной о дерево, — мы пошли на северо-запад от заднего двора ... в сторону леса. Там ... там дорога есть ... едь медленно и сигналь ... мы выйдем, — не переставая часто дышать, кое-как произносит Егор, замечая, что здесь ужасая связь. А после, наконец, прикрывая глаза, чувствует, как в его здоровое плечо утыкается дрожащая Надя. — Миш ... у меня плечо ... задели ... у Нади ... температура, наверное. Я прошу тебя, быстрей едь ... иначе, если я сдохну ... то ... буду приходить к тебе во снах, — еле слышно усмехается он, когда слышит, как на том конце что-то шуршит, а значит, его друг уже, как минимум, не лежит в кровати.
— Я, конечно, рад, что даже подстреленный ты продолжаешь шутить, но дай-ка телефон Наде, нам надо поговорить, — просит тот, на что Егор дёргает правым плечом, и Надя еле-еле приподнимает голову. — Надя, слышишь меня? — интересуется Миша, на что Надя переводит свой неуверенный взгляд на Егора, и ждёт, когда он наконец кивнёт ей в ответ.
— Да, — отвечает Дорофеева, когда получает на свой немой вопрос его одобрительный кивок. Она чувствует себя крайне неуверенно, когда именно с ней хочет разговаривать друг Егора.
— Надюш, я понимаю, что тебе тоже плохо, но я прошу тебя, найди место, где можно просто посидеть. Постарайся найти что-то, что можно приложить к ране, и хоть немного остановить кровь. И пожалуйста, не позволяй этому идиоту дергать плечом. Хорошо? — от его слов Егору почему-то хочется смеяться, но сейчас у него просто не хватает на это сил. Но Миша, несмотря ни на что, был действительно прав и раздал правильные советы. Если она прислушается, то, быть может, все обойдется, и они дождутся Михаила.
— Хорошо, — шмыгнув носом, почти бесшумно произносит Надя, и неожиданно экран телефона гаснет, а блондин понимает, что ещё вчера вечером забыл о том, чтобы поставить его на зарядку. И наверное, огромную роль сыграл сильный мороз.
Голубоглазый только хочет выпрямиться и идти дальше, как неожиданно чувствует, что своими холодными ручками его останавливает Надя, а после рвёт плед, который был накинут на ее плечи. Это для него было крайне неожиданно, ровно также, как и то, что на своей ране он почувствовал нечто непонятное. Будь он глухим, слепым или ещё каким-либо, то не понял бы, а так, он почему-то был уверен, что это тот самый плед.
— Спасибо, — не прекращая часто дышать, сквозь боль выговаривает Булаткин, и не без помощи Нади, наконец, выпрямляет свою спину, здоровой рукой придерживая девушку, чтобы она не оступилась.
Собравшись всеми силами, они вновь начинают идти, но постоянно оборачиваются, чтобы убедиться в том, что за ними никто не бежит. К счастью, уже около пяти минут Надя не оборачивается на каждый шорох, а просто перебирает ногами, держа голову опущенной, что только доказывает ее не лучшее состояние. А вот блондин, напротив, каждые тридцать секунд смотрит назад, каждый раз пытаясь убедить себя, что там никого нет. Сейчас ему хочется ей помочь, но вместо этого он может лишь предоставлять ещё большие неудобства, когда идет рядом. А также, он постоянно смотрит и на дорогу, которая находится в двухстах метрах от них, и там он как никогда хочет увидеть знакомую ему машину. Но вместо этого видит машины полиции, либо вообще не видит никаких автомобилей.
— Егор ... смотри, там какая-то остановка ... давай там его подождём, — просит Надя, резко остановившись. На что он безоговорочно соглашается, и они тут же направляемся туда, где можно подождать Мишу. Там они смогут не только отдохнуть от ходьбы, но и укрыться от непогоды.
Она все также продолжает держать свою руку у его кровоточащей раны, и иногда он чувствует, как сильно она дрожит, и почему-то он уверен, что это может быть обусловлено только волнением с ее стороны. Ему хочется ее подбодрить и поддержать, но никаким образом у блондина не получается этого сделать, ведь уже сейчас он начинает чувствовать неприятные ощущения во время вздохов. А это может значить только то, что его физическое состояние с каждым разовом становится хуже.
— Можешь отпустить ... уже не надо держать, — чуть улыбнувшись, произносит Егор, когда они наконец присаживаются на деревянную скамью, и облокачиваются спинами о бетонную стену. Сейчас ему пришлось соврать ей, когда он сказал, что больше нет необходимости держать материю у его раны. В один момент ему стало ее жаль, поэтому он и посчитал нужным убедить Дорофееву в том, что ее помощь ему больше не требуется.
