18.
Около нескольких минут ему понадобилось, чтобы здраво переосмыслить сложившуюся ситуацию, когда некоторое время назад, на глазах девушки, он так скоро расправился с жизнью не в чем невиновного человека. Но его размышления были резко прерваны, когда с глуби темных улиц начал слышаться отдаленный лай собак и еле слышимые людские голоса. Не взирая на крики и протесты девушки, он подхватил ее тело на руки и быстрым шагом направился в противоположную сторону, где находилась машина. Девушка продолжала вырываться и кричать, чтобы убийца наконец отпустил ее. Но блондин все четко понимал, и даже мог оправдать эти действия с ее стороны, и сейчас, когда все внимание было нацелено на них, он здраво осознавал, что это чревато серьёзным последствиям. Им, во избежании серьезных последствий требовалось как можно скорей покинуть это место.
— Прекрати орать, дура! — резко рыкнул блондин, когда девушка, пытаясь вырваться из его хватки, выкрикивала его имя, и своими сжатыми кулачками ударила его в покрытую татуировками грудь. Он не чувствовал особой боли от этих ударов, но прекрасно ощущал, сколько ненависти она в это вкладывала.
Поставив ее на утоптанный снег около машины, он с силой притянул ее тело к себе, и прижав девушку к своему торсу, принялся искать ключи от автомобиля. Как на зло руки предательски тряслись от волнения, а в голове крутились мысли о том, что где-то рядом, за углом дома, кто-то стоит и внимательно за ними наблюдает. Каждый шорох казался последним мгновением, когда они оба на свободе, а неожиданно появляющийся свет в окнах квартир, заставлял напрячься и начать судорожно оглядываться по сторонам. Вспотевшими руками он нащупал ключи от Гелендвагена и вынув их, поспешил разблокировать двери. С применением немалой силы он усадил зеленоглазую на пассажирское сидение, и прижав ее одной рукой, заставил пристегнуться.
— Если бы ты была умней, то нам бы не пришлось сейчас убегать. Мы в жопе, я тебя поздравляю! — громко хлопнув в ладоши перед ее лицом, он услышал, как громко она всплакнула, и опустила своё заплаканное лицо, прикрыв его своими ручками. Блондин был в ярости, и это было заметно невооружённым глазом.
— Ты ... убил его ... он ведь не виноват не в чем, — всхлипнув, она вздрогнула, когда наконец хлопнула дверь с места, где расположено водительское сиденье. — Как ... как ты смеешь осуждать меня, когда ... когда сам, собственноручно ... убил человека ... и я ... ты втянул меня в это, — после сказанных слов, длинные волосы свалились на лицо, а огромное количество слез наконец вырвались на волю. Он каждого шмыга носом тело вздрагивало, а кожа покрывалось неимоверным количеством мурашек.
— Как ты можешь утверждать о его невиновности, когда видишь этого человека впервые в своей жизни, как? — он перевёл на неё свой разъярённый взгляд, чтобы посмотреть ей в глаза. Но она была непоколебима, и даже не пыталась прекратить плакать. Поэтому он убрал прядь ее волос в сторону, и пальцами ухватившись за подбородок, заставил перевести ее взгляд на себя. — Запомни, моя дорогая Надя, не все люди являются теми, за кого выдают себя на самом деле. — не прерывая зрительного контакта, четко проговорил Булаткин, наблюдая за тем, как трясётся ее подбородок, и как быстро по щекам скатываются слёзы.
— А ты? Кто ты? — шумно сглотнув, поинтересовалась Надя, надеясь, что вопрос, интересующий ее все это время, наконец будет иметь ответ. Ведь тогда он тоже появился в ее жизни совсем иным человеком.
— Мы теряем время. — отпустив ее личико, он переместил руки на руль, и приготовился к тому, чтобы как можно быстрей завести автомобиль, и как можно скорей покинуть это злосчастное место, где они успели оставить не малое количество улик.
— No eres quien realmente eres. — как можно тише произнесла Дорофеева, и поджав под себя обе ноги, поспешила отвернуть голову к окну, ведь по-настоящему возненавидела рядом сидящего человека. Ненависть к нему взросла до предела, и теперь, даже зрительный контакт мог поспособствовать их конфликту. Надежды на то, что он сможет измениться — рухнули, а уровень доверия снизился до предела.
