21.
От лица Егора:
Почти неподвижно я сидел на краю дивана, наблюдая за ясным небом сквозь возможные препятствия: грязные окна и светлую тюль с почти незаметными пятнами. Обе мои руки были соединены в замок и аккуратно сложены на коленях, в то время как мысли, напротив, никаким образом не поддавались тому, чтобы с ними можно было управляться. Из-за этого я не мог достаточно хорошо сконцентрироваться и обдумать всю ситуацию, произошедшую совсем недавно. История брала своё начало ещё в прошедшем году, и только сейчас могла набирать внушающие обороты. Идей, мыслей и предположений по поводу всей этой истории было невообразимое количество. Хотелось, как можно скорей покончить со всем этим, и наконец, прийти к окончательному решению. Но стоило приблизиться, казалось бы, логическому концу, как в голову вырезались все новые и новые идеи, на тот момент казавшиеся, более выигрышными по сравнению с предыдущими. Это заставляло меня не только начать свои размышления по поводу дальнейшего плана действий с самого начала, но и вновь вспоминать произошедшую ситуацию.
Сейчас я думал почему-то не столько о себе, сколько о Наде, и о том, как грамотно сконструировать план дальнейших действий, чтобы уберечь, в первую очередь, ее от серьёзных последствий. Но везде я находил те самые минусы, которые неожиданно упирались в ее непростой характер. Упрямая, любопытная, непоколебимая, но нереальная умная и красивая — несовместимые черты характера прекрасно и удачно гармонировали в одном человеке. И именно сейчас, когда я так увлечённо думал о ней, о ее будущем, то вспоминал те моменты, когда она умоляла меня прекратить. Я нисколько не суеверный человек, но каждый раз, вспоминая об этом, мне приходиться задумываться над тем, что было бы, если бы я прислушался к ней. Тогда, быть может, мне не пришлось так резко менять место жительства, мы оба избежали бы всей этой спешки, и не пришлось бы так тщательно обдумывать каждый свой шаг.
Я хотел прилечь и немного отдохнуть, чтобы хоть чуть-чуть утихомирить этот буйный поток мыслей. Но едва коснувшись головой мягкой подушки, которую всегда можно было найти на диване, я неожиданно услышал стук в дверь. Этого было достаточно, чтобы я резко оказался на ногах и судорожно оглядывался по сторонам. Я совсем не понимал, как мне действовать в данный момент, ведь там, за дверью, мог быть кто угодно. Будь то Миша, которого я жду, будь то наряд полиции, который мог меня, а заодно и Надю, арестовать. Но надвигаясь на огромный риск, я всё-таки подхожу к двери, и не успеваю посмотреть в глазок, как вновь слышу этот настойчивый стук в дверь.
— Булаткин, это я. Открывай. — мне пришлось облегченно выдохнуть, когда до моих ушей донёсся знакомый голос, и я наконец убедился, что нежданные гости ко мне не наведались. Я, как никогда был рад его видеть, поэтому широко открыл дверь, и пропустил друга во внутрь, а он, по всей видимости, догадываясь о неприятной ситуации, постарался сделать все, как можно скорей. С его появлением в моем доме я мог быть уверен в том, что абсолютная безопасность на несколько дней нам явно будет обеспечена. — Что случилось, Егор? Это второй раз, когда за десять лет ты срочно просишь приехать ... и голос у тебя нервный, — он скидывает с плеч неудобную зимнюю куртку, и останавливает свой взгляд на женских кроссовках, но к счастью, предпочитает промолчать. Этому я несказанно рад, ведь о Наде никто кроме меня не знает.
— Это пиздец, Миш, — все это время я выстраивал в голове примерный план своего рассказа, но вместо того, чтобы каким-либо образом его соблюсти, я приукрашено выражаю свои эмоции, вводя друга в заблуждение, — сегодня ночью я должен был убить человека. Я его убил, но не остался незамеченным, — наконец говорю я, понимая, что впереди долгая беседа с другом, и мне вновь прийдется вспоминать все то, что случилось за этот месяц с лишним.