Она аккуратно положила свою голову ему на колени, когда он присел к краю и позволил ей прилечь. Надя этим воспользовалась в это же мгновение, и тут же поджала под себя ножки. Егору удавалось чувствовать, как сильно дрожит ее тело, а насколько ему было известно, такое происходит только тогда, когда поднимается слишком высокая температура.
— А расскажи мне ... о детстве, — просит голубоглазый, когда наконец понимает, что в любой момент она может уснуть, чего ни в коем случае нельзя допустить. Сейчас ему не удаётся даже наклонить голову, чтобы посмотреть на ее лицо и понять, как она себя чувствует: спит или нет. Поэтому единственным способом контролировать ее сознание остаются лишь бессмысленные разговоры.
— Я не знаю, что ... рассказывать, — шмыгнув носом, почти бесшумно произносит зеленоглазая, когда правой рукой он проводит по ее влажным волосам. Из-за холодна он совсем не понимает, какова температура ее тела, поэтому просто держит свою ладонь на ее, наверняка, горячем лбу.
— Ты была послушной девочкой? — он понимает, что любым способом должен добиваться того, чтобы просто знать и быть уверенным в том, что она в сознании. Поэтому и выводит ее на неинтересные и глупые разговоры.
— Да ... папа никогда на меня голос ... не повышал, — спокойно отвечает Надя, неожиданно и крайне резко вздрагивает на его коленях, — но однажды ... я после школы решила немного погулять ... и ушла ... заблудилась во дворах, — после этих слов она усмехнулась, и он последовал ее примеру, после проведя рукой по волосам. С каждым разом ее голос был слабее и слабее, поэтому разговаривать с ней было необходимо, — он тогда не ругал меня ... а сказал ... что испугался, — договорила Надя, вновь неожиданно вздрогнув. Он понимал, что ей уже крайне сложно разговаривать, поэтому мыслимо скрещивал пальцы и молился, чтобы его друг приехал, как можно скорей.
— Ещё что-то расскажи, — требовательно произнёс Егор, продолжая держать свою ладонь у ее лба. Ему было необходимо слышать ее голос, ведь в любой момент она могла потерять сознание. Но также он был ей благодарен, что она несмотря на всю свою ненависть к нему, не бросила его там одного с простреленным плечом. — Надь? — повторил Егор, когда спустя несколько минут не услышал ее голоса.
— Мне плохо ... Егор, — охрипшим голосом произнесла Дорофеева, и вздрогнув, попыталась поджать под себя ноги, ведь с каждым разом было все холодней и холодней.
— Немного осталось, — поморщившись от боли в плече, выдохнул Егор, еле ощутимо проведя своей ладонью по ее лицу.
Она почти перестала реагировать на его действия, и практически, не отвечала на вопросы, которые он задавал каждые несколько секунд в надежде, что услышит на них ответ. Ответ, который волновал его в самую последнюю очередь, ведь он всеми силами пытался подбадривать ее, и не допускать того, чтобы она уснула.
— Смотри, сейчас уже дома будем, — как только он заметил свет фар, заметно напрягся, но стоило ему увидеть знакомый автомобиль, который остановился около них, блондин тут же произнёс эти слова, и наконец, почти незаметно улыбнулся, слыша, как в ответ на его слова Надя лишь чихнула.
— Слава богу, Егор, — с отдышкой в голосе произнёс Михаил, когда покинув салон авто, он наконец подошёл к другу, на коленях которого почти засыпала девушка, — Я обыскался вас, думал, что уже все. Там очень много ментов, и кажется, ищут вас, — протараторил брюнет, руками оперевшись о колени, и чуть согнув спину, продолжал смотреть на Егора.
— Заткнись и помоги ей, — резко произнёс Булаткин, игнорируя слова только прибывшего друга, — я знаю, что нас ищут, и я знаю, что это пиздец.
— А ты ... — начал говорить Михаил, но словив на себе не добрый взгляд Егора, всё-таки подошёл ближе, и взяв девушку на руки, направился к машине с включёнными фарами. — Какая температура? — поинтересовался тот, когда она, находясь в его руках, еле заметно склонила голову в бок.
— Ты издеваешься? — пытаясь встать, нахмурил брови Егор, когда вновь почувствовал крайне неприятные ощущения в области левого плеча.
— Как вас нашли? Никто ведь не знал, — как только дверь машины, где уже лежала Надя, захлопнулась, тут же поинтересовался брюнет, и подбежал к блондину, который все еще пытался встать на ноги.
— Не знаю я ... осторожно! — громко выкрикнул голубоглазый, когда его друг ненароком задел больное место. От таких действий блондин совсем немного согнул спину, но потом неожиданно понял, что в прежнее положение вернуться будет крайне сложно из-за резкой боли.
