17.
От лица Нади:
Казалось, что бесконечное количество времени мы находимся в пути, но как оказалось, прошло не более двадцати минут, за которые мы не успели покинуть пределы области. Егор вёл автомобиль сосредоточено, и в отличие от меня совсем не отвлекался на посторонние предметы и звуки. Мое внимание привлекало абсолютно все, начиная дорожными знаками, заканчивая снегом, который так быстро покрывал стёкла автомобиля. На личном примере я убедилась, как сильно меняется человек, лишённый свободы на определенное время. Вещи, ранее казавшиеся обеденными, сейчас казались нечто иным и особенным. За эти дни мои взгляды на мир особенно изменились, а смысл жизни, который я никогда не могла понять, наконец стал неотъемлемой частью меня. И сейчас я могла обоснованно, аргументированно, открыто рассуждать на эту тему.
Я улыбнулась, когда мы наконец оказались окружены тысячами огней ночной столицы, но внутри я испытывала тревогу и страх, ведь до сих пор я даже и предположить не могла, куда мы направляемся. Видя нервный, настороженный вид Егора можно было понять только то, что он переживает, но из-за чего это происходит определить было невозможно. Мое любопытство брало верх, но изо всех сил я пыталась держать себя в руках, так как прекрасно понимала, что могу разозлить сидящего рядом блондина.
Несмотря на столь позднее время и мой перерванный сон, я абсолютно не хотела спать, а напротив, с нескрываемым любопытством наблюдала за дорогой. Мне действительно было интересно куда мы направляемся, ведь ещё тогда, когда мы только оказались в пределах города, то я могла убедиться, что меня точно везут не домой: за столько лет я прекрасно знала, в какой из сторон находится тот район, где я живу. Мы же направлялись в противоположную сторону, где я бываю крайне редко — в этом попросту нет должной необходимости.
— А сейчас слушай меня внимательно, и постарайся вникнуть в происходящее, — сбавив скорость на пустой дороге, произнёс Егор, вырывая меня из мыслей. Я еле заметно развернулась к нему лицом, приготовившись внимательно его слушать. — Сейчас мы едем туда, где я должен буду выполнить свою работу ... — после этих слов все встало на свои места, и я наконец поняла, к чему была эта чрезмерная забота, ранний подъем, и эта насторожённость в его глазах.
— Нет. — четко отрезала я, прекрасно понимая, куда мы всё-таки едем. Ни за какие деньги, упреки, угрозы или уговоры я не совершу того, что регулярно совершает этот безнравственный человек. Он может меня убить, покалечить, все что угодно, но я не пойду на такой шаг ни за что.
— Я не спрашиваю: хочешь или нет. Я ставлю тебя перед фактом, информируя. — он был настойчив и крайне зол моим отрицательным ответом. Неужели он надеялся, что я соглашусь на такое. Мне казалось, что за эти дни он прекрасно меня изучил, чтобы заранее понять мой ответ. — Я не буду тебя уговаривать ...
— Ты можешь убить меня, но никогда, слышишь? Никогда ты не сможешь заставить меня это сделать! — перебив, не дав ему закончить фразу, громко выкликнула я, когда машина резко остановилась посреди дороги. Я понимала, что так просто мне это не сойдёт с рук, но пусть лучше умру я, чем человек, у которого, возможно, есть любящая семья.
— Мне плевать, что ты и как! При необходимости мне не составит труда убить тебя, но сейчас мне этого не надо. Передо мной иная цель и задача, которую я должен выполнить! — на глазах предательски выступили слезы от понимания того, что я в ловушке, и у меня нет обратного пути.
— Твоя цель — это убить человека? Кто ты такой, чтобы распоряжаться чужими жизнями? В этом мире, ты — никто! — глотая собственные слёзы, что есть силы кричала я, выделяя каждое слово. Я понимала, что донести эту информацию до него невозможно, но где-то в глубине души я хотела верить, что он меня услышит.
