19.
От лица Нади:
Открыв дверь ванной комнаты, босыми ножками касаюсь прохладного паркета и в это же мгновение чувствую, как мою распаренную и влажную кожу обдаёт холодком. На лице появляется неистовая улыбка, когда сделав глубокий вдох, чувствую приятный аромат готовящейся пищи. Чувство голода в одночасье одолевает мой организм, и я ощущаю, как желудок начинает издавать характерные ему звуки. От таких действий, едва заметно, усмехаюсь, и придерживая края длинной, предложенной Егором футболки, начинаю шагать по коридору. Впервые я так радуюсь свободному крою вещи: длина позволяет прикрыть мою попу, а плотная материя и бежевый цвет скрывают за собой мое обнаженное тело. Полагаясь на собственную интуицию и хорошую память, начинаю двигаться в предполагаемую сторону кухни, но неожиданно для себя самой останавливаюсь, когда вдруг оказываюсь у входа в гостиную.
Оказавшись там, я сразу замечаю настежь открытое окно и чувствую низкую температуру в помещение, что заставляет мое тело неистово содрогнуться. Но не взирая на это, а опираясь на собственное любопытство, я наконец оказывается там, куда когда-то так и смогла попасть. В тот день, лишь на доли секунд мне удалось оказаться здесь, а после перед глазами появился разъярённый облик блондина, который так неожиданно сорвался на мне, и заставил некоторое время провести в истерике. Тогда я не на шутку испугалась и даже могла предположить, что он может меня ударить. Но все обошлось, и он даже поспешил передо мной извиниться, вот только тогда я и предположить не могла, с кем всё-таки связала меня жизнь. В тот день я была уверенна, что это случайная оплошность с его стороны, и он совсем не такой, каким себя показал в тот день, но я ошиблась.
Сейчас я здесь не видела никого и чувствовала некую свободу, ведь блондин был увлечён приготовлением завтра, и об этом свидетельствовали грохоты, доносившиеся с кухни. Он, по всей видимости, даже не заметил, что я наконец приняла душ и так незаметно проскользнула в комнату, в которой он наверняка хранил много секретов.
— Ого, — удивляюсь, когда впервые замечаю такое огромное количество книг русской литературы на одной из подвесных полок. С интересом я направляюсь туда, где среди выставленных в ряд книг не хватает несколько, и одну из них, я уверенна, что читала совсем недавно, ведь она входил в цикл произведений. Кажется, он приносил ее ко мне в комнату, где я в гордом одиночестве провела чуть меньше месяца. Но больше меня удивляет такое разнообразие на полках: будь то детективы, будь то романы, будь то банальная фантастика.
Возникает привычное и уже не новое для меня чувство дежавю, когда помимо открытого окна, я замечаю и бесшумно работающий телевизор, а на журнальном столике все также творится полнейший хаос. На ежедневнике, из которого торчит фото, лежит мобильный телефон с запылившимся экраном, а рядом приоткрытый ноутбук. Теперь, когда я вновь увидела это фото, наконец поняла, почему эта блондинка так похожа на Егора. Ведь это его прекрасная сестра, которая души не чает в единственном брате. Мне резко стало обидно за этих людей и крайне неприятно, когда вспомнила, как нагло врет Егор своей, любящей его,
семье.
Слезы уже предательски подступали и в любой момент могли вырваться наружу, но я взяла себя в руки, и с силой протерев глаза, направилась дальше — к демонстрационной доске. Тогда именно это рабочее место вызвало волну эмоций и вопросов, и если бы не неожиданно появившийся Булаткин, то, быть может, мне бы удалось узнать немного больше. Но в тот день я даже не успела подойди, а сейчас, когда у меня есть совсем немного времени, я наконец могу вблизи рассмотреть это место.
Оказавшись у письменного стола, как можно тише отодвигаю стул в сторону, и кладу обе ладони на огромное количество листов, опустив голову. Глаза разбегаются, и я совсем не могу понять с чего мне стоит начать, пока в одной из стопок, где были аккуратно сложены папки, не нахожу своё имя. И только сейчас, взяв в руки папку с большим количеством бумаг, я поднимаю голову и на доске вижу несколько своих фото, что так крепко прикреплены к фанере. Глаза в одночасье расширяются, и я резко отступаю назад, сильнее прижав к себе найденный материал. Неужели у него было спланировано все до такой степени, что каждый мой шаг был под его прицелом. Мне крайне не хотелось верить в то, что определённое количество времени я жила под надзором постороннего мне человека.
— Надя! — только собираюсь приступить к изучению содержимого увесистой папочки, как из-за спины слышу его крик. Тело непроизвольно дергается, и в растерянности я начинаю оглядываться по сторонам, совсем не понимая, что делать. — Надя, ты где? — ещё громче кричит голубоглазый, и едва он успевает зайти в гостиную, когда я судорожно кидаю предмет из рук в остальную кучу бумаг.