С шумом они покинули темные улицы жилых многоэтажек, и в зеркале ему удавалось видеть, как люди один за другим, подходят к месту происшествия. Впервые за все года, когда ему приходилось убивать, он так глупо поступил — убил, оставив за собой огромное количество зацепок для правоохранительных органов. Брать с собой Дорофееву на столь специфическое времяпровождение, было действительно неудачной идеей. И он корил себя за то, что не учёл того, что эта девушка чересчур эмоциональна. Бурную эмоции могло спровоцировать что угодно, а то, что произошло несколько минут назад, никак не могло быть исключением.
Абсолютно всю дорогу оба не решались нарушить напрягающую тишину в автомобиле, разве что, гул мотора и регулярные всхлипы девушки могли разбавить это молчание. Сейчас она, как никогда, чувствовала необходимость в общение, и даже, была готов отправиться к специалисту, чтобы поделиться своими переживаниями и проблемами. Внутри все разрывалось от злости, ненависти и отвращения к этому человеку. Но ещё большей болью было то, что в этой ситуации она была бессильна, и к сожалению, не могла осознать этого. Дорофеева винила только себя в том, что не смогла предотвратить это происшествие, и если бы немного ее уверенности, то, быть может, она бы уберегла человека от быстрой смерти.
— Пойдём. У нас совсем нет времени. — припарковав автомобиль у ворот участка, где находился дом блондина, четко отрезал тот. В спешке и переживаниях он даже не выключил фары, а дверь со своей стороны, так и осталась чуть приоткрытой. — Выходи, иначе я избавлюсь от свидетелей. — его угроза разлетелась по салону, и тогда она поняла его серьезные намерения. Может, умереть и не видеть всего этого и могло быть хорошим завершением этой истории, но она не была намерена так быстро сдаваться, ведь хотела отомстить этому человеку.
Покинув салон машины уже после Булаткина, зеленоглазая поправила на себе куртку, и направилась следом. В доме за эти несколько минут, пока она медленно перебирала ногами, появился бардак и почти во всех комнатах горел свет. Блондин бегал из комнаты в комнату, и открывая шкафчики тумб или шкафов, переворачивал их, вываливая все содержимое на паркет. Надя совсем не понимала его действий, и чем это может ему помочь избежать наказания за не одно убийство. Но сейчас, в такое тяжелое время, ей впервые стало плевать на ситуацию: прикрыв оба глаза, спиной она облокотилась о стену, и медленно скатившись, поджала под себя колени, в которые тут же уперлась головой. Она не желала наблюдать за его действиями, поэтому как можно тише плакала, сидя в углу коридора. Сейчас она чувствовала себя заложницей его действий, ведь она единственная, кто был рядом в тот момент и видел абсолютно все. Но при всем своём желание она не могла сорваться с места и побежать в первое отделение полиции, где бы рассказала все, что ей удалось увидеть. При этих мыслях в голове появлялось огромное количество вопросов на эту тему: не посчитают ли ее сумасшедшей, если она всё-таки отважится на такой шаг? А может, ей и вовсе не поверят, сочтут за самозванку. Что же ей могут сказать, когда та, которую около месяца беспрерывно ищут всей страной, сама заявится в отделение полиции?
— Что будет дальше? — приподняв свои заплаканные, покрасневшие глазки, поинтересовалась Надя, имея возможность наблюдать, как Булаткин что-то увлечённо ищет среди огромного количества бумаг. Она знала, что вопрос останется без ответа, но почему-то верила, что настанет тот день, когда она узнаёт абсолютно все. — Что будет со мной? С тобой? А что ... что мы будем делать потом? — тихо прошептала Дорофеева, и вновь уткнулась своим лбом в колени.
Булаткин же пытался как можно скорей отыскать все, хранившиеся в этом доме бумаги, которые могли послужить весомыми доказательствами тому, что именно он тот самый убийца. Не мог он допустить того, чтобы за столько лет его незаконной деятельности, за такую оплошность с его стороны, он мог лишиться всего. Но основная причина того, почему же он всё-таки должен остаться на свободе, была явно в другом толковании.
— Пойдём. Вроде бы, все, если что, вернусь сюда завтра утром, — выключив свет в гостиной, последней освещённой комнате в доме, наконец произнёс Булаткин, и впервые подал руку девушке, которая продолжала сидеть на холодном полу.