— Мне плевать на твои нравственные ценности, мне плевать на людей, которых я убиваю. Запомни! — как можно громче выкрикнул Егор, и ухватившись за мои плечи, с силой их сжал, — Я — бесчувственная тварь! Эгоист! Я не умею любить и не умею сочувствовать окружающим! Но при этом, я считаю себя человеком, который имеет собственные убеждения. И ты не имеешь права меня осуждать, поняла? — размеренно произнёс тот, и резко тряхнув меня за плечи, также резко и неожиданно оттолкнул меня от себя. — Если я сказал, что ты мне поможешь, значит, так и будет. И только попробуй сделать по-своему, мне будет похуй на все, и вот тогда, мы будем играть по другим правилам: на смерть. — всем телом я прижалась к двери, и тихо заплакала, пока он вновь заводил автомобиль.
На огромной скорости, когда стрелка на спидометре превысила допустимые значения, он мчал в неизвестном направлении. В то время, как я тихонько плакала, не останавливаясь вытирая слёзы рукавом толстовки. Я не могла понять, как ему удаётся так действовать на людей, что после его угроз, психологического давления, человек поддаётся его указаниям. Сейчас я больше всего не хотела видеть этого двуличного человека, который ещё сегодня утром был снисходителен и осторожен по отношению ко мне.
Он ловко, без особых трудностей, припарковал Гелендваген среди многоэтажек, погружённых во мрак. Своим взглядом он указал мне на то, что мне следует выйти из машины, что я покорно выполнила следуя за ним. Я осмотрела дома и улицу, убеждаясь, что эта местность мне не знакома, а значит, при попытке бежать, я вряд ли смогу оказаться на свободе.
— Слушай меня внимательно и запоминай абсолютно все, — грубо взяв меня за локоть, угрожающе произнёс голубоглазый, начиная шагать в темные улицы. — Тебе надо просто заговорить этого мужчину, не более. Я дам тебе знак, как только он будет проходить мимо нас. — он пытался донести до меня информацию, но вместо того, чтобы слушать, я тихонько плакала и думала, что мне следует сделать, чтобы уберечь этого человека. — Прикинься дурочкой: ты приезжая, пришла в гости к подружке, вы выпили, и ты заблудилась. Узнай дорогу, а лучше, попроси его, чтобы он тебя вывел с этих дворов. Вам с ним по пути, поэтому он тебе не должен отказать. В случае чего, делай вид, что тебе плохо. — после его слов я зарыдала ещё сильнее, ведь я не могла так просто взять и помочь ему убить человека. — Прекрати реветь! И ответь: ты поняла? — остановив, он резко развернул меня к себе лицом, которое я поспешила скрыть за холодными ладонями.
— Я не смогу ... ты убьешь его ... я не могу, — уже задыхаясь от собственных слез, попыталась произнести я, но вместо этого проговорила набор слов.
— Тогда ты окажешься рядом с ним. У тебя выбор не велик, поэтому спрашиваю тебя ещё раз: ты поняла? — строже прежнего поинтересовался Егор, и двумя пальцами ухватившись за мой подбородок, поднял голову вверх.
— Да, — тихо ответила я, громко шмыгнув носом. Я понимала, что сейчас обязана убедить этого мужчину не идти в сторону Егора, тем самым, помогая ему. Пусть он считает меня сумасшедшей, но это не сравнится с тем, что задумал Булаткин.
— Умница, — удовлетворено произнёс голубоглазый, и прикоснулся своими горячим губами к моему лбу, от чего я неистово вздрогнула, и попыталась увернуться. — А теперь успокаивайся, у тебя есть ещё несколько минут, — тихо произнёс он, когда мы встали за стеной многоэтажного дома, где было темно.