— Я ... я тут, — неуверенно проговариваю я, пряча обе руки за спиной. Совсем не понимаю для чего это делаю, ведь этим, я только навожу на себя подозрения и усугубляю сложившуюся ситуацию.
— Что ты там делаешь? — направляясь на меня, интересуется блондин, с подозрением осматривая помещение. — Покажи руки. — в приказном тоне произносит Егор, когда, по всей видимости, замечает мой растерянный и испуганный взгляд, но я не сразу понимаю, что от меня требуется. — Надя, руки! — прикрикивает Егор, и я наконец резко выставляю перед ним обе свои руки, на что он облегченно выдыхает, и почти незаметно улыбается. — А какого черта ты стоишь у окна с мокрой головой? Я не собираюсь за тобой с градусником бегать, — закатив глаза, он хватает меня за локоть и тащит вон из комнаты, на что я могу лишь облегченно выдохнуть, ведь он ничего не заметил. — Ещё раз я увижу тебя там — пеняй на себя, понятно? — строго задаёт вопрос Егор, на что я едва заметно киваю.
— Да, — мне всё-таки приходится ему ответить, когда после своего немого ответа, на себе улавливаю его предупреждающий взгляд. Этого оказывается достаточно, чтобы я вновь начала опасаться одного лишь взгляда.
Быстрым шагом мы покидаем пределы гостиной комнаты, и также быстро оказываемся в просторном помещение кухни, где также чуть приоткрыто окно, которое Егор спешит закрыть. На столешнице около плиты замечаю две небольшие тарелки, где рядом с кружками среднего размера закипает эклектический чайник. А на обеденном стол уже лежат две столовые ложки, стоит небольшая сахарница, а сама поверхность покрыта огромным количеством пыли.
— Садись. Чего ты стоишь там, а? — интересуется Булаткин, когда спустя несколько минут я продолжаю стоять в дверном проеме, где совсем недавно отпустил мою руку блондин. — Будешь что-нибудь — чай или кофе? Чай есть зелёный и чёрный, — предлагает Егор, а я на мгновение задумываюсь, ведь в данный момент мне совсем ничего не хочется, хотя ещё около десяти минут назад я чувствовала неприятные боли от голода. Сейчас очень хочется спать.
— Чай, наверное ... чёрный, — без особого энтузиазма отвечаю на его вопрос, и кладу свою голову с ладонь, устало прикрывая глаза. Сейчас усталость, как никогда дала о себе знать, поэтому спустя несколько минут я из последних сил сдерживала себя, чтобы не заснуть прямо за столом.
Теперь из последних сил, чтобы не уснуть, мне приходится наблюдать за его действиями, в которых я больше не вижу той искренней заботы, которую он пытается изобразить. Все его действия, во время моего прибывания наедине с ним, заставили меня начать сомневаться в каждом его слове. Для меня он изменился в одночасье, когда обманным путём заставил пойти на такой безнравственный и отчаянный шаг, как убийство человека. Он стал не только лгуном, который способен врать во благо собственной выгоды, но и двуличным человеком, способным добиваться людского доверия, примеряя на себя маску добродушного, умеющего проявлять сочувствие и сострадание человека. Отчасти, я также понимала, что находясь под таким наплывом отрицательных эмоций я могу немного и приукрасить ситуацию. Но с другой стороны я точно понимала, что с такими людьми, как Егор, стоит быть предельно осторожным. В силу своего мягкого характера я все также не переставала верить и надеяться, что он просто не может понять и осознать то, ради чего существует в этом мире. Я действительно была зла и обижена на него, испытывала ненависть к его персоне, но искренне верила, что он способен измениться, и быть может, мое внезапное появление в его жизни не является таким уж и случайным.
— К сожалению, это все, что я могу предложить, — за своими размышлениями я и не заметила, как передо мной оказалась тарелка с приготовленным завтраком, — все, что было в холодильнике — испортилось, поэтому приготовил то, что нашёл в шкафу, — добавляет Егор и спешит присесть на рядом стоящий стул.
— Спасибо, — я благодарю его за приготовленный завтрак, и приступаю к трапезе. Я никогда не была привередлива к продуктам питания, поэтому спокойно начинаю кушать, что его, по-видимому, удивляет.
Мы завтракали в полной тишине, совсем не поднимая глаз, но несмотря на это, я постоянно чувствовала его напрягающий взгляд на себе. В некоторые моменты, когда это длилось несколько минут, мне хотелось посмотреть ему в глаза, но изо всех сил я сдерживала себя, чтобы не сделать этого. Мне всяческим образом не хотелось начинать с ним разговор.