Но она проигнорировала его джентльменский знак, и оперевшись руками о стену, самостоятельно встала. Она, наверное, в последний раз осмотрела этот дом, где провела не мало времени, где испытала не мало боли. Это было именно то место, где она жила надеждами на что-то лучшее. С тяжелым вздохом она покинула коридор, оказываясь на улице, где все осталось по-прежнему. Сзади, звеня связной ключей, Булаткин расправлялся с замком, а Надя, медленно шагала к открытой калитке, у которой ненароком заметила людскую тень. Девушка в мгновение напряглась и остановилась, пока в ее спину не врезался блондин.
— Ты чего? — заглянув в ее испуганное личико, поинтересовался голубоглазый, даже не попытавшись посмотреть туда, куда так настороженно смотрела Надя.
— Там кто-то есть ... тень, — как можно тише произнесла Надя, и головой кивнула в ту сторону, где увидела чей-то силуэт. Булаткин без раздумий резко повернул туда голову, и также резко опустил козырёк кепки, которая была на Наде, ещё ниже, почти скрыв ее лицо, и на всякий случай поверх этого накинул на голову Дорофеевой объёмный капюшон.
— Быстро иди в машину. И не смотри в его сторону, — наклонившись, на ушко прошептал блондин, и подтолкнув свою жертву в спину, начал наблюдать, как неуверенно она смотрит в его лицо, ожидания одобрительного кивка, а получив его, наконец идёт к машине.
Как только она подошла к открытой калитке, и повернула в противоположную от незнакомца сторону, Булаткин почти бесшумно выдохнул, и выпрямив спину, направился к неизвестному. Мысленно он сожалел, что не мог видеть лица девушки из-за затонированных окон, но был безумно рад тому, что ее лица не видит незнакомец, неожиданно наведавшийся к дому Егора. Безусловно он никого не ждал в столь ранний час, поэтому заметно напрягся.
— Извините? Могу ли я вам чем-то помочь? — подойдя со спины к нежданному гостю, поинтересовался Егор, наблюдая за тем, как заинтересованно, как он понял, мужчина рассматривает автомобиль, в котором сидит его Надя.
— О-о-о, — протянул мужчина лет сорока, и тут же повернулся лицом к Егору, — ваша машина стояла здесь около получаса с включёнными фарами, я и подумал, что что-то случилось ... извините, если что не так, — с ноткой сожаления проговорил тот, ведь по лицу своего соседа понял, что у него все в порядке. — Я ваш сосед, — указав рукой на дом, в котором он проживает, сказал тот, — всегда рад помочь, — искренне улыбнулся он, когда Егор наконец понял, что никакой опасности поблизости нет.
— Спасибо, учту, — чуть улыбнувшись, Егор протянул руку, и когда рука нового знакомого оказалась в его руке, то он ее пожал. — Извините, но мы очень спешим, — кинув резкий взгляд на машину, протараторил блондин, и вынул из кармана ключ.
— Конечно, не смею вас задерживать. Хорошей дороги, — с улыбкой на лице произнёс мужчина, и поспешил скрыться в тьме за высокими воротами дома напротив.
Егор в последний раз с сожалением взглянул на дом, где провёл последние месяцы, ведь прекрасно понимал, что отныне, он не посмеет вернуться в это место. Здесь его найдут слишком быстро, а соседи, с которыми он не был знаком, уже завтра будут бурно обсуждать его персону, когда новостные каналы оповестят о столичном убийце. Возможно, под волну обсуждения попадёт и Дорофеева, но к счастью, ее лица никому не удалось разглядеть.
— Вот и подошла к концу очередная глава, — плотно закрыв калитку на несколько оборотов, с некой грустью произнёс голубоглазый. Ведь именно это место было для него особенным, где он чувствовал спокойствие и расслабленность. Сюда он возвращался с воодушевлением, но никак не с отвращением к этому месту.
Сев в тёплый салон Гелендвагена, Егор шумно выдохнул, а после переместив обе руки на руль, опустил голову. Он не мог достаточно хорошо сосредоточиться, чтобы как можно чётче обдумать дальнейший план того, как действовать в этой весьма запутанной и не простой ситуации.
— В бардачке должны быть ключи ... найди их, — четко определил блондин, и заведя автомобиль, переключился на Надю, которая приступила к поискам. — Там от подъезда один, и два от квартиры, — добавил тот, продолжая наблюдать, как в темноте она ищет скреплённые между собой ключи.
— Эти? — отыскав ключи в бардачке, поинтересовалась Надя, протягивая предмет Булаткину, который одобрительно кивнул, и взглядом заставил ее пристегнуться.