— Ты идиот? — возмущённо проговаривает Миша, и наконец отрывает тело от мягкого дивана, ошарашено глазея на меня. Не отрицаю того, что он поражён этой новостью, поэтому и вопрос свой задал, лишь спустя несколько минут, когда я стоял у окна, сложив руки на уровне груди, — Тебя видели? Лицо? Я не знаю ... что-нибудь вообще видели? — я чувствовал, как с каждым мгновение голос его был все взволнованнее и взволнованнее.
— Не знаю ... мы уезжали через дворы, а там магазины ... камеры. Возможно, наши голоса слышали, — когда я отвечал на его вопрос, то внимательно смотрел на свою машину, которая стояла на одном из парковочных мест. Только сейчас я понял, что совершил ошибку, когда оставил машину здесь. — Все случилось слишком быстро. — произношу я, когда слышу, как шумно выдыхает Миша, сидя напротив меня.
— Твою мать ... что ж ты натворил, придурок, — в отражение вижу, как он хватается за голову, а потом спустя несколько минут с непониманием смотрит мне в спину. — Ты сказал «мы». Я точно помню, что ты сказал «мы»! Что это значит, Егор? — встав на ноги и подойдя ко мне, интересуется Миша и я, наконец понимаю, что сейчас мне придётся рассказать абсолютно все, начиная с того вечера, когда я впервые увидел ее фотографию.
— В комнате, — кратко отвечаю я, в это же мгновение слыша, как быстрым шагом Миша покидает гостиную, наверняка, оказываясь в комнате, где сейчас находится Надя. Я совсем не знаю, как начать свой рассказ, как оправдать свои действия и как себя вести, когда вокруг происходит это все.
— Егор. — как только я слышу его голос из-за спины, то тут же напрягаюсь, готовясь выслушивать нотации, но вместо этого лишь слышу, как вновь он шумно выдыхает и присаживается на диван около меня. — Это ведь та девушка ... ее сейчас все ищут. Говорят, что труп находили, но оказалось, что не она это. Значит, когда ты говорил о крайне заманчивом предложение перед Новым годом, то ... то ты имел ввиду ее, я прав? — я чувствую, как в одночасье волнение погружает его в свои омуты, и уже сейчас ему трудно как следует выражать свои мысли. Это моя оплошность, ведь я все скрыл от него, хотя никогда ранее так не поступал.
— Прав. — отвечаю на его вопрос, и уже хочу развернуться, но вовремя понимаю, что не смогу смотреть в его глаза. — Когда я говорил о крайне заманчивом преложение, то я действительно имел ввиду ее. Я должен был убить ее еще в новогоднюю ночь, но я не смог ... просто, сука, не смог! — громко выкрикнул я, ведь знал, что в квартире достаточно хорошие стены, а Надя ещё долго будет без сознания.
— Она очень похожа на ... — только он хочет произнести ее имя, как я срываюсь с места не в силах контролировать собственные эмоции. Я хватаю его за края кофты, заставляя встать на ноги возле меня. Ведь он прекрасно знает, что я не позволяю произносить ее имя вслух.
— Заткнитесь! И не смей произносить ее имя вслух! — громко, что есть силы кричу я, а после, резко отпускаю его, когда понимаю, что перегнул палку.
— Извини. — виновато произносит Миша, когда я наконец присаживаюсь около него, опуская голову в собственные ладони. — Расскажи мне, что произошло. С самого начала, Егор. — уверенно просит брюнет, в то время, как из моей головы не вылазят его слова о том, что они похожи. Я видел это ранее, но пытался это отрицать, а сейчас, когда это заметил и мой друг, то почему-то я стал убежать себя в том, что тогда я был действительно не прав, когда всеми способами отрицал сходство между девушками.