За эти несколько минут я смогла взять себя в руки и, пусть не полностью, но успокоиться и приготовиться. Ведь сейчас от меня зависит жизнь человека, и один неверный шаг с моей стороны и Булаткин без особых усилий лишит его жизни. Тело непроизвольно тряслось, а внутри все разрывалось от предстоящих действий и страха.
— Давай, Надя, — чуть подтолкнув меня со спины, прошептал Егор, и глубоко вдохнув, я сделала шаг, оказавшись в окружение огромных многоэтажных домов.
Опустив голову и поместив обе руки в карманы тёплой куртки, я начала медленно шагать по утоптанному снегу, чувствуя, как бегло сокращается между нами расстояние. Даже в темноте я видела, как быстро и нервно он шагает мне навстречу, даже не предполагая, что может случиться. Я старалась отбросить не позитивные мысли в сторону, и успокоившись, всё-таки убедить его идти в другую сторону. Пусть после этого буду мертва я, но не человек по моей вине. Мне совершенно не хотелось того, чтобы по моей вине, хоть и незнакомый мне человек, так скоро лишился жизни.
— Извините, — с нескрываемым страхом в голосе, окликнула его я, когда расстояние между нами сократилось до минимального — не более метра было между нами.
— Я вас слушаю, — подняв голову, и осмотревшись, уверенно произнёс тот, когда его взгляд упал на меня.
— Вы бы не могли мне помочь ... пожалуйста, — скрестив пальцы рук за спиной, как можно увереннее попыталась произнести я, но казалось, что дрожь в голосе могла в любой момент меня выдать, и вот тогда все пошло бы наперекосяк.
— Конечно, я вас внимательно слушаю. — он любезно согласился мне помочь, в то время как я, всеми силами пыталась взять себя в руки и сосредоточиться, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего.
— Я ... я первый раз здесь ... я ... я к подруге пришла ... в гости, — я понимала, что моя не связанная между собой речь кажется подозрительно странной, но я ничего не могла с собой сделать, чтобы говорить четко. — Мы засиделись допоздна ... а сейчас темно и я ... я заблудилась здесь, — зубы предательски застучали друг о друга, а к горлу подступал неприятный ком.
— Что же вас подруга не проводила? — поинтересовался тот, а я уже проклинала себя за свою несобранность, которая привела к этому. В голове было миллион идей и оправданий, но все казались глупыми.
— Она ... она заболела ... температура, а такси ... э-э-э ... не едут сюда почему-то. — после моих слов он взглянул на свою наручные часы, предварительно подкатив рукав пальто.
— Уже половина шестого, поэтому я доведу вас до метро, мне в эту же сторону, поэтому пойдёмте, — положив руку на мое плечо, спокойно произнёс мужчина, и уже собирался идти, как я поняла, что направляется он в сторону Булаткина, который стоит за стеной.
— Нет! Стойте! — громко выкрикнула я, резко остановившись. С непониманием взглянув на меня, он убрал свою руку с моего плеча, и кажется, пытался понять, что со мной. Но он даже не предполагал, что может случиться, если я его не смогу переубедить не идти в ту сторону.
— Что-то случилось? — встревожено встрепенулся он, шумно вздохнув. Я совершенно не знала, что ему ответить, поэтому с глупым выражением лица пыталась что-нибудь придумать.
— Метро ... оно ведь в той стороне, — я совершенно не знала, есть ли в той, противоположной, стороне метро, но рискнула и произнесла свои мысли вслух надеясь, что это окажется правдой. Это был огромный риск, но по сравнению с задумкой Егора, этот риск был не тем, что предоставляло угрозу.
— Конечно, только в ту сторону вам прийдется идти около получаса, а здесь не больше пяти минут. И к тому же, сейчас ещё ночь, и вы можете наткнуться на неприятности. — его голос действительно внушал доверие, я ему верила, но просто не могла допустить того, чтобы он шёл к смерти.