Егор направлялся туда, где в спокойствие мог провести не больше пяти дней. Он был четко уверен, что пройдёт это небольшое количество дней, и правоохранительные органы наведаются и туда. Но сейчас, когда ему некуда идти, от безысходности, он направляется туда, куда по истине возвращаться не хочет. Ему никогда не нравилась эта квартира в новостройке, но не взирая на это отвращение, он всё-таки приобрёл ее. Туда он с лёгкостью мог заманивать своих жертв, не отпугивая тем, что везёт загород. Все без исключения велись на его провокацию, что ему было на руку. Также и сейчас наличие этой квартиры было на руку, ведь когда он не может переночевать в отеле, он спокойной может вернуться в свой второй дом.
— Просыпайся, мы приехали, — зевнув, блондин слегка затормошил, уснувшую рядом Надю за плечо, а после откинулся на сиденье, на некоторое время прикрывая глаза.
Надя с трудом разомкнула глаза, наблюдая за восходящим над горизонтом солнцем. За эти несколько часов произошло слишком много, чтобы в достаточном количестве совладать с собственными эмоциями, и конечно, несколько часов, проведённые в пробке давали о себе знать. Она также, как и Булаткин, зевнула, прикрыв ротик, а после приступила рассматривать знакомые пейзажи. Здесь она когда-то недавно была, и хронологию этого дня четко помнила, также, как и тот момент, когда Егора она знала иным человеком.
— Пойдём, у нас есть несколько часов, чтобы поспать. Потом я схожу в магазин и куплю что-нибудь поесть. Ну, а дальше будем думать ... что и как, — четко разъяснив план на ближайшие несколько часов, Егор вытянул руки в разные стороны, и дождавшись, когда огромное количество людей покинет проделы двора, наконец вылез из авто.
Уже подойдя к подъезду, нахлынули воспоминания и Надя резко остановилась, встревожено наблюдая за Егором, который пытался открыть дверь специальным магнитным ключом. Сделав это, он с непониманием посмотрел на девушку, которая тряслась от того, что относительно недавно здесь произошло. Страх замкнутых пространств давал о себе знать, поэтому она начала медленно пятиться назад, стекленным взглядом смотря в пустоту. Егор, кажется, понял все сразу, поэтому с тяжелым вздохом подошёл к ней и слегка приобнял за плечи.
— Пойдём по ступенькам, успокойся, — утешительно проговорил Булаткин, а она, позабыв обо всем на свете, с силой сжала его ладонь и медленно шла справа от него. Ему требовалось, как можно скорей попасть в квартиру и избавить себя и свою жертву от лишних взглядов, поэтому он был согласен на все протесты и уговоры, только бы не растягивать время.
Мучительно преодолев десяток этажей, Егор с неохотой отворяет дверь и заходит в помещение, где не был порядка тридцати дней. В воздухе чувствуется прохлада, а также, присмотревшись, можно разглядеть летающие в воздухе пылинки. Он никогда не заботился о чистоте в своём доме, поэтому мог себе позволить не прибираться месяцами, и это было заметно невооруженным взглядом. Здесь была иная, нагнетающая атмосфера и было заметно, что хозяин этого дома не беспокоится об уюте.
— Я сейчас найду тебе полотенце и что-нибудь переодеться. — сбросив с себя верхнюю одежду, он кинул все в угол небольшого коридора, и оставив девушку в гордом одиночестве, направился в комнату, где приступил к поиску нужных ему вещей.
Надя же долго рассматривала прихожую, где на стене увидела фотографии. Ранее, когда она ночевала здесь, то именно в этом месте не видела этих фотографий. Здесь Егор кардинально отличался тем, что в взгляде его присутствовала надежда на нечто лучшее, он верил во что-то. Почему-то здесь, на этих картинках, он казался противоположным тому, кем является в данный момент. И стоит отметить, что именно такой, заинтересованный Егор, чем-то особенно зацепил Дорофееву.
— Вот, возьми. Надеюсь, помнишь, где душ, — передав ей в руки чистое полотенце и аккуратно выглаженную футболку бежевого цвета, произнёс Егор. А Надя, одним лишь кивком, отблагодарила его и поспешила скрыться за дверьми ванной комнаты, где сможет стянуть с себя всю эту одежду, смыть эту грязь, и наконец, по-настоящему расслабиться.
«No eres quien realmente eres.» — «Ты не тот, кем являешься на самом деле.»