— Все случилось в тот же день, когда я сообщил тебе об этом предложение. Сумма за это убийство была действительно большая ... в общем, безмятежное будущее мне и моим детям было бы обеспечено. Конечно, я согласился, и в тот же день, после встречи с ним, я увидел фото Нади, в котором узнал ее. Я действительно посчитал себя сумасшедшим, ну ... и скинул все на усталость. Но когда я с ней пообщался, то понял, что никакая это не усталость. — я пытался говорить четко и понятно, но в некоторые моменты чувствовал, как начинает срываться мой голос, — Всю неделю мы были рядом, общались. Она поделилась своей историей со мной ... своими переживаниями, Миш. Она такая же искренняя и открытая ... Ну, а потом, когда понял, что сейчас я должен ее убить, то ... то просто не смог. Я не придумал ничего лучше, как спрятать ее у себя дома. Бил, насиловал ... только бы не видеть ее лица перед собой. А она ведь такая же добрая и наивная ... все эти дни верила и надеялась, что я способен измениться. Вот я и пытался доказать обратное, но уж слишком она упряма.
— А дальше? Что было дальше? Ты ведь рассказал не все ... я уверен в этом, ведь слишком хорошо тебя знаю, — он был прав, как никогда, и сразу раскусил меня, что это не вся история. Хотя я и сам понимал, что просто обязан рассказать абсолютно все.
— А дальше ... — я хмыкнул, вспоминая, какой ужас ждал нас впереди. — Дальше я встречался с ним, чтобы подписать договора. Тогда я заметил странную деталь, что на каждой встречи он был с адвокатом, но об этом позже. В общем, я вёл себя непринуждённо и делал вид, что я действительно ее убил, и пытался убедить в этом его. Я такой наивный думал, что все идёт по плану, пока он не попросил меня продемонстрировать ее труп, — Миша меня крайне внимательно слушал, и видимо, уже догадывался о серьезности ситуации.
— И что ты сделал? — он почти незаметно перевёл на меня взгляд, когда на некоторое время я замолчал.
— Перед этим я ее изнасиловал. Я ... в общем, тогда я перестарался ... просто сорвался. Она была без сознания, и это было мне на руку, поэтому я и показал ему ее тело. Она была вся в синяках, ранах ... ужасно. А он, видя это, поверил мне ... наверное. Он тогда мне ещё угрожал, мол, если не покажу, то нарвусь на проблемы. — я тяжело выдохнул, когда почти закончил повествовать о том, что произошло за этот месяц. — А совсем недавно я узнаю о том, что этот мудак подстроил все для того, чтобы заполучить денег.
— А разве ты об этом не догадался с самого начала? Ну ... когда только встретился с ним. — после слов Миши я вспомнил, как мы стояли с Надей, наблюдая за ночной столицей, и она рассказала мне о свадьбе, и о намерениях ее будущего мужа.
— Ты знаешь мое табу: я убиваю только тех, кто накосячил в этой жизни. А разве она в чём-то была виновата? Нет. Но об этом я узнал совсем недавно. В общем, все это я узнал буквально несколько дней назад. Ее женишок со своим адвокатом быстро оформили все нужные документы, и оставили ее с голой задницей. А отец ее ... пропал. В новостях об этом ни слова, кстати. Понимаешь о чем я? — повернув голову в его сторону, интересуюсь я, когда наконец завершаю свой рассказ. Я так глупо повёл себя, когда не учёл стольких важных деталей, и сейчас пожимаю плоды собственной оплошности.
— То есть: он заранее оформил документы о заключение брака без ее ведома, а потом .. потом просто убрал ее и ее отца. А насколько мне известно, то из родственников у них никого, значит, он единственный, кто может распоряжаться наследством. Я прав?
— Да. Только распоряжаться деньгами он сможет тогда, когда Надю и ее отца признают мертвыми. — проговорил я, когда Миша все понял. Я уверен, что также он понял и то, что это ему будет стоить несколько миллионов.
— А что произошло ночью? — поинтересовался Миша, когда я понял, что упустил эту деталь в рассказе.
— Сегодня ночью я убил его адвоката, который во всем ему потакал и помогал. Без него — он никто. Посмотрим, как он будет выкручиваться. — я еле слышно усмехнулся, когда наконец понял, что лишил ее жениха главного советчика. — В тот вечер я и не предполагал, что связался с такой тварью ... — Надю я не убил только по той причине, что просто не смог этого сделать, но я уверен, не будь этого основания, то она бы все равно осталась жива. Она действительно не в чем не виновата.
— Егор, тебе надо уезжать из страны, — как только Миша произносит эту фразу, то я понимаю, что не готов к такому повороту событий. Как минимум, я не уеду из страны один.