— Подождите! — я вновь выкрикнула, остановив его. Казалось, что ему самому это надоело, ведь он слишком протяжно и шумно выдохнул. — Вам ... вам не надо туда идти, — волнение брало верх, и это чувствовалось. Мне казалось, что ещё немного и мой обман может вскрыться.
— Девушка, я только иду с работы и очень устал. Может, вы у подруги тогда переночуете? — мои догадки оправдались, и мое тело напряглось. Каждый шорох казался тем, что к нам приближается Егор, и сейчас я совсем не думала о себе: о том, что может случиться со мной после. Мое внимание было нацелено на незнакомца, когда его жизни угрожала опасность, в одно мгновение способная оборвать его жизнь.
Я хотела возразить, и было уже придумала очередное, глупое оправдание для того, чтобы ещё немного его задержать, а после всё-таки убедить идти в другую сторону, но не успев этого сделать, я услышала оглашающий выстрел. Я громко вскрикнула, а после столкнулась с сожалеющим взглядом этого мужчины, который за долю секунды оказался на снегу. Я инстинктивно отступила с опущенной головой, а подняв голову, столкнулась с ярым взглядом Егора. Сейчас я возненавидела себя, когда в темноте увидела расползающиеся по снегу алое пятно крови. Я могла это предотвратить, будь я немного находчивей и смелей, но я не смогла.
— Пожалуйста ... откройте глаза, — в слезах я подбежала к его телу, и ухватившись холодными руками за его лицо, начала умолять очнуться. В глубине души я понимала, что это невозможно, но надежда меня не покидала. В этом виновата только я.
— Пойдём! Живо! Сейчас сюда сбегутся люди! — ухватившись за мое плечо, он начал меня оттягивать, но я резко дёрнула плечом, показывая, что я не намерена ему потакать.
— Убери от меня свои грязные руки! — во весь голос закричала я, слыша отдаленный лай собак. Сейчас уже не была такая глубокая ночь, поэтому никто не исключал возможности, что рядом могли быть люди. Пусть я пойду, как соучастник преступления, но именно тогда, этот ужасный человек будет лишён свободы, и больше не посмеет убить ни одного человека.
— Заткнись, дура! — ударив меня по щеке, он вновь попытался меня оттащить от бездыханного тела прохожего, но вместо того, чтобы поддаться его действиям, я со всей силы толкнула его, и вновь упала на колени, громко плача. Сейчас я не чувствовала физической боли, только моральная боль разрывала изнутри.
— Ты самый ужасный человек, которого я когда-либо видела! — зло, сквозь слёзы прошипела я, продолжая тормошить тело мужчины. Он был мёртв, но я так хотела увидеть то, как он открывает глаза. Я не хотела терять веру в лучшее, хотя подсознательно знала, что пришел скорый конец.
Когда я почувствовала его руки на своём теле, то попыталась этому каким-либо способом препятствовать. Но он был в разы сильнее меня, поэтому с силой сжав мою талию, поднял мое тело в воздух. Мои крики и мольбы остановиться, прекратить никак не способствовали тому, чтобы я оказалась вне его объятий. Он лишь сильнее сжал меня и быстрым шагом направился в противоположную сторону, игнорируя мой надрывистый плач. Внутри я винила только себя, а только потом уже и его. Я хотела отмотать время назад, стать чуточку смелее и тогда, быть может, удалось бы избежать такого трагичного конца.
Я начинала жадно глотать воздух, когда почувствовала катастрофическую нехватку кислорода из-за начавшейся истерики. В отличие от меня, голубоглазый шёл молча и быстро, не реагируя ни на что: лай собак усиливался, а также были слышны крики людей. Мне было не понять, как человек может поступать так жестоко по отношению к другим, ни в чем не повинным людям.
«За все всегда всем воздаётся» — он не исключение, и я уверенна, его черёд совсем скоро наступит. Я могу быть эгоистичной тварью, как он, но он единственный, кому я желаю зла: он должен понести заслуженное наказание, не должно все это, так просто сойти с рук этому человеку.