— Да, я тебя слушаю, — никогда я не была так рада телефонному звонку. Телефон Егора звонко завибрировал, а на дисплее высветился неопределённый номер, но тем не менее, Егор ответил так, будто знаком с этим человеком. — Прекрати орать, я прекрасно все знаю, — раздраженно продолжил разговор Булаткин, когда крики на том конце стали слышны даже мне. Голубоглазый поспешил встать из-за стола, и взяв свою кружку, наполненную кофе, направился в сторону балкона. — Сиди здесь, и только попробуй встать, ясно? — убрав от уха гаджет, и прикрыв его динамик, угрожающе произнёс Булаткин, на что я еле заметно кивнула, продолжая пережёвывать завтрак.
Как только дверь, ведущая на балкон с шумом закрылась, я не теряя драгоценных минут встала из-за стала и быстрым шагом направилась в гостиную, проклиная своё любопытство. Я понимала, что сейчас для меня важна каждая секунда, ведь в любой момент его разговор может завершиться, а вернувшись и не найдя меня, он разозлится в разы, ведь и до этого он не был в хорошем настроении. Мне всё-таки хотелось узнать, что же это за листы бумаги, где написано мое имя. Что он так тщательно и усердно пытается от меня скрыть.
Подойдя к столу я схватила папку с большим количеством листов, и открыв ее, на первой же странице я увидела свою фотографию и краткую биографию: дата рождения, родители, полное имя, фамилия и отчество, даже место рождения было указано. Но я не придала этому никакого значения, и поспешила перевернуть страничку, где увидела очередную свою фотографию. На этом фото мне не больше года, и под каждым из пунктов, которых было не мало, расписаны события за этот год. Я была крайне удивлена, откуда ему удалось узнать такую подробную информацию обо мне, ведь кажется, даже мне известно не все, что написано здесь. Я не могла понять, откуда ему удалось это все узнать.
Но, пожалуй, самое интересное началось тогда, когда я добралась до нынешних годов, и на страничке вновь увидела свою фотографию, сделанную в мой поседений день рождения. Это было не все, ведь далее я увидела и фото Вовы, и почему оно было помечено красной галочкой. У меня не было того количества времени, чтобы тщательно разобраться с каждым пунктом, поэтому изо всех сил я пыталась запомнить, как можно больше предложенной информации. Но от такого количества эмоций, информации я совсем не могла сосредоточиться.
— Это ... Боже, — когда я подняла глаза, и на демонстрационной доске я увидела выделенную зону с большим количеством фото, среди которых было и мое. Я инстинктивно прикрыла рот рукой и положила папку на стол.
Вокруг моего фото было ещё несколько, но почему-то мне захотелось рассмотреть его ближе. Моя интуиция меня не подвела, и когда я взяла его в руки и перевернула, то увидела дату прошедшего нового года. Цифры были аккуратно выведены в левом нижнем углу, а после перечёркнуты красным фломастером. Также, там было фото и моего будущего мужа — Вовы, но вместо цифр там был лишь знак вопрос, а рядом с его фотографией была фотография того мужчины, которого ночью убил Егор.
Руки предательски затряслись, и я неуклюже выронила из рук все содержимое, а после поспешила ухватиться за край стола, так как неожиданно почувствовала, как трудно мне становится дышать. Все это планировалось давно, и он явно подходил ко всему этому с большой ответственностью. Но в тот вечер все пошло совсем не так, как он предполагал, поэтому сейчас мы здесь. На фотографии покойного, в том же месте, что и на моем фото, была написана дата прошедшей ночи, а рядом стояла едва заметная галочка.
— Какой же ты урод, Булаткин, — как можно тише проговорила я, и с приложением всей ненависти разорвала эти фотографии, тыльной стороной ладони вытирая слёзы.
— Я знаю. — его четкий голос из-за спины заставил меня вздрогнуть, и резко повернуться лицом к двери, где я непременно увидела его персону. Его разъярённый взгляд и сложённые у груди руки могли только предупреждать о том, что мне грозит. — Кажется, я предупреждал тебя, не так ли? — двигаясь в мою сторону, с издёвкой произнёс голубоглазый, когда я от нахлынувшего страха начинала двигаться назад. — Далеко собралась? — звонко рассмеялся Егор, когда спиной я уперлась в холодную стену.
Мне было так обидно, что в тот день я связалась с этим человеком, доверилась ему и рассказала свою историю. Но вместо ожидаемой поддержки я получила совсем иное, то, о я чем даже никогда не задумывалась. Сейчас я даже не пыталась сдержать собственные слёзы или ненависть. Мне хотелось показать все это, чтобы он видел хотя бы малую часть того, что происходит у меня внутри.
— Ну, вот и все, — мне показалось, что сейчас около даты на моей фотографии также появится галочка. Но нет, он лишь за руку притянул меня к себе, и с силой сжал талию. Рукой он надавил на мой затылок, и уткнувшись носом в его плечо, я продолжала плакать и чувствовать, как сильно начинает трястись подбородок. — Хочешь теперь поиграем в игру? — он задаёт вопрос, а я даже не успеваю его переосмыслить, как мы оба слышим стук в входную дверь. По его лицу я поняла, что гость незваный.