— Ты знаешь мой ответ. — четко отрезаю я, ведь не намерен резко обрывать все то, что так долго строил.
— Ты понимаешь, что в любой момент тебя найдут? А если это произойдёт, то вскроется абсолютно все ... это на пожизненное тянет, придурок, — он прав, но я не намерен уезжать, оставив ее здесь одну. А ей сейчас ни в коем случае нельзя выходить в люди, ведь там ее найдут и узнают сразу. А если эту девочку узнают, то на свободе она пробудет несколько дней максимум, а после ее ждёт то, чего я не совершил.
— Я понимаю. Но также понимаю, что если вдруг ее увидят, то ... все. Ее убьют, Миш, и ты это должен понимать. — произношу я, и наконец встаю на ноги, вновь подходя к окну.
— Я спрячу ее. Я буду обеспечивать ей безопасность столько, сколько ты скажешь, Егор. — я верю каждому его слову, но просто не могу так рисковать. — О ней, кроме нас, никто знать не будет. Я тебе обещаю. — я знаю, что этот человек всегда держит обещания, но сейчас я не верю даже себе.
— Нет. — четко произношу я, когда понимаю, что этот разговор становится бессмысленным, поэтому хочу поставить жирную точку, и больше не возвращаться к этому. — Давай не будем возвращаться к этому разговору. Мы оба понимаем, что это бессмысленно. — после моих слов он почти незаметно кивает, когда я в свою очередь также незаметно улыбаюсь.
— Я попробую найти какую-либо информацию по поводу этой истории, и в ближайшие два дня постараюсь найти вам новое место жительства. А сейчас сидите здесь, и не высовывайтесь, — я облегченно выдыхаю, когда осознаю, что ситуация, пусть не улучшилась, но благодаря Мише и не ухудшилась.
Весь оставшийся день мы провели в спорах и разногласиях по поводу того, как действовать далее. У каждого из нас были собственные идеи и предположения, каким образом двигаться дальше. Но в это же время у каждого из нас были претензии друг к другу по поводу наших мыслей. Мы не могли прийти к единому мнению, и достаточно хорошо сконцентрироваться. Это, безусловно, отнимало немало сил у каждого из нас, и уже ближе к полуночи мы, практически, не могли здраво мыслить.
— Все, Егор, я уже не могу. Давай-ка продолжим завтра, — предлагает Миша, когда я неожиданно смотрю в окно и вижу большую Луну на темном небе. Сейчас его предложение кажется самым удачным из всех, что мы успели рассмотреть за сегодняшний день.
Я соглашаюсь с ним, поэтому уже через десять минут мы оба стоим в коридоре, когда брюнет накидывает на себя свою куртку, параллельно прикрывавая рот, чтобы скрыть зевоту. Завтра нас ждёт не менее сложный день, поэтому этой ночью нам, как следует требуется всыпаться и набраться сил. Почему-то я уверен, что все обязательно наладится, пусть не сразу, но по истечению времени точно.
— Егор, а где все это время была Надя? Когда я заходил, то она, вроде, спала. — перед тем, как открыть входную дверь, произносит Миша, а я только сейчас вспоминаю, что заставил Надю выпить несколько таблеток снотворного, когда положенная доза — всего одна таблетка.
— Твою мать, — неожиданно сорвавшись с места, я направляюсь в комнату, параллельно обыскивая карманы на наличие в них ключа. Но уже оказавшись у двери, вспоминаю, что сегодня здесь был Миша, который к моему счастью не запер дверь. — Принеси холодной воды, — прошу я, когда приподнимаю ее голову, начиная легонько бить по щекам.
— Снотворное? — интересуется тот, на что я положительно киваю, продолжая принимать попытки, чтобы привести Надю в сознание. — Сколько ты ей дал? — вновь задаёт вопрос Миша, когда в моих руках уже оказывается стакан с холодной водой, а в его руках упаковка от препарата.
— Две, кажется, — отвечаю на его вопрос, когда смачиваю несколько пальцев водой, а после брызгаю на ее лицо, наблюдая, как понемногу она начинается морщиться.