— У вас два дня, чтобы оправиться и прийти в себя. За это время я сделаю вам новые паспорта, и найду место, где можно будет остановится. — четко произносит тот, и помогает скулящему от боли блондину дойти к машине. — Сейчас ко мне поедем. Вам надо отдохнуть, и набраться сил, — четко растравляя все последующие действия на места, проговаривает Миша, и помогает Егору, который правой рукой придерживает левую, сесть в салон.
— Какова вероятность, что мы доедем? — неожиданно интересуется Егор, когда уже несколько минут машина на большой скорости движется в сторону дома, где живет Михаил.
— Мала, — честно, без преувеличений отвечает он, не посмев повернуть голову и оторваться от сосредоточенного вождения, — но зная тебя, Егор, я уверен, что вы доедете. Вам надо пожить там около месяца, а когда вся шумиха утихнет ... там будут готовы новые паспорта, и вы сможете покинуть страну, — как можно чётче и понятней пытается разъяснить брюнет, в то время, как голубоглазый пытается его как можно внимательней слушать.
Всю оставшуюся дорогу в машине царила умиротворяющая тишину, нарушить которую не решался никто, кто находился в салоне авто. Лишь надрывистый и постоянный кашель Нади разбавлял напрягающее молчание, заставляя парней с опаской оборачиваться и смотреть, как чувствует себя девушка. Ведь никаким образом, кроме кашля, она не показывала своего плохо состояния. Это, безусловно, напрягало и заставляло переживать парней по поводу ее не самого лучшего самочувствия, которое может быть. Оба они понимала, что по всей видимости, это не простая простуда, а нечто серьезное. Но ещё большее, что могло их пугать, так это то, как через несколько дней она перенесёт долгую дорогу в совершенно другой город, где совсем иной, противоположный московскому, климат.
— Я возьму ее, иди, — скомандовал брюнет, когда наконец припарковал автомобиль во дворе дома. — Иди, Егор, — более уверенно добавил он, когда заметил неуверенный взгляд Егора, который уже через несколько минут пытался выкарабкаться из авто.
Миша тем временем уже открыл заднюю дверь, и как можно аккуратней, взял на руки тело зеленоглазой, наконец следуя за Булаткиным, который продолжал скулить от боли и придерживать левую руку. Надя же не издавала никаких звуков, кроме звонкового кашля и шмыганья номом.
— Помоги ей, потом мне, — неожиданно произносит Егор, на что ловит на себе не одобряющий взгляд друга, который, видимо, не готов идти на такие условия. Ведь здраво оценивает ситуацию, и понимает, что ситуация с Егором куда важней.
— Хочешь без руки остаться, идиот? — зло фыркает тот, наконец кладя тело девушки на широкий диван в гостиной. — Сядь и заткнись, — командует брюнет, и быстрым шагом направляется в ванную комнату, где находит аптечку.
С тяжелым и протяжным вздохом Егор присаживается на диван чуть меньшего размера, по чистой случайности замечая, как Надя пытается натянуть на себя одеяло, и как медленно она моргает глазами, наблюдая за всем тем, что происходит в этом помещение. Безусловно ему хочется каким-либо образом ответить ей, и наверное, поблагодарить ее за то, что она не оставила его там, и рискуя собственной жизнью всё-таки помогла ему. Но его гордость, которой он наделён, не позволяет ему даже смотреть в ее сторону, поэтому он продолжает сидеть с опущенной головой, и всеми способами старается не реагировать на девушку, которая лежит рядом.
— Развернись, — неожиданно произносит Миша, который за это время, помимо медикаментов, нашёл и ножницы, которыми собрался разрезать ткань футболки Егора. — А ты отвернись ... не надо на такое смотреть тебе, — чуть развернув голову в сторону молчащей Нади, произносит брюнет, на что девушка бросает на него удивлённый взгляд.
— Слышишь? Отвернись! — чуть строже произносит Булаткин, когда спустя несколько минут зеленоглазая никак не реагирует на просьбу Миши.
— Урод неблагодарный, — хриплым голом произносит Дорофеева, и резко переворачивается на другой бок, спиной к брюнету и блондину, — мог бы и спасибо сказать, — почти бесшумно произносит Надя, видимо, надеясь, что ее не услышат, но такого не происходит, и Булаткин уже подрывается с места, чтобы возразить, но вовремя среагировавший Миша резко и неожиданно останавливает его.
— Заткнулись оба! Заебали, — аккуратно пихнув друга в бок, резко выкрикивает он, и наконец проводит лезвием ножниц по плотной ткани. — Сейчас будет больно, поэтому терпи, — заранее предупреждает он перед тем, как начать проделывать все необходимые манипуляции с огнестрельным ранением друга.