— Многовато, — кинув упаковку на тумбу, где стоял стакан, выдыхает тот, — бледная такая, — сейчас я с ним согласен, ведь она была действительно бледная, и почти не реагировала на свет. Ведь когда мы забежали в комнату, то первое, что я сделал — включил свет, и на это ее лицо никак не отреагировало, хотя ранее здесь было довольно-таки темно. И следовательно, хотя бы минимальная реакция должна была бы отразиться на ее личике.
— Очнулась, вроде, — переведя взгляд на Мишу, облегченно выдыхаю я, когда вижу, как медленно и редко она моргает своими глазами, почти не реагируя ни на что другое.
— Положи ее на подушку и прекрати трясти, — командует брюнет, когда я продолжаю держать ее голову в своих руках. По всей видимости, он прав, ведь таким образом ее тело не находится в спокойном состоянии, как ранее.
— Иди сделай ей чай, идиот, — говорит Миша, и ухватившись за мое плечо, немой просьбой просит встать с кровати. Как только я оказываюсь на ногах, то он присаживается рядом с Надей, взяв в свою ладонь ее руку. — Ты ещё здесь? — после его слов я ухожу, но не настолько далеко, как хотел он, я предпочитаю остаться за углом комнаты, где меня не увидят.
— Как ты себя чувствуешь? — интересуется Михаил, на что Надя жалобно мычит, и по всей видимости, пытается перевернуться, ведь я отчетливо слышу шорох.
— Тошнит ... сильно, — почти бесшумно произносит она, и я слышу, как Миша просить ее немного потерпеть, и буквально через несколько секунд я чувствую, как мои ноги обдумывает прохладой.
— Теперь лучше? — вновь задаёт вопрос парень, и я опять слышу какой-то шорох в комнате, только теперь я даже предположить не могу, что сейчас там может происходить.
— Да ... немного. Спасибо. — говорит Надя, и я слышу, как она начинает кашлять, что длится несколько секунд.
— Булаткин, где чай? — Миша, как можно громче кричит, интересуясь, на что я предпочитаю наконец покинуть коридор и оказаться на кухне. Впервые за все это время я так разозлился, когда ей помогал кто-то, кроме меня. Зачастую, это делал исключительно я.
Я наскоро завариваю не крепкий, сладкий чай, который тут же несу в комнату, где сейчас находится Надя. Там она сидит на кровати, прикрыв своё тело мягким одеялом, видимо, из-за открытого окна ей холодно. Ее лицо кажется чересчур бледным, что меня начинает немного настораживать, но я пытаюсь не придавать этому никакого значения, и ставлю кружку на тумбу.
— Ладно, я поеду, дальше справитесь сами, — никогда не был так рад тому, что он наконец покидает мой дом. Оставаться здесь и помогать мне с Надей изначально было не лучшей идеей, которую можно было придумать. — Ложитесь отдыхать, я заеду завтра вечером, — вновь накидывая на плечи куртку, произносит брюнет.
— Я не хочу, — говорит Надя, заставляя нас обернуться и посмотреть на неё, когда двумя своими ладошками она обхватывает кружку с чаем.
— Скажи спасибо Егору, — усмехается Миша, на что я его легонько, в шутку подталкиваю в плечо, заставляя как можно скорей оказаться в коридоре у входной двери.
Побеседовав с другим ещё несколько минут, я наконец провожаю его, после чего захлопываю входную дверь и спешу вернуться в комнату, где Надя. Там она все также подвижно сидит на кровати, прикрытая одеялом, и в руках крепко сжимает кружку с чаем, ее взгляд направлен на окно, где все также можно разглядывать луну. В помещение уже достаточно холодно, поэтому я предпочитаю закрыть окно, и наконец перестать ёжиться от холода.
— Кто это был? — почти бесшумно интересуется Надя, и я уже открыл рот, чтобы ответить на ее вопрос, как вспомнил о том, что это лишнее. Сейчас не то время, когда она должна знать все то, что знаю я и не только.
— Давай спать, — предлагаю я, после того, как широко открываю рот, чтобы зевнуть. Почти сутки без сна дают о себе знать, и уже сейчас мне крайне сложно стоять на ногах, не говоря о том, чтобы здраво рассуждать.